Цена магии

— Ещё раз… — попросил Намджун, записывая что-то на листок. — Кисти, краски, палитра, мольберт, холсты… Ещё что-нибудь нужно? — Нет, мне этого хватит, — кивнул Джин, давая старшему деньги. — Вот, должно быть достаточно на всё. Только, после сегодняшнего, не будет ли рынок закрыт? Миёнг, взбивающая подушку на диване, чтобы Чонгуку было удобно положить раненую руку, подняла голову, обращая внимание мужчин на себя. Юная красавица всё ещё нервничала говорить с ними больше одного предложения, но если она может помочь хорошим людям, то почему бы и нет? — Через три дома от нас живёт один старый художник, — произнесла девушка, махая рукой куда-то направо. — Он часто приобретает то, что необходимо для создания пейзажей, но рисует редко из-за того, что с возрастом руки перестают слушаться. Думаю, если его хорошо попросить, то он продаст вам то, что необходимо для… вашего дела… — А если ооочень хорошо попросить, то и бесплатно отдаст, — вклинился Тэхён и вложил в руку Намджуна какой-то мешочек. — Отдай ему. Это один очень удачный эксперимент Хоби, он поможет ему с руками. Пусть проверит прямо при тебе. Тогда мы и человеку поможем, и золото сэкономим. Намджун согласно кивнул, кладя мешочек с деньгами, на всякий случай, в карман, и закидывая небольшую сумку на плечо. Мало ли, вдруг по пути найдётся что-то стоящее, а нести будет не в чем? Нужно продумывать стратегию заранее!.. Ох, ему словно войны не хватает, думает, как генерал. Пусть им и является… Джин присел на край дивана, нервно барабаня по подлокотнику пальцами. На него все надеются… Но как же из-за этого страшно подвести! А вдруг он переоценит свои таланты? Если у него не получится?.. — Джин-хён, — Чимин опустился рядом с братом, поглаживая его по руке. — Не нервничай… В любом случае, у нас скоро будет амулет Киями, и если с картиной не задастся… Возможно, Юнги придумает другой способ, не менее действенный. Ты ни в чём не будешь виноват, правда. Но всё же я уверен, что ты со всем справишься. Ты же Ким Сокджин! Ты в магии шаришь больше меня, при том что сам от рождения смертный. Это достойно не малого уважения, сам Юнги об этом говорил. — Спасибо, Кроха… — улыбнулся Сокджин, приобнимая себя за талию и стараясь укрыться от нервных мурашек. — Я понимаю, что меня винить не будут… Просто вспоминаю нюансы, о которых читал… И думаю, что же делать с нашими особенными мальчиками. Чимин задумчиво перевёл взгляд на братьев, которые коротко о чём-то переговаривались, и положил голову хёну на плечо. А ведь действительно… Амулет Киами может воздействовать и на мага, и на смертного. Но подобных Хосоку и Чонгуку ещё не было в истории и, вероятно, на них магия амулета не сработает. Да и волшебство красок Джина прямым воздействием окажется бессильным. Как ни крути — это магия, а она мальчишкам недоступна. Чонгуку так особенно. За него больше всего обидно, с его-то мечтами… — Итак, я почти закончил, — сказал Юнги, выходя из своей комнаты к друзьям. — Останется только активировать амулет, когда вернётся Джун. Его мощь… Может лишить меня сознания на какое-то время, так что вы не переживайте об этом, ладно? — Хорошо, — нестройным хором отозвались приятели, пока Пак внимательно осматривал комнату. Нужно что-то придумать для ребят, нужно что-то при… ящик! Парень медленно поднялся с места, глядя на огромный сундук в углу комнаты, и, сам того не понимая, двинулся на второй этаж, где Госпожа Ин укладывала своего сына спать. Он и не думал нарушать семейную идиллию, а потому, услышав голоса, немного притормозил, не желая прерывать диалог сына и матери. — …конечно будешь. Такой же сильный, как эти господа. Я в этом даже не сомневаюсь, мой маленький, — с улыбкой говорила женщина, лаская сына по волосам и поправляя ему одеялко. — Ну всё, маленький, тебе пора спать. Сегодня был такой долгий день, нужно отдохнуть. — Да, мамочка… — зевнул ребёнок, потирая уставшие глазки маленьким кулачком. — Ты передашь… тому господину, что спас меня… Спасибо… От меня?.. — Обязательно передам, Мисок-а, — кивнула мать, целуя своё дитя в едва горячий лобик и поднимаясь с кровати. — Сладких снов… Чимин почувствовал, что у него голова идёт кругом. Отчего-то ему стало очень плохо. Желудок скрутило, в сознание пришёл какой-то туман… Первая мысль, что промелькнула в его голове — лихорадка. Он всё-таки заразился! А помощь Юми не спасла, а лишь отсрочила неизбежное… Но потом парень понял, что симптомы не совпадают. Его не охватывала боль от энергии, которую он уже прочувствовал на себе в прошлом во всей её чёртовой красе… Это была физическая боль… От воспоминания, что всплыло в голове после слов женщины, которые были даже не ему адресованы! — Спи, моя радость, — качала на руках ребёнка молодая женщина, ходя по просторной комнате и изредка поглядывая в окно, за которым открывался прекрасный вид на весь ночной город и небо, усыпанное мириадами звёзд. — Завтра мы поедем гулять с тобой и папой… Только это будет наш большой-большой секрет! — Бошой-бошой сиклет? — сонно вторил матери малыш, играясь с цепочкой на её шее и поднимая ясные глазки на личико. — А мы кудя? — Ооо~ — улыбнулась красавица, присаживаясь на подоконник и показывая куда-то вдаль. — Мы туда. Далеко-далеко, за бурные реки, высокие горы. Туда, где растёт… фиолетовая трава, а вокруг никаких людей, только единороги! — Так не бываааеть… — чуть улыбнулся ребёнок, почти проваливаясь в сон. — Фиалитовой… тлавы… Не бываааеть… — Может быть и не бывает, — пожала плечами женщина, моментально сдаваясь и укладывая сына на кровать. — Но знаешь, если в это верить — то всё может быть! Отдыхай, моё солнышко… — Любю маму… — промямлил малыш, закрывая глазки совсем. — И я тебя люблю, мой маленький Чимин-и… — Господин, вам плохо? Чимин резко распахнул глаза, вдыхая воздух полной грудью и оглядываясь по сторонам. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и именно в такой позе его застала Суён. Ох… Неудобненько вышло… Но что это было? — Нет-нет, Госпожа, всё в порядке, — замотал головой Пак, поднимаясь на ноги и держа руку на сердце. — Просто резко захотел передохнуть, а тут… Лестницы, знаете, враги человека с плохим ритмом сердца. — Ох, я… — не ожидая услышать такой ответ и точно не зная, как правильно на него реагировать, женщина смутилась, бегая взглядом по стенам и вскоре вновь останавливая его на своём госте. — Кхм… Вы меня искали, что поднялись сюда? — О, да, — закивал Мин-и, вспомнив изначальную цель, что привела его наверх. — У вас в гостиной стоит огромный сундук. В нём что-то ценное лежит? Если мне дозволено спросить, конечно же… — Ценное?.. — грустно произнесла Суён, опуская взгляд туда, где находилась упомянутая вещь. — Там лишь письма и одежда… моего покойного супруга. Он погиб несколько лет назад, на войне за нашу страну. Его посмертно нарекли героем, но толку-то от этой жалкой медальки? Она да эти письма — всё, что от него осталось… Чимин почувствовал себя очень неудобно. Он и подумать не мог, что столкнулся с семьёй, нёсшей траур. И даже в какой-то момент устыдился своих помыслов об этом сундуке. Но… На кону стоит жизнь магической цивилизации, если не существование всего мира в целом! Как бы это ни было тяжело… Расставлять приоритеты необходимо… — Госпожа Ин, а у вас есть другие места, где вы бы могли хранить вещи вашего мужа? — с ноткой извинений в голосе спросил Мин-и, сжимая руки в замок. — Понимаете, нам… Нужен этот сундук для одного эксперимента… Не знаю, получится ли нам его вам вернуть потом… Мы всё возместим, клянусь! — О… — коснулась своей щеки женщина. По её глазам было видно, что она судорожно о чём-то размышляет. Конечно, такой, фактически, бестактный вопрос, почти нечеловеческая просьба для семьи, понесшей утрату… И Чимин заметил по её лицу, что ответ вряд ли будет удовлетворительным. Но настаивать на помощи — это уж действительно слишком. Эти люди дали им еду и кров, хотя их даже об этом не просили, они согласились помочь практически незнакомым людям и не потребовали за это ни монетки! — Извините меня, — поклонился маг, чуть поджимая губы. — Это… можете забыть об этом вопросе. Мы найдём другое решение, в конце концов, это лишь сундук для нас, но огромная память для вашей семьи. Я не посмею с ним непристойно обращаться. Ещё раз прошу прощения за свою дерзость. Волшебник медленно побрёл по лестнице вниз, слыша хлопок дверей и голос Намджуна. Отлично, он вернулся! А значит, Джин сейчас начнёт рисовать… Но всех ли? — Значит так, Тэ, слушай внимательно, — консультировал парня художник, закрепляя холст на мольберте и приступая к пейзажу, краем глаза поглядывая на немного нервничающего донсена. — Время в картине будет идти иначе, чем наяву. Возможно, час здесь будет ощущаться как целый день в картине. Я не могу сказать точно, так как до этого подобной техникой не пользовался, а только читал о ней… — А, то есть, если мы будем появляться на картине постепенно… Мне не волноваться, что вас долго нет? — уточнил Тэхён, заглядывая в картину и улыбаясь, чуть шире обычного распахивая глаза. — Ох… Юнги тут точно понравится! — Что такое? — усмехнулся маг, поднимаясь с места и подходя к Джину… Одного взгляда на неё хватило, чтобы мужчина громко закашлялся, поперхнувшись воздухом. — Ацин? Джин, ты что, издеваешься надо мной? — Ни в коем разе, — довольно улыбнулся художник, продолжая рисовать фиолетовую траву с характерными цветочками. — Просто мне понравилось, как выглядел тот лужок, поэтому я решил его воспроизвести. Да и, к тому же, в краске содержится порошок из сухой ацин. Почему бы мне её не нарисовать? Ты только посмотри, какой оттенок! — в ответ принцу донеслось лишь ворчание. — Ох, точно, почти забыл! Тэ, ещё кое-что… Юнги уже знает, а тебя хочу предупредить — не бойся. Внутри картины с тобой всё будет в порядке. Но магией пользоваться ты не сможешь. — Как не смогу? — испугался Тэ, чувствуя недюжую потребность обратиться в белку и спрятаться в чьём-нибудь кармане. Противные рефлексы… — Я… Я стану смертным? — Не станешь, — мотнул головой Сокджин, рисуя уже небо и лес. — Просто не сможешь её использовать. Ты будешь чувствовать магию внутри себя, но она будет как бы… запечатана. В моей картине действует лишь то, что уже сотворено. Вот, амулеты, к примеру, или талисманы. То, на что уже была направлена магия и у чего, фактически, лишь одна функция. А магия волшебников многогранна, она может быть опасна для картины. Конечно, для неё будет опасно всё вокруг, извне, поскольку если её поджечь, намочить или порвать, то мы, находясь внутри, просто погибнем, коли не успеем выбраться… Но и если устроить ненароком пожар в картине, то и наяву она тоже воспылает, а это грозит теми же последствиями. — А как же мы выберемся из неё? — чуть нахмурился Ким-младший, скрещивая руки на груди и уже более скептично смотря на этот безобидный лужок с лесом. — Чтобы выбраться оттуда, мне нужно будет тоже всех вас нарисовать, — улыбнулся старший принц, окуная кисть в коричневую краску. — Вот наааа… этом мольберте, — мужчина указал на свеженарисованный предмет. — Там с пейзажем уже заморачиваться будет не нужно. Мы окажемся там, где находится картина, совсем рядышком. Юнги довольно кивнул, приобнимая нервничающего Тэхёна за плечи. Боится, малыш. Но его ли за это винить? Незнамо сколько он будет вынужден сидеть в человеческом теле, это настоящий стресс для любителя побыть в чужой шкурке! — Только вот как нам ребят переместить?.. — с сомнением поджал губы Джин, поворачивая голову на Чонов. — Если я их нарисую, то ничего не произойдёт… Ой-ой, Госпожа Ин, что вы делаете? Женщина отперла сундук и начала переносить вещи из него в другую комнату. Мужчины только сейчас заметили, чем она занимается, а это уже была её, наверное, четвёртая ходка, судя по тому, насколько содержимого сундука уже уменьшилось. — Память о муже для меня лежит внутри, — обратилась она к замершему на нижних ступеньках лестницы Чимину. — И её я могу хранить где угодно. А сундук — это просто сундук. И если он вам нужен для дела, то мне совершенно не жалко вам его отдать. Вы сделали для нашего города намного больше. — Госпожа… — пролепетал Пак, поздно понимая, что все друзья на него выжидательно смотрят. — Я… Помогу, да. Он начал вытаскивать из сундука письма и одежду, передавая их то Суён, то Тэхёну, который тоже подорвался помогать. Он даже не спрашивал подробности, ведь логика прослеживалась очень легко! Казалось, только сами братья не поняли, что за суматоха тут началась. — Эм?.. — красноречиво вскинул бровь Чонгук. — Полезете внутрь, — объявил Чимин, отдавая хозяйке новую кипу писем с фронта. — Джин не может магически воздействовать на вас, поскольку… Ну, это и так понятно. Однако он способен применить магию к тому, что вас окружает. Если он нарисует человека, то человек перенесётся внутрь картины, а не только его кожа, ведь так? То же и с сундуком. Хён нарисует сундук, а вы попадёте в картину как его содержимое. Хосок одобрительно присвистнул, подходя ближе и осматривая огромный сундук, в который действительно могли поместиться два взрослых человека. — Толково придумано, — улыбнулся Хоби, погладив Мин-и по плечам. — Спасибо, что не бросил, солнышко. — Не за что, — хихикнул Пак, ловя на себе взгляд Юнги. Чёрт. Сундук. Ну почему он сказал это при хёне?.. Чимин буквально видел боль в чужих глазах, боль, вызванную далеко не радужным прошлым. Ведь когда-то давно в сундук пряталась его младшая сестрёнка от глаз Совета, когда его адепты прибывали к их дому, чтобы вызвать Юнги или его отца на очередной «важный» разговор. Пак не знал, откуда ему это известно. Он ведь… Ну конечно. Юми… Находясь в теле парня она ненароком передавала ему некоторые обрывки своих воспоминаний. Они перемешивались с сознанием мага, сливались с ним, образуя единое целое на пару мгновений, а после битвы не пропали бесследно. Поэтому его взгляд зацепил именно сундук, а не шкаф или огромный мешок… Из нерадостных мыслей о сестре друга Чимина вырвал хриплый кашель. Парень резко обернулся и чуть не вскрикнул от неожиданности. Он уже почти забыл, что и Чжулю всё это время находился здесь. Привязанный к стулу и безмолвно умирающий… Его вздувшиеся вены почти добрались до глаз. Оставался какой-то жалкий сантиметр. Ему было тяжело дышать, кровь изо рта капала на уже давно испорченную одежду. И последний час мужчина пребывал где-то в своих мыслях, а не здесь… Но сейчас он чётко смотрел на Чимина, не отрывая от него взгляд и даже не моргая. От этого было жутко не по себе. И Пак хотел уйти к друзьям, которые уже делали попытки уместиться в сундуке, но… — Пак Чимин… Парень вздрогнул от замогильного голоса, которым произнесли его имя, и нервно сглотнул, сжимая кулаки, как бы готовясь к обороне в любой момент. Нужно унять магию, сейчас она может быть под угрозой, если сорвётся контроль… Но почему он не отходит? Почему его словно… притягивают?.. — Откуда ты знаешь моё имя? — негромко, чтобы не тревожить остальных, спросил Мин-и. — Я не только имя твоё… знаю… — криво усмехнулся Чжулю. — Я знаю… что ты принц… И что ты маг… Который ради жизни… хах… якшается с убийцами… — А ну захлопни свой рот, грязное животное, — прорычал Чимин, едва сдерживая порыв схватить мужчину за волосы и хорошенько обо что-нибудь приложить. — Никто в нашей компании не убийца. — Да?.. Генерал, что воевал… и его руки по локоть в крови… не убийца?.. — хрипло смеялся колдун, с ноткой безумия глядя на бледнеющего принца. — Мужчина, лишивший жизни слуг моего брата и его самого… не убийца?.. — из издевательского тона смех перешёл в истерический, пусть и по-прежнему тихий. — Волшебник… уничтоживший одной мыслью целое королевство… не убийца?.. — Никто из убитых не является жертвой, — ощетинился Чимин, старательно защищая себя и друзей. — Они все этого заслужили. И что значит «уничтожил целое королевство»? Юнги всегда помогал народу! Снова этот отвратительный смех. Слёзы боли и отчаяния потекли по лицу смертника, но он всё никак не отпускал принца, теперь приковывая его к себе самыми страшными кандалами — любопытством. — А как ты думаешь почему он столько лет пробыл в тюрьме… а после в неё вернулся?.. — закашлялся колдун, сплёвывая на пол тёмный сгусток застоявшейся крови. — За что он постоянно так винит себя?.. За недосмотр за сестрой?.. Тогда почему он так редко… использует весь потенциал… своих сил… и почти не пользуется посохом?.. — Он м-может упасть в обморок… — дрожащим голосом произнёс Мин-и, цепляясь за край своей рубахи. — Любая магия… Имеет свою цену… — Именно… — зло улыбнулся Ан, показывая окровавленные зубы. — Его любимая… фраза… Только вот это… далеко не первостепенная… причина… Ха-ха… Думаешь, я лгу сейчас?.. А ты спроси сам у этого святоши!.. Чжулю снова закашлялся, да так сильно, что Пак отпрыгнул почти что на метр, быстро ретируясь к ребятам, которых Джин почти дорисовал. К каждой фигуре оставалось добавить только пару штрихов для завершения, но художник желал, чтобы они попали туда все почти одновременно. — А почему ты Джун-хёна не нарисовал? — удивился Чимин, глядя на то, как Генерал закрывает братцев в сундуке. — Намджун нас перенесёт, — немного печально произнёс Сокджин, дорисовывая себя. — Мы посовещались и пришли к выводу, что амулет сработает на любом из нас, кроме братьев. Но Юнги уже будет в обмороке, поэтому ему нужно быть в картине, чтобы прийти себя после такой траты энергии, а перенос сам по себе вытягивает много сил. Поэтому мы решили, что Намджун перенесётся с картиной в пещеру Мао. Ему будет проще выдержать нагрузку, он же военный… — Хорошо… Дождавшись, пока ему разрешат действовать, Юнги взял свой посох в руки и коснулся им амулета. Энергия бурным потоком хлынула из него через посох прямо в магическую вещицу, наполняя её силой. Мужчина держался, как мог, но это было непросто. По его рукам пошли трещины, почти на тех же самых местах, где были во время его противостояния Линцзяо… кровь хлынула на пол, а полосы от кистей стремительно поползли вверх, к плечам… Хорошо, что Чимин на это не смотрел… буравя взглядом усмехающегося Чжулю… «Урод… Будь уверен, я выясню, солгал ты мне или нет». Пошатнувшись, Юнги упал прямо на руки Тэхёну, который накрыл раны старшего ладонями, наспех залечивая их. Джин тут же добавил недостающие штрихи к их фигурам, и парней на секунду опутал яркий свет. Затем вспышка — и на месте волшебников оказалась пустота. Через несколько секунд та же участь постигла и сундук с братьями. Чимин забрал вещи, тоже готовясь к отправлению и попутно слушая указания Джина, которые он давал возлюбленному. — Время там иное, так что дай нам знать, когда доберёшься, — вещал художник, нарочно не оборачиваясь, чтобы не показывать свои настоящие эмоции. — Возьми зелёную краску и… Как будешь на месте — закрась полосу луга. Я увижу это и перерисую нас обратно, — чуть подрагивающим голосом произнёс парень. — Помни, что говорил Юнги… Ты должен чётко представить себе место, куда желаешь перенестись. Он ведь уже вложил образ в твою голову? Вот… Не перепутай ничего, пожалуйста, не накликай на себя неприятности. А, и ещё, прежде чем перемещаться, убери Чжулю из дома. Можешь оставить его помирать на улице, можешь сжечь где-нибудь. Не сомневаюсь, что Юнги бы сделал также… Намджун мягко обнял своего художника со спины, стараясь успокоить. Не стоит ему нервничать, и без того процедура волнительная… — Я сделаю всё точно, как ты мне велел, любимый. И буду в порядке. Обещаю тебе… Это последнее, что услышал Чимин, прежде чем оказаться на фиолетовом лугу. Как. Тут. Красиво… Небо, солнце, причудливые облака… Вон то на кролика похоже! Трава такая мягкая, а пахнет точно как ацин! Ветер колыхал верхушки лиственных и хвойных деревьев, которые даже запах имели, а чуть дальше слышались песни птиц и шуршание зверей. Неужели Джин-хён и их как-то умудрился нарисовать? К чему столько мороки?.. И всё-таки приятно находиться в живой картине. Без подобных мелочей… Было бы всё равно не так. Обернувшись назад, Мин-и заметил лежащих неподалёку друзей. Все спали… Неужели Чимин так долго? Хорошо, конечно, что удалось перенести братьев, а сундук даже остался целым… Но какие же все они сони. Или это оттого, что только Чимин отлично выспался после боя? Опустившись рядом с бессознательным Юнги, принц ласково провёл ладонью по его волосам, сочувствуя боли, которую ему пришлось пережить. Но из головы никак не шли слова Чжулю. Убийца… Поэтому в прошлый раз хён не позволил ему смотреть дальше? Он что-то сделал… О чём в жизни никому не расскажет. Парень заметил, что маг хмурится. Его брови сдвигаются к переносице, а едва зажившие руки сжимаются в кулаки, цепляя несчастную ацин и вырывая её из ни в чём не повинной земли. Он не просто без сознания, сейчас он спит… И снится ему что-то очень плохое. А поскольку самое страшное для него — это прошлое… Возможно, он погрузился в одно из своих воспоминаний? А если в то самое, которое он от всех укрывает?.. Пак медленно, не осознавая своих действий и повинуясь лишь инстинктам, достал из кармана око Лиама. Ему нужно. Нужно знать… — Надеюсь, ты не будешь злиться… — прошептал Чимин и коснулся амулетом чужой головы.