Любовь это...

      Примечание: в Рай и Ад ведут разные эскалаторы и единственный лифт.       — М-м-м...       — Что не так? — спросил Кроули, нажав на кнопку вызова.       — Ты, наверное, езжай, а я подожду следующего, — старательно отводя взгляд, пробормотал Азирафаэль.       Кроули снял очки и в недоумении уставился на Азирафаэля.       — Только не говори мне, что боишься, ангел.       — Я не то чтобы боюсь. Просто, знаешь, на всякий случай. Не нужно лишний раз их раздражать.       — Ох, да брось. Они знают, что мы вместе уже минимум год — с того момента, как пытались остановить Армагеддон. И я не удивлюсь, если после они за нами следили.       — Думаешь, поэтому нас вызвали? — лицо и шея Азирафаэля покрылись красными пятнами.       Металлические двери наконец открылись, и Кроули втолкнул застывшего Азирафаэля в лифт, а затем нажал на одну из трёх кнопок, отправляя кабину в Небеса.       — Во-первых, я не думаю, что вчера за нами кто-то подглядывал. В конце концов, мы были под защитой Адама. Они не могли нас чувствовать в Татфилде...       — Да, но мы же целовались и потом — в твоей машине, в моём магазине и на улице... — перечисляя все эти места, Азирафаэль краснел ещё больше, что отчаянно веселило Кроули — он вообще старался в последнее время быть более оптимистичным.       — Ну и что? — с блаженной улыбкой Кроули прислонился к стене и закрыл глаза. В отличие от эскалатора, лифт в офисе двигался очень медленно. Поэтому обычно все предпочитали эскалаторы.       Кроули слышал, как Азирафаэль одёргивает свой старомодный костюм, пытаясь придать себе более собранный вид.       — Брось, ты отлично выглядишь, — сказал наконец Кроули, когда ему надоело слушать шуршание ткани и периодические нервные вздохи.       — Я просто...       Азирафаэль не успел договорить, как лифт дёрнулся, лампа на потолке загадочно мигнула и движение прекратилось. Азирафаэль и Кроули вопросительно друг на друга посмотрели.       — Сначала эскалаторы не работают, теперь еще и лифт застрял, — весь оптимизм Кроули мгновенно испарился; застонав, он прижался лбом к стене и несколько раз щёлкнул пальцами, впрочем даже не рассчитывая на успех.       Азирафаэль в это время разглядывал панель управления, хотя это не имело смысла — там было всего три кнопки: «вверх», «вниз» и «Земля». Ох, если бы там была кнопка «Альфа Центавра»...       — Я думал, что обычно в лифтах есть кнопка вызова дежурного, — задумчиво сказал Азирафаэль, наугад ткнув сначала в кнопку «Земля», а потом «вниз». Разумеется, ничего не произошло.       — Полагаю, они просто не смогли договориться, чья сторона будет отвечать за это.       — Наверное, ты прав, дорогой, — вздохнул Азирафаэль и опустился прямо на пол. — Хорошо, что ты не поехал без меня — было бы обидно сидеть тут в одиночестве.       Кроули сел рядом. Азирафаэль был прав — лифтом в последний раз пользовались, наверное, год назад, как раз когда не состоялись их казни.       Они просидели на полу около двух часов, обсуждая возможные причины, по которым их вызвали в офис. Кроули настаивал на том, что их снова хотели припахать к работе, а Азирафаэль защищал свою точку зрения, что всё из-за завязавшегося у них «служебного романа».       — Ну хорошо, — начал Кроули, вставая и разминая затёкшие мышцы, — я предлагаю спор.       — Но на что же нам спорить? — спросил Азирафаэль, с самым невинным видом изучая открывшуюся полоску живота под рубашкой Кроули.       — О, это очень просто. Если прав я и они снова заставят нас работать, то весь следующий год ты будешь выполнять те поручения, что мне назначат.       — Год?       — Ну да, не так много.       Азирафаэль на минуту задумался.       — Хорошо, а если я прав?       — Не знаю. Могу год мыть посуду?       — Мы никогда не мыли посуду.       — Массаш-ш-ш? — изогнул брови Кроули.       — О да, это то что надо — год отличного массажа! Не думал, что скажу это, но мне даже хочется, чтобы я победил в этом споре. Хотя за это нас скорее всего снова попытаются убить...       — О, ангел, не драматизируй! Это моя работа.       Нарезав пару кругов по небольшой кабине, тем самым заставив Азирафаэля испытать небольшое головокружение, Кроули неожиданно остановился и с не предвещающей ничего хорошего улыбкой взглянул Азирафаэлю прямо в глаза.       — А ты знаешь, чем обычно занимаются люди, когда застревают в лифте?       — Нет, не думаю. Читают? — с интересом предположил Азирафаэль.       — Нет.       — Играют в карты?       — Идея хорошая, но у меня нет с собой карт, а чудеса тут не работают.       — Так можно до бесконечности гадать.       — У нас полно времени.       — Разговаривают, узнают друг друга лучше?       — В каком-то смысле ты прав, — сказал Кроули, снимая очки. — За исключением момента с разговорами.       Азирафаэль на секунду задумался, а потом резко встал.       — Ну нет, Кроули! Я не буду целоваться с тобой здесь!       — Да брось. В лифте даже камер нет. Да и знал бы кто, что мы тут застряли, уже бы вытащили, — Кроули приблизился к Азирафаэлю на шаг. Тот на шаг отступил и упёрся спиной в стену.       — А что, если это ловушка, созданная специально для нас? Что, если нам теперь сидеть в этом лифте до окончания времён?! — глаза у Азирафаэля горели гневом, и в то же самое время в его взгляде читалась неимоверная тоска. То ещё сочетание, но оно резануло Кроули в самое сердце.       — Значит, я придумаю тысячу и один способ, чтобы нам скоротать это время, — Кроули подошёл к Азирафаэлю вплотную. Тот уже явно опустил руки и больше не думал сопротивляться. — А начнём мы с поцелуев, — прошептал он на грани слышимости. Так, что даже Азирафаэлю пришлось напрячь слух, хотя вибрации воздуха прямо у его уха недвусмысленно намекали на то, что последует за едва слышным шёпотом.       Кроули очень нежно — так, что это могло бы и не считаться прикосновением — дотронулся губами до скулы Азирафаэля. Он начал покрывать невесомыми поцелуями щёки, виски и закрывшиеся от удовольствия глаза Азирафаэля. Выражение на его лице ясно давало понять, что он будет не против провести вечность таким вот образом.       Кроули поднял руку и кончиками пальцев провёл там, где только что были его губы. Он даже не моргал, чтобы не пропустить малейшие изменения в выражении лица Азирафаэля. В какой-то момент тот открыл глаза и с интересом посмотрел на Кроули. А Кроули явно не следил за выражением собственного лица, пока наслаждался своим ангелом, и от осознания этого сам начал краснеть. Пока Азирафаэль не успел ляпнуть что-нибудь типа «ты такой милый», Кроули придвинулся к нему вплотную и ещё раз нежно поцеловал.       Яростная демоническая натура всегда требовала от Кроули экспрессии и напора — бери всё и не отдавай ничего, но когда того требовала ситуация, Азирафаэль одним лишь своим присутствием усмирял его. У них ещё полно времени на то, чтобы полностью отдаться страсти, а сейчас хотелось только мягко касаться любимого лица и растворяться в нежном поцелуе.       Азирафаэль зарылся пальцами в волосы Кроули, испортив идеальную причёску, на которую тот утром потратил целое чудо, но те волны мурашек, что от ласковых прикосновений тянулись от затылка до самого копчика, стоили растрёпанных волос.       Кроули провёл языком по нижней губе ангела и был вознаграждён тихим стоном.       Нежность поцелуя стремительно отступала под напором пробуждающейся страсти — в конце концов, они были совершенно одни, и кто его знает, сколько так будет продолжаться. Кроули ещё теснее прижался к Азирафаэлю — так, будто их не разделяли даже слои одежды. Он умудрился просунуть руки под кремовый жилет и с наслаждением водил ими по горячему напряжённому животу.       Азирафаэль уже явно забыл о том, что не хотел целоваться: он жадно впивался в рот Кроули, терзая его губы и язык так, что воздуха в лёгких не хватало; им бы точно пришлось прерваться, если бы необходимость в кислороде была такой же, что и у людей. Но к счастью, дышать им было не нужно.       Азирафаэль оторвался от губ Кроули только лишь для того, чтобы прочертить дорожку поцелуев по острой скуле и вниз по шее к ключице. Две верхние пуговицы были безжалостно вырваны из петель, и звук, с которым они отскакивали от стен и пола, был словно самая лучшая музыка. Кроули чувствовал, что ещё чуть-чуть, и тормоза сорвёт окончательно — Азирафаэль явно был готов на всё и сразу, он опустил руки вниз и водил ими по всему телу Кроули, вызывая у того дрожь. Перед глазами обоих висела пелена возбуждения, готовая вот-вот прорваться и выпустить всю сдерживаемую веками страсть.       Кроули опустил руку на ремень брюк Азирафаэля...       Двери лифта под мелодичный звон открылись на верхнем этаже.       Как ни странно, первым очнулся Кроули. Он оторвался от Азирафаэля и непонимающим взглядом обвёл огромный светлый зал. Азирафаэль бы точно от неожиданности отскочил, если бы позади не было стены.       — Кхм, твой этаж, ангел, — неловко помялся Кроули. Вокруг не было ни души, но его почему-то не оставляло ощущение, что кто-то за ними наблюдает.       — Ага... — Азирафаэль неловко поправил съехавшую бабочку и попытался справиться со складками на жилете, но его вид всё равно кричал о том, что только что чуть не произошло.       Кроули даже не пытался ничего с собой поделать, потому что знал — это бесполезно. Только снова нацепил на нос очки.       — До встречи тогда? — вопросительно сказал он, когда Азирафаэль поднял на него взгляд.       — До скорой, мой дорогой, — Азирафаэль наградил его одной из самых светлых своих улыбок, от которых душа могла уйти в пятки, потом вернуться к сердцу и еще немного потанцевать в разных частях тела.       Двери закрылись, как только Азирафаэль вышел. Путь вниз занял где-то в двадцать раз меньше времени, чем наверх. Кроули старался отогнать от себя нехорошее предчувствие. Нет, они точно не могли собираться их снова казнить.       В коридорах Ада, казалось, столпились все демоны, что вообще в Аду работали. Они с разной степенью отвращения и интереса провожали его взглядом. Нехорошее предчувствие окрепло и расцвело. Дверь кабинета Вельзевул была гостеприимно открыта. Кроули полной грудью вдохнул родной гнилостно-серный запах и, взяв себя в руки, вошёл.       Вельзевул смотрела на него из-под тени мушиного роя, и выражение её лица понять было невозможно. Она одним пальцем продвинула к нему два листа бумаги.       — Мы с Гавриилом пару месяцев изучали ваш вопрос.       Кроули сглотнул.       — Было интересно? — как можно непринуждённей поинтересовался он.       — А ты как думаешь? — наклонилась через стол Вельзевул, выразительно глядя ему в глаза прямо сквозь стёкла очков. — В какой-то момент мы узнали, что у людей подобного рода отношения на работе — табу, но обычно это никого не останавливает, — она откинулась на кресле и сцепила руки в замок. — Запрещать вам что-то было уже поздно, а уж когда вы заявили об этом публично... — Вельзевул скривилась, а Кроули почувствовал небывалый прилив гордости. — В общем, пришлось действовать по обстоятельствам.       Она кивнула в сторону листов, и Кроули наконец прочитал, что там. Заголовок гласил: «Разрешение на отношения между сотрудниками».       Кроули не поверил своим глазам, но тем не менее довольно быстро поставил настоящую подпись, а потом незаметно ущипнул себя за бедро: нет, не сон.       — Я свободен? — он даже не смог скрыть довольной улыбки, и Вельзевул это явно не понравилось.       — Да, свободен, но раз уж ты зашёл...       Весь последующий год Азирафаэль вдобавок к своим мотался по тем поручениям, что давались Кроули. И гораздо больше одного года Кроули делал Азирафаэлю самый лучший в мире массаж.