Бесконечная история

      — Представляете, в каком я был ужасе, когда проснулся, а они в моей постели. Оба. В чём мать родила. А я… я весь в засосах, как гепард какой-то. Я в водолазке вынужден ходить благодаря этим ненасытным животным, а на дворе, между прочим, весна в самом разгаре!       — То есть ты проснулся после умопомрачительной ночи под сводом божественного храма в постели с двумя красавцами и… недоволен? — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться надутому мальчишке в лицо, спросил Константин. — Тебе и вправду невозможно угодить, Элвир.       — Да нет же! Я доволен! — поспешил заверить его тот. — То есть я был бы доволен, если бы они дали мне хотя бы чуточку личного пространства. Но они же буквально душат меня своими правилами. Элвир то, Элвир сё, — проворчал Элвир. — Представьте себе мега доминантного самца, помноженного на два, и вы получите представление о том, в каком аду я живу!       — А можешь поподробнее рассказать о правилах твоих мега доминантных самцов, которые, как ты выразился, душат тебя? — спрятав улыбку за ободком бокала, поинтересовался элегантный мужчина чуть за сорок и устроился в кресле поудобнее, готовясь услышать презабавные подробности личной жизни звезды всех таблоидов.       — Ну… Габриэль меня целует всякий раз, как я позволяю себе нецензурно выражаться, — задумчиво постучав тонким пальчиком по подбородку, признался Элвир. — У меня уже губы болят. Вот, посмотрите. Как будто с ботоксом экспериментировал!       Элвир резко поднялся с кушетки, желая продемонстрировать Константину причину своего недовольства, но, ойкнув от резкой боли в пятой точке, рухнул обратно и поморщился       — Ай! Чёрт бы его побрал! Изверг проклятый!       — Габриэль? — уточнил Константин.       — Если бы… — прошипел Элвир, сжав зубы, он принял горизонтальное положение, повернувшись на левый бок. — Дамиан! Тиран. По его мнению, я лучше усваиваю информацию через попу, ведь у меня в одно ухо влетает, а в другое вылетает.       — Он тебя бьёт? — помрачнел Константин и поставил бокал на столик у кресла. Стекло задребезжало.       — Да лучше б порол, — взвыл Элвир, помассировав пятую точку. — Он наказывает меня любовью. Я скоро задохнусь от этой любви.       Константин удивлённо вздёрнул бровь. Леголас мученически вздохнул и объяснил:       — Утром он застал меня с сигареткой и заявил, что найдёт моему ротику гораздо лучшее применение, нежели сигарета, которая вызывает рак лёгких. Потом эти двое садистов долго глумились на тему значения сигареты в руках красивого юноши. Мол, считается, что запястья являются эротичной зоной, которая возбуждает мужчин, а сами манипуляции с сигаретой имеют сексуальный подтекст, который легко считывается (на бессознательном уровне). В общем, они принудили меня к… ну это… ртом… — синие глаза смущённо забегали, а на бледных щеках зацвёл румянец.       Константин молчал, лицо его не выражало ровным счётом ничего, и Элвир продолжил своё душещипательное повествование:       — Сначала я удовлетворял одного похотливого самца, а другой меня шлёпал, а потом второго, а другой меня опять-таки шлёпал… Но и этого им показалось мало — Дамиан вставил мне в зад... Эту гадость!!!       — М-м-м... Гадость? Что ещё за гадость? — кусая губы от смеха, поинтересовался Константин.       — Анальную пробку!!! И заставил шляться с ней по всему Лондону, чтобы я запомнил, что «непослушание будет караться со всей строгостью. Покорность, послушание и скромность — вот три главные заповеди младшего мужа!» — передразнил он Дамиана и высунул язык. — А то, что в современном мире нет разделения на старших и младших мужей его ни капельки не волнует! И меня кто-то спрашивал, хочу ли замуж?! Нет! А я не давал своего согласия на этот чёртов брак!       — Я дал. Так что ты замужем, нравится тебе это или нет… — сказал как отрезал Константин. — Знаешь, Элвир, курение вообще-то убивает. Так написано на каждой пачке сигарет. Мне не нравится эта твоя мерзкая привычка. Дамиан избрал весьма радикальный способ, чтобы отучить тебя от неё, полагаю, антиникотиновый пластырь был бы менее кардинальным решением, но не могу не отметить действенность его способа, — усмехнулся он, сделав глоток из бокала. Вино в этом мире было отменным, если найти своего поставщика. Или дюжину поставщиков со всех концов света. — Ты ведь теперь сто раз подумаешь прежде, чем затянуться снова или поэкспериментировать с чем-то покрепче?       — Габриэль наклеил мне чёртов пластырь. После. На задницу, чтобы я его отлепить не смог! — пробубнил красный, как варёный рак, Элвир.       В этот раз Константин не выдержал и чуть не расплескал своё драгоценное Шато-Мутон Ротшильд одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года.       — Ну что вы смеётесь?! Вы хоть знаете, что они экспроприировали мой байк и усадили меня за баранку тихоходного корыта под названием Mercedes Smart?! А если моя пятая точка ещё хоть раз сядет на байк, то они отправят мои права в шредер и заставят ездить с личным водителем как какого-то богатенького пижона! Это чистой воды произвол! А как же права человека?!       — Байкеры попадают в смертельные ДТП в двадцать девять раз чаще, чем автомобилисты. Шансы погибнуть за рулём байка оцениваются как один к восемьсот шестидесяти, — выдал статистику смертности мотоциклистов в ДТП Константин, даже не моргнув глазом.       — Вы с ними заодно, что ли? — возмутился Элвир. — А как вам то, что они меня в деревню сплавить хотят! В долбанный Суррей! Мол, воздух в городе слишком грязный, а то, что мне до работы добираться два часа на этой пердульке, их не колышет! Ах, да. Работать мне тоже следует поменьше. Они уже сократили мою нагрузку до двадцати часов в неделю, пригласив моего руководителя на дружеский ланч. А ещё они никак не могут договориться, где нам всем троим жить и это единственное место из нашей общей недвижимости, отвечающее предвзятым запросам Габриэля и раздутым соображениям безопасности Дамиана. А мою уютную квартирку в Лондоне они продают, потому как «ни к чему она замужнему юноше двадцати пяти лет от роду и склонностью к разгульному образу жизни», — снова процитировал Дамиана Элвир и взвыл от бессилия.       — Я полностью одобряю их решение и уже подыскал покупателя на твою холостяцкую берлогу. Экология Лондона оставляет желать лучшего. Переезд из столицы в деревню пойдёт тебе на пользу. Ты очень бледный и худой, — постановил Константин, отметая в сторону любую возможность препирательств на эту тему.       — Но… но как же… Это домашнее насилие! — на это заявление Элвира Константин лишь вздёрнул бровь. Оппонент зашёлся красными пятнами и пробухтел:       — Дамиан третирует моего пса!       Белобрысое чудо надулось как индюк, исчерпав претензии к обоим мужьям и не найдя соратника в лице своего психотерапевта.       — Бедняжка даже похудел от стресса. Он… необучаемый и свободолюбивый пёсик! А Дамиан записал его в школу дрессировки. Бедняжка Халдир всегда такой печальный оттуда возвращается, как будто над ним там издеваются!       — Прекрасно. Хоть кто-то научит это мерзкое животное парочке команд и отучит клянчить еду со стола. Ну, а что же твой второй муж — Габриэль? — с улыбкой поинтересовался Константин.       — О, слава богам, Габриэль часто уезжает в командировки. Но когда возвращается, они грызутся как кошка с собакой. В последний раз Дамиан с Габриэлем даже схватились за мечи. Правда, дуэль закончилась вничью, и с горя они напились в местном пабе до поросячьего визга. Они такие смешные, когда пьяные.       — Два ревнивых самца всё не могут решить, как тебя воспитывать? — фыркнул психотерапевт.       — Ошибаетесь! — воскликнул Элвир и жалостливо шмыгнул носом. — В отношении меня они всегда единодушны. Наказать, нельзя помиловать! Два сапога пара! Габриэль играет доброго полицейского, а Дамиан — злого. Правда, в постели…       — Что в постели?.. — полюбопытствовал его опекун, тонкие насмешливые губы разошлись во всезнающей ухмылке.       — В постели… — проблеял Элвир и смущённо потупил глазки. — В постели они меняются местами. Габриэль такой строгий и властный, а Дамиан, напротив, сама нежность и чуткость. И это так… Так идеально.       — И чего же ты тогда жалуешься? — подразнил его Константин и поставил на столик пустой бокал, сообщая о том, что их сеанс подошёл к концу.       — Я… Ну просто задница очень болит, — вздохнул Элвир и потёр многострадальное место, с трудом поднимаясь с кушетки.       — А чего ты ожидал, у тебя двое мужей в самом расцвете сил. В данном случае пробка скорее неизбежность, чем наказание… Они ещё не пробовали двойное проникновение?       — Ч-что, простите? Это как? Неужели… Сразу два… туда?! Они ведь… прекрасно сложены, сэр. Везде… Это… невозможно. Нет, это совершенно неприемлемо! — ужаснулся Элвир и сжался в комочек.       — Не трясись как листочек, чай не девственник. Мужья тебя потом просветят, что приемлемо, а что нет. А пока… Вот тебе рецептик чудодейственной мази. Она снимет боль в пятой точке, а теперь марш на выход. У меня следующий посетитель в приёмной. А этот пренеприятный тип не любит ждать, — выпроводил его за дверь психотерапевт и поправил манжеты сшитой на заказ рубашки. В дверях Константин окликнул его:       — Ты счастлив, лисёнок?       Элвир улыбнулся, пропуская внутрь следующего посетителя, не заметив, как тот смерил его насмешливым холодным взглядом.       — До неприличия.

***

      Статный седовласый мужчина с холодными глазами цвета бирюзы, затянутый в дорогой сшитый на заказ костюм, вошёл в кабинет теневого кардинала Великобритании.       — Ты заставил меня ждать, — недовольно заметил он.       — Я был очень занят, Том. Вправлял мозги младшему сыну, — сухо улыбнулся ему Константин, жестом пригласив гостя сесть. — Вина?       — Не откажусь.       Константин налил бокал вина и протянул его собеседнику. Тот принял бокал с самодовольной ухмылкой и поблагодарил его едва уловимым кивком.       — Скажи, тебе обязательно было ставить на его пути столько препятствий? Неужели нельзя было сразу дать ему желаемое? Нельзя было обойтись без всего этого?       — Любимое зрелище бога — видеть как его создание вступает в борьбу с непреодолимыми препятствиями и преодолевает их, дитя. Препятствия, которые возникают порой на пути самого удачливого и преуспевающего человека, неожиданны и разнообразны. Сильный пловец может выплыть и против течения. Иным помогает случай, порой вступающий в союз с человеком, иные сами, приноравливаясь к обстоятельствам, бессознательно отдаются на волю этого случая, и прилив выносит их на берег. Что это, божественный промысел, добрый гений или это наша бессознательная тяга к добру, долгу, справедливости? Так думают многие — на свою погибель. Но все эти ярлыки — творения рук человеческих. Истина кроется в том, что пессимист видит в преградах лишь очередное непреодолимое испытание, а оптимист — надежду.       — Ты жестокий или милосердный ублюдок, никак не могу взять в толк? — мрачно усмехнулся Константин и отсалютовал собеседнику бокалом.       — Я не работаю по заявкам. Все боги действуют по своей прихоти. Чем же твой отличается от остальных?       — Может, тем, что мой бог никогда не идёт проторённой дорожкой, а всегда выбирает окольные пути?       — И потому мы никогда не придём с тобой к согласию, дитя.