Глава 2. Семь лет одиночества
9 марта 2020 г., 23:10
Знал бы он, во что он ввязывается, он бы послал всё к Морготу и остался в своём огромном пентхаусе в One Hype Park, обложился бы любимыми фолиантами, разжёг камин, позволил бы себе пропустить бокальчик другой Совиньон Блан и теребил бы за ухом увальня пёсика. Что тут сказать? Очутившись в огромном новом мире, о котором он ничегошеньки не знал, он очень скоро понял, что старина Том сыграл с ним злую шутку. Найти одного единственного среди семи миллиардов шести миллионов смертных было непростой задачей… Невыполнимой.
Бывали хорошие дни, когда Элвир свято верил, что любовь способна творить чудеса, и если очень сильно надеяться, то его главнокомандующий обязательно появится на пороге его роскошного пентхауса в один погожий, или дождливый, или снежный, или пасмурный, или… неважно какой день, но этот день наступит!
Случались и плохие дни, когда одна неделя, месяц, год сменялся другим, а тот, ради кого он шагнул в бездну, так и не находился среди сотен тысяч незнакомых и чужих лиц.
Когда минуло семь лет, Элвир перестал искать его черты в лицах прохожих, продавцов в супермаркете, врачей в больнице, в студентах и преподавателях, в мистере Томсоне, экстравагантном и весьма резком психотерапевте, а по совместительству, единственном друге и официальном опекуне, который не перестал контролировать его жизнь и расходы даже по достижении двадцати одного года. Именно психотерапевт и посоветовал ему завести собаку, чтобы было с кем коротать долгие одинокие вечера, а ещё это был веский повод выводить свою тушку на прогулку два раза в день. И Элвир завёл корги.
Корги большую часть времени проводил в любимом кресле за просмотром Top Gear, обожал, когда ему чесали пузо и за ушком, обладал пофигистическим отношением к жизни и непредсказуемым переменчивым характером. Он вносил раздрай в тихую и размеренную жизнь своего раба, смысл жизни которого сводился к тому, чтобы кормить, поить, выгуливать, вычёсывать и заботиться о том, чтобы его господин был всем доволен и счастлив. По крайней мере, Элвир был уверен, что именно в таком качестве его и воспринимал «очаровательный пёсик», любимец всех геев и старушек в округе.
Вообще-то, мистер Томсон в весьма резкой и недвусмысленной форме посоветовал ему не ждать «принца на белом мопеде», а найти себе «нормального парня, благо с его сногсшибательной внешностью хранить целибат — кощунство». Но этим советом Элвир пренебрёг. Он целую вечность принадлежал одному мужчине и не представлял, как можно отдаваться кому-то… другому.
Ладно! Он попробовал переспать с одним красавчиком из спортивного зала, но закончилось всё плачевно. Элвира попросту стошнило на беднягу и после этого неудачного эксперимента он зарёкся вступать в беспорядочные половые связи. К тому же, как гласила брошюрка из приёмной мистера Томсона, в этом мире было полно всякого рода болезней, передающихся половым путём, от которых тело покрывалось язвами, было больно справлять нужду по маленькому и отваливался нос. И даже кусок каучука под названием «презерватив» от них не спасал.
Насмотревшись всяких ужасов в глобальной сети, Элвир попытался освоить сие изобретение человечества, предотвращающее нежелательную беременность, но потерпел крах и уснул в слезах, смирившись с тем фактом, что он попадёт в книгу Гиннесса, как единственный в мире столетний девственник.
За семь лет Элвир довольно неплохо освоился в мире смертных и всё же так и не смог понять, почему люди бесцельно прожигали свои скоротечные жизни перед экраном «те-ле-ви-зо-ра». Сам он предпочитал гонять на байке, исследовать пустыни и джунгли, ползать по горам, сплавляться на байдарке по горным рекам, нырять с аквалангом, зачитываться современными классиками… Но вот как можно потратить одиннадцать часов тридцать семь минут своей жизни на эпопею Питера Джексона, в которой все события его жизни были перевёрнуты с ног на голову, он никак не мог взять в толк! Мало того, что этот подлый человечишка исключил Глорфиндела из повествования, так он ещё оставил без всякого внимания вклад лесных эльфов в благополучный исход битвы! А Халдир…
Элвир не моргая смотрел как на экране испускал дух Крэйг Паркер, сыгравший роль его капитана. Вот только для него то была не просто роль, а часть его жизни. Часть той жизни, что утекла как песок сквозь пальцы…
Немудрено, что в тот момент, когда глаза Халдира (Моргот, Крейга!) остекленели, глаза Элвира были на мокром месте. Чтобы не позориться перед студентами, он вышел покурить… Мерзкая привычка, к которой Элвир пристрастился два года назад, когда незыблемый пласт непоколебимой веры в «любовь преодолеет все преграды» пошатнулся.
Блондин порылся в кармане чёрной кожаной куртки, достал зажигалку и пачку любимых Marlboro Light, дрожащими пальцами выудил из неё сигаретку и затянулся привычной дозой никотина. Он знал, что когда-нибудь эта привычка положит конец его смертной жизни, вот только мучительное одиночество отравляло мысли, ядом просачиваясь в кровь. Так почему бы не ускорить агонию длиною в семьдесят, а быть может, восемьдесят лет?
Элвир прислонился спиной к каменной стене начала XX века и затянулся, почувствовав вкус соли и металла на губах. Незнакомые созвездия сияли на ночном небе как россыпь драгоценных бриллиантов, безмолвные и далёкие…
— Не дотянуться, не прикоснуться, — горько прошептал эльф и протянул руку, пытаясь поймать падающую звезду.
Раздражённо швырнув окурок под ноги, он побрёл на парковку. Ни сил, ни желания проживать свою вторую жизнь заново у него не было. Ему бы найти силы как-нибудь худо-бедно дотянуть до рассвета.
***
— Какая краля и без охраны! Иди сюда красавчик, у меня есть для тебя подарочек. Зацени! — крикнул какой-то лысый амбал, стоило Элвиру показаться на пустынной стоянке, и сжал ладонью пах. Элвир устало прикрыл глаза и скривился. Кое-что даже в новом мире оставалось неизменным. Красота была и его даром, и его проклятием. Преступлением, смыть которое можно было лишь кровью. Элвиру частенько говорили, что он безбожно красив. Им восхищались, идеализировали, канонизировали… Отказываясь видеть в нём личность, а не просто кукольное личико, божество, коим он не являлся, ибо видел, чем становилось прекрасное человеческое тело, как превращалась в тлен цветущая красота, как всё, что радовало глаз и сердце, доставалось в пищу червям. Элвир осторожно покосился в сторону амбалов, столпившихся у его байка, и быстро оценил масштаб катастрофы. Шестеро здоровенных лбов в поисках приключений решили, что им выпал джек-пот, благо тщедушная тушка не внушала особых опасений и при всём желании не смогла бы дать им достойный отпор. По крайней мере, так они думали. Блондин презрительно фыркнул, склонив голову к плечу. — Я привык к лучшему. Амбалы загоготали, а их главарь набычился, не оценив тонкий лихолесский юмор. — Дерзкий… Люблю таких! Посмотрим, что ты запоёшь, когда я вставлю член в твою тощую задницу! Ты же любишь раздвигать ножки перед мужиками, блондинистая шлюшка! — прорычал отморозок и шагнул вперёд, намереваясь схватить дерзкого мальчишку за волосы, но тот улизнул из-под его руки и со всей дури заехал ему по морде мотоциклетным шлемом. — Тва-а-арь! Я тебя на лоскутки порву, сучонок! — взвыл амбал, зажимая пальцами сломанный нос, из которого фонтаном хлестала кровь. — И будешь собирать свои зубы с асфальта сломанной рукой, говнюк! — ехидно заметил блондин, осматривая шлем на предмет повреждений. Наивно полагая, что выпендрёжник их не видит, трое амбалов бросились на хрупкого с виду юношу, но тот запулил шлемом в голову очередного верзилы, оглушив, заехал между ног второму и приставил нож к шее третьего. С некоторыми старыми привычками он предпочитал не расставаться, а потому острый, как бритва, кинжал всегда был припрятан в голенище высоких жокейских сапог. — Уже не такой смелый? Я могу перерезать тебе горло, или мы все тихо-мирно разойдёмся по домам и забудем об этом неприятном инциденте, — промурлыкал Элвир нападавшему на ухо. Тот оживлённо закивал, и юноша медленно убрал кинжал от горла мужчины. Ошибка! Глупая ошибка сопливого желторотика! За семь лет он растерял сноровку и запамятовал взять в расчёт двух ублюдков, прохлаждавшихся в сторонке, а потому был позорно застигнут врасплох. Таларон ему бы за такое голову открутил. А Глорфиндел всыпал бы по первое число… При воспоминании о муже скрутило живот. — Не брыкайся, блондинистая шваль, или хуже будет… Хотя вряд ли может быть ещё хуже, ведь когда мы с тобой закончим, на тебя уже ни у кого не встанет. Счастьем будет уже то, если ты выползешь из-под нас живым, ведь за твои фортели мы натянем тебя сразу на три члена и будем трахать, пока ты не захлебнёшься спермой, тварь! — Убери от меня свои грязные лапы, ублюдок! — прошипел Элвир, вывернувшись из лап насильника, предварительно выбив ему коленную чашечку. К несчастью, другой мерзавец со всей силы ударил его в живот, заставив задохнуться от боли, а потом ещё раз, и ещё… Элвир сжался в комок и закрыл голову руками. Остальные подонки уже подоспели другу на подмогу и теперь срывали свою злобу на парнишке, осмелившемся дать им отпор. Они бы избили его до смерти, если бы не… — Отвалите от него, сволочи! — проревел на всю округу звучный голос, а в темноте блеснуло дуло пистолета и бляха полицейского. Отморозки пытались что-то там вякнуть и даже угрожать блюстителю закона расправой, но пуля, выпущенная в ногу одного из придурков, мигом отрезвила подвыпившую компанию. Они бросились наутёк, прихватив корчившегося от боли дружка, но через два квартала были скручены и плотно утрамбованы по задним сиденьям полицейских тачек, как сардины в консервы. — Эй, парень, ты там живой? Не вздумай помирать, скорая уже в пути, — склонился над полуживым тельцем полисмен и отлепил от лица юноши красные от крови пряди. Леголас с трудом приоткрыл один не заплывший глаз и криво улыбнулся. — Старая карга меня не получит. Не сегодня… — с деланной бравадой прохрипел он и попытался рассмотреть своего спасителя. Даже через застилавшую глаза кровавую пелену он смог заметить, что сжимавший его покалеченную тушку в своих объятиях мужчина был дьявольски красив. А ещё он запомнил запах… Головокружительный, опьяняющий, смутно знакомый. Мужчина пах терпкой древесной корой, луговыми цветами, ароматным кофе, раскалённой сталью и пряным мускусом. — Как тебя зовут, герой недоделанный?! Какого хера ты к ним полез? Жить надоело, что ли? — тормошил его полицейский, не давая провалиться в желанную тьму. — Леголас, сын Трандуила, принц… — ляпнул тот, не подумав, и зажмурился. Тряхнул головой и расплылся в кровавой улыбке, сплюнув алую слюну на мостовую. — То есть, эльф… Мать моя Варда! Элвир. Я Элвир. Элвир Хепбурн-Стюарт-Форбс-Трефузис! И у меня всё было под контролем, пока ты не нарисовался на горизонте со своей пушкой, долбанный мачо. Это… это был такой хитрый тактический манёвр. — Эх, сильно же они тебя по голове-то приложили, Ваше Высочество, — усмехнулся красавец-полисмен. — Ну-ну… Манёвр под названием «крольчишка месячишко в больничке». Идиот малолетний! Себя не жалко, так хоть родителей бы пожалел, безмозглый мажор. — Нет у меня родителей. Один как перст, — прохрипел блондин и скривился от резкой боли в груди. — И никакой я не мажор. Всего лишь простой виконт. Сорок какой-то там претендент на престол. — Сейчас ты можешь претендовать лишь на место в реанимации, — насмешливо хмыкнул полисмен, поднял юношу на руки и куда-то потащил. Элвир напрягся и слабо дёрнулся. — Тише, эльфёнок. Ты в надёжных руках. В мой дозор ничего плохого с тобой не случится. — Куда ты меня тащишь?! Я сам могу… — возмутилось белобрысое чудо, слабо трепыхаясь в руках полисмена, который бодренько шагал в неизвестном направлении, не обращая на его потуги никакого внимания. — Конечно можешь. Но я тебе немного помогу, ладно? Принимайте воробушка, ребята! — с этими словами мужчина бережно вручил свою ношу медикам и на прощание погладил «воробышка» по испачканным кровью волосам. — Куда вы его? — В центральную, — коротко бросил медбрат, порхая вокруг полубессознательного тела. — Мне нельзя в центральную. У меня корги, — просипело тело, вырываясь из рук медиков. Ошибка! Резкая боль пронзила его, как острие клинка, и Элвир упал в обморок.
