Гнездо грифона

Конец молиориса 9.04 Века Дракона. Вольная Марка. Пограничье Старкхевена с Маркхамом.       Покрытые лесом холмы, где первоначально Махариэль предполагал встать кланом на стоянку, показались только к вечеру, после дня неспешной скачки по травяной степи. Именно в этих холмах брала свое начало река, из-за разлива которой клану пришлось приблизиться к поместью Кендерлен. Была надежда, что Сарел не решится двигаться дальше без Хранителя и Первой – двух магов клана. Задержка объяснялась просто – три раза приходилось менять путь, чтобы объехать или уступить дорогу большущим пасущимся стадам. Два раза это были друффало, а третий – табун одичавших лошадей. Количество дичи просто поражало. Если бы не складывающиеся обстоятельства с предложением виконта Кедры, то можно было бы задержаться тут подольше.       Зеленая чаща встретила их сгущающимися сумерками и оживленным птичьим гомоном. Сосредоточившись, Махариэль подключился к ауре леса, потянул древесную силу и активировал заклинание поиска жизни. Чаща наполнилась отражениями аур сотен лесных зверей. Мелких, едва различимых белесых аур мышей, белок и пичуг. Ярко-белых аур насторожившегося от прикосновения магии небольшого стада оленей. Отливающие розоватым цветом легкой враждебности ауры пары куниц и барсуков. Полыхающая ярко-красной голодной злобой аура охотящегося степного вера где-то далеко, на самой границе восприятия. Никаких желтых аур разумных существ…       – Нариэль, – обратился Хранитель к спутнику, – это единственный лес на пару мер в округе. И Вестник вел сюда. Значит, стоянка должна быть тут. Я никогда не вмешивался в организацию охраны клана – это обязанность саэлассана. Но где, по-твоему, могут быть дозорные? Я их не чувствую       – И запаха дыма нет, – заметил один из охотников.       – Может, отсиживаются под куполом? Без дальних постов? – высказал предположение Нариэль. – Сейчас выясним, – из уст охотника раздался тихий свист, чем-то похожий на песню зяблика.       Махариэль кивнул, ожидая ответа. Он знал, что у охотников клана были свои секретные умения. Например, они могли понимать речь друг друга, не произнося ни звука, только шевеля губами. Или переговариваться на расстоянии едва слышимым свистом.       Взгляд Хранителя скользнул по сидящему перед Нариэлем эльфенку. Тот, приоткрыв рот, возбужденно вертел головой, не зная, за чем следить – так все было интересно. Его горящий любопытством взгляд метался от приемного отца к Хранителю, охотникам, раскинувшемуся вокруг лесу, а затем вновь возвращался к Нариэлю.       Довольная улыбка Нариэля говорила об удаче, но Махариэль ничего не видел. Заклинание поиска жизни уже потухло, и он не стал его возобновлять. Просто прислушался, прикрыв глаза. На открытом пространстве порой можно не услышать и пронесшегося мимо стада друффало, пока не увидишь его глазом или не почувствуешь колебания почвы от ударов сотен копыт. В лесу же звуки, отражаясь от стволов деревьев, разносятся далеко.       Ответного сигнала Махариэль действительно не услышал. Но сквозь шелест листвы, отчетливо раздавались приближающиеся шлепки босых ступней по веткам деревьев.       – Амелан, – перед Хранителем предстал спрыгнувший с дерева Харшал.       Убедившись, что все свои, он обернулся к лесу и так же почти беззвучно свистнул, подавая сигнал. Из чащи выступило еще четверо спустившихся с деревьев лучников. Долийская боевая звезда.       – Харшал! – обрадовался Махариэль, узнав первого. – Значит, вы добрались раньше нас! Как мои жена и сын?       – Хвала Митал, все здоровы, – ответил тот. – Маретари точно вывела аравель на стоянку клана еще утром. Я даже успел поучаствовать в дневной охоте на друффало. Поспешите – вас ждет много жареного мяса.       Спутники Махариэля радостно загалдели, предвкушая сытную вечерю.       Сарэл поставил клан лагерем в тени южного склона холма. Почти на противоположной стороне рощи. Когда Харшал довел отряд до стоянки, окна большинства аравелей были уже темными. Огнем ламп светились лишь окошки в фургонах Хранителя и Первой.       Скручивая нить на веретено самопрялки и кивая головой в такт словам очередной легенды, которую рассказывал Пайвел собравшейся вокруг пламени костра детворе, подпирая спиной колесо своего аравеля, сидела знающая, наверное, все тайны клана Винелл.       Появление отряда Махариэля превратило это сонное царство в радостную круговерть. Словно какая-то искра пробежала по стоянке, поднимая всех на ноги. Ребятня, как вспугнутая стайка пичуг, порхнула от костра Пайвела и, возбужденно галдя, окружила нового члена своего сообщества. Впрочем, Джунар лишь беззвучно открывал и закрывал рот, не зная, что отвечать на сыпавшиеся вопросы, половину из которых не понимал.       В окнах аравелей затеплились огоньки светильников, затем захлопали дверки, выпуская наружу ринувшихся готовить поздний ужин женщин. Мужчины же степенно собирались в круг возле Хранителя. Как ни хотел Махариэль обнять жену и поцеловать сына, обязанности были прежде всего, а потому он спросил:       – Даэлин, почему нет дальних постов вокруг стоянки?       – Во время охоты видели конные разъезды с маркхамской стороны границы, – саэлассан переглянулся с Сарелом. – Да и кто в степи соблюдает эти линии на бумаге? Вот вместе с таамеланом решили, что спрятать посты под купол будет безопаснее…       На стоянках маги клана накрывали лагерь особой магической полусферой, которая скрывала его от сторонних взглядов. Также этот купол отсекал все звуки лагеря, оставляя их внутри. Это было еще одним фактором, делающим долийцев практически неуловимыми. Правда, эта магия была не без недостатков. Питающийся от жизненной силы деревьев купол невозможно было установить на открытых, безлесных местах. Может, поэтому эльфы-кочевники предпочитали леса, а не обильные на охоту степи. Соответственно, жизненные силы древ на одном месте были не бесконечны. Нельзя слишком долго держать купол, не навредив окружающему лесу. И это еще одна причина кочевой жизни долийцев.       – Ладно, разберемся. Пайвел, что с запасами провизии?       – Охота была удачная. Мяса много, а вот остального… Зерно, что даргенлен привозили, еще осталось. На неделю, считаю, хватит.       – Понятно… – пробормотал Махариэль, задумавшись, а потом добавил уже громче: – Сдается мне, что всем собравшимся интересно услышать о наших приключениях. Расспросите Нариэля! А мне нужно посоветоваться с другими магами. Пригласите Маретари и Сарэла к моему аравелю!       Махариэль поднял обе руки, показывая, что уходит. Он спешил в свое жилище. К жене и сыну. Подходя к своему аравелю, он улыбнулся. Несмотря на то, что тот прибыл на стоянку последним, стоял он на привычном месте, в середине колонны. Значит, его ждали…       Поднятый прибытием отряда гвалт не разбудил Адайю. Она спала, свернувшись кольцом вокруг ребенка, на кровати в корме аравеля. Пятно света от слабого огонька ночника освещало ее лицо. Махариэль присел на край постели, кончиком пальца коснулся нежной кожи сына, отвел с лица жены прядь волос и невесомым поцелуем тронул ее щеку. Ощутив кожей чужое дыхание, Адайя заворочалась, намереваясь открыть глаза.       – Спи, ма венан… – Махариэль, испугавшись, что разбудил жену, наложил на нее заклинание сна.       Снаружи, под полотняным навесом у боковой дверки фургона, послышались голоса и стук посуды. Соблазнительные запахи тушеного мяса быстро наполнили рот слюной. Махариэль поспешил к ужину. Под навесом его уже ждали сидящие на скамьях за столом Сарэл и Маретари, но прежде разговоров ему хотелось насытиться.       Пока Махариэль работал ложкой, Сарел несколько раз порывался что-то спросить, но жена его постоянно останавливала. Лишь когда миска с рагу опустела, и все трое принялись за исходящий паром чай из травяного сбора, сдобренный изрядной долей меда, она настойчиво кашлянула.       – Вижу, вам не терпится услышать новости? – хмыкнул Махариэль, поглядывая на Маретари и Сарела поверх чашки с чаем. – Кое-какие слухи вы уже, наверное, услышали от охотников, что были со мной. Так вот, скажу самое главное – лорд этих земель, виконт Кедра, обещает выделить для долийцев землю в Кайтене в обмен на одну услугу.       – Землю? Это просто невероятно! – возбужденно загалдели маги, перебивая друг друга. – А что за услуга?       – Можно ли доверять посулам шемлена? – прорезался голос разума в лице Маретари. – И вы верите, что нас не обманут?       – У меня те же сомнения, саамелан, – с грустью сказал Махариэль, – Но слишком уж сладкую приманку он вывесил. Очень сложно отказаться.       – Тогда надо взвесить все «за» и «против», – согласился Сарел. – А потом уже решать.       Именно этого и хотел Хранитель, приглашая магов клана на беседу.       – Прежде чем я поведаю подробности, расскажите мне все, что знаете о сильванах! – потребовал Махариэль.       Оба мага переглянулись, изумившись от резкой смены темы.       – Э-эм-м… сильваны… Одержимые духами из Запределья деревья, которые могут ходить. Как правило, агрессивны, но редко покидают места, где появились в нашем мире, – попытался объяснить Сарел.       Махариэль остановил его взмахом руки.       – Я не сомневаюсь в твоей начитанности, таамелан. Мне интересно, что вы знаете о реальных сильванах, а не книжных.       – Лично я никогда не видела ходячих деревьев, – первой решила ответить Маретари. – Слышала лишь рассказы отца о сильванах Диких земель Коркари* и леса Бресилиан*. Якобы они там есть, и даже кто-то ими управляет.       – Я только в книгах о них и читал… – повинился Сарел.       Выслушав обоих, Махариэль задумался, уперев пальцы обеих рук в подбородок.       – Что ж… Виконт Кедра обещал выделить землю в обмен на то, что мы освободим его земли от сильванов. Этих сильванов я с охотниками видел самолично. И даже выпало немного с ними повоевать…       – Сильваны? Тут? В Вольной Марке? – удивилась кочевавшая всю жизнь в этих местах Маретари. – Никогда про такое не слышала.       – Одержимые деревья обычно появляются там, где Завеса прорвана или очень тонка, – Сарел снова начал вспоминать то, что читал когда-то. – Чаще всего прорываются в наш мир демоны гнева. Этот мир так воздействует на них, что они стремятся как можно быстрее спрятаться в местных обитателях. Самое предпочтительное вместилище для них – это тела, обладающие магическим зарядом. Многие породы деревьев обладают этим ресурсом. Да вся наша магия, магия элвен, завязана на использовании магического потенциала древесных сообществ. Поэтому не удивительно, что, если Завеса прорвется где-нибудь в лесу, то деревья там начинают ходить и атаковать все живое.       – Проблема в том, что я был на том месте, сражался с сильванами вместе с солдатами шемлен, – возразил ему Махариэль. – Завеса там очень крепкая. Я бы сказал – дубовая. Никаких признаков прорыва в прошлом тоже нет. Нет ни единого ростка феландариса! И, тем не менее, я наблюдал, как деревья становятся одержимыми прямо во время боя!       – И это все произошло прямо на ваших глазах, амелан? – изумилась Маретари. – Если Завеса прочна, то откуда тогда взялись духи для одержимости?       – Если в бою погибли солдаты, то, может, это их души? – озвучил идею Сарел.       Все трое замолчали, обдумывая высказанную мысль.       – Нет-нет, это невозможно! – возразила Маретари. – Без могучего магического воздействия нельзя дух, не побывавший в Тени, полностью переселить в другое тело. Тут нужен сложный и длительный ритуал. Например, элвенский ритуал «Замещение душ»…       – Или ритуал проведен когда-то очень давно, и сейчас он действует как проклятие, – перехватил мысль жены Сарел.       Махариэля мучили сомнения. Стоит ли упоминать о еще одной особенности того боя? Ведь в случае его ошибки многие воины могут погибнуть, если клан все-таки решит атаковать Белвейнский Дол. С другой стороны – такая давняя и, казалось бы, несбыточная мечта долийцев о собственной земле теперь могла обернуться явью.       – Есть еще один момент, – решился все-таки выдать свой главный аргумент Махариэль. – Под конец боя что-то произошло. Сильваны как будто перестали обращать внимание на нас, продолжая атаковать лишь шемленов. Это может означать, что, если там и есть проклятие, то оно эльфийского происхождения. Кто бы еще стал заботиться о такой избирательности? Кроме того, главный шемлен, этот лорд Кедра, утверждает, что, пока в той долине жил долийский клан, о сильванах никто даже не слышал.       – И что стало с тем кланом? – спросил Сарел.       – Шемленам понадобилась земля под виноградники, и клан изгнали. Они утверждают, что жертв не было.       – То есть вы подозреваете, что амелан изгнанного клана наложил проклятие на долину в отместку за то, что их согнали? – подвела итог Маретари. – И теперь шемлены хотят опять вернуть землю, а взамен обещают дать другую?       – Ты точно высказала мою основную мысль, саамелан.       – А что это был за клан? – поинтересовался Сарел. – Может, следует его найти и порасспросить амелана? Выгода-то ведь будет взаимная.       Махариэль задумался, вспоминая подробности:       – Вроде начальник стражи шемлен утверждал, что на щитах клана был йорво…       – У клана Боранен из Радаласа на щитах йорво с лососем в пасти, – начал вспоминать геральдику кланов Сарел. – А еще у клана Вирател с Проклятых холмов. У тех он с открытой книгой на спине.       – Постойте, есть один местный клан, марчанский, – встряла Маретари. – Клан Рестателин. Он, вроде, в Маркхаме кочует. А на лето в горы уходит. Только у него не весь йорво на щитах, а только оскаленная голова.       – Хм… Наиболее подходящий вариант… – согласился Махариэль, – только вот у них старый амелан умер. На последнем арлатвене клан Рестателин представлял совсем еще молодой амелан Йеввен.       – Ну, может, он помнит что-то о времени изгнания? Или в записях что-то осталось… – предположил Сарел.       – Итак, что мы решим? – рискнула уточнить Маретари, намекая на то, что их посиделки уж слишком затянулись.       – Соберем завтра Совет. Нужно мнение воинов. И Пайвела тоже…       – Возражаю, – прервала амелана Маретари. – Вопрос слишком важный, чтобы его решать в узком кругу.       – Согласен, – кивнул Сарел. – Нужно собрать Большой Совет. Весь клан должен принять решение.       – На том и порешим, – хлопнул ладонью по колену Махариэль, подводя итог. – Завтра до полудня соберем Большой Совет.       Он поднялся, провожая Маретари с Сарелом. Вокруг уже совсем стемнело, и небо усыпали звезды, но спать не хотелось совершенно. Махариэль решил прогуляться до костра, где Пайвел развлекал ребятню клана очередной легендой. Из взрослых у костра сидел еще только Нариэль, заключивший в объятия сидящего перед ним Джунара.       Пока Махариэль шел к костру, там поднялся гомон:       – Еще, еще! Хагрен, ну еще что-нибудь расскажите! – по-видимому, Пайвел закончил свое повествование, но детям не хватило, и они требовали еще.       Пайвел уже набрал воздуха, чтобы прикрикнуть на них и разогнать спать, но тут на границе света костра увидел стоящего Хранителя. Тот едва заметно кивнул, разрешая продолжить.       – Ну, ладно уговорили… Что-то добрый я сегодня… И о чем вы хотите послушать?       Снова поднялся галдеж, предложения сыпались одно за другим, но выделить что-то одно было сложно. Неожиданно, общий гомон перекрыл звонкий голос Джунара:       – Вы говорили, что ваши галлы самые лучшие друзья долийцев. И самые быстрые. А отец сказал, что когда стражники из поместья погнались за фургоном, то они его почти настигли, – Джунар задрал голову вверх, ища подтверждения в глазах Нариэля. Тот кивнул, поощряя его продолжать. – Почему так?       Пайвел задумался, как объяснить это противоречие ребенку, не знакомому с их жизнью.       – Что ж я расскажу вам историю о том, как конь и галла поспорили, кто из них быстрее, и что из этого вышло.       Вокруг костра воцарилась тишина, а Махариэль ухмыльнулся – эту басню рассказывал ему еще дед. Интересно будет узнать, как она изменилась за прошедшие годы.       Серебристая галла, дремавшая в тени деревьев на границе леса и степи, вздрагивает, заслышав топот копыт. Но она не покидает своего зеленого ложа, даже не встает на ноги. Не одной ей принадлежат эти просторы – могучий друффало и легконогая сайга тоже свободно пасутся тут. Она только поднимает голову и слушает: повторится ли звук?       Снова доносится топот, но теперь он звучит иначе. Можно различить звон металла и лязг стальных подков о камень. Этот звук вызывает бурную перемену в поведении галлы. Она вскакивает и стрелой летит в степь, но останавливается и оглядывается назад, недоумевая: кто потревожил ее сон?       В ясном свете солнца галла узнает своего злейшего врага – человека. Тот приближается верхом на лошади. Охваченная страхом галла срывается с места и бежит туда, где под пологом леса стоят аравели долийского лагеря. Улюлюкая, всадник устремляется вдогонку за убегающей добычей, но в страхе осаживает коня, когда впереди становятся видны ярко-алые паруса долийских сухопутных кораблей.       Как же так произошло, что легконогая галла ищет защиты у долийцев, а пышногривый конь под седлом грустит о потерянной свободе, запертый в стойле конюшни?       Конь не всегда был в узде у шемлен. В далеком прошлом он был свободным, диким и, как все звери, жил, радуясь степному ветру и приволью. Не знал он ни седел, ни сбруи, и не подчинялся никому.       Всю зиму конь держался близ малоснежных долин с их густыми травами и камышовыми берегами озер. А на лето решил подняться в горы, к сочным лугам и прохладным говорливым ручьям. И вот нашел он себе лужайку среди высоких скал, где можно было с головой укрыться в высокой сочной траве. Горный луг расстилался скатертью под ногами и вокруг не видно никакой опасности. Только вот незадача – на той лужайке уже паслась винторогая галла. Впрочем, хозяйка не выразила недовольства появлением нового соседа. Она спокойно продолжала пощипывать траву с ним рядом. Корма и воды было достаточно для двоих.       Но коню не понравилось соседство. Жадность в нем взыграла. Захотел он владеть лугом в одиночку и решил прогнать галлу. Но та тоже не собиралась уходить, поскольку появилась там первой. И завязался между ними бой, и никто не мог одолеть другого. Удары копыт коня встречали рога галлы, по бокам обоих на землю текла кровь, а победитель так и не определялся.       Шел мимо эльф, и, завидев его, спорщики решили призвать его третейским судьей, чтобы разрешил он их спор, ибо не было у них больше сил биться дальше. Долго думал эльф, кто же прав, ведь галла была первая, но и коню нужно где-то кормиться. И решил он, что будет справедливо устроить состязание. Кто первый оббежит гору вокруг – тот и будет владеть лугом.       Согласились спорщики с предложением эльфа и помчались вокруг горы. Галла сразу же оставила коня далеко позади. Как не старался тот ускорить бег – ничего у него не выходило. Галла выиграла, и пришлось коню покинуть горный луг.       Затаил конь обиду на галлу. Долго думал, как ей отмстить, но ничего не приходило ему в голову. И решил он пойти со своей бедой к шемлену, ибо прослышал о его уме и хитрости. Тот выслушал коня и согласился помочь прогнать рогатую, но пожаловался коню, что пешему ему не дойти до гор. Тогда конь предложил подвезти его на спине до луга, где пасется галла. Шемлен же, подумав, сказал, что не сможет усидеть на его спине. Нужно оседлать коня. Мысли о мести так помрачили ум коня, что тот согласился. Тогда шемлен сказал, что не знает, как управлять конем – нужно взнуздать его. И тут конь, не думая, согласился. И опять шем своим змеиным языком пожаловался, что не сможет погонять коня. И тот согласился на шпоры и плеть.       Довольный шемлен накинул на коня узду и, вскочив в седло, дал шпоры, ожег бока плетью. В ужасе от боли и обиды конь помчался быстрее ветра, уговаривая себя, что недолго терпеть ему – только лишь прогнать галлу, и снова свободен.       Галла, завидев приближение верхом на коне шема с луком и дубиной, пустилась в бегство. Конечно, конь опять отставал, еще больше, чем это было на состязании. Ведь теперь на нем был еще и седок. Но шемлен, не щадя коня стал погонять его плетью и шпорами. Он гнал без отдыха, не давая галле остановиться и перевести дух, без пощады гнал ее через поля и горы.       Силы скоро покинули рогатую и, не надеясь спастись, направила она свои последние шаги к долийской стоянке, чая найти защиту у встреченного ранее эльфа. Помнила она о справедливом разрешении спора.       Эльф сжалился и стрелами отогнал преследователя. Галла осталась жива, но конь был доволен – луг остался за ним. И попросил он освободить его от сбруи. Но шемлену так понравилось ездить верхом, что он попросил довезти его обратно до дома, а там и предложил коню жить в конюшне – в холе, накормленным и согретым. И не отпускал его, пока тот не согласился.       И лишь тогда понял конь свою неосторожность. Но менять что-либо было уже поздно – ноги в цепях, конюшня ждет. Конь под седлом хозяина и о прежней вольности лишь мечтает, тайно плача.       Вот итог того противостояния. Поддался конь отраде жадности и мщенья, но заплатил за это тем, без чего жизнь ничтожна и пуста – свободой.**       Хагрен закончил свою повесть и осмотрел окружающих его малолетних слушателей. Большинство уже терли кулачками глаза, стараясь не уснуть и дослушать до конца.       – Время позднее, а завтра много работы, – хлопнул в ладони Пайвел, прогоняя сон ребятни, – расходитесь по аравелям. Ваши кроватки уже заждались! Бегом спать!       Детвора соскочила со своих мест и разбежалась по стоянке.       – Занимаешься воспитанием молодежи, хагрен? – присел рядом с Пайвелом Махариэль. – Мне помнится, в басне этой был немного другой расклад.       – Они должны знать наши предания в правильном ключе, – убежденно ответил тот.       – Тоже считаешь, что шемлен нас обманет и верить ему нельзя?       Пайвел задумался, как бы так выразить свою мысль, чтобы Хранитель его понял:       – Я, конечно, поддержу твое решение, ма фалон. Но задумывался ли ты о будущем? Допустим, не обманет нас этот шемлен, допустим – землю он нам даст. Ты можешь поручиться, что после смерти этого Кедры, его наследник не наплюет на соблюдение договора? Мы же эльфы – кто нас будет слушать, даже если захотим пожаловаться?       – Считаешь, землю отберут, а погибших за нее уже не вернешь? – Махариэль задумчиво вглядывался в огонь костра, в котором мирно потрескивали поленья, и молчал какое-то время. С такой стороны он еще не рассматривал всю эту ситуацию. – Да, ты прав, есть определенный риск. Завтра соберем Большой Совет – там и выскажешь свои сомнения. Пусть клан решает, стоит ли разменивать жизни наших охотников на землю, которую почти нет шансов удержать.       Слова Пайвела заронили в душу Махариэля сомнения. Поднявшись от костра, он направился в свой аравель, чтобы еще раз обдумать предложение виконта Кедры и его последствия.

***

В это же время. Поместье Кендерлен.       В центре большой спальной комнаты, под бархатным балдахином широкой кровати горел огонек лампы. Виконту Кедра не спалось с вечера. Не помогло ни вино, ни визит согревшей простыни служанки. Поэтому господин обложился подушками и решил развлечь себя чтением куртуазного орлесианского романа, написанного каким-то борзописцем из Вал Руайо. По-правде сказать, это был памфлет, высмеивающий весьма бурную романтическую связь императора Флориана* с его кузеном Мегреном*, закончившуюся ссылкой последнего в Ферелден, править тамошними варварами. Королевская корона Мегрену не пошла впрок. Варвары свергли его и усадили на трон собственного короля – Мэрика, который и обезглавил его в дуэльном поединке. Виконт так увлекся этим легким чтивом, что не заметил, как в восточном окне появились первые проблески рассвета, предвещая скорый восход солнца.       В дверь спальни раздался настойчивый стук. Виконт вздрогнул, очнувшись.       – Пшел вон, кто бы ты ни был, – выкрикнул он, с сожалением отрываясь от чтения.       Его, видимо, услышали, но не поняли. Стук повторился, дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова стражника:       – Ваша милость, тут маг пришел…       Договорить он не успел. Его решительно выдернули в коридор, а в приоткрытую дверь просочился Лукеш. Его вид внушал большие опасения в здравомыслии мага - растрепанные волосы на непокрытой голове торчали во все стороны, а красные белки глаз, говорившие о бессонной ночи, горели лихорадочным огнем. Занятые немыслимым количеством разных свитков и книг руки подрагивали от возбуждения. А губы шептали что-то бессвязное.       Маг порывистым шагом направился к кровати, но не дошел, запнувшись о край ковра и рассыпав по полу все свои свитки. Он тут же кинулся их собирать. Виконт, закатив глаза, разочарованно вздохнул. Отложив роман, он сел на край постели, спустив ноги на пол. Ступни тут же утонули в ворсе ковра.       – Ну, что там у вас, Лукеш? Неужели это не могло подождать до утра?!       – Осмелюсь доложить, ваша милость, рассвело уже, – вошедший вслед за магом стражник кивнул на все более светлеющие окно.       Виконт поморщился и, махнув рукой, отправил охранника обратно в коридор, на пост. В длинной, до пят, ночной сорочке он, как памятник, возвышался над ползающим по полу магом. Заложив руки за спину, он снова недовольно спросил:       – Итак, что вас привело ко мне в такой… хм… ранний час?       – Я все доподлинно выяснил! – Лукеш, кряхтя, поднялся с пола. – Все точно высчитал!       Он высыпал собранные свитки на стоящий у окна стол и, тыкая в них пальцем, стал объяснять:       – Вот тут, смотрите, ясно все видно!       Виконт взглянул на исчерченный разными формулами и графиками пергамент и ничего, конечно, не понял.       – Да о чем вы? – вспылил он. – И не тыкайте в меня своими каракулями! Объясните на словах!       Лукеш сел в кресло и прикрыл глаза ладонью, пытаясь сосредоточиться. Посидев так немного, он наклонился к столу и нашел в груде свитков нужный. Ткнул в него пальцем, прошептал заклинание и провел над свитком светящейся рукой. Виконт слегка отстранился. Конечно, Лукеш давно уже служил его семье, но определенные опасения, что от старости тот мог подвинуться рассудком, все равно присутствовали. Над столом возник шар из переплетенных разноцветных световых линий.       Маг уже полностью собрал все мысли в нужном ему порядке и начал излагать:       – Вечером ко мне заходил сэр Каспар. Он выразил свои мысли о связи проклятия Белвейского Дола с ним. С его разрешения я провел некоторые исследования и произвел расчеты. В результате мне получилось понять структуру белвейнского проклятия.       – Начало интригующее, – кивнул головой виконт, разглядывая разноцветный узорчатый шар. – Излагайте дальше!       Маг многозначительно указал на висящий в воздухе узор и провел пальцем по ярко-зеленой линии..       – Вот эта линия говорит о том, что проклятие создано с помощью эльфийской магии…       – Эльфийской? И в чем разница с вашей магией, например?       – В отличие от магов Круга, эльфы почти не касаются Тени для наложения заклинаний. Так же, как маги крови, они используют жизненные силы. Только если малефикарам нужна жизненная сила крови, то долийские Хранители используют магический потенциал деревьев. Думаю, поэтому они так любят свои леса.       Виконт Кедра покивал, выражая понимание.       – Я продолжу? – нетерпеливо спросил Лукеш. – Длина линии, полагаю, говорит, о древности заклинания. Не знаю, насколько давно оно наложено, но явно раньше рождения сера Каспара.       – Да причем тут вообще этот мальчишка? – возмутился виконт.       Маг показал пальцем на узел зеленой линии с красной.       – Во-первых, такой вывод я сделал с его слов. А, во-вторых, об этом говорит мой магический анализ. Проклятие связано с человеком, вернее сказать, с родом, проживающим рядом с местом наложения проклятия. Кто еще живет тут так давно и постоянно, как семья Кендерлен?       – Так… так… – виконт возбужденно заходил по спальне, пытаясь поймать мысль. – Тогда у меня созрел вопрос. Рассеется ли проклятие, если сэр Каспар исчезнет? Уедет или… умрет…       Маг на мгновение задумался, вглядываясь в переплетение линий узора.       – Определенно проклятие ослабеет, если убрать ключевую фигуру. Но эффект будет краткосрочный. Через некоторое время оно найдет новую опорную точку и снова начнет работать.       Разочарованно хлопнув рукой по столу, виконт спросил:       – Тогда как нам вернуть землю в Белвейне? Как избавиться от сильванов?       – Метода определенно два, – убежденно предположил Лукеш. – Можно просто перебить всех фигурантов проклятия. Но, судя по двум провальным попыткам, это не так уж и просто сделать с нашими наличными силами.       – Я поэтому и приказывал поймать того долийского Хранителя! – возразил магу виконт, но, посмотрев на него, понял, что нужно услышать еще и про второй выход из ситуации. – Вы определенно хотите склонить меня ко второму способу? Тогда говорите уже!       – Видите ли, проклятия работают определенным способом. Любое похожее заклинание состоит из двух частей. Основная часть это само проклятие. А вот вторая – как бы условие прекращения его действия… Ну, как вам объяснить, – задумался маг, увидев недоумение на лице виконта. – Быть тебе лысому, пока ты восемь раз не помоешься! Эм…       Виконт в ужасе схватился за голову, проверяя, на месте ли его шевелюра.       – Успокойтесь! Это был пример, чтобы вы поняли принцип работы проклятий.       С явным облегчением виконт, отдуваясь, схватился рукой за грудь.       – Получается, чтобы снять проклятие, нужно выполнить условие прекращения его действия? – спросил он, успокоившись.       – Вы все верно поняли. И вот тут на первый план выходят эльфы! Кто лучше долийских Хранителей должен разбираться в эльфийской магии?       – Ваш посыл я понял… Передам ваши пожелания сэру Каспару. Пусть работает с эльфами. Это в его же интересах.       Лукеш удовлетворенно кивнул, соглашаясь с решением виконта, и стал собирать разбросанные по столу свитки. Внезапно он остановился, замерев от посетившей его голову мысли.       – С вами все в порядке, Лукеш? – потряс его за плечо виконт.       – Эм… мне тут подумалось, – начал нерешительно излагать тот свою мысль. – Проклятия прекращают свое действия после смерти мага, который его наложил. Но, если оно уже действует на несколько поколений семьи Кендерлен, то этот эльфийский маг должен быть до сих пор жив!       – Вы хотите сказать, что кто-то из эльфов открыл секрет бессмертия?       – Не обязательно, – возразил Лукеш. – Есть вариант с «утенерой». Или же проклятие наложил один из эльфийских богов!       – Храни нас Создатель… Даже не буду спрашивать, что такое эта «утенера», чтобы еще больше не запутаться… Но разве их боги не пропали уже очень и очень давно?       – Вряд ли кто-то, кроме долийцев, знает ответ на этот вопрос.       Маг собрал свои пергаменты и удалился, оставив виконта в еще большем недоумении.

***

**Примечание от автора: Если кто не догадался – это слегка переделанная басня Жана де Лафонтена «Олень и мстительный конь»