Бесконечная история

      Над Валинором поднимался алый рассвет. Старый мир лежал в руинах, а новый ещё не был создан из пепла.       Отгремела последняя битва добра со злом, лязг стали и предсмертные крики смолкли, а над полем брани воцарилась оглушительная тишина. То была война потомков великого Короля Дунэдайн, людей, Валар и Мелькора, что нашёл способ прорваться сквозь Ворота Ночи. Эру запретил своим первым детям принимать участие в этой войне. Задолго до начала кровавой резни они покинули свои совершенные, но отнюдь не бессмертные оболочки, и теперь безучастно наблюдали за исходом битвы, что должна была решить судьбу всей Арды.       Но были среди них и мятежные «задержавшиеся» души, не пожелавшие оставить Арду на произвол судьбы. Митрандир, Глорфиндел, Леголас, их дети и многочисленные внуки, Галурон и Келейдур, все уцелевшие эльфы из некогда многочисленного племени Нандор, благородные капитаны и воины галадрим, потомки Эарендила и крохи чудом уцелевшего Дома Золотого Цветка присоединились к армии людей и выступили единым фронтом против приспешников Мелькора.       Это было самое кровавое и страшное сражение из всех, в которых доводилось участвовать Леголасу. И всё же они выстояли. Враг был повержен. Вот только эльфам в новом мире места не было. Он принадлежал людям.       Глорфиндел был рядом до самого конца. Пронзённый тысячей стрел, он лежал рядом, а тот, кого он укрыл своим телом, сжимал ещё тёплую ладонь, уставившись в синее небо, и пытался запечатлеть красоту ускользающего мгновения. По мертвенно-бледной щеке скатилась одинокая слезинка, а бледные губы прошептали во тьму:       — Прощайте, мой лорд. Вот и закончилось наше с вами «на веки вечные». Для меня было честью жить и сражаться бок о бок с вами. Спите спокойно. А я присмотрю за тем, чтобы ни одно чудовище не посмело нарушить ваш сон.

***

      — Сага «Властелин колец» признана одной из величайших книг XX века, и речь не только о тиражах и переводах — здесь Толкин уверенно лидирует, — но и о влиянии на культуру и литературу. Книги Толкина возвели жанр фэнтези на новую ступеньку и пробудили неослабевающий интерес к романтике битв и странствий, вол­шебной сказке и раннему Средневековью, заставили несколько поколений читателей сражаться на мечах и называться вымышленными именами. И, заметьте, этот бум не идёт на спад. Экранизация романа, ставшего плодом странной ин­тел­лектуальной игры оксфордского профессора англосаксонского языка, через полвека после пуб­ли­ка­ции оказывается одной из самых успешных в истории кинематографа. Сын Толкина Кристофер исправно публикует всё новые материалы из неис­чер­паемого архива отца: в июне две тысячи семьнадцатого года, через сто лет после создания первой версии «Песни о Берене и Лютиэн», она впервые выходит отдельным изда­нием. А в ноябре того же года компания Amazon объявляет о покупке прав на съемку сериала по «Властелину колец». Если этот проект будет реализован, он сможет претендовать на роль наиболее дорогостоящего сериала в истории, соперничая по стоимости и доходам с абсолютным хитом последнего десятилетия — «Игрой престолов» по произведениям Джорджа Мартина. Я уже не говорю о том, что в этом году вышла в продажу «Падение Гондолина» — один из наиболее очевидных кандидатов на экранизацию и рекордные кассовые сборы в будущем.       «А труды старины Бильбо Бэггинса принесут его корыстным отпрыскам ещё не один горшочек золота и орком он вонять не будет», — поставил точку в двухчасовой лекции по миру Толкина молодой профессор литературы Оксфорда, восходящая звезда современной английской литературы, писатель-лингвист, урождённый британец двадцати пяти лет отроду Элвир Хепбурн-Стюарт-Форбс-Трефузис. Да, да… Дальний родственник той самой Елизаветы II, в студенческих кругах более известный как «Эльф». Ну, а какое ещё прозвище мог получить эфемерный блондин с огромными синими глазами, окаймлёнными веером чёрных ресничек, кожей, такой бледной и тонкой, что она казалась почти прозрачной, а душой столь непорочной и наивной, что порой складывалось ощущение, что существо это явилось на Землю из другого мира. Одним словом, эльф.       Люди и не догадывались, как они близки к истине. Семь лет назад Эру забросил его в этот новый странный мир. И первым, что Леголас увидел по прибытии — больничную койку, где он и провёл показавшиеся ему вечностью полгода, пока врачи собирали его раздробленные косточки по кусочкам, учили заново ходить, говорить, есть… Сукин сын оказался на редкость злопамятен! Страшная автомобильная авария, унёсшая жизни семейной четы Стюартов и оставившая их единственного сына сиротой и наследником многомиллионного состояния, особняка в живописном графстве Суррей и роскошного пентхауса в элитном Найтсбридже. Что ж, и на том спасибо, что не «овощ» и не без гроша в кармане.       Спустя шесть месяцев страдающий редкой формой амнезии урождённый виконт Хепбурн был отпущен на волю, но был обязан посещать психотерапевта и терапевта дважды в неделю. Столько врачей, ума не приложить! В его мире со всеми хворями справлялся Элронд. Сказать, что замедленная регенерация смертного тела бесила, это ничего не сказать!       Леголасу пришлось многое поменять: расстаться с копной белоснежных волос, которыми он так гордился, научиться водить железного коня, освоить палантир под названием «компьютер», решить, чем зарабатывать на жизнь, чтобы не прослыть «золотой молодёжью», разобраться с хитросплетениями английской бюрократии, а самое главное, привыкнуть к новому имени. Что поделать, его родители были ярыми почитателями Толкина, а точнее старого прохиндея Бильбо, который и в этом мире мнил себя великим писателем! Арагорн бы в гробу перевернулся, если бы прочёл эту трактовку их приключений. Глорфиндела бы удар хватил, узрей он творение под гордым названием «Падение Гондолина».       Не проходило ни дня, чтобы Элвир не вспоминал о нём и мальчиках, коря себя за то, что покинул их ради того, кто за всё то время пока его собирали по кусочкам так и не удосужился появиться на горизонте. Хотел ли он быть с ним вместе, любил ли он его, как прежде, или же воспоминания о той любви канули в небытие вместе со старым миром? Элвир не знал.       — Мистер Стюарт? А как вы сами относитесь к фильмам Питера Джексона? — раздался голос с первой парты.       Элвир улыбнулся веснушчатому зазнайке и задумался.       — Честно говоря, я их даже не видел, — признался он и смущённо пожал плечами. — Как-то всё не было времени.       — Не видели! Но как же так?! Вы обязательно должны их посмотреть! Это же величайшая сага всех времён и народов! А рисунки в титрах принадлежат перу самого Алана Ли!       — О, самому Ли, — усмехнулся Элвир. «И кто бы мог подумать, что Орофин добьётся таких высот на этом поприще».       За долгие семь лет ему удалось разыскать новые оболочки почти всех старых друзей. Файриона и Лайндира, Румиля, Орофина, даже Даэртона, но ни одного следа Халдира. Гений маскировки, мать его за ногу!       — Это нужно исправить! В эту пятницу в ислингтонском Screen On the Green будут показывать трилогию «Властелин колец» в расширенной авторской версии. Мы с ребятами собираемся сходить. Пойдёмте с нами!       — Пойдёмте! Пойдёмте! — загалдели студенты.       — Ладно, уговорили. Но на следующей лекции мы обсудим, какие отступления от книги допустил в своей эпопее Питер Джексон, — строго сощурился учитель, с сожалением отметив про себя, что не может рассказать своим студентам, какие отступления от реальных событий допустил в своей книге сам г-н. Толкин.       Запихнув в потёртую сумку пиджак и галстук, а также парочку ветхих книг, Элвир попрощался со студентами и, договорившись встретиться с ними в два часа дня у входа старинного здания кинотеатра тысяча девятьсот семнадцатого года, покинул аудиторию, чтобы вскочить в седло новенького Indian Scout Sixty с четырёхтактным двухцилиндровым двигателем, развивающим скорость до семидесяти миль в час. Что тут сказать, должны же быть у принца Эрин Гален маленькие радости в этом странном и чуждом мире.