Гнездо грифона

Ночь Темного слияния. Верименсис* 8.98 Благословенного века. Королевство Антива*. Зеленые Долы*. Стоянка клана Сабрэ.       Темная ночь укрыла своим покрывалом аравели* долийского клана Сабрэ, собравшиеся в круг на поляне в самой глуши скованных зимой Зеленых Долов. Сегодняшней ночью, когда малая луна Клейда* устремилась в объятия своей старшей сестры Сатины*, а тень материнской планеты заботливо прикрыла их свидание, когда все три небесных ока перестали следить за Недремлющим миром, как никогда активизировались обитатели изменчивого мира Тени – мира Снов, навевая единственному магу клана, Хранителю Махариэлю череду видений…

***

Весна 9:36 Века Дракона. Ферелден*. Денерим*. Королевский дворец       Лучик яркого весеннего солнца проник в щелку между плохо задернутыми занавесями окна и упал на лицо спящего Махариэля*. Сморщив нос, эльф повернулся на бок. Упрямый луч и не думал оставлять его в покое. Поняв, что уснуть больше не получится, Махариэль потянулся до хруста в ногах и спине. Открыв глаза, он принялся осматривать комнату…       Несколько дней назад он получил от Эамона Геррина, канцлера малолетней королевы Мойры Тейрин, приглашение на празднование пятой годовщины победы над Мором. Письмо ему принес большой ворон. По правде, когда Махариэль увидел чёрную птицу, его сердце чуть не выскочило из груди. Он решил, что она принесла весть от того, кто возглавляет единственную в Тедасе гильдию, дрессирующую почтовых воронов. Но не судьба…       В Денерим Махариэль прилетел вчера ближе к ночи. В стремительно густеющих сумерках на верхнюю галерею королевского замка, приземлился огромный бурый грифон, чем переполошил всю стражу. Паника была настолько велика, что разбираться с внезапным вторжением выбрался, разбуженный среди ночи сам регент Алистер Тейрин. В ночной рубашке до щиколоток, из-под которой торчали мягкие тапки с зайчиками, длинном колпаке с помпоном на заостренном конце и с мечом наперевес он собрал на себе все взгляды королевских гвардейцев.       Быстро разобравшись с причиной переполоха, он под хохот Махариэля, нисколько не смущаясь своего вида (ну, может, самую капельку), строгим голосом разогнал стражников по постам и поручил сенешалю определить прибывшего гостя на постой. Эльф плохо разбирался в хитросплетениях коридоров и переходов королевского дворца, поэтому не сразу понял, куда его поселили.       …несомненно, комната была та же самая. Другая мебель, другие гобелены, другая картина на стене, но комната та же. Воспоминания удушливой волной нахлынули на Махариэля. Пять лет назад он проснулся в этой комнате так же поздно. Еще не открывая глаз, он протянул руку, чтобы обнять любимого, но ладонь нащупала лишь холод шелковых простыней. Это было так… необычно. За последние полгода они с Зевраном ни разу не засыпали отдельно друг от друга.       Махариэль плохо помнил, что было накануне на пиру в честь победы над Архидемоном. Зевран, как и всегда, был весел и флиртовал со всеми напропалую. Он почти заставил Махариэля выпить вина в честь праздника, хотя и лучше всех знал о его непереносимости алкоголя. Вслед за этим был полный страсти вечер в постели на шелковых простынях, еще одна бутылка сладкого антиванского вина с очень странным привкусом и позднее пробуждение с ужасной головной болью.       Соседняя подушка была отодвинута куда-то в сторону, простыни холодны, в гардеробе — лишь вещи самого Махариэля. Древние эльфийские сильверитовые клинки, которые Махариэль подарил Зеврану неделей раньше, исчезли вместе с хозяином. Лишь короткая записка на месте отодвинутой подушки: «Не ищи меня».       И пять лет ни письма, ни привета… пять лет поисков, хотя бы следа… пять лет надежды на встречу и объяснения – почему? Пять лет душа Махариэля медленно замерзала, вера в лучшее истончалась и таяла. Осталось только одиночество – он понял, что Зевран уже не вернется…       Что теперь сожалеть о прошлом? Махариэль вынырнул из воспоминаний, вскочил с кровати и одним движением распахнул занавеси на окне, подставляя тело под лучи утреннего солнца. За толстой дубовой дверью послышался перестук каблучков, и в комнату ворвался рыжий зеленоглазый вихрь. Лелиана…       Тогда, пять лет назад, она тоже первая прибежала на шум погрома, который устроил Махариэль в своей комнате. Обнаружив его сидящим на полу среди обломков мебели, разорванных гобеленов и черепков разбитой посуды, она сразу же поняла, что произошло:       – Он сбежал, да?       …Дверь резко распахнулась. Лелиана вдохнула, желая что-то сказать, но слова застыли у нее в горле. Она замерла, глядя на обнаженного эльфа, который стоял у окна, заложив руки за голову. Махариэль обернулся на звук и, осознав, что стоит перед симпатичной дамой голым, стянул с кровати простыню и завернулся в нее. Выйдя из оцепенения, Лелиана бесшумным бардовским шагом решилась приблизиться к нему, хитро заглядывая в глаза.       – Пять лет прошло, а ты все такой же по-мальчишески стройный, все такой же синеглазо-неотразимый, – с улыбкой прошептала ему в ухо Лелиана, обнимая, – нисколько не изменился.       – А у тебя морщинки у глаз, – ответил тот, целуя ее в щеку. – Рад тебя видеть, красавица.       – Фу, противный, – Лелиана шутливо толкнула Махариэля в грудь, – мог бы и комплимент сделать.       – Извини, ты же знаешь, что я никогда не умел льстить.       – За это я тебя и люблю, – Лелиана легонько щелкнула его по носу и хихикнула. – Я, вообще-то, не просто так к тебе поднялась. Там гонец принес весьма интересную посылку. Сказал, что она из Антивы*. Я подумала, что тебе будет любопытно… Стой… да стой же! – Лелиана едва успела схватить за локоть уже кинувшегося бежать вниз Махариэля, – ты так и пойдешь по дворцу в простыне? Оденься сначала и спускайся в большой зал. Только не задерживайся, а то Огрен уже глаз на нее положил.       Хриплый голос гнома Махариэль услышал еще в коридоре. Огрен уже был изрядно пьян и пытался подцепить своей секирой крышку большого деревянного ящика, но, к счастью для эльфа, это у него никак не получалось.       – Давай я стукну. Ящик вмиг разлетится, и мучиться не придется, – предложила стоящая рядом Шейла.       – Я тебе стукну, – решительно отмел предложение голема гном, – на бороду спорю, что там как минимум ящик бренди. Зевран же его обожал… Ты что – хочешь перебить все бутылки?       Наконец Огрену удалось удачно подцепить крышку, она со скрипом оторвалась и упала на пол. Гном замер с открытым ртом — ящик под самую крышку был наполнен солью. Крупной белой антиванской солью.       – А где бренди? — удивленно воскликнул Огрен, громко икнув, – Алистер, ты как-никак регент, в Ферелдене что – дефицит соли?       Но Алистеру вспомнилось другое. Такой же ящик с солью, в котором в Редклиф доставили подарок из Антивы. Он судорожными рывками принялся разгребать соль к стенкам и вскоре он вытащил то, что скрывалось под ней.       – Святой Камень… Он все-таки потерял голову…       Махариэль спускался по крутой лестнице, ведущей в обеденный зал, когда услышал хриплый возглас Огрена. Он поднял взгляд, чтобы увидеть то, что его вызвало, и замер в шоке. Удерживаемая Алистером рукой за волосы, на него пустыми глазницами смотрела голова с характерным изгибом татуировки на левой щеке, а на лбу крупными буквами было вырезано слово: «ГИЛЬДМАСТЕР». Зевран…       Ноги подкосились, а сердце в груди замерло от ужаса. Махариэль рухнул на лестницу, спрятав лицо в ладонях…       – Ри… – прошептал Алистер, не понимая до конца, что происходит, но чувствуя что сейчас случится что-то плохое. Он опустил свою страшную ношу обратно в ящик и бросился к эльфу.       «Нет, нет, нет… этого не может быть… – всё это напоминало Махариэлю страшный сон, и так хотелось скорей проснуться, но… – Нет… я не верю… Зев…».       Последние пять лет его поддерживала лишь мечта о новой встрече. Потерять любимого вторично он был не готов… Решение пришло моментально. Он вспомнил, как высшая жрица храма Гиланнайн рассталась со своим бессмертием, просто отпустив дух. Махариэль, ни секунды не раздумывая, мысленно потянулся к тому месту внутри себя, где, как он предполагал, было вместилище духа.       – Отпускаю… – прошептал он, ощущая где-то в груди её тепло, – ты свободна… Я иду к тебе, эмма лат*…       Переливающийся на свету полупрозрачный туман отделился от груди Махариэля, и его бездыханное тело упало на ступеньки лестницы, где его и подхватил подбежавший Алистер.       Махариэля и Зеврана похоронили по долийскому обычаю. В дворцовом саду, в одной могиле. И на могильном холмике посадили росток венадаля*, самого эльфийского дерева из всех деревьев.

***

Вне времени. Где-то в одном из карманов Тени.        Почти развеявшееся заклинание древней эльфийской магии откликнулось на зов управляющего кольца. Оно послало сигнал в теневой карман, в котором находилась хронолаборатория давно умершего эльфийского ученого-мага. Многовековой эльфийский артефактный механизм хронолаборатории подчинился действию заклинания. Его маховик начал замедляться, останавливая прямолинейный поток времени. Громко хрустнув, маховик на мгновение замер и понемногу начал набирать обратный ход. В возвратном порядке замелькали часы, дни и года, отматывая время назад и даря всем новый шанс на лучшее будущее…

***

Осень 9:41 Века Дракона. Орлей*. В небе над Халамширалом*. Парящий город Ревасан*.       Зевран стоял на краю парапета. С вершины башни далеко внизу были отчетливо видны переплетения улиц древней столицы Долов. Чуть в стороне от города высилась громада Зимнего дворца императоров Орлейской империи. Совсем скоро там состоится знаковая встреча, которая определит дальнейшую судьбу империи и место эльфов в ней… Или вне нее.       Подняв взгляд в небо, Зевран нашел изломанный, отливающий зеленым зигзаг шрама, оставшегося на месте разрыва Завесы. Разрыва, в котором год назад пропал Махариэль… Зевран снова сжал в кулаке кулон со связующим камнем. Тот слегка засветился, но почти сразу же безнадежно погас. Отклика не было.       Повторяя вызов раз за разом, он отчаянно надеялся хоть на какую-то реакцию кулона, но не получал ответа. Сознанием он понимал, что любимый уже не вернется, что связующий артефакт теперь бесполезное стекло. И сердце… его сердце горько скорбело, утратив надежду…       Последние годы Махариэль был жутко занят: поднятие летающего острова в небеса, строительство на нём города, налаживание быта, расселение эльфов, создание вертикали власти… Времени, чтобы побыть вместе, катастрофически не хватало. Лишь по утрам они устраивали разминочные полеты, наслаждаясь обществом друг друга. Махариэль, конечно, летал в образе грифона, а Зевран верхом на нем…       В то утро все было как обычно, но отчего-то Махариэль решил лететь один, мотивируя это тем, что ему нужно разрешить одну задачу, а в полете ему лучше всего думается. Он словно предвидел, то что потом случилось, оставив свое заветное кольцо быстрого сна ему, Зеврану…       Зевран почти так же, как и сейчас, стоял на парапете стены, наблюдая за пируэтами, которые выписывал в утреннем небе Махариэль-грифон. Они говорили о чём-то пустом и неважном, используя связующие камни. Ничего не предвещало беды. Грифон заложил мертвую петлю, и в тот момент, когда он на мгновение завис в самой верхней ее точке, когда управление полетом невозможно в принципе, прямо перед ним открылась брешь в Завесе, в которую он провалился, скрывшись в складках Тени. Из Разрыва моментально посыпались демоны, а связующий камень Махариэля перестал отзываться на призывы его половинки в руке Зеврана.       – Мастер Араннай, – голос одного из наездников вырвал Зеврана из тумана воспоминаний, – грифоны готовы. Мы можем отправляться. Долетим за пару минут…       Зевран оглянулся на ожидающих его приказов крылатых зверей и их наездников. Изумрудные рыцари. Те самые, что погибли века назад, защищая Долы. Древний Орден, воссозданный Махариэлем. Только сейчас у них в спутниках не волки, а сила более грозная — грифоны.       «Пару минут… зачем же так тянуть. Можно и быстрее», – мелькнуло в голове у Зеврана.       В принципе, его участие во встрече не обязательно. Все решится и без него. Решится так, как и было задумано ими с Махариэлем годы назад. Он все последние месяцы работал над этим. Город строится, управление сетью элувианов* вновь восстановлено, а Совет Хранителей города решает все вопросы без подталкивания со стороны Главы разведки и безопасности. Лишь в зал управления полетом острова так и не удалось попасть. Но это не критично — остров ведь не падает, значит все настройки Махариэля работают. И ничего, что нельзя сдвинуть остров с места…       «Я выполнил всё, что обещал тебе много лет назад. Я очень соскучился, ми амор*…» – он кивнул грифоньим наездникам, отдавая молчаливый приказ об отправлении, и, дождавшись, когда все отвернулись, усаживаясь в седла, сделал три больших шага и разведя руки, оттолкнулся от края парапета. – «Я иду к тебе, Ри…»       Воздух развернул его в полете и ласково обнял тело, как крылья любимого синеглазого грифона. Мгновение спустя он увидел, как с быстро удаляющегося края острова в попытке его догнать сорвалась пара грифонов.       «Не успеют…», – отрешенно подумал Зевран.       В груди бешено колотилось сердце. Некогда горячее, а ныне превратившееся в кусок льда.       Сорок ударов.       Ровно сорок.       Много ли за это время можно еще вспомнить? Перед взором Зеврана пронеслись самые важные моменты его жизни. Застенчивая улыбка и озорные искорки в глазах Ри в день их знакомства. Его робкие поцелуи и ласковые руки. Милая растерянность Ри, когда он признался ему, что любит. Его растрепанные волосы с застрявшими в них мелкими частичками лесного мусора после их первого раза. Выражение полнейшего счастья на лице спящего у него на груди Ри после того, как они вновь встретились после десяти лет разлуки.       Он вспомнил все их дорогие сердцу моменты и чувство безграничного счастья, переполнило все его существо…       Со спокойной улыбкой на лице, выражающем полнейшую веру в скорую встречу с любимым, он врезался в камни мостовой Халамширала…

***

Вне времени. Где-то в одном из карманов Тени.       Тяжелый маховик магического механизма хронолаборатории, подчиняясь приказу всё того же старого заклинания, вновь начал замедлять ход. Вот он вращается все тише, тише и тише… Секунды растягиваются в дни, дни в года… Скрипя и скрежеща, колесо истории остановилось и нехотя, через силу снова стало набирать обратный ход. Все быстрее… быстрее… Нужная дата всё ближе, маховик истории замедлился, грозя своей инерцией развалить весь магический механизм. Древние эльфийские чары, которым всё в этой лаборатории подчинялось, окончательно потеряли силу, развеявшись под напором энергий Запределья. Старые проржавевшие балки механизма скрипели, прогибаясь и, в конце концов, не выдержали. Лишившийся магической поддержки маховик механизма сорвался с направляющих и пошел вразнос. Время, наконец освободившееся от тисков магии, свободно потекло своим ходом, давая всем живущим последний шанс…

***

Лето 9:38 Века дракона. Где-то над равнинами Вольной марки*. Парящий город Ревасан.       Дневное светило, устав за день согревать своим теплом землю, медленно, но неминуемо скатывалось к западному краю небосвода, окрашивая стены Ревасана в нежно-розовые оттенки. Отсюда, с самой вершины горы, казалось, что город стоит на маленьком островке среди огромного, безбрежного океана… Но действительность была куда сказочней — скала, на которой стоял город, медленно дрейфовала на восток среди плотного слоя облаков, под которыми далеко внизу скрывались просторы Тедаса.       Могучий раскидистый венадаль с незатейливым именем Адален молча смотрел в небеса. В его золотистой кроне прятался изящный деревянный домик. Венадаль ждал. Вы спросите — кто же тот оригинал, который назвал дерево деревом? Если бы Адален* мог говорить, он бы рассказал о Таури* Махариэле Сабрэ. Но, как бы ни был велик дар создателя венадаля и Хранителя Ревасана, дара речи дереву он дать не смог.       Внезапно свет солнца закрыла огромная тень. Громко захлопали могучие крылья, и на верхнюю террасу маленького древесного дворца на все четыре лапы мягко приземлился грифон. Львиное тело размером с двух лошадей, покрытое короткой и жесткой серой шерстью, венчала огромная соколиная голова с торчащими вверх кошачьими ушами. Львиные лапы заканчивались отнюдь не кошачьими, а орлиными когтями — изогнутые черные кинжалы, длиной в две ладони, грозное оружие крылатого зверя. Голова и верхняя часть шеи, у львов украшенные гривой, были покрыты мелкими бурыми перьями. На кончике хвоста тоже были перья — рулевые. Но самой главной особенностью этого зверя были крылья. Огромного размаха, черные сверху и светло-бурые снизу.       Грифон рассыпался на тысячи огоньков, образуя бесформенное светящееся облако, которое сразу же стало сжиматься во что-то более мелкое, чем тело могучего владыки небес. Мгновение, и на террасе возник молодой симпатичный эльф. Его длинные волосы развевались свежим предзакатным ветерком. Он сразу же приметил в небольшом плетённом кресле мантию, заботливо оставленную для него прислугой. Таури по-прежнему был ловок и строен телом, как юноша. Да и что такое тридцать четыре года для того, кто, по существу, бессмертен…       Террасу залил золотой свет от листвы Адалена, и Таури захлестнули ментальные волны обожания. Дерево сообщало, что оно ужасно соскучилось по любимому хозяину и выражало нетерпение рассказать новости и услышать новый рассказ о его дневных приключениях. Таури, улыбаясь, послал в ответ чувство благодарности за столь теплый душевный прием.       Устало вздохнув, Таури оглянулся на сияющие в лучах заходящего солнца шпили храмов площади Творцов. Его город. Ревасан, «место, где царит свобода». Мечта его Народа о новом доме, воплощенная в камень. Рядом с храмовым комплексом находился дворец Совета Хранителей, где лично ему принадлежало целое крыло. Но ему, долийцу, рожденному под кронами деревьев лесов Вольной Марки, всегда было трудно ужиться среди каменных стен. Он так и не смог привыкнуть спать там. Поэтому и создал это маленькое чудо среди ветвей дерева в огромном дворцовом саду. Одновременно и дом, и игрушка… Адален, уловив мысленный посыл, направленный в его адрес, передал в ответ чувство восхищения своему создателю.       До чуткого слуха эльфа донеслось лёгкое шлепанье босых детских ног по деревянной винтовой лестнице, ведущей на террасу. Таури едва успел влезть в свою ярко-синюю, расшитую золотыми нитями мантию, как из дверей выскочила пятилетняя дочь.       – Мае* прилетел! – Зевэль*, раскинув руки, кинулась в объятья Таури. – Вера эм су тарасил?*       – Анет ара*, ма даэльгара*, – Таури играючи подхватил дочь на руки, – ты же знаешь, что одной кататься опасно. Дождемся, когда леналин* появится.       В дверях лестницы показалась перепуганная пропажей воспитанницы нянька.       – Эра серанна-ма*, ир`амелан*, – склонила она голову, – я не уследила за ней.       – Банал*, Ненья*, – с улыбкой успокоил ее Таури, – как у нас дела?       – Все хорошо, – ответила няня, – детей я накормила и искупала.       Адален передал образ, как двое маленьких сорванцов долго упирались, не желая есть кашу, пока няня не добавила в нее по ложке меда. А потом показал, какую морскую баталию устроили они в ванной. Таури чуть не прыснул со смеху.       – А где Риэль*, где потеряла исамалин*? – спросил Таури дочь.       Цвет сияния Адалена сменился на испуганный изумрудный, а Ненья потупила взор, нервно теребя передник.       – Что? – нахмурился Таури, удивляясь реакции на свой вопрос. – Да не буду я ругаться… было-то всего один раз.       Он со стыдом вспомнил, как однажды вспылил, споря с мужем насчет воспитания сына. А пострадало именно дерево – толстая ветвистая молния ударила в самую его верхушку. Сердитый маг, потерявший контроль — это почти катастрофа для окружающих. Тогда ему же и пришлось в срочном порядке лечить и задабривать обиженное разумное растение.       Адален нерешительно сменил изумрудное сияние на золотистое и передал образ Риэля, скачущего верхом на огромном черном волке вокруг его толстенного ствола.       – Вот научил на свою голову… – Таури иногда, очень редко, удавалось передать через секс одно из своих многочисленных умений. С семенем, так сказать… Вот и мужа удалось так научить оборотничеству. – Адален, зови их домой. Пойдем-ка вниз, Зевэль.       Но быстро уйти им не удалось. Слева из облаков вынырнула дежурная пара грифоньих наездников. Насколько помнил Таури, сегодня на дежурстве два сына его тетки-воспитательницы Ашалле* – Тамлен с Фенарелем, а они никогда не упускали возможности сделать пару кругов над светящимся золотистым светом жилищем Хранителя. Таури поднял руку вверх, приветствуя близнецов. Зевэль тоже подняла свою ладошку и помахала крылатым стражникам. В ответ оба грифона с наездниками сделали переворот через правое крыло, кувыркнувшись в воздухе. Таури на это только закатил глаза:       – Выпендрежники…       Зато Зевель восторженно ахнула и звонко рассмеялась.       Таури с Зевэль на руках спустился в зал. Риэль уже был там и устроился с книгой в кресле у камина. Конечно, огонь в камине был иллюзорный — не стоило баловаться с ним в деревянном живом доме, но вот свет и тепло от него исходили вполне себе настоящие.       – Привет, Зайчонок, – отвлек Таури Риэля от разглядывания картинок в книге, – что ты там читаешь?       – Эту книгу принес днем курьер. С посланием от Совета Хранителей, – быстро вставила свое слово Ненья.       – Хм… уже напечатали… – задумчиво пробормотал Таури, разглядывая книгу в руках у сына. – Ма серанас*, Ненья, можешь идти отдыхать. Дальше мы уж как-то сами.       – Я дома, – в дверях показался Зевран, сделавший вид, что он только пришел, – добрый вечер, ми амор*, – он обнял Таури со спины и обменялся с ним и дочкой легкими нежными поцелуями.       Конечно, Таури с Зевраном много раз виделись друг с другом в течение дня, но не как двое влюбленных, а как Глава Совета Хранителей и Глава службы разведки и безопасности. А дом – это дом.       – Ма венан*, сколько раз я просил не катать Риэля на себе? – Таури поставил дочь на пол и принялся отчитывать мужа. – Твой волк раза в два выше любой лошади, что будет, если он упадет?       – Вылечишь, конечно, радость моя, ты же у нас ураласфалон, великий целитель, – беспечно заметил Зевран, прижимая его к своей груди. – Не упав пару раз с коня, не научишься на нем ездить.       Таури обреченно закатил глаза, уже собираясь снова немного поругаться, но быстро оттаял в объятиях любимого, поняв, что спорить с Зевраном совершенно бесполезное занятие.       – Дети, объясните мне один момент, – Таури вспомнил, о чем хотел спросить Зевэль еще на террасе, – почему вы стали называть меня мамае, а Зеврана — бабае*?       – Ну, маме, — начал объяснять Риэль, – ты постоянно ходишь в мантии, а она очень похожа на платье, а ещё у тебя волосы длинные. Вот мы с Зевэль и решили, что ты будешь мамае, а бае — бабае.       Зевран звонко и заливисто рассмеялся, заражая смехом Таури.       – Помнишь, карино*, как мы с тобой долго спорили, когда они родились, кто будет им папой, а кто мамой? – заметил он. – А дети все быстро рассудили. И ведь не поспоришь – логика у них отличная.       – Вот схлопочешь ты у меня. Доберемся до спальни, я тебе покажу, кто из нас мама, а кто папа, – шутливо пригрозил Таури, продолжая посмеиваться.       – Как скажешь, мамуля, как скажешь, – смутить антиванца было сложно.       Спокойный и рассудительный долиец в спальне превращался в настоящий ураган страсти и, что особенно нравилось Зеврану, не зацикливался на какой-то одной роли, а постоянно менялся с ним местами. Несмотря на то, что они были женаты уже пятнадцать лет, Зеврана совсем не тянуло на сторонние приключения. А про существование женского пола он почти и не вспоминал. И вообще, не стоило даже думать об этом — эмпатия мужа, конечно, не чтение мыслей, но и эмоции иногда очень четко эти мысли отражали.       Таури с улыбкой наблюдал за сменой гаммы чувств на лице любимого и удовлетворенно хмыкнул, увидев, что тот пришел к какому-то определенному выводу.       – Мае, почитай нам сказку, – отвлек Таури от его мыслей Риэль, протягивая ему книгу.       – А что это за книга такая? – заинтересовался Зевран.       – Помнишь, как за мной полгода назад постоянно ходил летописец Совета Хранителей? Записывал историю моей жизни, — напомнил Таури. – Вот, наконец-то, напечатали…       – А про бае в ней есть? – спросила Зевэль.       – Конечно, – удивился вопросу Таури, – про леналин там очень-очень много.       Зевран мягко улыбнулся и сжал ладонь мужа в своей.       – По-чи-тай, по-чи-тай, – принялись канючить близнецы на пару.       – Ладно. Устраивайтесь поудобнее — этой истории нам хватит на несколько вечеров…

***

Ночь Темного слияния. Верименсис* 8.98 Благословенного века. Королевство Антива. Зеленые Долы. Стоянка клана Сабрэ.       Хранитель Махариэль распахнул глаза. Обрывки снов все еще вертелись у него в голове. Уперев взор в свод аравеля*, он попытался понять, что ему только что привиделось. О ком эти сны? Не смотря на то, что в них фигурировал Махариэль, он не чувствовал, что сон о нем самом. Тогда кто? Сын, носящий второе имя, как первое? Но это значит, что сам он не доживет до моментов показанных снами. После него останется сын, названный по деду – Тероном… или все-таки Таури?       Махариэль сел на кровати, зажег ночник и с тоской огляделся. Когда после свадьбы две зимы назад Хранитель заказывал мастеру Айлену этот огромный дом на колесах, он надеялся, что его наполнит детский смех, и маленькие ножки будут бегать по этим доскам. Но жена погибла на охоте, так и не доносив их ребенка. Зачем Туэланен* послали ему эти сны? Предупреждение? Предсказание?       Многое в них было непонятно. Да что там – почти все было непонятно. Какой-то древний механизм, состоящий из множества шестеренок. Город из золотистого мрамора, выстроенный на висящей в воздухе без всякой опоры горе. Живые грифоны, вымершие четыреста лет назад. Какие-то непонятные элувианы. Разумное дерево. И… муж сына. Безгранично любимый муж! И двое славных ребятишек у однополой пары… Его родных, он это почувствовал, внуков! И все это – полная и невозможная чушь, если вдуматься.       Тряхнув головой, Махариэль поднялся, и, накинув телогрею, вышел на пандус аравеля. Снаружи легкий морозец ущипнул за щеки. Над головой раскинулось чистое ночное небо, усыпанное тысячами мерцающих звезд. Звездный мост* светлой полосой пересекал наискосок небосвод. Прямо над макушками деревьев виднелись два темных круга. Малый диск темной Клейды* уже почти покинул большой темный диск Сатины*. Ночь двойного затмения. Темного слияния лун. Ночь торжества Фен`Харела*. Может, это его происки со снами?       Стоянка клана была пустынна. Лишь в середине поляны у костра, сидя на обрубке древесного ствола, грелся Пайвел. Махариэль прошел к огню, решив разделить одиночество друга.       – Не спится, амелан*? – спросил Пайвел, увидев Махариэля.       – Да, снится тут всякое…       – Говорят, что в ночь Темного слияния все сны вещие, – грустно заметил Пайвел.       Он умолчал, что ему тоже приснился сон, в котором дочь Арианни родила ему внука. От шемлена*… Позор его сединам.       Махариэль странно посмотрел на друга, но, не сказав ни слова в ответ, присел рядом с ним. Он собирался встретить рассвет тут у костра, а то приснится еще что-нибудь эдакое…

***

Примечание от автора: О эльфийских словах в тексте.       Извиняюсь за некоторую путаницу, которая возникает от одновременного употребления русских и эльфийских слов с одним значением (хранитель — амелан, первый хранителя — саамелан, второй хранителя — таамелан и т.д. по тексту). Я старался в описательной части использовать русские слова, а в диалогах, в которых участвуют долийцы, их эльфийский аналог. Я не знаю, как склоняются эльфийские слова, поэтому буду писать их в русской транскрипции (как и слова из других языков Тедаса) с добавлением русских окончаний.       Автор отнюдь не занимается придумыванием новых слов эльфийского языка. Все уже давно придумано до меня и выложено в интернете. Честно предупреждаю, что в тексте встретится много слов, выражений и целых предложений на элвише.       По опыту игры ясно, что долийцы говорят на своеобразном суржике: торговом наречии с вкраплением слов эльфийского языка. Целые фразы вставляют в свою речь редко. Вот этого принципа автор и будет придерживаться, чтобы сильно не запутывать читателя.       Также в тексте есть слова на других языках Тедаса. Вот тут есть некоторая дома фантазии автора. За основу антиванского языка взят итальянский, орлейского – французский, андерского – немецкий. Хотя принцип использования тот же: основа это торговое наречие с вкраплением слов национального языка.       Толкование всех слов можно найти в глоссарии.