Гнездо грифона

      «Учитывая, что в большинстве кланов летописи начали вести только после пламенной речи хранительницы Веланны Сулан на Совете Хранителей арлатвена 9.34 года Века Дракона, и ранее не делалось никаких письменных записей (ну, кроме родословных книг наших друзей галл, за которыми скрупулезно следят хранители стад каждого клана), и все истории передавались только изустно, достоверность нижеизложенных рассказов, учитывая точность их детализации, также вызывает большие сомнения. Если эти истории и могли дойти до нас, то только через третьи-четвертые руки (вернее уши). И, вероятно, с некоторыми изменениями-дополнениями от каждого из рассказчиков…»

Заметка неизвестного читателя на полях рукописи

      

***

      – Итак, с чего бы начать?.. – задумчиво пробормотал Таури, кося взглядом на архивариуса Совета, который уже макнул перо в чернильницу-непроливайку, приготовившись записывать за Хранителем его рассказ. – Ах да… пожалуй, уместно будет рассказать об эльфах. О долийских эльфах моего родного клана Сабрэ.

***

      Эта история началась давным-давно. В одном далеком краю на востоке. На широких просторах Тедаса кочевали два клана из Народа вольных эльфов, называющих себя долийцами. Как правило, свободные и гордые долийские эльфы нигде не останавливались подолгу и предпочитали кочевать с места на место, выбирая для своего клана лучшие края для охоты, подальше от недружественных людских поселений. Зиму они проводили в благословенных северным теплом лесах Зеленых Долов, что лежат в пределах королевства Антива, а к началу летней жары спускались на югу, к прохладным берегам Недремлющего моря, в лес Планасен*, который находится в землях, близ Киркволла*, одного из городов Вольной Марки.       Так уж сложилось, что кочевые пути этих кланов проходили так близко друг от друга, что это зачастую приводило к спорам охотников из-за раздела добычи. Оба клана были сильны – их воины-охотники искусны в стрельбе из лука, ремесленники бойко снабжали сородичей всем необходимым, а маги-хранители уверены в своих силах. Никто не хотел уступать или покидать привычные кочевья, чтобы избежать споров и столкновений. Столкновений, которые приводили к потерям среди и без того немногочисленного народа вольных эльфов.       По правде сказать, кланам давно пришла пора разделиться на части. На этом строго настаивал Совет Хранителей на последнем арлатвене* – съезде-совете всех кланов долийцев Тедаса. Но оба клана проигнорировали его решение, боясь ослабнуть перед лицом недружественного соседа.       Наш рассказ начнется с одного из этих кланов – клана Сабрэ, Хранитель которого ведет свой род через тысячи лет эльфийской истории от самой богини-эвануриса* Гиланнайн*. Итак… Нубулис** 8:98 Благословенного века. Королевство Антива. Зеленые Долы       Хранитель Махариэль осторожным шагом вышел на высокий берег полноводной лесной реки. Камни в русле и стволы упавших деревьев образовывали естественный мост через водный поток, но Хранитель не спешил воспользоваться переправой. Там, на другом берегу начинались кочевья долийского клана Талас, с которым у клана Сабрэ были весьма натянутые отношения. Два дня назад чуть ниже по реке по правую сторону от этой переправы столкнулись два отряда охотников, выслеживающих небольшое кабанье семейство. Ранняя весна для долийцев это время, когда заготовленные с осени припасы подходят к концу. Когда незаметно подкрадывается голод. Весной долийцы были рады любой добыче. Пусть и отощавшей после зимовки. Тогда, к счастью, обошлось без серьезных ранений. Но ведь никто не мог гарантировать, что и Махариэлю так же улыбнётся удача?       Тонкий эльфийский слух уловил скрип натягиваемой тетивы. Хранитель не успел и глазом моргнуть, как перед ним очутился Нариэль, воин клана, прикрывший его щитом. В дерево справа вонзилась стрела с белым оперением, тем самым предупреждая, что дальше идти не стоит.       Хранитель достал из складок одежды написанное с вечера письмо с просьбой о встрече, сложил из него птицу и слегка подул на нее. Бумажная пичуга засветилась слабым голубым светом, взмахнула хрупкими крыльями и неровно полетела через реку, оставляя за собой шлейф постепенно тающих огоньков.       – Ждем, – приказал Хранитель сопровождающим его охотникам, – амелан Сурана разумный элвен*…       Махариэль невольно потянул воздух носом, принюхиваясь к окружающим запахам. Старая, оставшаяся с детства привычка, когда его магический талант еще не проявил себя, и отец отдал его на обучение лучшему охотнику клана, вновь не подвела его. На берег реки вышла крупная бурая оленуха. Принюхавшись большим мокрым носом, она не учуяла никакой опасности и наклонила голову к воде. Ее короткий хвост приподнялся, обнажая белое пятно под ним. Нариэль потянулся за луком, но Хранитель остановил его, положив ладонь на плечо – вслед за матерью к водопою вышла пара уже совсем больших оленят.       Солнце минуло зенит и начало свой бег к закату. Давно уже скрывшихся в чаще леса оленей сменила пришедшая следом лисица, потом к водопою вышел огромный лесной кот, весь в серых полосках и с темными метинами на боках, под конец, держа в зубах небольшую рыбешку, из запруды перед переправой выбралась речная выдра. Над головой шумели кроны вечнозеленого леса, качающиеся под порывами пустившегося к вечеру в разгул ветра, но ответа все не было. Плотные белые кляксы облаков прилипли к вершинам близких гор, все больше и больше темнели и наливались тяжестью будущего дождя, поглощая свет солнца. Природа как будто отражала все более мрачнеющее лицо Махариэля.       Он осмотрел своих прятавшихся за деревьями спутников. Все пятеро напряженно всматривались в противоположный берег реки, готовые защитить его от любой напасти. Продолжительное ожидание никак не сказалось на их внимательности.       – Амелан, их там уже восемь, – предупредил прикрывавший его щитом эльф, – это становится уже слишком опасным. Не стоит так рисковать.       Мимо просвистела и воткнулась рядом с первой вторая стрела.       – Оперение красное, встречи не будет, амелан…       – Да сожрет тебя Фен'Харел* сегодня ночью, Сурана! – Махариэль разочарованно выдохнул и устало махнул рукой, – Уходим.       Эльфы углубились в лес, покинув переправу на лесной реке. Махариэль вел свой отряд к отрогам близких гор. Он направился к руслу ручейка, что с плеском бурлил вниз по склону, омывая камни каскадами водопадиков. Ручей был широк настолько, что по его руслу могли свободно проехать двое всадников. Но вот воды в нем было всего по щиколотку, а дно выстилал толстый слой мелкой гальки. Нависающие над ручьем деревья образовывали туннель, который вел в прекрасную лесистую долину, являясь единственным удобным входом в нее.       Махариэль оглядел скалы, нависающие над руслом ручья. Здесь начинался каньон, который вел к стоянке клана. Казалось, что какой-то воин-великан расколол мечом в этом месте скалу пополам, и возникла глубокая мрачная щель. Отряд вошел в нее, как в Страну Теней. Каменные стены по бокам все росли и росли. Где-то среди них скрывалось несколько лучников клана, охраняющих проход. Тут в скалах пара-две лучников вполне могла надолго задержать несколько сотен врагов, вздумай они атаковать проход.       Где-то в кронах призывно защебетала птица. Нариэль узнал зяблика – условный свист караульного, и тут же ответил на него. Отряд углубился в заросли ветлы и ольхи, русло ручья постепенно сужалось, но оставалось вполне достаточным для свободного прохода. Через несколько сотен шагов скалы поднялись так, что едва видна была вверху узенькая полоска неба. Здесь царили холод и тьма, со стен в ручей стекала вода.       Наконец между двумя скалистыми стенами забрезжил свет долины. Она была с полмеры шириной. Посередине протекала речка, питая своей влагой буйные луга по обоим берегам. Долина тянулась с севера на юг, и в окружающих ее скалах, казалось, не было и трещинки. Посреди долины, вдоль опушки леса вкруг открытого места стояло десятка три фургонов-аравелей. На склонах долины, среди деревьев угадывались белые пятна пасущихся галл. Посередине поляны весело потрескивал костер, на котором запекалась туша того самого кабана, послужившего яблоком раздора с кланом Талас на этот раз. По всей видимости, соклановцы надеялись на благоприятный исход переговоров и готовились к пиру – отпраздновать успех. Но, увидев мрачное лицо Хранителя и разочарованно покачивающих головами сопровождающих его охотников, поняли, что договориться не удалось.       Пир все равно состоялся – не слишком много праздников выдается у народа, находящегося в постоянных переездах. Весь вечер долину заполнял дух жизни и веселья: аппетитный запах запеченного на открытом огне мяса и звуки веселых песен под звон кружек с ягодными и медовыми винами. Только Хранитель провел весь вечер около лежанок с раненными в столкновении охотниками, позволив себе покинуть их только когда веселье пошло на убыль       Сгущались сумерки. Под порывами ветра, сорвавшегося с лесистых склонов предгорий и разогнавшего дождевые тучи, трепетали ярко-алые навесы аравелей с вышитым на них гербом клана – зеленой головы галлы на белом поле. Лагерь клана готовился ко сну. Магическая завеса, скрывающая лагерь от взглядов посторонних, еле слышно потрескивала. Командир охотников назначил ночную стражу, которая, весело перекликаясь, разошлась по постам. Махариэль сидел на небольшом бревнышке перед костром, уставившись на яркие всполохи пламени пустым взглядом.       – Ты сделал все что мог, ма фалон*, – ладонь Пайвела легла на плечо и вывела Хранителя из задумчивости. – Не нужно терзать себя. Ты попытался…       – Плохой из меня амелан, Пайвел… Это неправильно. Не должны долийцы убивать друг друга…       Пайвел на секунду о чём-то задумался, словно взвешивая слова. Его тихий голос еле перекрывал треск поленьев в костре:       – У меня есть предложение, но оно тебе вряд ли понравится. Обещай, что подумаешь, а не отвергнешь сразу.       Махариэль вопросительно посмотрел на друга, но перебивать не стал.       – Через полгода будет арлатвен. В одном месте соберутся представители всех кланов Тедаса. Предлагаю вынести этот вопрос на Совет Хранителей. Если мы убедим Совет – амелан Сурана не посмеет игнорировать его решение.       – Я размышлял над этим. Совет может, конечно, заставить Сурану, но вражда от этого никуда не денется и будет только копиться, пока не выплеснется в кровавую бойню, которая уничтожит либо нас, либо их. Не получится ничего.       – Получится, если ты возьмешь жену из клана Талас. У Сураны два сына и две дочери. Старшая Маретари* уже замужем, но Адайя, младшая, вполне может составить тебе неплохую пару. Говорят, что Адайя – лучшая охотница в клане, искусная не только в стрельбе, но и в бое на кинжалах…. Жаль, конечно, что она не унаследовала магический дар отца…       Между ними повисла тяжёлая тишина. Пайвел присел рядом с Махариэлем. Огонь мерно облизывал тёмные сухие поленья.       – Я не предлагаю тебе забыть о своей погибшей жене, я прошу оценить все выгоды этого брака. У тебя нет наследника, нет саамелан*. А взяв в жены дочь амелана, повысишь вероятность рождения ребенка с магическим даром. Так ты одним силком поймаешь трех зайцев – у тебя будет и наследник, и саамелан, и мир с соседями…       – Ты хочешь, чтобы я породнился с плоскоухим? – голос Махариэля звучал глухо и слабо. – Как насчет слухов, что Сурана не долиец? Что он сбежал с матерью из Антивы, после того как у него проснулся магический дар, и предыдущий амелан принял их только из-за таланта чужака в области магии? Хвала Туэланен, что за ними не явились храмовники…       – Сурана действительно из городских эльфов, – согласно кивнул Пайвел. – Благодаря силе магического дара в свое время он из таамелан* стал саамелан и после смерти амелан`а занял его место. Он весьма сильный маг. Да, он охотно принимает в клан городских – но посмотри, к чему это привело. У него в клане полно детей. Здоровых, крепких детей. На каждом арлатвене первые места почти во всех состязаниях остаются за охотниками клана Талас, а у самого Сураны трое из четырех детей – маги.       Махариэль задумался. Многовековые внутриклановые браки действительно привели к снижению деторождения. Как Хранитель он ясно видел проблему. Но принимать в клан городских... Долийцы всегда относились к ним с презрением, как шемлен. Эльфы по крови, но люди в душе. Разбавлять чистую кровь элвен, кровью этих прислужников людей? Но ведь результат видно на лицо. В клане Талас действительно очень много детей, по сравнению даже с многочисленным кланом Сабрэ.       – В твоих словах много мудрости, ма фалон…       Кивнув, Пайвел уже собрался оставить снова погрузившегося в раздумья Хранителя одного, когда опять услышал его голос:       – Напомни, ма фалон Пайвел – почему ты до сих пор всего лишь старший охотник?       – В клане хватает элвен мудрее и опытней меня…       – Но никто из них не решается давать советы своему амелану. Я подниму вопрос на совете клана и отдам тебе должность хагрена… И не спорь!       В глазах Махариэля отразился всполох огня. Пайвел уважительно поклонился:       – Благодарю за доверие, амелан.

***

Шесть лет спустя... Элувиеста* 9.04 Века Дракона. Королевство Антива. Окрестности Риалто. Стоянка клана Сабрэ.       Весна в Антиве тихая и солнечная. Это южнее зима не сразу отступает от дуновения теплых ветров и безжалостно разящих снежные сугробы солнечных лучей. Иногда, подкрепив свои силы в суровом Ферелдене, она возвращается с юга из-за Недремлющего моря, бушуя метелями или хлеща чащу и ее обитателей холодными иглами дождей.       Шемлены любят восхищаться весной – временем лопающихся почек и распускающихся первоцветов. Их поэты сложили сотни стихов, воспевая это время. Для долийцев же весна – это время ледяных дождей и метелей, вязкой земли, промокших ног, голода, скользких скал и разлива рек. Поэтому Махариэль всегда старался задержаться в теплой Антиве до Дня Лета, чтобы клан избежал всех этих погодных несчастий. Кроме того, именно к празднику начала лета в клан обычно прибывали гномы-торговцы, чтобы обменять свои товары на долийские.

***

      Долийский лагерь кипел. Все бегали, таскали вещи, укладывали их по походным местам, выпускали галл из загона, тут же запрягая их в аравели… Хагрен Пайвел раздавал команды, руководя этим хаосом:       – Мы уходим, как только отправится гномий караван. Вставать лагерем так близко от Риалто было ошибкой. Амелан Сурана прислал гонца – они уже откочевали от города.       – Они всегда уходят первыми… – хмурый Махариэль своим видом, казалось, распугивал всех окружающих.       Два долийских клана по-прежнему кочевали бок о бок. Только времена вражды ушли в прошлое. Или, по крайней мере, не проявлялись внешне слишком явно. Арлатвен, прошедший шесть лет назад, круто изменил жизнь обоих кланов. Совет Хранителей проникся проблемами кланов Талас и Сабрэ и одобрил предложение Махариэля и Пайвела. Не просто одобрил, а сделал даже больше. Теперь у Хранителя Махариэля была красавица-жена – Адайя, младшая дочь Хранителя Сураны. И уже к через месяц все ожидали появления их первенца. Кроме того, в клане появилась Первая – старшая дочь того же Сураны, Маретари, а её муж, Сарэл*, был избран Вторым. В ответ клан Талас пополнился восемью охотниками, перешедшими из клана Сабрэ       – Атраст вала*, Хранитель! – к Махариэлю подошел глава гномьего каравана. – Я пришел поблагодарить эльфов за товары. Мы готовы отправиться.       – Андаран атишан*, даргенлен*, – Хранитель в притворном радушии к чужаку обозначил свое приветствие легким наклоном головы. – Доволен ли ты гостеприимством элвен?       Лицо гнома расплылось в довольной улыбке – в уме он уже подсчитывал барыши от перепродажи эльфийских товаров. Два десятка кип изумительно белого, ровного и тонкого роллита*, который с руками оторвут в королевской канцелярии. Несколько рулонов цветного эльфийского шелка, крепкого нунстра* и нежного хелса* , которым так любят застилать свои кровати антивские торговые принцы. Пузатые кувшины с белым фруктовым вином, несколько кип с лечебными травами. Немного тюков ароматного лесного чая, по качеству ничем не уступающего сехеронскому. Кроме этого, в повозки гномов перекочевали вязанки выделанных шкур, бочонки с диким медом, воск, затейливые, вырезанные из дерева или рога галл фигурки животных и сценки из жизни долийцев… Торговля с эльфами – это как поимка живого дракона. Так же сложно и настолько же желанно и выгодно.       – По лицу вижу, что ты доволен, даргенлен. Можно ли мне ожидать свой заказ?       – Тут такое дело… С вашим заказом могут возникнуть трудности, – вопрос не застал хитрого гнома врасплох. Он приготовился торговаться. – С сильверитом проблем не предвидится, а вот с лириумом… – гном вздохнул, разводя руки. В его глазах отразилась вся тысячелетняя печаль гномьего народа. — Формально вся торговля лириумом находится под контролем Церкви…. Но я бы мог достать для вас необходимое, если вы готовы поделиться своими запасами веридиума...       Веридиум, «металл» зеленого цвета, наряду с роллитом и цветным шелком являлся одним из тщательно оберегаемых секретов долийских мастеров. Никто из других народов не знал, как и из чего они его получают. По крепости веридиум не уступал лучшей тигельной гномьей стали, но был раза значительно легче ее, что делало его наилучшим материалом для доспехов.       – Может, тогда нам обратиться к контрабандистам? Они не связаны формальностями… – Махариэль изобразил на лице раздумье, глядя куда-то в лесную чащу, словно всерьез размышлял над этой идеей. Краем глаза он заметил, как напрягся гном, поняв направление его мыслей. “Пора зайти с козырей”. – Я в курсе, даргенлен, что ты выдаешь наш чай за тот, который привозят косситы. Знаю, как ценят шемлены* наш роллит* – сами-то используют для письма только пергамент… И примерно могу посчитать весь твой барыш от торговли с нами.       Лицо гнома исказила гримаса разочарования от неудавшейся провокации.       – Не стоит… Я понял…       Остроухий колдун удивил гнома тем, что смог так быстро разгадать его хитрый план. В большинстве случаев уловка срабатывала так же надежно, как старые часы его матушки, что однажды притащил отец из какого-то забытого Камнем тейга.       "Ну что ж, так тому и быть", – подумал он, но его мысль перебил на этот раз тихий, едва слышный голос эльфа.       – Я тоже подумаю над твоим вопросом. Его положительное решение зависит от количества привезенного тобой лириума, даргенлен. Через год на этом же месте мы оставим пост, который будет ждать вас и проводит до места торговли. Дарет ширал*…       – Атраст тунша*, Хранитель, – уныло протянул гном и побрел к своим повозкам.

***

      Хмурая Маретари вышла в голову колонны аравелей. Мрачным взглядом она осмотрела готовых к выдвижению эльфов.       – Нува вунланас эшалин эсан лан на ир`тел`саша*, – пробурчала она себе под нос, остановившись взглядом на Махариэле.       В тот же момент осознав, что она только что сказала, Маретари с расширенными от ужаса глазами хлопнула себя по губам и отвернулась к лесу, бормоча молитву Силейз*, чтобы та защитила дитя сестры от происков Фен`Харела.       Кончик ее посоха засветился ярко-зеленым цветом. Перехватив его поперек, Маретари пустила волну магии в лес. Кусты и деревья медленно, как бы нехотя, стали расступаться, освобождая твердую, ровную дорогу. Заблеяли галлы, на аравелях захлопали навесы из ярко-красного шелка, которые шемлены ошибочно принимали за паруса – колонна двинулась в путь. Клан покинул опустевшую стоянку, уходя на юг. Вскоре ничего не напоминало о том, что в этом месте почти неделю стояло лагерем немалое количество эльфов с аравелями и галлами. Трава распрямилась, кострище погрузилось в толщу лесной почвы, поляну покрыл ровный слой опавших листьев.       Махариэль, довольный видом оставленной поляны, устремился вслед за уходящей колонной, по пути возвращая кусты и деревья на свои места.       – Ма фалон Пайвел, – позвал идущего в хвосте колонны хагрена Махариэль, – ты не знаешь, в чем причина плохого настроения моей саамелан? Мне даже на мгновение показалось, что она подпалит лес, вместо того, чтобы попросить его пропустить нас.       – Ее дочь Лина* не вернулась из города, амелан. Мне кажется, всему виной тот плоскоухий-дровосек, которого ты отказался принять в клан.       – Хагрен, это не я, а клан решил не брать всех подряд. Мы и так приняли восемь городских. Кузнеца, двух кожевенников, гончара, ткачих… Зачем клану дровосек? Я уже немного жалею, что послушался амелан`а Сурану. Зря мы разбили лагерь так близко от города. Мне иногда казалось, что за эту неделю здесь перебывал весь риалтовский эльфинаж…       – И все же это дочь твоей саамелан, – возразил Пайвел.       – Ладно. Отправь трех охотников назад, пусть ждут еще два дня. Если не вернется – что ж, она выбрала свою судьбу. А вернется – догонят клан, мы не торопимся.       Высокие мачты сухопутных кораблей-аравелей поднимались над деревьями. Трепетали на ветру паруса-навесы. Блеяли галлы. Клан уходил на юг вдогонку клану Талас, начиная очередной кочевой круг…

***

Конец фервентиса 9.28 Века Дракона. Ферелден. Денерим. Дом Дженитиви.       В доме, стоящем в нескольких шагах от ворот Торгового квартала Денерима, и расположенном напротив дверей так любимой ферелденской знатью таверны «У покусанного дворянина», на заваленном книгами и свитками огромном дубовом секретере перед пожилым человеком в простой, но опрятной одежде теплилась большая восковая свеча, освещавшая ровным светом титульный лист только что начатой книги.       Вдоволь насмотревшись на любовно выведенные строки заголовка: «Самое полное описание жизненных устоев, традиций и истории эльфов, собственноручно написанное братом Дженетиви со слов Хранителя долийского клана Ралаферин Гишареля», означенный брат Дженетиви перевернул страницу, обмакнул гусиное перо в чернильницу и на чуть желтоватый лист пергамента ровными, аккуратными сточками друг за другом начали ложиться слова:        «Меня называют ученым… церковным ученым. Чародеи, запертые в Кругах магов, среди завалов толстенных фолиантов библиотек, посмеялись бы над этим скромным званием. И я… пожалуй, соглашусь с ними. Звание ученого для меня слишком велико и объемно. Я скорее исследователь. Исследователь культуры. Будучи при этом братом андрастианской Церкви я понимаю, как бывает предвзято мое мнение о том или ином предмете в свете этой веры.       Я не скрываю, что Церковь повлияла на мою точку зрения, поскольку если мои читатели не будут знать, сквозь какую призму я смотрю на мир, им будет сложно представить, как эти убеждения могли окрасить мои записи. Не смотря на это я всегда стараюсь точно донести все, что видел собственными глазами и слышал из уст первоисточника, оставляя лишь немного места для высказывания своего мнения.       Сбор точной информации является сложной задачей в таком обширном и разобщённом месте, как Тедас. Один человек может в подробностях рассказывать зловещие слухи о короле, а затем отказаться назвать своё имя или представить какие-либо доказательства. Иные же источники могут противоречить друг другу. Снаряжение путешествий в некоторые наиболее отдалённые области континента — ничто по сравнению с трудностями, с которыми я сталкивался в поиске контактов, достойных доверия. Даже не могу сказать вам, сколько раз „уважаемые люди“ пытались меня обмануть.      В описаниях культуры и истории народов Тедаса хватает белых пятен. Но особенно многого мы не знаем о кунари, долийцах и Тевинтере. Продолжительные войны с первыми сделали почти невозможным посещение северных островов Пар Воллен и Сехерон, где обосновались представители культуры Кун. Долийские эльфы с самого момента падения их второй родины пресекают всяческое общение с людьми. До меня доходят лишь отдельные сведения о торговых контактах с ними. Разногласия в догматах Церкви закрывают границы Тевинтера для меня, как церковного ученого.       Но, как исследователя, меня всегда привлекало открытие нового, неизведанного. На взлете своей жизни я начал собирать сведения об этих трех интересных для исследования направлений. С упорством одержимого я выискивал легенды, мифы и прочие материалы об истории этих народов, внимательно прочитал все книги о них, которые смог найти, и поразился, какая путаница царит в них и как мало нам известно.       Многие тексты выглядят недостоверно и предвзято. Изучив огромное количество трудов, я выяснил, что то немногое, что осталось, например, от эльфийской истории, рассказывалось и пересказывалось, изменялось и искажалось до тех пор, пока не стало неузнаваемым. В этом смысле, особое уважение я испытываю к гномам, ибо нет другого народа столь одержимого точным и полным документированием истории. Вот бы ещё и их Хранители были также открыты, как небеса, которых они страшатся.       Сказать по правде, продолжительное господство Церкви порой делает записи событий действительности настоящим испытанием. Большая часть распространённых историй была переписана, пройдя через фильтр моей религии. И поскольку это неизбежно, иногда возникают противоречия между тем, что официально преподносится Церковью, и тем, что я видел своими глазами.       И, несмотря на то, что моя вера в Создателя абсолютна, я признаю, что только глупец не придаст значение урокам, полученным у других религий и сообществ. Знаю, многие со мной поспорят, но я пришел к выводу, что нельзя ни в чём быть уверенным. Я встретил слишком много людей, эльфов, гномов, кунари и узнал слишком много точек зрения, чтобы убедиться в том, что в таких вещах нужно держать свой разум открытым.       Долгие годы исследований писаных преданий и сказаний убедили меня только в одном – в книгах зачастую пишут чрезвычайно много и одновременно с этим совершенно скудно по существу. Я понял, что, дабы по-настоящему понять кунари, долийцев или тевинтерцев надо найти их и пообщаться самому. С годами эта идея только крепла и росла в моей голове. В моё оправдание могу сказать, что я тогда был очень молод, к тому же затея эта захватила все мои помыслы, заставив забыть об осторожности.       Еще одна идея не оставляла меня – все три направления моих исследований таинственным образом концентрировались на Тевинтере. Империя долгие годы ведет непрекращающуюся войну с кунари. И скорее всего именно в империи могли сохраниться наиболее древние эльфийские тексты – ведь именно Тевинтер на заре времен покорил и поработил эльфов, разграбив их города и культурное наследие. Конечно, в Минратос − столицу империи меня бы не пустили, но я решил попытать счастья и отправил письмо хранителями архивов в Перивантиуме, небольшом городке в пустынных землях к северу от Безмолвных равнин. Радость моя была велика, когда пришел ответ с приглашением посетить город и архивы.       К сожалению, даже когда благоразумие до некоторой степени вернулось ко мне, идея сия по-прежнему представлялась мне весьма соблазнительной. Как ни пытался я думать о другом, мысль о походе в Империю с завидным упрямством вновь и вновь возвращалась ко мне.       Живя в стране, с севера и востока окруженной морем и океаном, из которой максимально удобно добираться водными путями, я люто ненавидел морские прогулки. А наземный путь через Орлей и Неварру был для меня закрыт. Ведь мой родной Ферелден находился в состоянии войны с Орлейской империей. Лишь в 9.19 году, когда умер прежний орлейский император, и на трон взошла Селина I Вальмон, между нашими странами начались переговоры о мире. Наконец-то я получил возможность исполнить свои давнишние мечты. Одновременно я планировал посетить Вал Руайе и резиденцию Верховной жрицы, чтобы попросить финансирования для своих исследований.       Скажу сразу – я так и не попал в Тевинтер. Причины этого я раскрою позже. Но все-таки мне удалось частично воплотить свои мечты в жизнь. Обстоятельства свели меня с кланом Ралаферин и его Хранителем Гишарелем. Его рассказы во многом легли в основу этого труда».

***

**Примечания от автора: О вставке про Дженитиви.       Я решил делать вставки в текст своего рассказа, разъясняющие многие непонятные моменты. Своего рода игровой кодекс. Иногда это будет всего несколько строк в конце или начале главы, иногда «небольшой» абзац на пару страниц, а, возможно, и на целую главу текста хватит. Эти вставки не всегда будут связаны хронологически ни друг с другом, ни с основным текстом. Но всегда это будет рассказ от лица брата Дженитиви предваряющий или поясняющий основное повествование. О календаре Тедаса.       В связи с широким распространением андрастианства в Тедасе используется именно церковный календарь. В нем год делится на четыре сезона, каждый из которых включает три месяца по тридцать дней, а каждый месяц − по три десятидневных недели. Кроме того, существуют пять праздничных дней, которые не входят ни в один месяц и не учитываются при исчислении дней недели. Так называемые анналы, они служат точкой отсчета начала сезона или начала года в случае с Перводнем. Таким образом, любой день каждый год приходится на один и тот же день недели. Например, если первое верименсиса приходится на первый день недели, то так оно и будет и через год и через десять и через сто лет. Каждый месяц имеет официальное или высокое название, которое используется в официальных документах, и народное название, распространенное среди простонародья. И, конечно, у эльфов есть свои названия для всех месяцев. КАЛЕНДАРЬ ТЕДАСА: Высокое название месяца — Народное название месяц — Эльфийское название месяца Зима: Перводень — праздник начала года (Новый год). Верименсис — Зимоход, месяц зимнего пути, зимопуть — варе`эйр`ман (пора зимы миновала) Весна Проводы зимы — праздник начала весны Плутанис — Страж — эн`тара`сил`ну`ман (время первых дождей) Нубулис — Дракконис, яростный месяц — эм`сила`ман (время объятий облака) Элувиеста — Облачник, месяц туманов, туманник — соун`тара`сил`ну`ман (время проливных дождей) Лето День лета — праздник начала лета Молиорис — Волноцвет, месяц цветения, цветень — адал`шена`ман (время прорастания деревьев) Фервентис — Джустиниан, месяц справедливости — эна`вун`исе`ман (время восходящего солнца) Солис — Утешник — соун'вун'исе'ман (время сильного солнечного тепла) Осень Фуналис — праздник начала осени Матриналис — Август, святой месяц — алас`мамае`ман (время матери земли) Парвулис — Царепуть, месяц королевского пути — алас`дален`ман (время детей земли) Фрументум — Жнивень, месяц урожая — тау`сал`адал`ман (время обновления деревьев) Зима Сатиналья — праздник начала зимы Умбралис — Первопад, месяц начала снегопадов — эра`эйр`ман (время выходящего снега) Кассус — Харинг, гармоничный месяц — бре`эйр`ман (время глубокого снега) О лунах Тедаса.       Вокруг планеты, на которой находится Тедас, вращается две луны. Большая и более дальняя Сатина имеет период обращения равный тридцати дням и десяти часам, делая за год ровно двенадцать оборотов вокруг планеты. Вторая луна Клейда значительно меньше первой. Ее орбита расположена ближе к планете и период обращения равен десяти суткам. Календарь Тедаса тесно связан с периодами обращения лун. Сатина четко отсчитывает месяцы, а Клейда недели. Раз в год происходит событие, которое носит название День единения лун – проход Клейды по диску Сатины. Обычно это явление случается в последнем месяце лета, солисе. Также раз в год, в верименсисе, происходит так называемое Темное единение лун. Проход Клейды по диску Сатины, когда обе луны находятся в тени родительской планеты.