Гнездо грифона

Начало фервентиса 9.04 Века Дракона. Вольная Марка. Пограничье Старкхевена с Маркхамом.       Над поросшими тростником берегами неширокой степной речушки плыли хлопья белесого тумана, сквозь которые угадывались контуры далекого леса и розоватое, с размытыми краями пятно восходящего солнца. Высокие степные травы поникли под грузом росы и застыли в полном покое. Со степи едва уловимо тянуло ароматами цветущих трав. Всю поверхность воды в речке затянуло треугольными листочками зарослей водяного ореха. Шемлены называют его «голова демона» из-за формы плода и очень боятся мест, где он растет. Пайвел как-то рассказывал, что слухи о вредности ореха пустил кто-то из долийцев, чтобы вкусный и полезный продукт больше никто не пробовал собирать.       Среди зарослей ореха выделялись глянцевые блины листьев и луковички соцветий кувшинок. Некоторые из них уже приоткрыли зеленые створки навстречу наступающему новому дню. Сонное спокойствие утра нарушали лишь тихие всплески рыб, сухой шелест стрекоз да спокойная разноголосица птиц.       Неожиданно из зеленой путаницы тростниковых стеблей с громким кряканьем поднялась потревоженная утка. Засевший на другом берегу Нариэль подобрался, ожидая продолжения. Он напряженно следил за точкой, откуда вылетела птица. Привычными движениями навощенная тетива аккуратно заняла свое место, а следом стрела с широким охотничьим наконечником легла на лук. Нариэль оглянулся проверить напарников. Фенас и Белаван тоже были готовы – оба замерли в предвкушении. Азарт охоты захватил всех трех охотников.       Нариль медленно повернул голову и через ноздри потянул воздух в себя. Удовлетворение мелькнуло в его глазах, а губы тронула улыбка. Не зря он весь вчерашний день распутывал следы, пытаясь понять, когда друффало приходят на водопой. Значит, его охотничья группа будет с добычей, и на сегодняшний праздник они принесут свежее мясо. Заказ самого Хранителя будет выполнен.       Верхушки тростника заколыхались, пропуская массивное тело. В прогале показалась голова огромного быка, раздвигающего грудью траву и кустарник. Его широченные рога торчали отточенными ножами, из ноздрей со свистом вырывался воздух, под темной кожей перекатывались литые мускулы. Он остановился, напряженно принюхиваясь – солнечные зайчики заиграли, отражаясь от двигающегося мокрого носа. Охотники замерли, боясь спугнуть добычу.       Не учуяв опасности, бык успокоился и прошел на середину речки. Воды в ней было как раз ему по грудь. Наклонив морду, он начал жадно пить. Из тростника показалось несколько коров с маленькими телятами, которые, суетясь и издавая нетерпеливое мычание, тянулись в вожделенной влаге. Нариэль приподнял голову над стеной тростника, чтобы еще раз убедиться, что запах стада идет на него и звери не учуют присутствие охотников.       Напившись, бык с коровами и телятами пересек речку, скрываясь в зарослях на другом берегу. И тут, наконец, на водопой вышла цель охоты – годовалые бычки, едва начавшие нагуливать вес после зимней бескормицы. Они еще не достигли возраста, когда вожак изгоняет будущих соперников из стада, но и держаться поблизости к коровьему предводителю уже опасались. Поэтому следовали в самом хвосте стада.       Низко пригнувшись, Нариэль пробежал чуть в сторону, выбирая наилучшую позицию для стрельбы. Не размыкая губ, он крикнул чибисом, привлекая внимание напарников, и знаками показал выбранную им цель. Лук послушно согнулся в руках охотника, сухожильная тетива заныла от напряжения, стрела отодвинулась на всю длину и коснулась наконечником пальцев. Пора!       – Андруил, благослови наши стрелы, – едва слышно прошептал Нариэль.       Миг – и тетива облегченно вздохнула, а стрела на половину длины вошла в бок бычку. Как раз напротив сердца. Спустя мгновение ее догнали стрелы Фенаса и Белавана. Ноги бычка подогнулись, он уткнулся мордой в траву, но тут же вскочил и со страшным ревом закрутил головой, брызгая слюной и кровью. Нариэль досадливо цыкнул – ни один костяной наконечник не достал до сердца. Он снова прицелился, и вторая стрела вонзилась в горло, прерывая рёв добычи.       Оглушающий рык накрыл реку. Эльфы едва успели отпрыгнуть в стороны, прежде чем громадная туша быка-вожака протаранила и смяла кусты, за которыми они прятались. Почуявшее запах крови стадо ревело, собравшись в круг и спрятав телят в середину. Вожак по какой-то причине выбрал свой целью именно Нариэля, проигнорировав Фенаса и Белавана, что позволило им благополучно ускользнуть. Бык пригнул голову, намереваясь пропороть Нариэля рогами, но тот в самый последний момент сумел отпрыгнуть в реку. Воды едва хватило, чтобы скрыться. Рога полоснули пустоту, бык промчался мимо и встал, как вкопанный, стегая себя хвостом. Пелена кровавого бешенства затмила его разум, но он увидел тень, мелькнувшую в воду реки.       Вожак бултыхнулся следом, выплеснув волну на противоположный берег. Он долго будоражил воду и илистое дно рогами и копытами, раскидывал и топтал пласты дерна и кустарники, оглашая окрестности трубным ревом. Но… тщетно. Постепенно ярость схлынула. Вожак успокоился, решив, что достойно наказал врага. Понюхав лежащего без движения бычка, он шумно фыркнул от запаха крови и ушел к стаду, которое вскоре скрылось в степи.       Нариэль, проплыв под водой, вынырнул в гуще тростника. Немного понаблюдав за разъяренным быком, он выполз на берег и отбежал в степь. Дождавшись, когда стихнет рев на реке, охотники вернулись к добыче.       Бычок был еще жив. Он хрипел, булькая кровью в горле, и косил выпученный испуганный глаз на приближающихся охотников. Нариэль срезал с дуба веточку с листьями и прикрыл ею морду трофея.       – Благодарю тебя, брат, за дар жизни. Пусть твой дух найдет путь в чертоги Фалон'Дина, а тело останется, чтобы стать частью Народа, – наклонившись к уху бычка четко проговорил Нариэль, достав дармису, и одним движением перерезал бычку горло.       В подставленный котелок толчками потекла темная кровь. Когда котелок наполнился, Нариэль плеснул часть в разведенный Белаваном костер.       – Матерь Зайцев и Сестра Луны, Великая Охотница – Андруил, прими этот дар. С почтением мы принимаем жертву детей твоих, чтобы когда-нибудь наша смерть в свой черед даровала им пропитание, – в один голос прочитали молитву охотники.

***

      Бычка освежевали, тушу разделили на несколько частей для удобства переноски. Мясо сложили внутрь снятой шкуры и, вырубив длинный шест, соорудили носилки. Пока двое работали, третий готовил похлебку по особому долийскому рецепту. Свежая кровь, требуха, коренья, черемша, пряные травы. Вкус получался очень своеобразный, но варево отлично восстанавливало силы. А их понадобится немало – путь до стоянки ожидался не легким.       Подкрепившись, Нариэль с напарниками отправились в дорогу. Следовали обычным порядком: Фенас и Белаван несли мясо, утвердив шест носилок на плечах, а Нариэль внимательно следил за окрестностями, высматривая возможную опасность. Чтобы охотничьему отряду не останавливаться на отдых, он периодически подменял одного из напарников.       Солнце медленно ползло по небу, неумолимо приближаясь к полуденной черте. Фенас, которого сменил на переноске добычи Нариэль, уже успел оббежать с разведкой степь вокруг и, не найдя никакой опасности, снова зашагал рядом с носильщиками. Путь на стоянку лежал вдоль кромки прирусловых зарослей.       Старинная охотничья традиция запрещала на охоте распускать язык, но шагать молча целое утро, делая остановки только для того, чтобы подменить одного из носильщиков, для Белавана было выше сил. Видимо, не зря он свое имя получил. А может, просто усталость брала верх, и он хотел ее развеять разговором:       – Слышь, Нариэль, а Харшала из нашей звезды навсегда забрали?       – Уже соскучился или просто пошпынять некого? – ухмыльнулся шагающий рядом Фенас.       – Да скучно просто без мелкого. Он такой забавный в своей непосредственности, – пожаловался Белаван, хотя в голосе больше сквозило желание переложить тяжелую работу на плечи отсутствующего молодого товарища. – Вот была у нас полноценная звезда. Воин-командир, два разведчика и два лучника. А сейчас? Аранен ушел с таамелан в Маркхам искать клан Рестателин, а Харшала амелан выбрал сал`линален для своего сына.       – Аранен лучший следопыт клана. Саэласан с амеланом решили, что магии для поиска клана Рестателин недостаточно, поэтому и включили его в отряд Сарела. По времени они уже должны вот-вот вернуться, – спокойно пояснил Нариэль. – А Харшал возвратится скоро. Ему нужно просто подготовиться к сегодняшней церемонии.       – Ну, я бы поспорил, что Аранен лучший. Кортан из звезды самого саэлассана его за пояс заткнет, – возразил Фенас, сам являющийся разведчиком.       – Вот уж не знаю, как вы там среди своих мастерством меряетесь, но Кортан мальчишка совсем, погодок Харшала. Как на него возлагать ответственность за такую важную миссию? – заметил Белаван.       – Ну, в случае провала амелан и хочет увести клан на маркхамскую сторону границы. В надежде, что воины Кендерлена не посмеют ее переходить, чтобы не вызвать военный конфликт с соседом, – пояснил более вовлеченный в планы клана Нариэль, надеясь на то, что на этом вопросы товарища иссякнут.       Белаван покивал головой, но снова нашел тему для разговора:       – А чего Пайвел с целой толпой уже три дня на реке копает?       – Там этот… как его? Никак не запомню имена этих принятых из Риалто плоскоухих, – посетовал Фенас.       – Салшир*. Он кузнец, – напомнил Нариэль, про себя уже отчаявшийся соблюсти молчаливую традицию.       – Во, точно он! – согласился Фенас. – Он в речном обрыве рудную жилу нашел. Красные такие камни. Говорит, что железо.       – И что? Теперь будут тут железо выделывать? – предположил Белаван.       – А мне откуда знать? Я же не хагрен клана, – фыркнул в ответ Фенас.       – Ну, ты же у нас всезнайка-разведчик! – подначил его Белаван, – должен все знать, что вокруг происходит!       – Леса тут мало. Уголь делать не из чего, – вклинился в перепалку подчиненных Нариэль. – Пайвел решил набрать руды, сколько сможем увезти, и заняться выделкой железа уже, когда доберемся до Планасена.       – А мне нравится! – воскликнул Белаван, – Наделают стальные наконечники для стрел! А то костяные ломаются постоянно…       – Ну, это вряд ли, – возразил Фенас. – Ножи, наконечники рогатин – вполне возможно, но тратить металл на стрелы, которые вы лучники постоянно теряете? Сомневаюсь. Да и сколько там того железа получиться может…       Белаван вдруг совершенно неожиданно рассмеялся, вызвав недоуменные взгляды товарищей.       – Я сказал что-то веселое? – подозрительно спросил Фенас.       – Ой, нет, – продолжая посмеиваться, успокоил его Белаван, – просто в голову пришла одна мысль.       – Ну, так поделись, – предложил Нариэль, – вместе посмеемся!       – Если Харшал будет сал`линален сына амелана, то сал`линалан, скорее всего, его невеста, сестра амелана Ашалле. – вполне резонно предположил Белаван.       – Ну и что тут смешного? – удивился Фенас.       – Ну, как что? У Харшала валласлин Все-Матери Митал, а у Ашалле – Все-Отца Эльгарнана. Получается наш младший лучник будет сал`линалан, а сестра амелана сал`линален! Забавно же.**       Фенас засмеялся, найдя его рассуждения потешными. А вот Нариэль наоборот нахмурился, сочтя находку Белавана дурным предзнаменованием.       – Так, все! Прекратили зубоскалить! – строго наказал он, – а то договоритесь до порки.       Белаван удивленно переглянулся с Фенасом, не поняв причину резкой смены настроения командира. Весь дальнейший путь до стоянки прошел в полной тишине.

***

      Солнце сонно потянулось, выглядывая краешком из-за горизонта. Яркий луч света россыпью искорок отразился в каждой капельке росы. Теплые лучи струились во влажном степном воздухе, разгоняя клочья тумана.       Лежа рядом с женой в тишине раннего утра, Махариэль смотрел на Адайю и сына, наблюдая, как ее грудь медленно поднимается и опускается во сне, а малыш Терон забавно причмокивает, взяв в рот пальчик. Он нежно убрал прядь волос с ее лица, заправив за одно из острых ушек – она была сегодня прекрасна, как никогда.       Новый день звал своими заботами, но Махариэль не смел пошевелиться, чтобы случайно не потревожить покой жены и сына. Не смыкая глаз, он продолжал рассматривать свою маленькую звездочку. Терон был настолько мал, что Махариэлю не очень верилось, что когда-нибудь этот кроха вырастет и станет умелым Хранителем клана. Впрочем, называя в уме сына Тероном, он немного поторопился. Церемония наречения имени намечалась как раз на сегодня.       Пора! Махариэль попытался встать с кровати, но сын моментально проснулся. Синие глазки распахнулись, и он захлопал длинными ресницами, уставившись на отца. Махнув ручкой, он ухватился за длинную прядь отцовских волос, больно дернув за нее.       – А́у… – Махариэлю было неприятно, но как бы ни пытался он сделать голос строгим, у него не получалось. В словах сквозила нежность и забота. – Не надо так делать, да`ишален!       Махариэль попытался мягко освободить локон из руки сына, но хватка младенца была сильной. Тогда он решил перенаправить его внимание и протянул сыну палец. Новая игрушка показалась Терону более забавной, и маленькая ладошка крепко ухватилась за большой палец отца, отпустив волосы.       – Какой же ты сильный, дален! – изумился Махариэль, приподнимая повисшего на пальце сына.       Игра ребенку понравилась, и его лицо озарила счастливая улыбка.       – Пойдем-ка прогуляемся. Дадим мае поспать еще немного…       Аккуратно прижимая свернутую зеленую простыню, в которой копошился младенец, Махариэль спустился из аравеля. Лагерь уже не спал. Пайвел обходил просыпающихся соклановцев, задавая работы на день. Женщины тянулись к загону с галлами на утреннюю дойку. Только мужчин было маловато, но это и понятно – несколько групп охотников отправились на промысел еще засветло. В общем, утро как всегда началось во вполне обыденном порядке, заведенном уже многие годы назад.       Чутко прислушиваясь, как тихонько дышит сын, как бьется его маленькое сердечко, Махариэль присел на стоящую рядом с аравелем скамью. Терон с любопытством стал осматриваться, протягивая ручки к увиденному вокруг и вопросительно гукая.       – Смотри, ишален, это наша семья, наш клан. Когда ты вырастешь, то будешь его Хранителем. А я тебя научу всему, что знаю сам.       Слишком маленький, чтобы понять, о чем толкует его отец, Терон нашел себе новое увлечение. Он весело задрыгал ножками, протягивая ручки к летающей вокруг бабочке-крапивнице. Малыш не обращал внимания на слова отца, все, что ему хотелось – это схватить попавший в его поле зрения объект.       На лице Махариэля промелькнула теплая улыбка. Он вытянул руку и поймал собирающуюся уже улететь бабочку в клетку из пальцев. Ребенок радостно взвизгнул, довольный тем, что его отец смог достать ему желаемое. Пальцы Хранителя озарились слабой вспышкой заклинания парализации, и бабочка замерла, расправив чешуйчатые крылья.       – Смотри, какая красивая… – Махариэль посадил бабочку в ладошку сыну.       Младенец весело задрыгал ножками и ручками, отчего краснокрылое насекомое, как осенний листочек подхватил порыв ветра и унес куда-то вверх.       – Ма`саота, ты зря поймал ему блармиол*, – раздался из-за спины Махариэля голос Адайи. – Он сейчас способен различать только то, что движется рядом с ним, и ухватить это ручкой.       Махариэль обернулся на голос. Завернувшись в одеяло, в дверях аравеля стояла сонная Адайя.       – Он деа, ма венан! Ты настолько хорошо разбираешься в младенцах?       – Когда родился мой младший брат Ванель**, я только встретила свою двенадцатую весну. И вся забота о нем легла на мои плечи. Леналинен, как амелан и саамелан, были заняты делами клана. Старший брат Ореллис стал таамеланом, он вместе с Маретари с целыми днями учился магии и нисколько не помогал, – объяснила Адайя. – Так что, да – я отлично разбираюсь в младенцах! И сейчас нашему сыну пора кушать!       Махариэль провел рукой по светлому пушку волос на голове сына.       – Он совсем не выглядит голодным. Позволь мне еще немного с ним посидеть, – он умоляюще посмотрел на жену.       Адайя понимающе улыбнулась, позволяя суровому Хранителю клана проявить минутку слабости, пока дневные заботы не затянули его.       – Только недолго. Ему действительно пора поесть.       Маленький комочек большого махариэлевского счастья заворочался на руках, смотря на отца синими глазами. В это время Пайвел закончил с утренними делами и направился к их аравелю.       – Приветствую ир`амелана клана Сабрэ, – хагрен с поклоном протянул палец к ребенку, который тут же крепко охватила ладошка Терона.       Теплая и искренняя улыбка озарила лицо Махариэля.       – Как у нас дела? – поинтересовался он, принимая шутку.       – Все готовится к сегодняшнему празднику. Охотники обещали вернуться к полудню. Так что к вечеру для ритуала Наречения имени будет все готово, – доложил Пайвел.       – Очень хорошо. Спасибо, ма фалон. – поблагодарил Махарэль и хлопнул ладонью по скамье рядом с собой. – Присаживайся. Ты какой-то хмурый. Что-нибудь случилось?       Пайвел уселся на скамью и, сцепив пальцы в замок, задумался, собираясь с мыслями.       – Я понимаю, что ты много надежд возлагаешь на это обещание виконта, но сколько мы еще можем задержаться на этом месте?       Махариэль нахмурился, услышав замечание, однако решил мягко уточнить:       – Мы же решили, что дождемся возвращения отряда Сарела, разве нет? Что-то изменилось? Что я не учел?       Пайвел вздохнул и начал объяснять свою проблему:       – Ма фалон, как хагрен я отвечаю за хозяйство клана. Если мы протянем еще неделю, то можем пропустить нерестовый ход лосося. И тогда останемся без юколы. Чем тогда прикажешь кормить клан половину зимы?       Махариэль действительно за своими радужными мечтами о сыне-маге и о кайтенском куске земли несколько отдалился от повседневных забот клана. Подобная неосмотрительность смутила его, но не сбила с мысли.       – Насколько я помню, ход рыбы начинается в конце эна`вун`исе`ман?       – Все так, но и до берега Недремлющего моря отсюда как раз две недели ускоренных переходов, – возразил хагрен. – Если в пути по каким-либо причинам придется задержаться, то мы можем не успеть!       – Сколько, по-твоему, мы еще можем тут стоять? – попросил прикинуть оставшееся в запасе время Махариэль.       – Я бы сказал, не более пяти дней, – вынес свой вердикт Пайвел. Похоже, ответ у него был готов заранее.       Хранитель задумался, покачивая на коленях сына, который внимательно прислушивался к голосам взрослых.       – Хорошо, я понял, – после недолгого молчания отозвался Махариэль. – Надеюсь, за это время Сарел успеет найти Рестателин и вернуться. Но, что бы ни случилось, через пять дней мы снимаемся и уходим.       Тихие хныканье сына отвлекло Хранителя от обсуждения дел. Крохотные ладошки тянулись к его руке, пытаясь ухватиться за пальцы. Махариэль поспешно опустил руку и погладил протянутую к нему пятерню кончиком пальца, который тут же был захвачен в плен маленького кулачка. Немного повозившись, младенец потянул кончик отцовского пальца в рот и, сладко причмокивая, прикрыл глаза.       – Похоже ир`амелану пора завтракать, – с улыбкой заметил Пайвел.       Махариэль опасливо оглянулся на аравель. В его дверях, недовольно уперев руку в бок, стояла Адайя.

***

      С восхода солнца Харшал и Ашалле расположились под старым массивным ясенем, стоящем на невысоком скальном холме и раскинувшим свои ветви над вершиной. Проводя время в молитвах Творцам, они готовились к церемонии наречения имени. Хранитель клана оказал им честь, выбрав их духовными родителями своего сына.       У подножия холма шумел лагерь. До слуха доносились голоса охотников, вернувшихся с добычей, женщин, готовящих церемониальную еду, детворы, украшающей стоянку под началом хагрена. Наконец, когда солнце начало клонится к закату, послышались шаги поднимающейся наверх Маретари. Ввиду отсутствия Сарела проведение всей церемонии было на ней.       – Пора, дети мои. Время пришло, – негромкий голос саамелан и ладони на плечах, вывели будущих духовных родителей сына Хранителя из медитации.       Две девушки подбежали к Харшалу и Ашалле и накинули им на плечи расшитые символами Эльгарнана и Митал пелерины из шерсти священной галлы, а на шеи – пахнущие анисом гирлянды из оранжевых бархатцев.       Пока шли вниз, Маретари вполголоса повторяла все, что пара должна делать на церемонии, хотя они и так выучили все до мельчайших подробностей, но вероятность ошибки из-за волнения никто не отменял. Предстоящий обряд был очень похож на свадебный. Единственное исключение: духовные родители малыша не давали брачных клятв друг другу.       Когда они вступили на стоянку, их встретили торжественные долийские гимны Эльгарнану и Митал, поддержанные стройным хором флейт, гулом барабанов и погремушек. Соклановцы выстроились в две линии вдоль тропы, ведущей к центру стоянки. Там под огромным величественным дубом находился алтарь Творцов.       Харшал и Ашалле прошли к дубу и опустились на колени на расстеленную шкуру. Восемь вырезанных из дерева фигур эванурисов стояли полукругом и смотрели на них, как живые. Центральное место занимала статуя Духа Мести и Все-Отца Эльгарнана. Его глаза следили из-под сурово сведенных бровей, а поднятая рука сжимала пучок молний, грозя поразить сомневающихся.       Справа от него мягко улыбалась Великая Защитница и Все-Мать Митал в короне с одним длинным зубцом посередине и сложенными драконьими крыльями за спиной. Она прикрывала мужа и властелина щитом. Слева от Духа Мести стояли два изваяния с одинаковыми лицами – братья-близнецы Диртамен и Фалон'Дин. Первый держал в одной руке магический посох, а ладонью второй прикрывал свой рот. Его плечи и голову накрывала темно-бурая медвежья шкура. Другой близнец сжимал в руке кедровую ветвь, а на его плече сверкала янтарными глазами сова. У ног братьев лежала раненная олениха.       Сразу за братьями находилась статуя Великой охотницы Андруил, сжимающая в руках золотой лук и стрелы. У ее ног расположились фигурки длинноухих зайцев. Замыкала левую сторону алтаря фигура Гиланнайн в белом платье, с длинными светлыми волосами и изумрудными глазами, с витыми рогами на голове. Одна ее рука лежала на спине белоснежной галлы, а вторая – на плече Великой охотницы.       Справа от Митал высилось золотоволосое изваяние Силейз. Хранительницы очага, который в виде чаши с горящим в ней огнем стоял перед ней. За талию ее приобнимал бог ремесел Джун, а их руки связывала узлом шелковая веревка. Перед Джуном красовалась золотая с синими лириумными прожилками наковальня. Рядом с Джуном было оставлено еще место, как намек, что тут должна стоять еще одна, девятая фигура. Статуя Ужасного Волка. Великого Предателя Фен`Харела. Но его фигуру долийцы никогда не рисковали ставить в один ряд с другими эванурисами, вынося его изваяние за пределы клановой стоянки.       Шутку Белавана о лицевых тату Харшала и Ашалле Нариэль донес до Хранителя, но тот не принял его предупреждения. Ведь в ходе церемонии духовные родители ребенка все равно получали временные валласлины Эльгарнана и Митал, написанные священной кровью галлы. Да и помнил Махариэль о судьбе сына, предсказанной когда-то зимой в ночь Темного слияния.       Марен, Хранительница галл клана, завязав молодой галле-важенке глаза шорами, провела ее через расступающуюся толпу соклановцев к алтарю. В руке Маретари блеснуло короткое лезвие жертвенного ножа, важенка всхрапнула от боли, удерживаемая Марен, и в подставленную чашу полилась кровь.       – Потерпи, милая, – прошептала саамелан галле на ухо, – сейчас все закончится.       Наполнив плошку, Маретари сверкнула заклинанием лечения, и порез за ухом галлы затянулся.       – Прикрой глаза Харшал, – попросила саамелан охотника и, обмакнув мизинец в священную кровь, начала выводить им тонкие линии узора валласлина Эльгарнана на его лице, скрывая рисунок валласлина Митал. – Сын Солнца и Отец Грома, крылатая погибель врагов и покровитель отцовства, Дух Гнева – Эльгарнан. Благослови этого мужчину и укажи ему путь, чтобы он вывел новорожденную душу сына нашего амелана к свету.       Закончив, она осмотрела рисунок, не найдя изъянов, удовлетворенно кивнула и обратилась в Ашалле:       – Теперь ты, Ашалле, – и снова мизинец, смоченный священной кровью, начал выводить линии валласлина теперь уже Митал на лице Ашалле. – Ты, приходящая на зов, чтобы защитить Народ, как бы далеко он не ушел в своих странствиях. Дочь Земли и Мать Луны, покровительница материнства и Великая Защитница – справедливая Митал. Благослови эту женщину и укажи ей путь, чтобы она вывела новорожденную душу сына нашего амелана к свету.       Харшал и Ашалле ощущали на лицах подсыхающую кровь, и их сердца трепетали в священном смятении. Из своего аравеля вышли Махариэль и Адайя, держащая на руках, завернутого в чистую белую простынку сына. Торжественно ступая в красивых праздничных одеждах, они прошли к алтарю, а когда Адайя передала младенца Ашалле, встали за спинами духовных родителей сына. Ребенок широко раскрытыми глазами смотрел на окружающее многолюдье. Увидев Маретари, он радостно взвизгнул и потянулся к ней ручками.       Духовные родители встретили новорожденного по обычаю, совершив всё, что достоило сал`линаланен. Ашалле подняла его вверх, показав его Солнышку на отливающем синевой небе, приложила к земной праматеринской груди. Харшал, из чаши, поднесенной Маретари, покропил его водой. Реки, земля и небо радостно приветствовали нового эльфа.       – Встаньте и протяните мне свои руки, – Маретари улыбнулась ребенку и, повернувшись к алтарю, взяла связывающую руки изваяний Джуна и Силейз веревку.       Она обернула один конец шелкового шнура вокруг запястья Харшала, а второй вокруг запястья Ашалле и заправила концы шнура им в ладони.       – Великая Силейз, Хранительница очага, защитница детей, присмотри за этим мужчиной и этой женщиной. Ты дала Народу Вир Атишан, показала, как лечить с помощью трав и магии, даровала огонь и научила плести веревку. Мы помним эти дары и просим помочь этим двоим безопасно вести этого младенца в нашем мире. Прими клятву этих двоих хранить и защищать этого ребенка и научить его путям Туэланен и Элвен.       – Клянемся! – в унисон произнесли Харшал и Ашалле, переглянувшись.       Шумно обсуждавшая обряд толпа соклановцев в этот момент замолкла. Ибо наступила самая важная часть церемонии. В наступившей тишине Маретари срезала с головы малыша прядку волос и, снова повернувшись к алтарю и преклонив колено, бросила ее в чашу с огнем перед изваянием Силейз:       – Великие Туэланен, подскажите под каким именем этот младенец понесет правду Народа в этом мире!       Деревянные изваяния Творцов засветились и в воздух взметнулись мириады разноцветных светлячков. Они закружились вихрем над держащими ребенка Ашалле и Харшале, которые с открытыми ртами следили за разноцветным круговоротом. Ребенок, увидев огоньки, засмеялся, весело дрыгая ножками и ручками. Пока все отвлеклись, Маретари наклонилась к уху малыша и трижды дунула ему в ухо, тихонько прошептав:       – Слово Эльгарнана для тебя… слово Митал для тебя… слово Силейз для тебя… – саамелан перечислила всех Творцов, не забыв и Фен`Харела ибо никто не знает, чья помощь окажется существеннее.       И помстилось на миг держащим ребенка Ашалле и Харшалу, как за спиной саамелан грозный лик Эльгарнана на мгновение смягчила одобрительная улыбка, мудрый умелец Джун, слегка склонив голову, благодарно приложил руку к сердцу, Андруил протянула младенцу руку, сжимающую золотой лук, а Гиланнайн лукаво ухмыльнулась, покачав гальими рогами.       Распутав от веревки руки Харшала и Ашалле, Маретари попросила их вполголоса:       – Поднимите ребенка повыше, чтобы все его видели, – а потом громогласно объявила всем: – Клан Сабрэ! Приветствуйте Терона, сына Махариэля и Адайи! И духовного сына Харшала и Ашалле! Да пребудет на них благословение Туэланен!       Клан взорвался криками:       – Терон! Махариэль! Адайя! Харшал! Ашалле!       Макнув палец в плошку с кровью, Маретари поставила красные точки на лбу и тыльной стороне ладошек Терона, символизируя конец церемонии.       – Великие Туэланен, пусть этот ребенок вырастет добрым и внимательным к соклановцам и безжалостным к их врагам. Пусть он принесет процветание Народу! Пусть леналинен и сал`леналинен растят его в обстановке любви и взаимного почитания. Да будет так! – Воскликнула Маретари, плеснув остатки жертвенной крови в огонь Силейз.       Главный обряд был закончен, но не закончен весь церемониал имянаречения. Долийцы очень большое значение придавали гаданиям в этот день. Особенно гаданию, предсказывающему будущее ребенка. Соклановцы понесли к алтарю приготовленные для сына Хранителя подарки.       Мастер Айлен принес для Терона колыбель, украшенную искусной резьбой по дереву. Мастер Вараторн – керамические свистульки и разную детскую посуду. Женщины натащили детские рубашонки. Охотники подарили маленький, но вполне боевой лук со стрелами. А Маретари в общую кучу положила вырезанный Сарелом миниатюрный магический посох.       Все дары выложили перед алтарем и выстроились вокруг в ожидании. Ашалле с Тероном на руках присела перед подарками. Малыш удивленно смотрел на новые для него предметы и тянул ручки все это потрогать.       Махариэль затаил дыхание, ожидая результатов гаданий.       Сначала Терон взял глиняную птицу, но она чем-то ему не понравилась и тут же улетела обратно. Махариэль шумно выдохнул: сын отверг стезю мастеров.       Потом Терон ухватился за край колыбели, но тут же отпустил ее, дрыгнув ручками. Махариэль вздохнул спокойно – хозяйство хагрена сын тоже отверг.       Терон отчего-то захныкал, не имея возможности дотянутся.       – Что ты хочешь, дален? Что тебе показать? – спросила его Ашалле.       Терон явно тянулся к луку. Ашалле поднесла его ближе, и он цепко схватил стрелу. Махариэль недовольно поджал губы.       – В клан пришел новый охотник! – Ашалле подняла ребенка, зажавшего в руке стрелу, над головой.       Все вокруг взорвались приветственными криками. Терон испугался шума и недовольно взмахнув ручкой закинул стрелу куда-то в толпу.       – Ашалле, попробуй еще раз. Терону явно не понравилось то, что он взял… – тщательно скрывая надежду в голосе, попросил Махариэль.       Та пожала плечами, но выполнила просьбу брата. Терон так и не успокоился, начал хныкать и болтать ногами и руками, но из общей кучи подарков схватил игрушечный посох Сарела и не отпускал его, пока Ашалле не вынула тот из его руки и не подняла вверх. Задержавший дыхание Махариель наконец выдохнул, и его озарила довольная улыбка. Теперь гадание стало правильным.

***

      Клан шумел и плясал, празднуя наречение имени наследника Хранителя. Фруктовый хин и медовый маваш лились рекой. Здравницы новопоименованному и его родителям раздавались тут и там. Вокруг костров кружились хороводы захмелевших соклановцев, а над ними порхали стаи выпущенных магами огоньков. Стихать праздник начал только, когда в прогале темнеющего над стоянкой неба появились первые звезды. Жертвенное мясо добытых бычков было съедено, а упившихся аккуратно укладывали под навесы аравелей отсыпаться.       Слегка захмелевший Махариэль сидел на порожке своего фургона. Ласково погладив теплое дерево игрушечного посоха, который Терон выбрал из кучи подарков, он спрятал его подальше от посторонних глаз в сумку на поясе. Воля Творцов, аккуратно подправляемая Хранителем сегодня, принесла толику удовлетворения его душе, его мечте о магическом даре сына. Пусть эта игрушка сохранится как талисман...       Адайя с Тероном давно уже спали в аравеле, а Хранитель чутко следил за праздником. Несмотря на то, что дозорные к своему немалому огорчению остались сегодня без выпивки, следить за порядком все-равно было необходимо. В такие ночи клан как никогда уязвим.       Вдруг взгляд Махариэля остановился на охотнике, который сегодня должен был стоять в дозоре. В доспехах и с луком в руках тот быстрым шагом приближался к аравелю. Шум праздника внезапно стих. Резко смолкли голоса, замолчали свирели и барабаны. Остановились и подались в стороны танцоры. С восточной стороны раздался шум и уставшие галлы втянули на стоянку малый аравель. Рядом с ним прихрамывая, шагал Даэлин. За ним, тяжело опираясь на посох, шел Сарел. Аранен, хоть и выглядел уставшим, но, вроде, был цел.        «Сарел… Даэлин… вернулись! А где еще двое лучниц? Лежат в аравеле раненые или… погибли? – с испугом подумал Махариэль, вскакивая со ступеньки и делая шаг в их сторону. – Неужели поиски Рестателин провалились?»       Он хотел было подойти к вернувшимся, чтобы расспросить, но так и замер на очередном полушаге. Из-за деревьев, показались замыкающие маленький отряд Сарела – соклановцев сопровождали незнакомые долийцы.

***

**Примечания от автора: **Для тех кто не понял прикол с валласлинами. Ашалле – девушка, крестная мать Терона. Она так же, как в каноне, носит валласлин Все-Отца Эльгарнана. Харшал (хедканон) – ее жених, крестный отец Терона. У него валласлин Все-Матери Митал. **Имя долийского мага Ванеля фигурирует в отчете о «Банде трех» (кодекс: Загадка Киркволла).