Гнездо грифона

Конец молиориса 9.04 Века Дракона. Старкхевен. Вольная марка. Поместье Кендерлен.       Стражник на смотровой площадке башни поместья Кендерлен, умирая со скуки, нескрываемо зевал. Окружающий ландшафт, изученный до мельчайших подробностей, откровенно надоел до демонов. Даже кружащийся ранее в небе орел куда-то делся. Хотелось подремать, но дозорный опасался внезапного появления десятника караула с проверкой, поэтому, с трудом разлепляя глаза, заставлял себя смотреть в степь. Южная дорога, по которой ускакал преследовать долийский сухопутный корабль командир стражи, взяв с собой аж целых два копья всадников, была пустынна.       Голова часового чуть не ударилась о зубец парапета, когда почти закрывшиеся глаза засекли движение. Сон улетучился моментально. Из-за холма, за которым скрывалась южная дорога, медленным шагом выезжала примечательная процессия. Первым показался рыцарь в полном доспехе, который так и сиял на солнце. Караульного передернуло, когда он представил, как должно быть жарко в них всаднику. Следом за ним на коне ехал оруженосец, держащий в руках копье с длинным треугольным пенноном, цвета которого были хорошо знакомы караульному, значит, это возвращается сэр Каспар. Только вот с успехом ли?       Ответ на этот вопрос пришел минуту спустя – из-за холма показались другие всадники. И очень необычные – на белых рогатых оленях ехало пятеро незнакомцев. Значит, погоня закончилась успешно. Только вот почему пленники с оружием? В центре находился высокий светловолосый наездник с посохом, в светло-зеленой длиннополой одежде и кожаной безрукавке. Его окружали четверо всадников на таких же белых галлах. Из-за спин долийцев торчали плечи луков, а их тела защищали чешуйчатые, отливающие зеленью доспехи. Хм… богато живут остроухие. Веридиумная броня дорога.       Караульный сбегал к противоположному парапету, обрамляющему квадрат верха башни, где была привязана веревка, прикрепленная другим концом к языку колокола на звоннице. Дернув за нее один раз, солдат под колокольный гул вернулся на пост. За время, пока он подавал сигнал, из-за холма выехали другие всадники, которых брал с собой сэр Каспар. Спешно пересчитав их, караульный облегченно выдохнул – там, среди загонщиков, был его старший брат. Хвала Создателю, все вернулись целые.

***

      Чтобы дать немного отдохнуть изрядно потрудившимся сегодня верховым животным, всадники ехали не торопясь, шагом. Махариэль поражался привычке шемленов следовать установленным ими же правилам – есть дорога, двигаемся по ней, хотя она и выписывает замысловатые петли между холмов. Его чувство направления ясно говорило, что если бы ехали напрямую, точно сократили бы путь на пару мер. Впрочем, на протяжении последней меры вряд ли удалось бы свернуть с дороги в сторону. От самой обочины вдоль склонов тянулись шпалеры с растянутой по ним цветущей виноградной лозой.       Галла под Хранителем сильно нервничала, прижимая уши и кося глазами на лошадей. От тех и от их седоков так разило потом, что их чуяли, наверное, все фены и веры отсюда и до самого Виммарка. Очередной поворот дороги открыл вид на цель их небольшого путешествия – на скалистом холме находилось мрачноватое скопление каменных построек, укрытых за общей стеной поместья Кендерлен. Удар колокола заставил галлу взбрыкнуть. Махариэль склонился к уху животного, шепча успокаивающие слова и слегка похлопывая по шее. Она прянула ушами, но заметно успокоилась и нехотя пошла вперед.       Хранитель с любопытством разглядывал каменное сооружение. Дома на холме, сложенные из дикого и уже изрядно обшарпанного камня, стояли так тесно, что их внешние стены образовывали одну сплошную ограду. С восточной стороны виднелся просторный двор, огороженный отдельной стеной из такого же камня. Увитый плющом мост вел к мощным дубовым воротам, обитым стальными листами и распахнутыми по дневную пору. Их охраняла пара стражников с алебардами.       Это был первый опыт Хранителя посещения человеческого поселения, и ему было не по себе. Он решил немного отвлечься разговором со своим «пленителем».       – Сэр Каспар, – Махариэль придержал галлу, не решаясь въехать под своды воротной арки, – это сооружение вполне можно назвать крепостью или же замком. Так почему все-таки поместье?       – По правде сказать, я не знаю, – развернул тот коня к Хранителю. – Может, просто традиция?       – Правду и честность в общении я только приветствую!       – Знаете… у меня есть предположение на этот счет, – добавил сэр Каспар к предыдущим словам. – Если мы будем везде это поместье называть крепостью или замком, то явится принц Старкхевена со своими катапультами и сравняет его с землей. У него, знаете ли, был печальный опыт борьбы с мятежниками. А так – поместье и поместье. И никому нет дела до того, что это полноценная крепость.       Махариэль кивнул, не совсем поняв логику рассуждения шемлена, но разбираться не было никакого желания. Собравшись с духом, послал галлу вперед, в тень воротного туннеля вслед за командиром стражи поместья. Стены щерились бойницами и отверстиями в своде. Сверху свешивались острые стальные зубья поднятой герсы, готовой в любой момент упасть и отрезать поместье от внешнего мира. Это сразу же заставило его поежиться – словно сотня глаз следила за ним в прицелы арбалетов, ожидая команды. А еще после залитых солнцем просторов степей темный каменный свод над головой ощутимо давил…       Неприятное чувство немного отпустило, когда галла вынырнула из прохода во внутренний двор крепости. Но здесь ждало новое испытание. В нос Махариэлю ударной волной ворвалась сложная смесь запахов конского навоза, застоялой мочи отхожего места, перебродившего вина и прогорклого пота немытых тел.       – Шемлен`алас*, – пробурчал под нос Хранитель.       Вдоль выложенной камнем дорожки собралось просто огромное количество людей. Сотни три, а может, и больше. Махариэль даже не подозревал, что в этом не очень-то большом скопище каменных зданий может жить столько шемленов. Все они криками приветствовали ехавшего впереди сэра Каспара. Когда в арке ворот показался эльф с татуированным лицом и верхом на белом олене, вся толпа моментально примолкла, уставившись на него. Они шепотом обсуждали увиденное, тыкая пальцами в сторону Махариэля.       Больше всего любопытство проявляли высыпавшие в первые ряды босоногие детишки. Один мальчишка постарше поднял с земли камень и запустил им в Махариэля. Камень точнехонько летел тому в голову, но эльф успел выставить руку и перехватить его на лету. Повертев его в руке, он прошептал над ним заклинание и подбросил вверх и в сторону маленького негодяя. Камень на лету превратился в огромную змею. Та страшно зашипела, упав около малышей, те истошно завизжали от страха и бросились врассыпную. Толка зевак отпрянула в стороны, но иллюзия быстро развеялась, и все облегченно выдохнули. Шепотом они обсуждали увиденное, тыкая пальцами в сторону Махариэля.       – Колдун… Отступник… – катилось эхом через ряды ротозеев.       Единственной отдушиной в этом царстве камня и вони смотрелось зеленое пятно раскидистого дуба в дальнем конце двора. Был он стар и величествен. Махариэлю даже стало интересно, что появилось раньше – поместье или этот великан? Он улыбнулся ему как другу – среди этих стен он не одинок. Подняв посох, Хранитель зажег на его конце огонек, чтобы поздороваться с деревом.       – А-а-а-х-х-хххх… – единым выдохом пронеслось по двору.       По правде сказать, змеей и светляком Хранитель надеялся распугать зевак, но своего добился только частично. Толпа раздалась в стороны, освобождая больше места для проезда. Женщины переловили детей, пряча их в объятиях. Мужчины настороженно сжимали кулаки, заслоняя жен. Выходит, эти шемлены близко знакомы с магией, раз не так уж и боятся ее…       Выложенная камнем дорожка упиралась в высокую покрытую резьбой дверь. Сэр Каспар спешился и к нему сразу же подбежал эльф из местных, чтобы принять коня. Махариэль видел, что тот разрывается между желанием рассмотреть его и боязнью поднять взгляд выше. Второй плоскоухий подросток подбежал принять галлу у спешившегося Махариэля и начал в замешательстве оглядывать ее – на той не было никакой упряжи.       – Что тебя так удивляет, дален? – спросил Хранитель у растерянного прислужника шемленов. – Первый раз видишь, что можно ездить не только на лошади?       Но тот молчал, боясь высказаться при благородном лорде без его на то разрешения.       – Под седлом у милорда Кедры красный олень, – заметил сэр Каспар. – Могучий самец с широченными рогами. Очень редкое и дорогое верховое животное. Так что его скорее удивило, что вы ездите без седла.       – Оставь ее. Мы сами позаботимся о своих животных, – бросил Махариэль конюху и тот, поклонившись, припустил куда-то внутрь дворовых построек.       Огромные створки дверей перед спешившимися эльфами усеяли фигурки различных зверей. Тут были вырезаны олени и кабаны, зайцы, скачущие по веткам деревьев белки, летящие утки и… резвящиеся эльфы.       – Хм… а почему эльфы на этих дверях изображены обнаженными? – спросил он у сэра Каспара.       Тот почему-то засмущался и покраснел.       – Просто они считают нас такими же животными, как и оленей, белок и прочих. Из-за формы ушей, полагаю, – раздался из-за спины голос Нариэля.       – Кхм… створки этих дверей очень старые. Кто его знает, о чем думал резчик, когда создавал их. Ведь это было сотню лет назад, – попытался оправдаться Каспар.       Тем временем тяжелая дверь с тихим скрипом медленно распахнулась, и за ней обнаружился еще один плоскоухий, обряженный в ливрею. Рыцарь в попытке замять неприятную ситуацию показал ладонью на открывшийся дверной проем, приглашая войти.       – Вы хотите, чтобы я вошел туда? – промолвил Хранитель, заглядывая в темноватый зал за его спиной. – Не думаю, что это хорошая идея. Может, пригласите вашего хозяина во двор?       – Милорд редко покидает дом в жару, – раздался голос подошедшего мажордома.       – О, Нестор, где сейчас виконт? – поинтересовался сэр Каспар.       – Его милость ждет вас в библиотеке, сэр, – поклонился ему старший лакей поместья. – Просил доложить, как только вы появитесь.       Каспар кивнул и направился в дом. Нариэль с охотниками попытались пройти следом, но мажордом перегородил дверной проем своим церемониальным посохом:       – Боюсь, что милорд ждет только одного из вас, а не всю толпу дикарей.       – Уйди с дороги, плоскоухий, если не хочешь, чтобы я сделал тебе уши, как у твоих хозяев, – вытащил дар`мису Нариэль, схватив второй рукой того за грудки. – Ведь об этом ты, наверное, мечтаешь с детства? Быть шемленом…       – А ну, прекратили! – грозно рявкнул сэр Каспар, встряв между спорщиками. – Нестор, это же твои соплеменники, вы же все эльфы. Как ты можешь к ним так относиться?       – Они мне не братья. Это грязные язычники. Бродяги и воры, – скривил лицо мажордом, поправляя помятую ливрею.       – Ты прав, мы с тобой не из одного Народа. Это только видимость, – мягко сказал ему Махариэль, а потом, положив руку на плечо Нариэлю, предложил: – Подождите меня около дуба. Ничего со мной не случится – у меня есть слово рыцаря. А подрезать уши этому… ты всегда успеешь.

***

      Махариэль вступил под своды поместья. Тут царила прохлада и, несмотря на то, что холл был просто огромным, с высоким потолком, казалось, что стены незримо подступали и давили на него со всех сторон. Из-за привычки жить на открытом воздухе ощущение холодного мраморного пола под босыми ступнями и массивных потолочных балок из мореного дуба над головой нервировало. Внутри Хранителя шла борьба между желанием удовлетворить любопытство и внезапным сильным побуждением покинуть здание. И первое постепенно побеждало. Махариэль собрался, перехватил посох покрепче и направил свои шаги следом за Каспаром.       Внутри поместье разительно отличалось. Потрепанный камень наружных стен сменился роскошью внутреннего убранства. Отполированный до блеска мрамор пола, стены, отделанные резными деревянными панелями, белые потолки с выпирающими балками. Картины, гобелены и зеркала.       Путь через здания казался Махариэлю запутанным лабиринтом. Лестницы, коридоры, галереи, внутренний двор, засаженный цветущими розовыми кустами. Отстань он сейчас от провожатых – сомнительно, найдет ли дорогу назад. Впрочем, почти на каждом шагу попадалась домовая прислуга. И многие из них были эльфами, которые с открытыми ртами пялились на него.       Неужели он выглядит таким уж диким? Или тут дело в другом? Следом за Махариэлем, гремя доспехами, шла пара стражников. Хранитель предпочитал не думать, что со стороны могло показаться, будто его ведут под охраной. Посох остался при нем, а значит, он вооружен. Скосив взгляд и посмотрев в очередное попавшееся на пути зеркало, Махариэль наблюдал, как его задумчивая фигура пересекает комнату. Долийский маг в зеркале выглядел неуместным, как ободранный кот в позолоченном дворце. На миг ему стало стыдно за своё отражение. А еще через мгновение стало стыдно за то, что ему стыдно.       – Далеко еще? – начал беспокоиться Махариэль, наблюдая квадрат синего неба очередного внутреннего двора.       – Вверх по лестнице, потом до конца коридора и мы на месте, – успокоил его сэр Каспар.       Широкая мраморная лестница, как и было обещано, вывела на второй этаж. На балкон, опоясывающий патио. С него открывался великолепный вид на причудливый узор из цветов во дворе. Здесь же начинался длинный коридор, ведущий дальше вглубь здания. На его левой стене оказалось множество картин в позолоченных рамах – целая портретная галерея, изображающая разных напыщенных мужчин и женщин, разодетых в одежды из дорогих тканей и увешанные оружием и драгоценностями.       Внезапно в этом ряду шемленского тщеславия Махариэля кое-что привлекло – с полотна в самом конце коридора на него, смежив брови, суровым взглядом смотрел бородатый шемлен в простой меховой одежде. Ради любопытства Махариэль сдержал шаг и подошел рассмотреть полотно. На холсте мужчина, чем-то отдаленно похожий на сэра Каспара, поставив ногу на голову убитого друффало, держал самый обыкновенный, примитивной конструкции арбалет.       – Это один из основателей поместья. Не смотря на прорву прошедших лет в истории даже сохранилось его имя. Его звали – Вильям Кендерлен, – раздался из-за спины голос сэра Каспара. – Он получил эти земли от принца Старкхевена в награду за услугу и был первым человеком, поселившимся тут. С небольшой группой своих людей он отбил эти холмы у дикой природы и построил поселение, названное его именем. Но его потомки не смогли удержать пожалованные земли. Поместье продали за долги. И купил его нынешний владелец – виконт Кедра, лорд Кайтена.       – Кайтена? – поразился Махариэль, повернувшись к капитану стражи поместья. – Он же далеко на западе!       – Чему ты удивляешься эльф? Ваэли* виконту дальние родственники.       Махариэль кивнул головой и собрался. Впереди его ждал разговор с нынешним лордом Кендерлена, виконтом Кедра. Он уже хотел сделать шаг за начавшим открывать дверь мажордомом, как на его плечо легла рука в тяжелой перчатке.       – Слушай, эльф. У тебя есть мое слово, и ты под моей защитой в этих стенах, – раздался над ухом голос Каспара. – но, чтобы ни попросил тебя сделать для себя виконт, советую прислушаться к его словам. Он отличается крайне вздорным характером, и, если ты заартачишься, то мне придется выполнять его приказы, возможно нарушив свое слово тебе…       Полуобернувшийся на голос мажордом злорадно улыбнулся. Ни единый мускул не дрогнул на лице Махариэля, он лишь заметил:       – Сэр Каспар, вы благородный человек и я принял вашу защиту, но способ приглашения на… «беседу» разжег мое любопытство. Признаюсь, я мало что знаю о правилах общения со знатными шемленами и невольно могу что-нибудь нарушить. Поэтому я ничего не могу обещать, кроме того, что внимательно выслушаю вашего хозяина, соблюдая общие правила вежливости.       Ответить Каспар ничего не успел, так как мажордом уже открыл двери библиотеки. Махариэль, насмешливо поглядывая на шемлена, прошел внутрь и замер, пораженный количеством книг, собранных в одном месте. Изумление было так велико, что он не сразу заметил человека, облаченного в сине-черный бархатный дублет, сидящего за столом у окна и увлеченного чтением толстенного фолианта.       – Сэр Каспар Кендерлен со спутником, – громко объявил мажордом.       – А-а-а, вот и вы, Каспар. Я думал, что вы справитесь быстрее, и ждал вас чуть раньше, – высокий человек с черной аккуратной бородкой клинышком, с улыбкой в карих глазах отвлекся от чтения и поднялся навстречу вошедшим. – Полагаю, это один из тех остроухих, что проехали мимо поместья?       – Андаран атишан, виконт. Я Махариэль, Хранитель клана Сабрэ, – представился эльф, поздоровавшись.       – Хранитель… и посох за спиной… Долийский колдун! – сделал вывод виконт. – Вы-то мне и нужны!       Указательный палец виконта уперся и начал в такт его словам тыкаться в грудь Махариэлю:       – Я требую! Слышите! Я настоятельно требую убрать эту гадость с моей земли!       Брови Махариэля взлетели вверх, выражая его непонимание:       – Если бы вы немного пояснили…       Дверь библиотеки снова открылась, и в ее проеме показался высокий старик в мантии с накинутом на голову капюшоном. Из-под него торчала лишь длинная седая борода.       – Мне сказали, что в поместье прибыл долийский колдун, – путаясь ногами в полах мантии, старик подошел к виконту. – Полагаю, это он?       – Лукеш… на данный момент мне не требуется ваше магическое вмешательство, – лицо виконта сморщилось, как будто он съел целый лимон.       – Я ваш советник, милорд, – мягко, но настойчиво напомнил маг, вероятно, по-своему наслаждаясь разными гримасами виконта. – Позвольте мне выполнять свои обязанности. – Виконт махнул рукой, сдаваясь, как всегда, когда имел дело с этим упрямым стариком, и вернулся в кресло, – Так в чем, собственно, вопрос?       – Устроить целую погоню, чтобы затащить остроухого на беседу? Мне очень интересно узнать причину столь внезапного интереса к долийцам со стороны такого благородного лорда. – выразил свое недоумение Махариэль.       – Позвольте, я начну, – вставил свое слово сэр Каспар и церемонно завел руки за спину, начиная рассказ. – Когда-то в Белвейнском Доле жил долийский клан. Ну, как жил… Летом появлялся, на зиму куда-то уходил, но потом всегда возвращался. Им позволяли разбивать лагеря на этих землях и даже приглашали на ярмарки и покупали их товары. Особенно дичь. В поместье даже есть целая коллекция долийских резных фигурок из рога.       – Я купил эту землю и браконьеры мне на ней совсем не нужны! – выкрикнул виконт Кедра. – И я их вежливо попросил убраться.       – О, да, помню я, как это было вежливо… – пробормотал Лукеш. – Полусотня латной конницы под магическими щитами.       Маг слегка склонил голову перед Махариэлем:       – Прошу меня извинить – это моя работа. Могу вас уверить, что жертв не было. Среди эльфов. Просто им не дали времени собрать пожитки, и конница так их гнала, что пало несколько галл и пара аравелей рассыпалось.       – Вижу у вас богатый опыт загонной охоты, – съехидничал Махариэль. – Только я так и не понял, зачем вам опять понадобились долийцы?       – После ухода долийского клана землю в Белвейнском Доле раздали йоменам, но спустя несколько лет оттуда стали поступать странные слухи. Ходячие деревья, оборотни, лесные духи, – продолжил рассказ сэр Каспар, чуть наклонив голову. В его непроницаемых глазах на мгновение проскользнула тень сожаления, но тут же исчезла. – Его милость послал туда меня с войсками, чтобы разобраться.       Лукеш перехватил рассказ, понимая, что Каспару это все еще нелегко вспоминать:       – Вернулись немногие. На них напали сильваны. Одержимые демонами ходячие деревья. Сбежавшие крестьяне утверждают, что ими командует один просто огромный сильван.       – Это проклятие! Долийский колдун, Хранитель того клана, отомстил мне! – вскричал виконт Кедра. – Решил отплатить за то, что прогнали их отсюда!       – И вы хотите, чтобы я его снял? – начал догадываться Махариэль. На мгновение он задумался стоит ли говорить с этими шемленами на чистоту, но всё же решился на откровенность. – Однако, проблема состоит в том, что, что я ничего не знаю о подобного рода проклятиях.       Виконт снова подскочил с кресла и подошел к Хранителю:       – Признаю – изгнание долийцев было ошибкой. Моей ошибкой. Если вы снимете проклятие, то я обещаю, что выделю часть своих земель вам во владение на правах бокленда. Не здесь, а в Кайтене. В юго-западном углу виконтства сплошные леса. Там не живет ни единой души. Решите вопрос с проклятием Белвейнского Дола, и эти земли будут ваши.       Махариэль замер, не зная, что ответить. Почти семьсот лет прошло, как эльфы последний раз владели своей землей. Семьсот лет с тех пор, как пали Долы. Это предложение заставляло крепко задуматься. Мечта о своей земле настойчиво приглушала подозрительность и недоверие Хранителя к шемлен, которые были основой долийского выживание. Многие века отношений эльфов с человеческим обществом взрастили это недоверие. Махариэль просто не верил, что в предложении виконта нет двойного, тройного дна.       – Ин-те-ресное предложе-ение, – растягивая слова, задумчиво произнес он, помня предупреждение сэра Каспара. – Но я не могу единолично принять его. Мне нужно посовещаться с соплеменниками. Это ведь им придется рисковать жизнью…       Виконт дернул уголком рта, поняв, что его надежда на сиюминутное решение вопроса не сбудется:       – Это я могу понять. Не затягивайте. Идите и вернитесь с положительным решением! – он повернулся спиной к эльфу, обозначая окончание разговора.       Когда двери за долийским Хранителем закрылась, виконт повернулся к Лукешу с вопросом:       – Ну как, советник, я не переиграл? Не переборщил с предложениями?       Маг лукаво улыбнулся:       – Ваша милость, вы были великолепны! Если бы вы не родились лордом, то сделали бы неплохую карьеру в Большом Театре Вал Руайо.       Виконт самодовольно ухмыльнулся, но, опомнившись, тут же натянул на лицо маску взбалмошного, небольшого ума человека. Лукеш же продолжил пояснять выгоду плана:       – Виноградники Бельвейнского Дола давали ежегодно почти двенадцать тысяч роялов* за счет продажи вина. Возврат этой земли путем обмена на землю, которая не приносит вообще ничего… Выигрыш очевиден.       – Мы опаздываем, Лукеш. Время уходит! Вы же, конечно, ничего не понимаете в виноградарстве? – виконт, сморщив нос, посмотрел на старика мага. – Виноградники цветут и, если сейчас не сделать обрезку, то мы потеряем весь урожай этого года. А йоменов не заставишь работать силой, если их жизни будут под угрозой этих… сильванов!       Виконт, раздраженно топая, прошел к окну и возмущенно уставился на что-то во дворе.       – Я видел счета от поставщиков оружия и брони. Вы поэтому не хотите использовать своих людей против бродячих деревьев? – Лукеш попытался еще прощупать мотивы работодателя.       – Пусть остроухие сделают, что нам нужно! Их не жалко, и не накладно... – приоткрыл ему краешек своих расчетов виконт. – Двойная выгода. Мы не потеряем солдат и получим данников на пустых землях. Пусть эльфы сделают дело, обживутся на новом месте, а затем уже можно будет аккуратно и налоги на их владения вводить. А потом, по закону, как мои вассалы, они будут обязаны выставить воинов в случае войны! А лучников лучше диких эльфов я не знаю.       – Весомый аргумент в территориальном споре Кайтена с Киркволлом за кусок леса Планасен… – понял намерения виконта Лукеш. – Только вы уверены в том, что Церковь оставит без внимание ваши заигрывания с эльфами? Хотя… у нас будет несколько лет, пока Великая жрица решится под угрозой интердикта и Священного Похода предъявить ультиматум, потребовав привести положение эльфов в стране в соответствие с церковными наставлениями.       Виконт покивал головой подтверждая его выводы. Он вернулся за стол и легким мановением руки дал понять магу, что желает побыть один. Когда зал опустел, он вздохнул и уставился на стоящий перед ним графин с вином. Сегодня он так устал. Почему бы не выпить?

***

      Весь внутренний двор поместья был выложен камнем. Лишь в дальнем его конце, около дуба, обрамленного невысокой каменной оградой, зеленел пятачок травы. Нариэль сидел, прислонившись спиной к стволу и сложив ноги на стоящей рядом каменной плите, на которой было что-то написано шемленскими буквами. Галлы уже немного привыкли к необычной обстановке и спокойно пощипывали траву и листья. Трое остальных охотников устроились в кроне могучего дерева, растянувшись на ветвях.       Местная детвора, впечатленная необычными гостями, устроила себе забаву. Видя, что эльф под деревом спит, они тихонько подкрадывались к нему, чтобы неожиданно дернуть за одежду. Но Нариэль не дремал. Он, как кот, закрыв глаза, чутко вслушивался в звуки окружающего двора. Насторожившись от шороха приближения очередного смельчака, он распахнул глаза и, обнажив зубы, угрожающе зарычал, скорчив страшную рожу. Мелюзга присела от неожиданности и с бросилась врассыпную, вереща то ли от страха, то ли от восхищения. Спрятавшись за повозками, бочками и ящиками, они высунули мордашки, ожидая, когда тот снова закроет глаза.       Довольный своей выходкой, Нариэль снова притворился спящим в предвкушении очередного круга потехи. Следующий раунд вышел не таким, как прошлые. Услышав приближение озорников, Нариэль взрыкнул даже не открывая глаз. Но вскриков и звуков торопливо удаляющихся шагов не последовало. Он удивленно открыл глаза – перед ним стоял маленький эльфенок. Года на четыре возрастом. Он был настолько чумаз и грязен, что было трудно понять, какого цвета у него волосы. Одежонка на нем так обветшала, что не расползалась только благодаря многочисленным заплаткам. Склонив лицо с разводами грязи на бок, он внимательно рассматривал сидящего эльфа.       – Дядька, ты зачем себе харю разрисовал? – бесцеремонно ткнул он грязным пальцем в Нариэля.       – Я долиец, у нас такая традиция… – начал объяснять тот.       – Долиец? – насмешливо перебил его мальчишка. – Врешь ты все! Долийцев не бывает. Это все сказки, чтобы пугать маленьких детей! Мне так мамка говорила. Но я уже большой и в сказки не верю!       – Тебя как зовут, дален?       – Меня Джунаром зовут, а не каким-то там даленом! – возмущенно топнул ногой эльфенок.       – Вот видишь, тебя назвали в честь одного из наших Творцов. Джун – это бог ремесла. Он научил эльфов гнуть ветки деревьев и делать луки, выделывать шкуры и мастерить оружие из железной коры. У тебя хороший покровитель. А дален – это значит «малыш» по-долийски, – назидательно произнес Нариэль, надеясь про себя, что смог донести до этого, уже так далекого от богов, ребёнка хотя бы крупинку правды о Народе.       Мальчишка задумался, зажав кончик указательного пальца в зубах.       – Так ты и в самом деле долиец? В сказках они воруют детей, а потом их съедают. Ты пришел меня своровать и съесть?       – Меня зовут Нариэль. Мы все из клана Сабрэ, – обвел он рукой спустившихся с дуба охотников. – И никто тебя воровать не будет. А уж тем более – есть.       – А если я попрошу меня своровать? Может, я хочу уйти отсюда. – Джунар подошел к галле и протянул руки к морде, чтобы погладить. Животное наклонилось понюхать и фыркнуло отстраняясь. Воняло от мальчишки изрядно.       – Ты хочешь расстроить своих родителей? Они ведь будут плакать, когда ты не придешь домой, – попробовал отговорить его Фенас.       – Нет у меня никого. Я ничейный. Папку зимой лошадь лягнула и он помер. А мамка повесилась на веревке за шею и тоже умерла.       Нариэль переглянулся со своими охотниками.       – Ну, где-то ты ведь живешь, кто-то за тобой присматривает, кормит… – попытался порасспросить малыша Белаван.       – Тетки с кухни иногда дают объедки, а сплю на конюшне – там от лошадей тепло.       – Невероятно… В поместье полно плоскоухих и никто не взял его к себе, – удивился Аранен, протягивая мальчику кусок желудевого хлеба.       – Горький… – пробурчал Джунар, тем не менее с жадностью вгрызаясь в корочку.       Нариэль поманил малыша ближе к себе, а когда тот приблизился, подхватил эльфенка и аккуратно усадил к себе на колени. Тот был таким тощим, что для сильных мужских рук почти ничего не весил.       – У долийцев нет сирот, дален. Случается, что родители умирают, но, если остались дети, им сразу же назначают опекунов. У нас так просто не может быть, чтобы такой малыш, как ты, – и без родителей.       – А у тебя, дядька, дети есть? А ты меня возьмешь к себе? А на белом олене покатаешь? А из лука стрелять научишь? Ну, пожалуйста…       Нариэль буквально остолбенел, растерявшись от потока сыпавшихся вопросов. В это время двери поместья распахнулись и из них вышел Махариэль. Он с задумчивым видом осмотрел двор и, увидев своих, направился к ним.       – Что тут у вас происходит? – спросил он, увидев мальчика на коленях у Нариэля.       – Да вот просится с нами…       – Нари, ты знаешь правила. Мы не разлучаем детей с родителями, – возразил Махариэль.       – Да нет у него никого, амелан. – возразил ему Фенас, – Сами посмотрите. Были бы родители – не запустили бы так пацана. Грязный, тощий, в чем только душа держится – кости одни…       Хранитель присел на корточки и взял эльфенка за подбородок, внимательно его осматривая и качая головой в сомнении:       – А ты не врешь, дален?       Мальчишка замотал головой. Быстро посматривая то на Нариэля, то на нового дядьку с посохом, то на каждого охотника по очереди, он уже был готов расплакаться от того, что ему не верят и могут не взять с собой.       – Если ты готов взять ответственность за него на себя, то я не против, – решил Махариэль, – только пусть его Маретари внимательно осмотрит, когда попадем домой. Притащит еще вшей в клан…       Джунар с надеждой уставился на Нариэля.       – Стал бы я даром спрашивать…       – Ну, значит так и решим! – ударил в землю посохом Махариэль, как бы утверждая этим общее решение. – Ох, и не завидую я тебе. Женушка-то у тебя с характером.       Эльфенок с радостным взвизгом кинулся на шею Нариэля, прижавшись всем телом к своему новому отцу.       – Ничего. Пошумит-пошумит и привыкнет, – поглаживая мальчишку по тощей спине, пробормотал Нариэль. – Она давно сына хотела, а то две девки у нас…       Но Махариэль уже думал о другом, заинтересовавшись надписью на каменной плите под дубом. А она гласила следующее:       «Я , Аврелиан Кендерлен, передаю Белому Дубу поместья Кендерлен в аренду участок земли ограниченный кругом камней в трех шагах от его ствола со всеми растущими на нем деревьями и травой. Участок не может быть отчужден до смерти арендатора. Арендатор обязан ежегодно вносить арендную плату урожаем желудей. 27 матриналиса 8.72 Благословенного века.»       – Сэр Каспар рассказывал, что у прежнего владельца поместья с этим деревом были связаны воспоминания о детстве, – раздался голос подошедшего со спины Хранителя мужчины. – Аврелиан Кендерлен не оставил наследников и перед смертью, когда замаячила перспектива продажи поместья, он, желая защитить его от возможных посягательств новых владельцев, подписал договор аренды. Хотел вообще подарить дереву этот пятачок земли, но бумага не прошла через канцелярию принца Старкхевена. А вот аренду можно заключать самому владельцу земли с кем угодно. Виконт Кедра, когда увидел этот камень, только посмеялся и подтвердил полномочия договора. С тех пор так и ведется.       Брови Махариэля удивленно поползли вверх.       – Я Деймур, полусотник стражи, – представился мужчина. – Сэр Каспар приказал присмотреть за вами.       – Любопытно. Дерево, которое принадлежит самому себе… – поразился Махариэль юридической казуистике шемленов. – А почему тут речь идет о деревьях во множественном числе? Дуб-то ведь один.       – Я… я знаю! – Джунар отлип от Нариэля и убежал на другую сторону дерева, – Тут рябина срослась стволом с дубом, так, что между ними даже щели нет. Вот, смотрите!       – Тут явно не обошлось без какой-нибудь истории любви, – вздохнул Нариэль, – Дуб это символ воина, а рябина - его женщины...       – Деймур, а сэр Каспар не упоминал название клана, что жил на этих землях? – поинтересовался Махариэль.       Десятник задумался, вспоминая.       – Признаться, никогда не интересовался. Помню только, что на щитах у воинов клана был... медведь. Да, точно – медведь! Такой... с открытой пастью.       – Йорво, значит... – пробормотал Махариэль, пытаясь вспомнить у какого клана в тотемах присутствует этот зверь.       – Надеюсь, прошло достаточно времени, чтобы ты принял решение насчет предложения виконта, Хранитель? – спросил Деймур.       – О чем собственно речь? – поинтересовался Нариэль.       – Хозяин этого поместья сделал очень хм... неоднозначное предложение, – принялся пояснять Махариэль. – Нужно решить одну его проблему, а в ответ он дает нашему клану землю в Кайтене на правах владения.       – Землю? Долийцам? – все охотники, возбужденно галдя, моментально собрались вокруг Хранителя. – Своя земля! А что, собственно, нужно сделать?       – Как далеко отсюда до Белвейнского Дола? – спросил Махариэль у десятника.       Деймур посмотрел на солнце, чтобы прикинуть время:       – Думаю, часа за два можно добраться.       – Тогда устроим разведку, чтобы знать, с чем мы можем там столкнуться, – решил Махариэль.       – Правильные мысли, эльф, – ухмыльнулся Деймур. – Я передам сэру Каспару ваше решение.       – И какую же проблему просил разрешить за него этот шемлен? – решил все-таки добиться ответа Нариэль, когда мужчина удалился.       – Перебить сильванов и оборотней… – нисколько не успокоил его Хранитель.

***

Из наблюдений брата Дженитиви в долийском лагере клана Ралаферин. Продолжение записей от 4 фервентиса 9.22 Века Дракона.       История об аравелях будет неполной, если не рассказать о галлах. Пожалуй, эти грациозные белые олени играют даже большую роль в кочевой жизни эльфов. На кочевках их впрягают в аравели. Долийцы ездят на них верхом . Вычесанный пух идет на изготовление одеял и одежды. Из гальего молока изготавливают масло и сыр. Из рогов вырезают дивные поделки, что особенно ценятся в империи Тевинтер.       Галлы больше и изящней своих сородичей. Лишь красные олени и тирашанские лоси бывают крупнее, но первые чрезвычайно редки, а вторые, как следует из названия, встречаются только в лесу Тирашан. Так что в остальном Тедасе галлы – самые крупные из оленей.       Стоит признать, что из-за глупого суеверия о порошке из гальих рогов, повышающем потенцию, витые рога галл скупают по всему Тедасу, и охотники не устают выслеживать этих животных даже в самых глухих уголках леса. Поэтому крупные стада этих животных сохраняются только вблизи лагерей долийцев.       Сами долийцы не охотятся на галл и не употребляют в пищу их мясо. Погибших и умерших они хоронят так же, как и своих сородичей, потому что для них галла священна. Согласно легендам, галл создала их богиня Гиланнайн, за что получила имя «Мать галл». Также галла – единственная из земных тварей, которую пощадила Гиланнайн, когда Андруил, эльфийская богиня Охоты, повелела той уничтожить созданных ею чудовищ. Долийцы верят, что галлы ведут их Народ, никогда не сбиваясь с пути, ибо внемлют голосу богини Навигации, Гиланнайн. Отсюда и проистекает отношение эльфов к этому животному.       Вот что по этому поводу поведала мне Адара – главный пастух галл клана Ралаферин:       – Первое, что следует понять про галл: они не слуги и не питомцы. Они наши братья и сестры. Без галл не было бы долийцев. Второе, что надлежит усвоить: галлу нельзя принуждать. Ходят слухи о шемленах, которые пытались поймать их веревками и рогатинами, чтобы приручить и использовать по нашему примеру. Эта глупость многих из них погубила: галлы забодали их рогами. Никогда не забывай, что во времена Долов на галлах отправлялись в бой наши Изумрудные рыцари. Кровь воинов до сих пор течет по их жилам, и любая галла скорее погибнет, чем покорится. Как и у нас, долийцев, у галл есть гордость. Галлы знают, кто они, и не потерпят рядом тех, кто считает их чем-то меньшим.       Вполне резонно после этих слов галла`амелан у меня возникли вопросы:       – Как же тогда вы впрягаете их в аравели? Как вы скачете на них верхом, навьючиваете поклажу, доите, в конце концов?       – Ну, подумай: что ты делаешь, когда тебе нужна помощь брата, сестры, друга? Все просто – ты их просто просишь, – продолжала объяснять Адара долийские принципы взаимодействия с живой природой. – Если галла доверяет тебе, она тебя благословит и будет готова помочь. Просто поразительно, что люди никогда не пытались подружиться с галлой. Впрочем, чему удивляться. Вы, шемы, никого не уважаете, считая себя выше всех прочих.       Что ж, пожив среди этого Народа, я понял, что нет ничего лучше, чем сидеть на летящем через лес аравеле, запряженном галлами, будучи охваченным духом истинной свободы.