Гнездо грифона

      Над бескрайними степными просторами кружит большой бурый орел. Его широкие крылья, опираясь на потоки восходящего от нагретой равнины воздуха, поднимают его все выше и выше. Для стражника в башенке поместья Кендерлен, наблюдающего за ним, орел превращается в едва различимую точку в синеве неба. Если бы птица могла подняться еще выше, высоко-высоко над содружеством Вольных марок, вид на юг заслонил бы высокий хребет Виммарка, покрытый темными языками лесных чащоб и увенчанный белыми шапками ледников. Северный край горизонта за широкой лентой Минантера наполнили бы зеленые кущи лесов Зеленых Долов. А прямо под ним раскинулись необъятные горизонты степей.       Эти степи долийцы называют Вир дамалха* – дорога друффало. Они тянутся широкой полосой от западного Маркхама, через весь южный Старкхевен, Тантервайль и заканчиваются в Кайтене. Человеческие городки, деревушки и фермы жмутся к источникам воды, к потоку Минантера и его притокам. Но в степях почти нет рек. Ручьи, рожденные ледниками Виммарка, вырвавшись из горных лесов на просторы пустошей, с наступлением жары быстро пересыхают. Поэтому эти широкие просторы почти безлюдны. Лишь осенью, когда неисчислимые стада друффало нагуляют жир перед зимовкой, в степях появляются редкие охотничьи стоянки, да весной отдельные смельчаки ищут логова степных веров* – огромных серых котов, чтобы выкрасть из них ещё маленьких верлен. Многие лорды Вольных Марок любят держать их в своих домах, воспитывая из них идеальных и преданных охранников.       Сверху степь воистину похожа на море. Зеленое море. И, как в любом море, в этом тоже есть острова. Высокие гранитные лбы скал-останцев, которые венчают покрытые лесом холмы, разбросаны тут и там поодиночке, парами или группами. Все вместе они образуют причудливый лабиринт. Для невнимательного путника они похожи одна на другую и легко могут запутать его и сбить с дороги.       Раскаленные под дневным солнцем, в сумерках они быстро остывают, и к утру вокруг скал собираются белые облака тумана, который выпадает каплями росы на холодных боках скал, стекая вниз едва заметными ручейками. Эти крохи воды и дарят жизнь островкам леса на холмах.       Кружащий орел со своих невообразимых высот увидел в степи нечто очень странное. Огромная по длине и толщине, расцвеченная красными пятнами змея ползла вдоль русла разлившейся реки. Удивленная птица решила ближе рассмотреть обнаруженное и стала снижаться. Наблюдавший за птицей стражник проследил за направлением ее полета, но так и не понял, что привлекло внимание орла – что бы там ни было, это скрыли неровности рельефа.       Внезапно увиденная орлом змея переломилась почти посередине, и из ее тела выпал один красный сегмент. Остальное тело снова срослось и продолжило свой путь вглубь степей к виднеющемуся вдалеке лесу. Орел сложил крылья и спикировал еще ниже. Стражник на стене поместья Кендерлен, внимательно наблюдавший за птицей, замер пораженный – вдалеке у реки под развевающимися красными парусами стремительно двигалась колонна долийских сухопутных кораблей. Пока он пересчитывал повозки, одна из них остановилась, приткнувшись к краю леса. Остальные не стали дожидаться товарища и продолжили свой путь. Оставшийся сухопутный корабль окружили едва различимые фигурки на белых рогатых существах.       – Тревога! – наконец-то вспомнил о своих обязанностях стражник.       Гулко ударил колокол на церковной звоннице, разнося сигнал тревоги по окрестностям. Работающие в полях крестьяне принялись оглядываться и, видя причину переполоха, бросали свои орудия труда и бегом мчались в поместье.       – Что тут у тебя? – к стражнику подошел зевающий десятник дежурной смены.       – Так дикие эльфы почти у самых стен же… – ткнул рукой в сторону стоящей у леса повозки стражник, – Десятка три, стал быть, фургонов прошло на юг, а один вона остался. Браконьерствуют, наверное… а может еще чего удумали.       – Вот ить… – сонное и расслабленное состояние моментально слетело с десятника, и он сорвался докладывать командиру стражи.       Вскоре на стене собралась целая группа ротозеев. Несколько стражников, пара десятников, начальник стражи, а позже и поднявшийся на стену сам хозяин поместья, виконт Кедра, решали, как им поступить в этой ситуации.       – Эйнти остроухие деток воруют у праведных андрастиан и приносят их в жертву своим божкам, – тыкая пальцем в долийский фургон, рассказывал один из стражников. – Мне бабка сказывала в детстве. А еще они заставляют деревья ходить и нападать на деревни, – добавил он уверенно и хотел было продолжить, но, обернувшись, увидел виконта да так и замер с открытым ртом. Про нападения сильванов, тех самых ходячих деревьев, на фермы в Белвейнском Доле в поместье не знал, наверное, только глухой хранитель библиотеки.       Виконт Кедра оторвал взгляд от долийского сухопутного корабля, обернулся и, прищурив глаза, внимательно посмотрел на болтливого стражника.       – Что стоите и таращитесь? Седлать коней! – наконец принял он решение. – Два десятка в полной выкладке. Сбор у ворот!       Могучая птица снизилась над одной из скал-останцев и опустилась на ее вершину. Наблюдать отсюда за длинной змеей долийской колонны так же удобно, как и с небесных высот.

***

      Аравель отчаянно заскрипел, заваливаясь на левый борт под крики правящей галлами Винелл и четкие команды Маретари. Солнечные лучи, ранее заглядывающие через заднее окошко, теперь облюбовали окно в левом борту. Очнувшись от полудремы, Махариэль прислушался. Аравель плыл над землей почти бесшумно, слышался топот копыт галл, да еще нервные и обеспокоенные голоса женщин на передке. Хранитель чувствовал: что-то не так, что-то еще происходило в окружающем фоне. Прислушавшись теперь к своим ощущениям, он понял, что именно – рядом применялась магия. И не просто магия – ясно ощущалась работа одного из заклинаний Хранителей. Значит, Первая сочла ситуацию настолько сложной, что позволила себе пренебречь его запретом и обратиться к Тени рядом с селением шемленов.       Аккуратно выпростав руку из-под головы спящей жены и поцеловав сына, Махариэль пробрался к облучку аравеля и откинул дверцу. В лицо сразу же прилетел ком земли из-под копыт, несущихся на бешеной скорости, упряжных галл. К его удивлению, фургон покинул хорошо протоптанную тропу, оставшуюся после прохода клановой колонны, и свернул к востоку, торя целину. Маретари стояла на скамье возницы, рядом с сидящей Винелл. Ее посох сверкал изумрудным светом. Под действием заклинания травяная целина перед аравелем расступалась, обнажая твердую землю, по которой вразмашку, временами переходя в карьер, неслись влекущие фургон галлы. Рядом, почти впритирку, верхом на галлах скакала пятерка сопровождающих охотников. Сразу же за ними целина снова смыкалась, оставаясь, казалось бы, нетронутой. Именно этот способ передвижения позволял долийцам внезапно появляться и так же неожиданно исчезать, не оставляя после себя никаких следов. Кроме того, он позволял быстрее передвигаться – ноги галл не путались в траве.       – Что происходит? – поинтересовался Хранитель. – Что за гонка?       Упрямо сжатые челюсти Маретари выражали полную сосредоточенность на удержании заклинания прохода, и она не удостоила его ответа, лишь кивком указала направо.       Махариэль обернулся, и его глаза расширились в страхе от неожиданности увиденного – с правой стороны за ними мчались всадники шемленов, отставая от фургона на полет стрелы.       – Выскочили неожиданно из-за холма. Мы еле-еле успели отвернуть, – затравленно озираясь на погоню, пробубнила Винелл.       Ее длинные волосы, выпавшие из растрепанной косы седыми космами, торчали во все стороны. И хоть в Винелл не было ни капли магии, она сейчас могла бы сойти за самую яркую зарисовку эльфийской ведьмы, которыми так любят пугать своих маленьких детей шемленские матери.       Казалось бы, дорога ровная, галлы молодые и сильные, аравель в походном положении, паря над землей почти ничего не весил – должны бы уйти, но шемы, яростно нахлёстывая лошадей, потихоньку нагоняли. Не очень быстро, но упорно и неумолимо. Они вытянулись в длинную цепочку, как бы отгораживая эльфов от западной стороны степи.       – Чего они к нам привязались? Сказали что-нибудь? – попытался прояснить ситуацию Махариэль.       – Кричали что-то… мы не разобрали., – нервно пробурчала Маретари. – Хотя что могут хотеть от нас шемлены?       – Можно еще ускориться? – обеспокоенно спросил Махариэль.       – Мы на пределе… – отчаянно пробормотала Винелл, но, тем не менее, громко скомандовала галлам срывающимся голосом: – Ну, милые, выносите! Шемель*! Элварел*! Милые, давайте… поднажмите еще…       Животные своим звериным умом сами понимали, чем может закончиться эта гонка для друзей-элвен, выжимали все и не смогли больше прибавить ходу.       – Думаешь, мы бы не испробовали все, что можно, перед тем как нарушать твой запрет на применение магии? – пробурчала подрагивающим голосом Маретари. – Галлы – это не шемленские лошади. Сам ведь знаешь, что в таких вот скачках на выносливость лошадь всегда выиграет.       Хранитель покачал головой, соглашаясь с доводом Первой. Что-то нужно было предпринять. Галлы уже выбились из сил и вскоре им придется остановиться. На ум ему пришел еще один способ отвадить погоню. Способ этот был рискованный, но если он сработает, то преследующие их шемы останутся далеко позади, а если нет… рано или поздно придется принимать бой. Оглянувшись ещё раз на догоняющих их людей, он кивнул сам себе и обратился к командиру сопровождавших их охотников, скомандовав:       – Нариэль! Пустите по ним стрелы. Только пугнуть! Не убивать!       Охотники словно ждали этого разрешения. Не сбавляя скачки, прямо на ходу защелкали луки, выпуская остроносых вестников смерти. Описав положенные дуги, стрелы встретились с шемленскими всадниками. И... часть, жалобно взвизгнув, отлетела в сторону, другая часть была перехвачена щитами, которыми шемлены спешно прикрылись.       – На них железо! – прокомментировал очевидное Нариэль, жестом указав своим охотникам опустить луки. – Отжимают нас подальше от клана, к скалам… Знать бы еще, чего им нужно. Хотели бы убить, атаковали бы. Но ведь нет – просто пытаются загнать.       Степной орел застрекотал от обиды – так заинтересовавшие его догонялки двуногих скрылись вдалеке среди холмов. Пришлось снова взмахнуть крыльями и пустится в полет, чтобы догнать их и продолжить наблюдение.       Рыскающим взором Махариэль осматривал степь и холмы, ища выход из ловушки. Галлы скоро встанут, и шемлены добьются своего, чего бы они там ни хотели добиться. Взгляд Хранителя поднялся к небесам, ища помощи у Творцов, но наткнулся на раскинувшего широкие крылья орла.       «Ты-то мне и нужен, эан*», – обрадовался небесной помощи Махариэль и попросил Винелл: – Выровняй ход и не гони.       Старейшина испуганно оглянулась на Хранителя, полагая, что тот двинулся рассудком от опасности, но увидев, что он творит какое-то заклинание, поспешила выполнить его просьбу.       Махариэль встал на передок аравеля, раскинув в стороны руки, и обратил лицо к небу, к крылатому вестнику, парящему над ними. Его ладони окутала голубоватая дымка, постепенно перетекающая по рукам к голове. Из этой дымки неспешно стал формироваться огромный призрачный орел, скрывший внутри себя верх тела заклинателя. Дух Махариэля разделился и одна часть его устремилась в созданный призрак птицы. Хранитель глубоко вздохнул, взмахнул руками, как крыльями, и призрак устремился к орлу.       Хищная птица, увидев погоню, попыталась увернуться и отчаянно захлопала крыльями в попытке прибавить скорость, но где ему тягаться с потусторонними сущностями. Призрачный орел догнал его и накрыл своим телом. Дух Махариэля мгновенно ворвался в орла, захватив маленький птичий мозг. На мгновение он потерял ориентацию и сбился, едва не кувыркнулся в воздухе, но тут же выправился, перехватывая управление крылатым телом, и невольно залюбовался открывшимися внизу просторами.       Острое орлиное зрение засекло хвост клановой колонны, втягивающийся под полог далекого леса. Значит, клан выживет, Сарел справился. Внизу во весь опор несся аравель, влекомый парой белых галл. Понемногу он сдавал все левее и левее, прижимаясь к скалам, стараясь избежать охвата всадниками с правой стороны. Сверху намерения шемленов казались очевидными. Нужно было найти выход.       С земли гряда холмов, проносящихся слева, казалась неразрывной. Проекции накладывались друг на друга, образуя сплошную линию. Клан шел этими степями первый раз и не знал всех особенностей местности, чем и пользовались шемлены. Но вот с высоты ясно были видны проходы между холмами. Узкие, пересеченные сухими руслами, но вполне проходимые.       – Великие Туэланен… – испуганно воскликнула Винелл, оглянувшись на Хранителя и увидев его закатившиеся белые глаза, – что это с ним, Маретари? Не вовремя он тут что-то затеял – нас нагоняют!       – Не вздумай трогать его! Он знает, что делает! – нехотя пробурчала Первая, проследив за взглядом Махариэля. – Заклинание «Глаза в глаза» очень опасное. Если амелана сейчас побеспокоить, то частичка души его может остаться в птице… пока та не умрет.       Махариэль же тем временем, ещё раз оглядев округу глазами своего невольного помощника, решил покинуть его тело, напоследок мысленно того поблагодарив. Возвращение было болезненным. Однажды амелан уже делал это и до сих пор помнил, как было тяжело. Боль, пронзившая его с головы до ног, вскарабкалась вверх по телу и, казалось, поселилась в грудине. Не удержавшись на ногах, он рухнул на колени, едва успев выставить перед собой руки. На тыльную сторону ладоней сорвалось несколько тяжелых кровавых капель из угла рта. И мутные сухие глаза еле сфокусировались на этих багровых пятнах.       Женщины испуганно шарахнулись от него. Маретари, потеряв концентрацию, не смогла удержать заклинание, проход схлопнулся, и галлы сразу же пошли еще медленнее, путаясь ногами в траве. С губ загнанных животных начала слетать пена. Винелл, увидев, что галлы выдохлись, запричитала, потеряв надежду сегодня выжить.       Хватая ртом воздух, Хранитель пытался отдышаться и одновременно отдать команду:       – Вы... кх… ступ ска… кх... лы впе… реди! Ох…кх, – делая над собой усилие, он перевернулся и сел, сплюнул кровь и произнес уже чётче: – Выступ скалы. За ним поворачивайте круто на восход!       Указанный выступ медленней, чем хотелось всем эльфам, проплыл мимо левого борта аравеля. Винелл начала поворачивать. Фургон отчаянно заскрипел, внутри него что-то гремело, падая, билась посуда, захлопало распахнутое окошко. Раздался испуганный возглас Адайи и плач ребенка.       Махариэль ошибся. Затуманенное после заклинания сознание дало сбой. Аравель повернул не в ту прогалину. Путь через широкую ложбину между холмами преградила стремительно приближающаяся полоса леса.       – Ставь проход, саамелан, пока мы не врезались в деревья! – прокричал Хранитель, – Сам я не смогу.       – Туэланен всемогущие, дайте мне силы! Я сама пустая! – нервно ответила Маретари. – Лириум нужен!       – Лириум… лириум… – Хранитель ринулся внутрь аравеля к сундуку с запасами магического зелья, понося на чем свет стоит гномов-торговцев за то, что те привозят так мало лириумного порошка.       – Что у вас там случилось? – обеспокоенно спросила Адайя, пытаясь унять плачущего сына. Трясущаяся рука мужа, которая никак не попадала в скважину замка ключом, говорила, что снаружи все плохо.       – Все хорошо. – Махариэль глубоко вздохнул, уняв дрожь в руках, и ключ, наконец-то, скользнул внутрь. Замок привычно щелкнул. – Сиди тут. Успокой Терона. Все будет хорошо…       Схватив пару пузырьков, Хранитель рванул к выходу, на ходу опустошая одну из склянок с голубоватым зельем. Почти под лесом путь аравелю пересекло русло пересохшего ручья. Галлы, распластавшись в прыжке, перемахнули через него. Фургон, прошуршав днищем по высокой траве, проплыл над вади. Охотники последовали за ним. Дальше дороги не было, и Винелл стала останавливать животных.       Передав зелье Маретари, Махариэль соскочил на землю. Шемлены, которые поначалу не ожидали, что эльфы так резко изменят направление бегства, проскочили далеко вперед, но теперь развернули коней и стремительно приближались.       – Я готова! – раздался голос Первой. Ее посох вновь светился изумрудом готового заклинания прохода.       – Уходите. Я останусь и задержу их, – решил Махариэль, – галлы устали, и вас все равно могут догнать, да и… любопытно мне, зачем они за нами гонятся и не атакуют.       Винелл сглотнула, поглядела опасливо на всадников людей и медленно кивнула. Ей нечего было возразить. В конце концов, в аравеле под шепот Адайи затих наследник. И ему не место здесь.       – Мы остаемся с вами, амелан, – не терпящим возражением тоном воскликнул Нариэль, поддержанный согласными криками охотников.       Хранитель посмотрел в решительные лица охотников. Ни у кого в глазах не было сомнений. Ни у Аравена и Фенана – следопытов отряда, ни у лучников Белавана и Харшала. Сомнения были у него, Махариэля – все были в веридиевых чешуйчатых доспехах, но долго ли те устоят под ударами стальных шемленских мечей? Поняв, что переубедить их не получится, он кивнул головой, соглашаясь. Но подошел к самому молодому, надеясь спасти хотя бы самого юного:       – Харшал. Следуй с аравелем. Я знаю, что ты ухаживаешь за моей сестрой Ашалле. Поручаю вам своего сына. Храните его и воспитайте, если я не вернусь!       – Вы выбираете нас сал`линалинен*? Это честь для меня и… Ашалле, амелан!       – Доведи женщин до клана! Головой отвечаешь за них! За сына!       – Клянусь, амелан! – положил руку на грудь и опустил голову в поклоне молодой охотник.       – Маретари, открывай проход и уходите! Если мы не вернемся к вечеру, то уводи клан на юг как можно скорее.       Первая даже не взглянула на Хранителя, накладывая заклинание. А он и не ожидал ее реакции, развернувшись к уже опасно близко приближавшимся людям.       Все оставшиеся выстроились в линию на краю обрывистого берега вади. Стена леса сомкнулась за уходящим аравелем, в заднем окошке которого мелькнуло бледное лицо Адайи.       Шемленская конная лава стремительно накатывала. Но страха не было. Прикрыв глаза, Хранитель раскинул руки и потянулся духом к лесу за спиной, пытаясь ощутить энергию жизни, текущую в земле и растениях. Зеленый друг с радостью откликнулся. Махариэль почувствовал, как кровь земли выходит из глубины и смешивается с жизненной энергией корней растений. Его наполнила бурлящая сила. Сейчас он ощущал себя непобедимым, бессмертным великаном. Все жизненные силы леса были в его руках.       Открыв глаза, Хранитель выкинул ладони вперед. Перед набегающими конями самых нетерпеливых шемленов из земли рывком вылезли древесные корни, острыми кольями нацелившиеся в грудь лошадей. Они перекрыли лощину поперек, лишь по краям, куда не хватило дальности действия заклинания, остались проходы. Кони, увидев перед собой неожиданное препятствие, начали вставать на дыбы. Несколько всадников не удержались в седлах, опрокинувшись назад. Гарцующий перед заграждением шемлен в красивом полном доспехе начал раздавать команды:       – В обход! Пятерка направо, пятерка налево! Не дайте им уйти!       Долийские охотники натянули луки, ожидая команды, а Махариэль укрыл их куполом плотного, слабо мерцающего защитного поля.       – Что вам нужно? Мы ничего не сделали! Просто прошли по вашей земле, обходя половодье! – прокричал он свой вопрос командиру всадников.       – Я сэр Каспар, начальник стражи поместья Кендерлен! Именем лорда этих земель, виконта Кедры, требую, чтобы вы немедленно проследовали со мной в поместье!       Махариэль переглянулся с Нариэлем.       – Требуете? С какой целью?       – Милорд приглашает Хранителя долийского клана, что прошел мимо, для беседы. Обещает ему неприкосновенность. В поместье нет храмовников.       Посланные Каспаром в обход всадники успели уже выполнить приказ и окружили эльфов кольцом за пределами защитного купола, направив на них наконечники копий.       Махариэль обратился к чувству леса и понял, что аравель с женщинами уже прошел перелесок и повернул к югу навстречу с кланом. Расстояние до него быстро увеличивалось.       – Амелан, мы конечно, сделаем все, что вы скажете, но стоит ли верить словам этих шемленов? – обеспокоился Нариэль. – Лес рядом, мы еще можем уйти.       – И как же? – ухмыльнулся командир всадников.       Махариэль поднял руку и свел пальцы в щепоть. Из земли снова вырвались древесные корни, заключая нескольких всадников в подобие клеток. Лошади испуганно заржали пытаясь выбраться из ловушек.       – Стоит мне сжать кулак, как твои люди тут же превратятся в мешки с переломанными костями, – объяснил Хранитель дальнейшее событие, которое могло случиться буквально по щелчку его пальца, если главенствующий шемлен не перестанет язвить.       Каспар Кендерлен побагровел, играя желваками.       – Прекрати, колдун… – пошел он на попятную. – Будет ли достаточно, если я к слову милорда присоединю свое? Клянусь, что вы и ваши люд… эльфы целыми покинете поместье после беседы с милордом Кедра.       В принципе, Махариэль блефовал. Он прекрасно понимал, что у шемов численное превосходство. И, если они не струсят и навалятся все вместе, то выиграют возможный бой. А они не испугаются – даже те, что сидят в клетках из корней, не празднуют труса. Чувствуется выучка и уверенность в своем командире.       – Хорошо. Я приму Ваши гарантии нашей безопасности, – Хранитель махнул рукой и корни ушли под землю. – Показывайте дорогу.

***

Из записей наблюдений брата Дженитиви в долийском лагере клана Ралаферин от 4 фервентиса 9.22 Века Дракона.       Стиль долийской жизни, ее характер рождены и взлелеяны духом кочевничества. Желание как можно реже пересекаться с людским обществом, с шемленами, как они нас именуют, и которых обвиняют во всех своих бедах, заставляет долийцев постоянно перемещаться с места на место, ища лучшие угодья для охоты. Вернее сказать, более удаленные от человеческой цивилизации.       Долийцы путешествуют в украшенных замысловатой резьбой повозках, которые они называют аравелями.** Для этого кочевого народа такая повозка-фургон – и средство передвижения, и место жительства, и мастерская. Вся них жизнь крутится вокруг него. Даже большие глиняные печи, в которых приготовляется пища, выпекается хлеб или обжигается керамическая посуда, сложены на повозках и путешествуют с кланом. Причина этого проста – не так много мест, где люди более-менее лояльно относятся к появлению в окрестностях их поселений кочевого долийского клана, а лорды земель обычно бывают против оскудения своих охотничьих угодий, поэтому стараются согнать его тем или иным способом. И возможность быстро собраться и тронуться с места стоянки весьма ценна для кланов.       Лишь немногие из людей могут похвастаться, что видели долийские фургоны вблизи. Человеку, заметившему их на горизонте, лучше направиться в другую сторону. Долийские кланы не слишком любят, когда люди появляются вблизи их лагерей, и во многих преданиях рассказывается, как незваных гостей безжалостно изрешечивали стрелами.       Меня, как и тех немногих, кого долийцы мирно приняли в своем лагере, аравели совершенно очаровали. Люди недаром называют их «сухопутными кораблями», что совершенно случайно практически совпадает с переводом самого слова «аравель» с долийского – «корабль для путешествия». И это наименование они получили не только за ярко-красные полотнища, развевающиеся на высоких мачтах над ними, которые по ошибке принимают за паруса. Во многом такое прозвище аравели получили из-за своих размеров и величественности, с которой они плывут через леса и степи.       Долийцы кочуют там, где им удобно, где лучше охота и при этом могут проехать где угодно. При создании аравеля долийских мастеров не связывают условности присущие фургонам людей: ни ширина проезжей части дорог и улиц, ни высота сводов воротных арок в стенах городов. В итоге и получается нечто грандиозное – большой аравель внешне и правда похож на плоскодонный корабль.       Представьте деревянный короб длинной два десятка и шириной в семь шагов. Скошенные наружу, к верху борта, изнутри обшитые простеганной войлоком кожей, а снаружи богато украшенные витиеватой резьбой. Из-за скругленной крыши аравель напоминает повозку, груженную огромной бочкой, покрытой от дождя несколькими слоями бересты. Внутрь ведут две двери. Одна с распашными створками выходит на передок – площадку с резными опорами, образующими небольшой навес для укрытия сидений, где располагаются возницы. Съемная лесенка ведет ко второй, расположенной посередине левого борта. Таким образом, когда на стоянке аравели ставят посолонь, то все боковые двери выходят внутрь круга**.       Как и любой "дом", хоть и своеобразный, фургон имеет несколько окон. Одно большое в заднем борту и несколько в боковых. При этом в правой, наружной на стоянках стенке окна узкие, щелевидные, а в левой – широкие, со ставнями. Что несомненно сделано для лучшей обороны лагеря.       Несколько пар огромного размера колес находятся сбоку, а не снизу, как у человеческих фургонов. В промежутках между ними располагаются ящики для перевозки пищевых припасов, чугунной посуды и клеток с курами.       Если вблизи аравели видели единицы, то внутрь я попал, пожалуй, первым из представителей людского племени. Изнутри долийский дом крайне своеобразен. В фургоне только одна комната. Полукруглый потолок аравеля затянут расшитыми тканями, которые создают цветовую гамму и ощущение комфорта. Удивительно видеть в доме на колесах застеленные коврами полы, что еще больше добавляет теплоты уюта в передвижное жилье.       Особую важность представляет чугунная плита, применяемая в хозяйстве и для готовки и для отопления. Она находится в передней части фургона вместе с множеством кухонных шкафов, скрывающих различную посуду и припасы. Правда, используют печь долийцы только в плохую погоду, отдавая предпочтение костру. Наличие печи и посуды из чугуна говорит об активной торговле долийцев с гномами, так как сами они не имеют возможности получать металл в достаточных количествах.       Справа от боковой двери в задней части, на высокой подставке, находится кровать для взрослых, где они могут уединиться, отгородившись раздвижными створками. Рядом со «взрослым» по стенкам уютно располагаются раздвижные спальные места для детей.       Всевозможные шкафы, рундуки, места для хранения вещей, встроенные сидения и комоды находятся везде, где только можно, а любая деревянная деталь расписана узорами. Это создает такое сплетение дверок и створок, что, полагаю, в этой мешанине обязательно имеется и несколько потайных мест.       Снаружи в бортах сделаны специальные пазы, в которые на стоянках вставляются шесты с натянутой на них тканью, образующие вокруг аравеля навесы. На кочевках эти шесты поднимают вверх и образуют те самые «мачты с парусами».       Любой торговец, прочитавший мое описание, воскликнет:       – Какая чушь! Сдвинуть с места такой вагон не сможет даже тевинтерский элефантис.       И вот тут кроется еще одна особенность долийского бытия – магия. В большей части Тедаса она воспринимается со страхом и осуждением. Но не у долийцев. Вся их жизнь проходит в тесном контакте с чародействами, что является, пожалуй, ярчайшей иллюстрацией слов пророчицы Андрасте – «магия должна служить человеку». Хотя в данном случае речь идет об эльфах.       Тот же самый торговец, который мог возмущаться нереальностью моих рассказов, продал бы душу демону за магический секрет левитации. Да, именно так. На кочевке аравели плывут над землей. Левитируют в паре ладоней от ее поверхности, что еще больше делает их похожими на корабли. Очень комично выглядит пара галл, которые буксируют огромный по сравнению с ними аравель. Это не шутка – проверено мной лично. Сдвинуть аравель в походном состоянии с места нетрудно одной рукой. Может, именно поэтому до сих пор не найдено никаких остатков старых эльфийских дорог. Просто они им были без надобности, как и современным долийцам, сохранившим секреты Элвенан.       В клане Ралаферин имеется три мага-отступника. Сам Хранитель Гишарель. Его дочь Элиндра – Первая Хранителя, и его внук-подросток Киллиан – Второй Хранителя. Ордену храмовников известно про долийских магов, и они иногда предпринимают попытки охоты на них. И это еще одна из причин, по которой долийцы предпочитают кочевую жизнь.

***

**Примечание от автора: О происхождении слова «аравель».       По моему личному убеждению, долийское слово «аравель» (по-английски – «aravel») разработчики игры Dragon Age образовали от названия судна – каравеллы (по-английски – caravel). Поэтому для описания наружных размеров аравеля автор взял минимальные размеры этого судна – пятнадцать метров длины на четыре метра ширины. А вот внутреннее убранство взято из описаний цыганских повозок вардо. И еще – фургоны американских переселенцев называли «шхунами прерий», из-за белых полотнищ пологов, которыми были покрыты их дуги. Отсюда и второе название аравелей – «сухопутные корабли». Круг аравелей       Напомню, что Тедас находится в южном полушарии планеты, и солнце там движется против часовой стрелки. Так что, когда аравели ставят посолонь, внутри круга будут левые борта.