В чужом теле

Впервые покинуть добровольное заточение бывает тяжело, зато потом, когда находишь новую цель, в тебе бурлит энергия ради новых свершений. Для меня толчком в новую жизнь стала та самая первая прогулка. По началу я просто бродила по рынку, скрывшись скромным нарядом от посторонних глаз. Я искала себе новое занятие, но оказалось, что в этой эпохе для женщины моего времени, да и для женщины в принципе, не было особенно полезных занятий. Хотя, занятий хоть отбавляй, но всерьёз меня никто воспринимать не будет. Нравы шестнадцатого века никто не отменял. Потому я приняла решение тщательнее заняться благотворительностью. Чем не польза? Простому населению всегда нужна медицинская и продовольственная помощь, которую с помощью своих денег я могла с лёгкостью оказать. Не каждый человек обращается в дома помощи, так что я полюбила вечерами бродить по домам неимущих, чтобы оказать им посильную помощь. Уже потом осознала, что мне это нравится – быть полезной самому простому человеку, а не сидеть безвылазно в шикарном дворце и вышивать лентами. Я общалась с людьми, проникалась проблемами, помогала их решать, заряжала позитивом и положительной энергией. Чем не социальный работник? Полезно посмотреть на жизнь других людей и сравнить с собственной – я столько лет жила в роскоши и даже не задумывалась, какая она – настоящая жизнь. Кем раньше были для меня люди, которым я давала золотые монеты, когда выходила на рынок? Просто декорации к моей новой жизни, реальности, где мне оказалось довольно сложно адаптироваться за маской внешнего благополучия. Я сгорала от стыда, что смела страдать и изображать трагедию, пока другие голодают и пытаются выжить. А дети! Хотелось плакать, когда смотрела в огромные любопытные глаза на худых личиках. Некоторые семьи обзавелись даже двадцатью детьми, зато не могли позволить купить дрова и делили на всех буханку хлеба. Тревожно оставлять своих детей в змеином логове Топ-Капы, но в этом логове было светло и чисто, они всегда одеты, накормлены, окружены заботой слуг и родственников и получают лучшее из возможных образование. К слову, большинство людей, даже из высших слоёв населения, не умели даже читать, не говоря уже про бедняков. Открыть школу было спонтанным решением, зато я сразу поняла, что попала в самую цель – запах свежей краски и книжных страниц запомнился мне как окончательное рождение новой самодостаточной женщины. Я лично управляла всем, проводя дни напролет в доме, который задумала превратить в школу, где одно крыло для мальчиков, другое – для девочек. Чего стоило убедить родителей – особенно родителей девочек – отправить своих детей учиться! Но мне это удалось. Может учеников было не так много, но их количество стремительно росло и я восприняла это как свой успех. Я продолжала исправно писать письма детям, одно меня огорчало: мальчики меня не забудут, зато девочки могут и не узнать родную мать пару месяцев спустя. Когда мы сможем увидеться? Или Сулейман совсем не планирует позволять мне навещать Топ-Капы? Равнодушие бывшего мужа меня уничтожало, однако идти на поклон я не спешила. Ему нужны мои страдания, дав мне свободу он хотел меня наказать, но такой радости Сулейман не получит! А вот свекрови я написала и не постеснялась просить хотя бы разок навестить детей. Надо ловить возможность, пока беременность не стала заметной. Как быть с ребёнком, которого я ждала, я не знала. Скрыть его не получится, иначе могут придумать, что он не от Султана совсем, но признаваться я не спешила. Успеется, как подумалось тогда, но один случай решил всё раз и навсегда – я осматривала домик, который собиралась в последствии превратить в больницу и оступилась на лестнице. Чувствовала себя нормально, решила, что обошлось. А ночью проснулась вся в поту с дикой болью. Снилось, что нахожусь в тонущем корабле и не могу выбраться. Откинула простыни – не удержалась от крика. Не сказать, что вид крови в малых количествах меня пугал, но когда её много, дело уже серьёзное. – Гюльшах! Мой крик был последним, что я помнила отчётливо, а потом всё было размыто. Кажется, несколько раз менялись день и ночь, периодически просыпалась и сквозь шум слышала голоса, но сказать ничего не могла. Мне давали выпить что-то и я опять погружалась в целебный сон. Очнулась – как мне потом поведала Гюльшах – на пятый день. Акушерка осторожно поинтересовалась моим самочувствием, сообщила, что ребёнка я потеряла. В груди остро ощущалась пустота, но мне удалось сдержаться и не плакать, пока не оставили одну. Кажется даже убедила пожилую женщину, что знать не знала про ребёнка. Хорошо, что про моё положение никто не знал, может Гюльшах догадывалась, но лишнего болтать не станет. – Не волнуйтесь, госпожа. У вас есть пять чудесных детишек. А выкидыш... Почти у всех они бывают!– добродушно заметила акушерка, осматривая меня пару дней спустя. «А что будут у меня другие дети сказать забыла... Случилось что? Или потому что Султан меня видеть-то не хочет?» Заниматься самобичеванием можно сколько угодно, только ребёнка уже не вернуть. Я возвращалась к повседневной рутине. В день, когда я встала с кровати, меня ждал сюрприз – карета из Топ-Капы. Валиде привезла моих детей! – Мне очень жаль, Махидевран. Как знать, может ребёнок помирил бы вас с Сулейманом? – позже вздохнула Айше, когда собиралась уезжать. – И мне жаль, госпожа. Но какое может быть примирение? В гарем мне теперь ни ногой. – Есть способ, Махидевран. Если мой сын женится на тебе... Вот тебе и на! Не думала, что свекровь сама предложит такое решение. Видать, сильно достала женщину Хюррем, особенно после таинственной пропажи принцессы. Не одна я догадывалась, кто приложил к этому руку, тут и думать не надо. – Но Султан не может жениться, госпожа,– решила я притвориться наивной и покорной дела ради. – Ты не простая женщина, Махидевран. Родилась княжной, подарила сыну детей. Если такой брак состоится, я против не буду. Я долго думала над словами свекрови, в деталях вспоминала долгожданную встречу с сыновьями и дочерьми, тайно ждала увидеть на пороге поместья Сулеймана. Но он не приходил, как бы я не ждала. Я опять училась не вздрагивать каждый раз, когда открывается дверь, не вспоминать при свете дня такие знакомые черты, а потом и вовсе решила на время уехать. На дворе стоял март, как всегда весьма тёплый в этих краях, так что отпуск не повредит. – Куда вы собираетесь, госпожа?– спросила меня Гюльшах, когда я приказала собрать самые необходимые вещи. – В Манису, пока на несколько дней, а там как пойдёт. Хочу полюбоваться природой, может найду себе занятие по душе. Больше не могу здесь находиться. По правде, в Манисе я никогда не была, зато моя предшественница очень тепло отзывалась в своих записях. У меня там никаких воспоминаний нет, потому мне будет легче, к тому же смена обстановки полезна. Дальше от равнодушного супруга – больше душевного равновесия.