Амнезия

      Адам находит Джессику в гостевом крыле, сжавшуюся в комочек у стены и обнимающую колени. Стараясь не думать о том, кто конкретно её расстроил, и что он с ним сделает, Адам осторожно берет её за плечи и поднимает, прижимая к себе.       Она вздрагивает, пытается оттолкнуть, и даже тихий успокаивающий шёпот не помогает. — Ты не заставишь меня туда вернуться! — Обижаешь, Джессика. Даже не собирался.       Она настороженно заглядывает в его глаза, и он видит недоверие в её взгляде. Это больно. Потому что он помнит другую Джессику, — открытую, жизнерадостную, общительную. Джессику, которая доверилась незнакомцу, даже после того, как её предал собственный жених. А теперь кажется, что она вообще не понимает, что в её жизни ложь, а что правда. Именно поэтому он обещает себе, что не соврёт ей ни разу, о чём бы она его ни спросила. — Готов составить тебе компанию, боюсь, самостоятельный побег не очень удался.       Джессика закатывает глаза и слегка улыбается. Он прав, чёрт возьми, и возразить ей нечего. — Это ведь Ричард послал тебя. — Да, но я здесь не только из-за него.       Джессика внимательно изучает его лицо. Что она пытается вычислить? Дёргается ли его глаз, не испытывает ли он желания потереть кончик носа, чтобы прикрыть лгущие губы? Её подозрительность была бы даже забавной, если бы не отзывалась ноющим чувством в его груди. — Разве мы друзья?       Адаму не хочется говорить правду, она ему не нравится. Как не нравится и то, что он лгал ей в ответ на этот вопрос слишком много раз. Но только не в этот: — Нет. Но я очень хочу быть твоим другом. — Тогда увези меня отсюда? — сдавленно шепчет Джессика и хватает его за руку, словно боится, что он сейчас уйдёт, бросив её в этих коридорах.       Адам воровато оглядывается по сторонам и произносит зловещим шёпотом: — Бежим, только тихо, чтобы ни на кого не наткнуться, я ведь практически похищаю королеву.       Джессика издаёт тихий смешок и согласно кивает, показывая, что готова к побегу.       Он сильнее сжимает её пальцы в своей ладони и уверенно сворачивает, не путаясь в дверях и поворотах этого бесконечного лабиринта.       Оказавшись на свежем воздухе, Джессика пытается вдохнуть его глубже, но понимает, что рёбра сдавил корсет. Она скидывает неудобные туфли, берёт их в руку, босиком идёт по траве.       Адам с затаённым восхищением наблюдает, как рассыпаются по плечам её волосы, когда свободной рукой, она одну за другой вытаскивает шпильки из высокой прически. Свободная, милая, непосредственная, — всё та же. Он открывает перед ней дверь своего автомобиля, и она садится, выдыхая с облегчением. — Какие будут пожелания? — бодро бросает он, поворачивая ключ зажигания и наблюдая, как она пытается стереть растёкшуюся тушь, глядя в зеркало заднего вида. — Подальше от дворца, с возможностью умыться и переодеться, пожалуйста.       Адам кивает, выезжая на дорогу. — Пристегни ремень, Джессика, прокатимся с ветерком.       Машина с рёвом разгоняется по совершенно свободной трассе, и Джессика даже не чувствует страха, она лишь слегка опускает стекло, но этого достаточно, чтобы ветер со свистом ворвался в салон и растрепал и без того неидеальную прическу. Джессика глупо хихикает, представив как нелепо она сейчас выглядит, на что Адам окидывает её вопросительным взглядом. — Я, наверное, похожа на ведьму, — повышая голос, чтобы он услышал, говорит она, и Адам вдруг напрягается, закусывая губу. — Такой ты мне нравишься даже больше. — Взлохмаченной? — Настоящей.       Она смущённо улыбается в ответ, и расслабленно откидывается на спинку кожаного сидения, растворяясь, в скорости и ослепительно прекрасных видах за окном, — цветущие поля Сагара в окружении гор и отвесных скал, запах моря, пропитавший воздух, ветер, играющий с волосами и ласкающий лицо. Эта страна прекрасна. Если не быть её королевой.       Адам тормозит у придорожного торгового центра и исчезает на полчаса, чтобы вернуться с двумя пакетами — в одном одежда для неё, во втором продукты. — Мы едем ко мне домой. Ни еды, ни тем более женской одежды там не водится. — Странно, что у тебя до сих пор нет девушки. Привередливо выбираешь? — бездумно спрашивает она, и только после нескольких долгих секунд молчания замечает, что он крепче сжимает руль, преувеличенно внимательно вглядываясь в дорогу. — Прости. Наверное, я сказала лишнее. — Всё в порядке. Просто…       Он обещал себе не лгать ей. Но с каждым подобным вопросом делать это становится всё сложнее. — Очень долго пытаюсь забыть одну. Но это уже в прошлом. — Если она не понимает, какой ты классный, то так ей и надо.       Адам натянуто улыбается, сдерживая смешок, и выкручивает руль, резко поворачивая на проселочную дорогу. — Приехали.       Джессика выходит из машины и видит кирпичный коттедж с покатой крышей, террасой и небольшим крылечком. Адам хлопает дверцей и обгоняет её с пакетами. Он впускает её, протянув одежду, и оставив еду у порога, просит располагаться, пока он принесёт дрова, — через пару часов здесь будет по-настоящему холодно. Джессика не идёт в гостиную, а открывает первую дверь и попадает в просторную уютную спальню с огромной, покрытой чехлом кроватью, единственным комодом и столом, на котором стоит простая лампа с серым абажуром.       Джессика задерживается у окна, глядя на то, как лучи уже опускающегося солнца, тонут в зелёных верхушках гор, покрытых хвойным лесом. Она быстро переодевается в простую черную футболку и джинсовые шорты, с недовольством отмечая, что даже без корсета всё ещё больно сделать глубокий вдох.       Джессика снова выходит в коридор и сразу же находит уборную с душевой кабиной. И хотя размеры позволяют поместить сюда огромную ванную, Джессика почему-то не удивлена, что её здесь нет. Ей сложно представить Адама в пенной ароматной жидкости, в окружении радужных пузырьков. Усмехнувшись, она пытается смыть профессиональный макияж гелем для умывания неизвестной марки, что в магазине по её просьбе прихватил Адам. Получается это с трудом.       Выйдя из уборной и пройдя в просторную гостиную, она замирает на месте, чувствуя как учащается сердцебиение. У стены между окон возвышается копия Статуи Свободы, такая же прекрасная и величественная, как дома. Новый приступ тоски подкатывает комом к горлу, и она в неосознанном жесте прикрывает ладонью рот. — Чёрт, я совсем про неё забыл, — слышится досадное замечание за спиной, и Джессика оглядывается на то, как Адам высыпает несколько дров возле камина и поворачивается к ней с виноватым выражением лица.       Какая она, наверное, неуравновешенная, если окружающие чувствуют себя виноватыми даже за интерьер собственной гостиной.       Проморгав слёзы, и выдавив из себя улыбку, она смотрит на Адама, подошедшего к ней, и спрашивает как можно более сдержанно: — Тебе так сильно нравится Нью-Йорк?       Он почти проклинает своё обещание не врать Джессике. И тяжело вздыхая, всё-таки произносит: — Если точнее, — девушка из Нью-Йорка.       Брови Джессики приподнимаются в немом удивлении: — Та самая, которая в прошлом?       Он отводит взгляд и возвращается к камину, на ходу бросая: — Та самая.       Джессика чувствует исходящее от него напряжение, чувствует недосказанность, что повисает между ними. Он — лучший друг Ричарда и оставил его буквально за несколько недель до их свадьбы. И самое ужасное в том, что она запуталась ещё сильнее, потому что рядом с этим парнем ей комфортно, весело, хорошо. Потому что этот дом с камином и почти идентичной, если не считать размер, копией Статуи Свободы посреди гостиной нравится ей куда больше, чем огромный дворец с его бальными залами. Так почему же, почему?.. — Почему я не выбрала тебя? — вырывается терзающий её вопрос.       Треск в камине нарушает неловкую тишину, воцарившуюся после её слов. — Не надо, Джесс.       Она подходит ближе, садится на колени рядом с ним. Блики пламени отражаются от его лица, подвижными огоньками горят в глазах. — Я тебе нравилась. Ты не можешь не нравиться. И если мне так приспичило выйти замуж, почему я не выбрала тебя?       Она смотрит на него с отчаянием. Словно от его ответа что-то зависит, словно он что-то может изменить в той ситуации, в которой она оказалась. Он поднимает глаза, и в них читается боль. Адам не пытается ничего скрыть. Адам помогает ей, говорит правду, понимает её.       Повинуясь странному порыву, Джессика подаётся вперёд, сокращая расстояние между их лицами. Она едва уловимо чувствует его дыхание на своих губах. Он обхватывает её лицо ладонями, сжимает челюсти, но вместо поцелуя соприкасается с ней лбом. Она слышит его тяжёлое дыхание, сжимает его пальцы на своих щеках, и почти ненавидит себя за то, что ничего не понимает в том, что натворила за такой короткий промежуток времени. — Потому что ты выбрала Ричарда, Джесс. Потому что ты полюбила его. И в этом нет ничего удивительного, он лучший человек из всех, кого я знаю. Хоть и не такой обаятельный красавчик, как я, но тоже ничего, — Адам слегка отстраняется и весело подмигивает ей, пытаясь разрядить обстановку, но тут же становится серьёзным, — И он тоже очень любит тебя. Просто дай ему время.       Он отпускает Джессику, и она поворачивается к огню, закрывая лицо руками, то ли от стыда, то ли от усталости. Если бы слова Адама были правдой, она бы сейчас здесь не оказалась. Она бы смогла вернуться к своему мужу, она бы захотела вернуться к нему. Потому что Ричард правда действует на нее магнетически. Потому что ей нравится украдкой наблюдать за ним, нравится, как он решает проблемы, как слегка щурится, когда лучи солнца путаются в его ресницах, как он нежно проводит кончиками пальцев по её спине в успокаивающем жесте. Ей безумно хочется верить ему.       Вот только она почему-то верит другому, такому же чужому ей человеку. Она ведь даже не знает что из сказанного Леонардом было правдой. Что если всё не так? Нужно послушать этого растрёпанного парня в официальном костюме и запачканной дровами рубашке.       Адам помешивает угли в камине, и Джессика вдруг понимает, как ужасно выглядел её побег с приёма. В какое неловкое положение она поставила Ричарда. — У него будут проблемы из-за меня?       Адам безмолвно кивает, но тут же заботливо добавляет: — Не беспокойся, он всё уладит. Это же Ричард. У него это в крови.       С тяжелым вздохом, Джессика опускает голову, и уже другой вопрос жалобно слетает с её языка: — И зачем он выбрал меня?       Этот вопрос нравится Адаму гораздо больше, и он широко улыбается. — Всё просто, Джессика, он любит проблемы. Друга, который их создаёт, ему явно недостаточно.       Поймав его настроение, Джессика смотрит на него с лукавством в глазах. — Хочешь сказать, развлекается как может? — Да без нас он бы умер со скуки.       Он тут же передразнивает некоторых из встреченных ей сегодня важных представителей аристократии, наглядно демонстрируя, чем была бы наполнена жизнь Ричарда без лучшего друга и драгоценной супруги, и Джессика впервые за этот день искренне смеётся, и даже с аппетитом съедает несколько приготовленных Адамом бутербродов.       А потом смотрит на своего нового друга с бесконечной благодарностью и тихо просит отвезти ее к мужу.