Я всё

      Один мой старый товарищ, который успел обзавестись женой и детьми, иногда пишет мне, мол, как же долго тянутся дни в сплошной серой бытовухе. Меня всегда это удивляло, потому что ощущение «длинного» времени было в моей жизни только в начальной школе, пока я ждал встречи с мамой, которая вечно задерживалась на работе. Стоило шагнуть в новую взрослую жизнь, и я перестал ощущать не то что дни – недели, иногда и месяцы, улетали в никуда. Я не успевал за ними. Вот и сейчас с момента нашего знакомства прошло уже две с половиной недели.       Всё это время Захар показывал свои таланты, которыми его щедро наградила природа или генетика – он, как прирожденный плотник, соорудил высокий деревянный стеллаж и разложил по полочкам свои выглаженные вещички; виртуозно готовил блюда азиатской кухни, от которых здорово жгло одно место; развлекал меня и моих приглашенных гостей игрой то на гитаре, то на укулеле (вот кто ещё играет на укулеле в вашем окружении, спросите себя). В выходные он по Скайпу занимался репетиторством английского языка, а в свободное время учил... латынь. Да. Я узнал об этом так же случайно, как и обо всем остальном – купил у местного перекупа кроссовки популярного бренда под видом оригинала, дав, тем самым, Захару возможность посмеяться надо мной.       — Вот урод! — ругался я, сидя за компьютерным столом, и внимательно всматривался в изображение кроссовок на официальном сайте, сравнивая их с экземпляром в своих руках.       — Ты второй раз уже лажаешь, не пора ли остановиться? Суммарно ты отдал за две пары ровно столько, сколько потратил бы на оригинал.       — Доставку ждать три недели, померить невозможно, а возврат — вообще тьма, я не хотел рисковать…       — Bis ad eundem lapidem offendere¹, — сказал Захар и прислонился спиной к дверному косяку, ожидая, пока я с видом глупого птенца поверну свою голову в его сторону.       — Чего?       — Дважды спотыкаешься об один и тот же камень. Это Цицерон.       — А это – пиздец! — воскликнул я и отбросил обувь в угол. — Ладно, теперь у меня две пары почти оригинальных кроссовок.       Мы иногда спорили. Иногда – потому что Захар один из самых спокойных, сдержанных и малоэмоциональных людей, которых мне довелось повстречать, поэтому попытки поддеть его, зацепить и вывести на крик были занятием непростым. Вместо шумной полемики, мы просто разговаривали. Обо всём подряд. За время, проведенное под одной крышей, мы научились чувствовать ту грань, за которую нельзя переходить, о чем лучше не говорить, чего лучше не упоминать. Оказалось, что таких скелетов в шкафу у Захара было всего пара, в то время как я забивал костями уже шестой или седьмой шкаф подряд. «Всё, давай не будем об этом», — зачастую говорил я и переводил тему.       Табу для него – разговоры о семье. Любые. Он будто сам нашел себя в капусте или подбросил кому-то аиста вместо малыша Захара. Я долго смеялся над тем, как он шутит о своих родителях, которым достался аист. Это, на самом деле, не смешная шутка, но с подачи Зохи она становилась умопомрачительно юморной. Или я из-за своей неприкрытой симпатии к нетипичному и удивительному человеку смеялся, как дурачок.       Меня разбудил телефонный звонок. Покупатели звонят в разное время – хоть ночью, хоть спозаранку – поэтому я не удивился. По голосу – мужчина лет, может, сорок-пятьдесят, покашливает и, кажется, нервничает; прерывает фразу, чтобы затянуться сигаретой. Договорились на половину десятого утра, сказано-сделано.       — Захар, слушай, у меня тут неотложное дельце, я не смогу тебя подкинуть! — прокричал я на всю квартиру, торопливо обувая «оригинальный» Найк.       — А что такое? — удивился он, открывая дверь ванной, держа в зубах мою зубную щётку.       — Да тут покупатель один, ранняя пташк… Это же моя щётка, ты опух?       — Да? — спросил Захар, округлив глаза от удивления. — Я всегда ей чищу.       — Э-э-эу, фу, блять, ну ты… — бормотал я, корчась и высовывая язык. — Всё, я ушел, господи, какой же…       Спускаясь по лестнице, я, как старый дед, ворчал и матерился, ругая своего друга, но как-то нехотя признавая, что, вообще-то, как бы, в этом, ну, чисто теоретически, нет ничего особо… противного. Сделав такое заключение и опешив от самого себя, я выбросил этот инцидент из головы, залез в машину и сказал сам себе: «Ну что, Макс, bis ad eundem lapidem offendere…».       Образ мужчины, с которым я разговаривал по телефону, почти полностью соответствовал действительности – невысокий, коренастый, нервно покуривающий персонаж в светло-коричневом пиджаке и джинсовке, накинутой поверх. Выглядит непрезентабельно, одежкой смахивает на залежавшуюся капусту. Но я не стилист, а продавец, так что, бегло оценив внешний вид, сразу перешёл к делу. Несмотря на всю серость облика, мужчина оказался на редкость проницательным и внимательным человеком, разбирающимся в автомобилях. С ходу понял, что я перекупщик, но наседать не стал. И чем-то он напомнил моего отца – добродушного, но наиглупейшего лысоватого и седого мужика. Мне кажется, что он родился с проседью на голове и бесом под ребром. Отчасти из-за сравнения с папой, я совсем не хотел обидеть или обмануть этого человека.       — Я машину покупаю только на дачу ездить три месяца в год, остальное время она мне ни к чему. Знаю, что запчасти на них дешевые, в обслуживании тоже бюджетная. Сколько отъездит? Только честно, не пыли, я человек небогатый, сам видишь, — сказал он, потупив печальные глаза и натянув неестественную, фальшивую улыбку.       — Ну, как вам сказать… — неожиданно вежливо, на «вы», начал я. — Если поставите в тёплый капитальный гараж, будете заводить изредка, чтобы крысы не завелись – долго. Если забросите – хоть завтра заглохнет.       — Ты знаешь… Прости, что на «ты», у меня просто сын твоего возраста… Мальчишка совсем, глупый, о-о-ой, – протянул он, театрально хватаясь за голову. – Сам-то, поди, учишься ещё?       — Да нет, что вы. Я отучился уже своё. Сначала в школе…       — А в какой школе учился? — перебил меня он.       — В сорок восьмой, — ответил я.       — Да ты что?! И мой там же! А класс какой?       — Все девять классов в «Б» отучился.       — Ну, тут не совпало. А потом куда пошёл?       — Да, много куда… В шарагу на Ленинской… — сказал я и вдруг прервался. — То есть, это мы её раньше так называли, я же не из этого города. Так-то она называется…       — А, покинул родные пенаты… Вот и мой тоже, уехал… — печально сказал он. Не знаю, почему меня так тянуло поговорить с абсолютно чужим человеком о том месте, откуда я родом, но в итоге я выложил ему всю свою жизнь, играючи, легко и весело. Где родился, где крестился – от и до. Оказалось, что он мой земляк, а его сын будто бы мой брат-близнец – настолько похожими мы были, опираясь на слова чужака. И с каждым новым рассказом о его жизни и его сыне мне становилось не по себе. Какое-то противное чувство царапалось в груди, щипало глаза и нарастало всё больше и больше. И когда, наконец, прозвучали прощальные слова, мне до того захотелось обнять и как-то по-детски прижаться к доброму, пусть и чужому, отцу, что я едва сдержался. Сделал ему сумасшедшую скидку, обещал пожизненную гарантию, совсем размяк и растаял, пожимая его тяжёлую, грубую руку. Только когда сел в машину и собрался ехать, я понял, что с этой сделки получил жалкие гроши. Мой образ несокрушимого и недосягаемого упёртого циника-барана здорово пошатнулся в собственных же глазах. «Благодетель, надо же», – ворчал я про себя. К сожалению, только спустя время мне станет известно, кто же этот мужчина по имени Валерий Степанович Равинский.       Вечерело. Захар, будучи максимально пунктуальным занудой, возвращался в одно и то же время каждый божий день, поэтому я начал беспокоиться. Сначала слегка, кидая намекающие смс-ки, вроде «ты жрать-то будешь вечером?» или «я пиво уже открыл, тебя ждать?». Но, не получив ответа в течение часа, я ощутил, что волна тревоги постепенно нарастает. Час, два, три – его нет. Не дожидаясь, пока стрелки часов перешагнут полночь, я начал настойчиво звонить. Безрезультатно. Крохотный зверек с острыми когтями, живущий внутри меня, проснулся и начал скрестись, подначивая меня на беспокойство и дурные мысли. «Может, в аварию попал, блин, надо было ехать за ним… Или всё-таки на работе задерживается? Нет, он бы ответил тогда на звонок, вдруг я ключи потерял и попасть домой не могу, было же такое… Может, поехал куда, в бар… Нет, он же не пьёт… Может, насмотрелся на меня и начал? Да чушь какая-то…» — думал я и наворачивал круги по нашей гостиной, постукивая себя уголком телефона по лбу. Дурацкий сон, дурацкие мысли от сегодняшней встречи, которые опустошили меня, теперь ещё и Захар. «Сука, ну сговорились», — прошипел я и, схватив ключи от машины, вышел из квартиры, захлопнув за собой тяжёлую железную дверь.       — Да не было его сегодня, честно, — опуская жалюзи на двери, сказала мне худая, длинноволосая и длинноногая Вета – коллега Захара по работе. Я так надеялся застать хоть кого-то из их конторы, пока мчался по дороге, но, увы, мне сообщили только неутешительные новости.       — Не шутя… Слушай, ты прости, что я так внезапно заявился и вопросами тут терзаю, но ты не знаешь, куда он мог пойти? Утром уехал, а я дозвониться не могу, пропал и точка.       — Да не переживай ты, с ним всё хорошо, — с полной уверенностью в своих словах заявила она. — Может, они с Сашей пиво пьют, у них бывают сабантуйчики.       «Стоп. С каким таким Сашей? Какое такое пиво? Он же не пьёт?! Или моё пиво что, хуже что ли?» — молча возмущался я.       — … так что не бойся. Если так уж переживаешь, вот, позвони ему на рабочий, он у него с собой, — закончила Вета и протянула мне визитку их компании. Если бы мы не были в такой ситуации, я бы обязательно наделал ей кучу комплиментов и пригласил бы к себе, но тогда голова была занята одним пропавшим Захаром, для других мыслей не нашлось места.       С пятого раза я в кой-то веки перестал слушать длинные громкие гудки и, наконец, дождался ответа.       — У ТЕБЯ ТАМ ЧЕ, ЖОПА ТРЕСНУЛА, ЧТО ЗА СРОЧНОСТЬ?! — перекрикивая оглушительный шум, кричал в трубку Захар.       — У ТЕБЯ ЩАС ТРЕСНЕТ, ТЫ ГДЕ?! — кричал я в ответ.       — НЕ СЛЫШНО, ПОДОЖДИ, ЩАС НАПИШУ! — он бросил трубку. Я резко оторвал телефон от уха, стараясь всем видом показать своё раздражение, но получалось только нервно клацать по экрану и ждать, пока строка «набирает сообщение» исчезнет, а в чате нарисуется новое зеленое облачко с объяснительной запиской. Я в гараже, собираем ёбаный тетрис из Икеи другу. Уже третий час подряд. Скоро буду. Прочитано в 0:43

А че не ответил то, я звонил раз сто Отправлено в 0:43

Телефон в куртке. Сейчас по домам поедем, опилки из жопы вытряхивать. Прочитано в 0:43

Ты начал употреблять слово «жопа» гораздо чаще, эт я тебя научил :) Отправлено в 0:44

Скажи, куда ехать, я тебя заберу Отправлено в 0:44

Э, приём, первый-первый Отправлено в 0:44

Ну и че, ты опять загасился Отправлено в 0:44

Поезжай домой, меня подкинут. Прочитано в 0:45       Только после того, как кордебалет, устроенный мной, благополучно завершился и внутренний когтистый зверь уполз в норку, дожидаться следующего раза, я шумно выдохнул: «Слава Богу». Но стоило отпустить жуткие мысли, как на их месте нарисовались кое-какие ещё – надо бы выяснить, кто такой Саша.       Мне нужно было приехать первым, чтобы картинно встать в дверях гостиной, пялясь на входную дверь, сложив руки на груди и притоптывая ножкой. Для полноценного образа не хватало, пожалуй, закрученных бигуди и деревянной скалки. Конечно же, я негласно требовал объяснений, потому что так не делается. Потому что я привык к его регулярным приходам домой в одно и то же время. Потому что я привык, что он греет чайник, к тому, что он развешивает полотенца, к тому, что он приносит с работы байки про то, как бабушка просила найти ей «хуявей на андраноиде», вместо «хуавэя на андроиде». Я привык к нему.       За два поворота до дома на телефон пришла смс-ка: «если ты дома, не высовывайся, если где-то едешь, во двор не заезжай, давай в объезд, под домом не рисуйся. Со мной все нормально. Жди в машине, я тебя очень прошу, не спорь, принято? Напиши просто «ок». Нога резко нажала на педаль тормоза, и за окном послышался секундный визг шины. Пальцы печатали ответное «ок». Как-то механически я развернулся и поехал в объезд, чтобы выполнить просьбу, которая мне совсем не нравилась. Вопросы «что случилось», «что произошло» обсыпали мою голову, как первый снег, волнение подрывало внимание к дороге, благо, что в такой час она полупустая. Все чисто, подъезжай, только на улице не тусуйся, я жду тебя в подъезде у двери Прочитано в 1:21       Есть во мне одна черта, за которую жутко стыдно – склонность к фатализму и постоянному поиску скрытых смыслов. Мне приснился дурной сон – это намёк. Ранний визит, внезапный разговор по душам, к которому я был не готов, а теперь это. «Вряд ли всплывёт то самое, точно нет. Это невозможно. Господи, да я хуже ребёнка, испуганного бабайкой, только трусы сухие», – размышлял я, всё-таки озираясь по сторонам и беззвучно закрывая дверь авто. Ватные ноги ритмичными шагами донесли моё напряженное тело до домофонной двери, та пискнула, со скрежетом отворилась, и перед глазами нарисовался взъерошенный Захар.       — Тс-с-с, — шепнул он, поднося указательный палец к губам, держа во второй руке ржавый разводной ключ.       — Ты че, в атаку собрался, зачем тебе ключ?! — спросил я, не выдавая волнения и беспокойства. Он молча махнул рукой и начал тихо подниматься выше, выше, каждый раз заглядывая на следующий этаж, будто в попытке увидеть затаившегося черного кота в тёмной комнате, периодически угрожая мне указательным пальцем, чтобы я тоже прекратил топать и шуршать. Вдруг что-то шваркнуло этажом выше, следом раздался резкий и оглушительно громкий звук. От неожиданности я пригнулся, вжал голову в плечи и чуть не отдал Богу душу. Мощная рука Захара тяжело упала на мои плечи, заставляя моё тело пригнуться к самому полу. Только по прошествии пары мгновений до нас дошло, что в моём кармане истошно надрывается «Ленинград». Картина маслом – два обосравшихся парня с испуганными физиономиями сидят чуть ли не в обнимку на лестнице, пока пара молодых тинейджеров с бутылками алкогольных коктейлей спускаются вниз. Наши взгляды встретились.       — З-здравствуйте, — надрывающимся голоском сказала испуганная девчонка в короткой джинсовой юбке. — М-можно пройти?       — Пожалуйста, — ответил ей Захар, вставая и подтягивая меня за собой. — Ты что уселся, пошли…       Не-лов-ко. Мы взаимно сделали вид, что ничего специфического не произошло. Подумаешь, захотелось нам сию минуту одновременно испугаться простого телефонного звонка и упасть ниц. Ничего необычного. Молодежь пару раз обернулась в нашу сторону, спускаясь вниз, и быстро ретировалась.       — Н-нихуя себе ты Рэмбо, Зох, — сказал я, подавляя истерический смешок.       — Быстрее заходи, — ответил он, ковыряясь ключом в замке входной двери.       Захар спокойно зашел в квартиру, но стоило только ему повернуться и посмотреть в мои глаза, как я понял – он не шутит. Это не напускное геройство. Прозвучал шумный выдох, и Захар начал говорить, пригвоздив меня всем своим видом к стене.       — …Ещё раз повторяю, трое взрослых крепких мужиков стоят, полупьяные, обсуждают, как они «щас поедут и башку оторвут» парню, который, по описанию, твоя копия. Я не подавал виду, пока они ехали за нами, но как только остановились прямо в нашем дворе около нашего же подъезда… Мои ребята уехали, а я стоял, строчил тебе предупредительное письмо. Откуда мне было знать, что двумя этажами выше живет похожий на тебя парень, которого зовут Максим. По роду твоей деятельности, знаешь, само собой навязываются предубеждения, мало ли, кому ты там насолил, — Захар выдохнул и прошёл на кухню. — Ты магнит для неприятностей.       — О как?! — начал возражать я. — То есть ты сам решил, что меня едут убивать, заставил мои волосы на жопе дыбом встать, накрутил себя, а теперь ищешь крайнего! Интересно девки пляшут – по четыре штуки в ряд!       — Ты сам вечно травишь байки, блять, то там вас чуть не поймали, то сям, такой опасный, посмотрите-ка на него, мамкин бунтарь.       — Нет, это не я. Пиздец, Захар, я трижды обосрался из-за этого всего! Ты что, думаешь, я не смогу постоять за себя?! — выпалил я. Странно... В голове действительно на мгновение повис риторический вопрос – неужели я действительно не произвожу нужное мне впечатление сильного человека? Неужели я нуждаюсь в чьей-то защите? Или это Захар просто пытается заботиться обо мне…       — Ты сможешь, — спокойно и уверенно сказал он. — Но не трое в одного. Поверь мне. Что ты сделаешь против нескольких человек? Забудь, ты не универсальный солдат.       Остаток вечера каждый занимался своим делом. Я пил. Он, внезапно, тоже. Сидели по разным комнатам. Мне искренне хотелось подойти к нему и сказать спасибо за то, что беспокоится. Ведь если бы те парни реально хотели начистить мою шею, вряд ли в одиночку удалось бы их одолеть. Как хорошо, что я не один такой долбоёб в своём районе, повезло. Помимо этого, меня терзали собственные новые ощущения. Ещё тогда, у входа в контору Захара, после слов Веты я почувствовал, как что-то укололо меня в грудь – кто такой Саша…

***

      За закрытой дверью, прислонившись спиной к холодной стене, держа на коленках ноутбук, сидел совершенно растерянный Захар. Его большие, глубокие тёмные глаза пристально уставились в монитор с кучей открытых вкладок. Они пробегали по печатному тексту, по жутким фотографиям, иногда зажмуривались от щипания и сухости. Длинные пальцы одной руки неудобно и тесно располагались на тачпаде, пока вторая спешно набирала новый и новый запрос в поисковике. Мигали снимки какой-то полузаброшенной местности, фотографии трёх трупов, выложенных на выжженную траву, портреты с траурными лентами. «Я не верю», — думал он, перескакивая со станицы на страницу, пока вереница мурашек пробегала вдоль его широкой спины.       Захар видел этого мужчину в своем сервисе несколько месяцев назад. Он приходил отремонтировать старый полумёртвый ноутбук. После манипуляций, когда аппарат наконец запустился, на приветственном экране загрузился интерфейс пользователя, отобразив фотографию и инициалы пользователя – «РВС». На фотографии был изображён взрослый и простой мужчина среднего возраста. Ни с того ни с сего экран завис, выдал системную ошибку, а потом, внезапно для Захара, открылось хранилище жесткого диска, доверху забитое неупорядоченными файлами – документы какой-то школы, приказы о зачислении в училище, фотографии объявлений о пропавших подростках, списки номеров телефонов в огромном диапазоне. «Может, он в каком-нибудь поисково-спасательном отряде… Хотя по нему не скажешь…» – думал он, подвергая сомнению свои же мысли. Вдруг жесткий диск издал умирающий скрежет и приказал долго жить.       Несколько дней назад, когда Захар уже начал жить вместе со своим новым другом, тот самый господин снова объявился – с такой же проблемой на другом ноутбуке.       — Скажите, у вас много информации здесь? Спасать будем всё?       — Да-да, конечно, молодой человек. Нужно отсюда всё вытащить обязательно.       — Может, вам отсортировать файлы бесплатно?       — Нет, не нужно.       — Я не буду ничего смотреть, программа всё сдел…       — Я же вам сказал! — перебил его мужчина, едва удержавшись от того, чтобы ударить кулаком по столу. Сдержанность и спокойствие Захара позволили ему избежать конфликта и молча сделать дело. Нервный мужчина старался больше не привлекать к себе внимания, молча стоял и дожидался результата, покачиваясь на одном месте. Когда ему отдали спасенный ноутбук, он незамедлительно удалился, посеяв в голове Захара смуту и тревогу. «Откуда у тебя, чёрт возьми, столько его фотографий», — думал он про себя. ¹ bis ad eundem lapidem offendere [бис ад эундэм ляпидэм оффэндэрэ] – Споткнуться об один и тот же камень второй раз; совершить ту же ошибку (лат.), Цицерон. (Аналогично нашему "наступить на те же грабли")