Гнездо грифона

Первая декада фервентиса 9.04 Века Дракона. Вольная Марка. Маркхамская часть Виммаркских гор. Стоянка клана Рестателин       Вода в горном озере была настолько прозрачна, что в свете лун казалась почти невидимой. Неровный каменистый пейзаж берега разбавили жилые палатки и небольшой купол потильни. Долийская потильня представляла собой очень простое сооружение: горка раскаленных в пламени костра гранитных камней, над которой установили шатер. Примитивная походная баня, хотя по самому лагерю можно было точно сказать, что клан Рестателин остановился здесь не день и не неделю назад.       Аранен и лучницы убежали в потильню, едва услышали слова хагрена. Сарел же с Даэлином задержались у костра, надеясь выведать у сказителя еще какие-нибудь полезные сведения о Белвейнском Доле и обитающих там сильванах. Старый Терисин рад был вниманию гостей, но после отповеди, полученной от Маэрвен, впал в задумчивость и не спешил начать новый рассказ.       Чиркнула по темному небу огненная полоска падающей звезды. Над горами, в полночной стороне, где за Недремлющем морем скрывался Радалас, коротко вспыхнули и погасли сполохи розово-зеленого небесного огня. Где-то на середине озера шумно плеснула рыба, охотящаяся за ночными мотыльками. Пробегавшая неподалеку от стоянки серая лисица на миг приостановилась, дернув носом и блеснув изумрудным отблеском глаз. Терисин задумчиво ворошил толстой веткой угли в кострище.       – Мне очень много лет. Голова седа, лицо сморщилось и стало похоже на сухофрукт, а зубы все выпали… – наконец заговорил сказитель тихим, уставшим голосом. – После того как отец амелана Йеввена ушел в Запределье, я – самый старший среди Рестателин и знаю, что обременяю клан… Старик, отнимающий кусок мяса у детей в зимние холода. Мне уже давно пора уйти, но Фалон`Дин никак не хочет призвать меня.       – Не нужно так говорить, – возразил Сарел, – на вас возложена важная задача – хранить легенды клана, его историю, обычаи!       – У меня есть достойные ученики. Все, что я знаю и помню – знают и они, – пробормотал беззубым ртом старик. – Мне бы хотелось умереть, но не в этих холодных горах, которые так и не стали мне домом. Я хочу в последний раз увидеть залитую солнцем изумрудную долину Белвейна. Мою родину. Еще раз пообщаться со старым мудрым сильваном Кривая Береза. Встретить закат над могучим Минантером. Последний закат…       Сарел понимающе молча переглянулся с Даэлином.       – Ты немало сделал для своего клана, Терисин. И не нужно раньше времени загонять себя в могилу. Если Фалон`Дин не призывает тебя в свои чертоги, значит ты еще не сделал всего, что Туэланен для тебя запланировали. Предстоит сделать еще больше, – сказал он старику. – Ты же хотел погреть кости. Думаю, наша молодежь уже освободила потильню. Накинь одеяло на плечи, и пойдем.       С сомнением покачав головой, Терисин завернулся в одеяло и, кряхтя и скрипя суставами, пошел следом за парой Сабрэ от прогоревшего костра в ночь. Пятки босых ног холодило от каменистой земли. После дневной жары горный ночной холод казался стужей, какая бывает лишь посреди зимы. Дыхание превращалось в пар, тут же растворявшийся в холодном воздухе.       – Мы могли бы взять тебя с собой, когда соберемся возвращаться, – продолжил Сарел, мягко подталкивая старика к откровенности. – Если поймем, как решить проблему с проклятием Белвейна, то вернемся туда. Вместе с тобой, если на то будет воля Туэланен.       Едва они приблизились к берегу, полог потильни откинулся, и в темноте ночи мелькнули белые обнаженные тела Дринн и Эйрлен. Следом за ними из потильни выскочил Аранен. Все трое с веселыми криками и визгами бултыхнулись в воду озера, устроив шуточные догонялки.       – Эх, молодость… – с легкой грустью прошептал Терисин.       Еще пару мгновений полюбовавшись на игры молодежи Сабрэ, он отвернулся и залез в соседний с потильней шатер. Даэлин переглянулся с Сарелом, и оба последовали за стариком. На шкурах, устилающих пол шатра, лежала небрежными кучками одежда молодежи. Терисин уже успел разоблачиться и знаком предложил Сарелу и Даэлину сделать то же самое. Выйдя на воздух нагишом, он, как будто не замечая прохлады, несколько раз глубоко вздохнул, похлопал себя по бедрам, а затем нырнул в потильню. Сарел и Даэлин, не мешкая, устремились следом.       Палатку наполнял влажный горячий воздух, отчего кожа вошедших мгновенно покрылась потом. Внутри потильни было все привычно. Две деревянные скамьи, между которыми возвышалась горка, отливающих краснотой камней и подпирающий ее железный котел, до краев наполненный бьющим ключом кипятком. От камней и котла тянуло сильным жаром. Сбоку от входа в плошке с маслом плавал горящий фитилек, освещающий потильню.       Пока Терисин высматривал лучшее место, где бы присесть, в потильню пробрались Аранен с девушками. Все трое крепко сжимали зубы, чтобы те не стучали от холода – все-таки вода в горном озере была ледяная.       – А ну-ка, молодежь, поддайте парку, – попросил старик-сказитель, устроившись на скамье.       Аранен деревянным черпаком на длинной ручке набрал кипятка из котла и плеснул на каменку. Вода взорвалась шипением, поднялся пар, и в следующий миг на камнях не осталось ни капельки влаги. Во все стороны потек горячий воздух. Старик довольно закряхтел, подставляя бока под жар. Лучницы и Аранен перестали дрожать, наконец, согревшись и расслабившись в банном тепле.       – Кхм… – обратил на себя внимание Терисин, показывая, что готов к продолжению разговора.       – Аранен, Дринн, Эйрлен, вижу, вы уже попарились и вымылись. Так что бегом вечерять и отсыпаться. Завтра мы уходим домой! – скомандовал молодежи Даэлин.       Троица состроила недовольные лица, но без вопросов покинула потильню.       – У клана Рестателин, как, полагаю, и у клана Сабрэ есть свои внутренние тайны, – продолжил Терисин. – Как я понял, вы хотите влезть в них с головой в обмен на мою возможность вернуться вместе с вами в Белвейн. Ну, так что вы хотите знать?       Вопросов у Сабрэ хватало, но первый, Даэлина, оказался совсем детским:       – А, правда, что ваши предки могли разговаривать со зверями?       Терисин усмехнулся сквозь пар потильни.       – Вы вспомнили вопрос моего правнука? Того рыжего далена, что влез с ним перед тем, как я начал рассказывать легенду? Хм… По дошедшим до нас слухам, этим даром обладал род Далиневы. Той самой, из легенды. Но к настоящему времени он полностью вымер, к сожалению. Дар считается утраченным… почти.       – Что значит «почти»? – сразу же уцепился за слова старика Сарел.       Старик поднял на него глаза и лукаво улыбнулся, довольный его внимательностью. Немного выдержав паузу, он перевел взгляд на каменку и ответил:       – Тот сильван из Белвейна, Кривая Береза, много лет назад приютил семейство белок. Сами рыжие, а хвосты у них черные. Когда я был такого же возраста, что и мой правнук, эти белки угощали нас странными белыми желудями. Помню, что они мне тогда казались огромными, раза в два крупнее обычных. А до чего сладкие были… – старик мечтательно причмокнул губами. – И вот заметили мы, что как поешь этих желудей – начинаешь разбирать, что эти самые белки трещат. Да и не только их понимали, любых зверей, даже самого сильвана!       Сарел переглянулся с Даэлином. Он был в первую очередь таамеланом, и из перечисленных сказителем свойств белых желудей его заинтересовала не столько возможность понимать язык животных, сколько то, что желуди были сладкими.       Дуб для долийцев являлся тем же самым, чем для людей – пшеница или рожь. Каждую осень долийцы собирали сотни мешков желудей. Правда, чтобы получить из них муку, приходилось хорошенько потрудиться. Сначала долго вымачивать плоды в ручьях, чтобы убрать горечь, потом сушить, дробить и молоть на ручных мельницах. Хлеб из желудевой муки получался плотным и сытным, но вот горечь так до конца и не уходила.       Сарел уже хотел продолжить расспросы, но Терисин опередил его.       – Где растет дуб, что дает эти желуди, нам в свое время узнать не удалось, – разочаровал таамелана старик. – Может, вам улыбнется удача…       – Жаль, но вернемся к нашему главному вопросу, – снова заговорил Сарел. – Насколько можно доверять легенде в плане достоверности? Ведь чтобы снять проклятие Белвейна, нам нужно будет в точности выполнить все условия…       Тересин черпнул кипятка и плеснул его на каменку, скрывшись от Сабрэ за клубами пара.       – Эта легенда передается дословно от одного сказителя к другому на протяжении уже многих поколений. Может, кто-то и добавил к ней что-то свое, не знаю. Я рассказываю эту легенду в том виде, в каком услышал, – послышался голос старика. – Она гласит, что дух Туэланеса обретет покой, когда место, где убили Рогаша, обагрится кровью его убийцы. Полагаю, это привело бы к прекращению действия божественного проклятия. Только вот как вы все это провернете? Труп убийцы Рогаша давно сожгли, а уж найти место гибели мальчика совсем нереально…       – Да, задачка… – задумчиво пробормотал Даэлин, – но нам главное донести эти знания до своего клана, а там общими усилиями найдем выход. Амелан Махариэль расколет этот орешек, да и Маретари, наша саамелан, жена Сарела, от него не отстанет по уму. Что-нибудь придумаем. А что насчет шкатулки с маской?       – Шкатулка? Маска? – Терисин показал искреннее удивление, не понимая, о чем его спрашивают. – А! Вы, возможно, говорите о том, зачем вчера Йеввен сорвался с места, как ужаленный, забрав с собой почти всех воинов клана? Так про это вам нужно спрашивать его. Мне про то ничего не известно.       На лице обоих Сабрэ отчетливо читалось сомнение, но они не стали настаивать. Всегда можно поинтересоваться у первоисточника – амелана Йеввена. Хотя бы в обмен на возврат реликвии.       – Даэлин, да? Возьми ведерко, черпни холодной воды из озера, – попросил Терисин саэлассана Сабрэ. – Разведу кипяток, помыться нужно. Да и вам тоже…       Сарэл незаметно пожал руку Даэлину, намекая, чтоб тот не очень спешил возвращаться. Когда тот скрылся за пологом, старик продолжил шепотом:       – Это дело касается только магов. Мне эта тайна досталась случайно... Но насколько все это доподлинно я, правда, не знаю. Одни намеки. Всем известна легенда о Великом Предательстве. Фен`Харел обманом заключил Туэланен на небесах, а Забытых – в Бездне. Но, как и любой воришка-обманщик, он оставил тайный проход. Для своего отступления ли, для чего-то еще - где уж сейчас правда, кто знает? И артефакт, что хранят наши амеланы, передавая друг другу из поколения в поколение – ключ к тому тайному проходу. Как он его открывает, где та дверь тайная, известно только Йеввену. Сами думайте, что с той шкатулкой делать, но просто так вас с ней не выпустят. И меня, стало быть, вместе с вами!       Даэлин вернулся, неся в каждой руке по полному деревянному ведру с холодной водой. Сарел незаметно кивнул ему, подтверждая, что все прошло как надо.       – Вот спасибо-то… сейчас уж помоемся! – довольно пробурчал Терисин, доставая откуда-то из-под скамьи липовое мочало и горшочек с настоем мыльного корня.       – А вот еще такой вопрос, – сказал Даэлин, разбавляя в деревянной шайке горячую воду холодной. – По пути сюда мы встретили гномов. Они говорили, что меняли в клане Теллина зерно на какой-то офалум…       – Не знаю ни про какой офалум, – озлился вдруг Терисин, раздраженно опрокинув шайку с водой. – Спрашивайте амелана! Я ничего не знаю!       Выплеснувшаяся вода попала на каменку, и потильню моментально заволокло паром. Сабрэ озадаченно переглянулись, удивляясь такой резкой реакции старика. Несложно было понять, что и тут скрывается какая-то тайна клана. И на сей раз крайне неприятная.       Дальнейшая помывка проходила молча, под хмурыми взглядами старика-сказителя. Помывшись, Сарел первым вышел в ночь. Обе луны уже выкатились на небосклон и сияли неполными полумесяцами. Света от них вполне хватало. Прохладный воздух, контрастируя с изматывающей жарой потильни, приятно ощущался на коже. Сарел глубоко вздохнул, завернувшись в простыню, и зевнул. От усталости мысли еле ворочались, и тянуло в сон. Ноги еле успели донести его до палатки, прежде чем сознание окончательно покинуло перегруженную новыми сведениями голову.

***

      Рассвет был кровавым и быстрым.       Вершины четырех виммарских пиков, ясно видимые из долины, где находилась стоянка клана, стали ярко-алыми, точно во время заката, предвещающего непогоду. Сперва вспыхнул острый зубец на северо-востоке. Где-то за ним, прячась от холодных южных ветров, находилась столица Маркхама. Спустя пару мгновений запылали снега на южном граненом гребне, отделяющем Маркхам от Оствика. И почти тут же одновременно зажглись пирамидальная вершина и двугорбый пик далеко на западе. Остальные горы, более низкие, охватывающие долину, точно огромная, украшенная кружевами утреннего тумана колыбель, все еще пребывали в рассветной тени.       Едва утренний свет начал вытеснять ночную тьму, Сарела разбудил шум снаружи. Лагерь клана полнился звоном оружия, криками и плачем женщин. Нападение? Сарел решительно толкнул в бок спящего Даэлина и после того, как тот распахнул глаза, обратил его внимание на шум. Мгновение они в четыре уха вслушивались в звуки за пологом, пока не поняли, что тревога была напрасной. В общем фоне они ясно различили спокойный голос раздающего команды Хранителя Рестателин Йеввена.       Лагерь снаружи разительно отличался от того, что Сарел помнил с вечера. Сейчас его заполняло множество народа. Новоприбывшие мужчины и женщины занимались своими делами. Группа охотников собиралась на промысел. Кто-то, сидя на ступенях аравеля, правил оселком оружие. Кто-то менял тетиву на луке, проверяя ее крепость. У костров готовился завтрак. Рядом с одним из них хагрен Маэрвен, уперев руки в бока, о чем-то громко спорила с Хранителем Йеввеном. Тот мрачно оглянулся на палатки Сабрэ и, встретившись взглядом с Сарелом, приветственно кивнул. Примирительно бросив еще несколько слов хагрену, он скрылся в своем аравеле.       За спиной послышался шорох откидываемого полога палатки, и рядом встал Даэлин, щурясь от света восходящего солнца.       – Сроки, отведенные нам для поездки, истекают, – сказал ему Сарел, оглянувшись. – Если хотим вернуться вовремя, нужно сегодня выходить. Так что собирайтесь, а я поговорю с Йеввеном и верну шкатулку с их артефактом. И скажи Аранену, чтобы нашел сказителя. Пусть тот подойдет к аравелю амелана, если не передумал ехать с нами.       – Выясни, чего нам стоит опасаться по дороге, – напутствовал его Даэлин. – Неладное что-то в здешних горах творится – то нападение даргенлен, то гибель целого клана...       Саэлассан ушел распоряжаться о сборах в дорогу, а Сарел вернулся в палатку. Открыв крышку сундука, он достал шкатулку с маской и провел по ней рукой. Резная крышка приятно согревала ладонь, словно внутри скрывался жаркий огонь.       «Ключ от тайной двери в тюрьму эванурисов, значит? – подумал Сарел, откинув крышку шкатулки и любуясь маской волка. – Только мне представляется, что для нас она совершенно бесполезна. Даже если сказанное о ней – правда. Раз уж Хранители артефакта, амеланы Рестателин, за тысячи лет не решились применить его по назначению, то не все там так просто…»       Сарел закрыл шкатулку, завернул ее в кусок полотна, чтобы скрыть от посторонних глаз и, выйдя наружу, решительно направился к аравелю Йеввена. Этот фургон отличался от остальных – изукрашенный резьбой он он будто был создан из воздушного деревянного кружева. Видимо, клан Рестателин очень любил своего Хранителя, вот и расстарался на славу.       Боковая дверка фургона была открыта, и Сарел увидел сидящую на низком стуле светловолосую девочку лет семи. По последующему разговору он понял, что внутри шло занятие.       – Так, Виэра*, сосредоточься. Давай повторим прошлый урок, – голос явно принадлежал невидимому за стенками аравеля Йеввену. – Вспомни цифры, что мы уже выучили.       – Ну, Йев! Давай вечером! – Капризничала девочка.       – Не упрямься, а то мамэ скажу. Она тебя быстро нехорошему научит.       Девочка оглянулась в сторону передней двери аравеля, через которую явно слышался голос хагрена. Маэрвен зычным голосом руководила кланом, как полководец войсками. Виэра тяжко вздохнула, будто сетуя на несправедливость судьбы, и, сморщив носик, принялась вспоминать:       – Эм… са, та, тан… э… ну, ва… – девочка запнулась и, пытаясь вспомнить следующую цифру, уставилась на учителя, – уан?       «Ва, но, ноа…» – мысленно подсказал Сарел.       Девчонка словно услышала его, тихонько хлопнула себя по губам и продолжила:       – Ой, нет… но, ноа, хан, уан, асан!       – Умничка, да`асамалин! – раздался довольный голос Йеввена. – А сейчас выучим цифры второго десятка. Запомнить их просто – нужно к слову асан добавить простую цифру. Например…       – Я поняла! Я сама. Сама! – перебила его Виэра. – Асан`са, асан`та, асан`тан, асан`ну, асан`ва, асан`но, асан`ноа, асан`хан, асан`уан … э… а как дальше?       – Алан… – сказал Йеввен, – но старшие цифры мы выучим завтра.       Девчонка радостно взвизгнула и, соскочив со стула, уже хотела убежать из аравеля, но тут увидела стоящего у двери Сарела:       – Ой, Йев, а у нас тут гость.       Из глубины аравеля послышались шаги, и к двери подошел Хранитель Рестателин. В руках у него были пестик и каменная ступка, в которой, судя по запаху, он растирал травяную смесь для успокоительного сбора. Ромашка, канаварис, тимьян и душица.       – О, Сарел… – узнал одного из Сабрэ Йеввен. – Познакомься, асамалин, это…       – Сарел Эльнор, таамелан клана Сабрэ, – перебил его гость.       – Таамелан? А я саамелан клана Виэра Маэрвен Рестателин, – девчонка скрестила руки на груди и изобразила поклон.       Йеввен отвесил сестре легкий подзатыльник:       – Не кривляйся. Чтобы стать саамеланом, тебе надо еще учиться и учиться. А ты в цифрах путаешься!       Девчонка состроила недовольно-возмущенную рожицу:       – Я тоже маг, как и ты! – она подняла руку и между тонкими длинными пальцами сверкнула небольшая молния.       – Ладно, ладно, маг… – Йеввен подхватил сестру под мышки, усадил себе на колени и поцеловал в лоб. Малышка смущенно дернула покрасневшими ушами и доверчиво обняла брата, а он снова обратился к Сарелу: – С чем пожаловали, таамелан клана Сабрэ?       Тот достал из-за спины принесенный сверток. Виэра сразу вытянула шею в попытке разглядеть, что же там такое.       – Я хотел бы вернуть вещь, что случайно попала к нам в руки, – Сарел протянул Йеввену завернутую в ткань шкатулку. – И хочу поблагодарить клан Рестателин за гостеприимство. Сегодня мы уходим.       Девочка попыталась выхватить сверток, но Йеввен успел его перехватить первым и, благодарно склонив голову, положил его на стол.       – А что там? Можно посмотреть? – снова сунула к свертку свой курносый в конопушках нос малышка.       – Потом расскажу. Как подрастешь, – поспешно ответил Йеввен, повернувшись так, чтобы его юркая сестра больше не могла даже случайно достать до свертка.       – Вечно у вас тайны какие-то. И Теллин мне тоже ничего не рассказывал… – фыркнула, надув щечки, Виэра, прищурив свои хитрые светло-голубые глазенки.       Сарел тут же насторожился, уцепившись за имя старшего брата Йеввена:       – Насчет Теллина. Ваши следопыты выяснили что-то насчет его клана? Мы осматривали место их последней стоянки, и нам кажется, здесь нечто большее, чем просто нападение шемлен.       Йеввен смущенно посмотрел на него, потом скосил взгляд на сестру и тут же получил удар ее маленького кулачка по груди.       – Расскажи, Йев! Ну пожалуйста! – начала канючить маленькая нахалка.       – Ну… ладно, – согласился под напором сестры Йеввен. – Расскажу, чего уж теперь… Сарел, что ты знаешь о жевательной пасте?       Тот немало удивился, поворот был не понятен. Конечно, забота о здоровье членов клана лежала именно на Хранителе и его учениках. Являясь единственными магами, они тратили огромное количество времени на изготовление лечебных смесей, настоек и сборов. Но он никак не мог связать это с гибелью клана.       – Зубная паста? Да, конечно знаю. Равновесная смесь смолы диннеры и пчелиного прополиса. Смола отбеливает зубы, а прополис их лечит. Кроме того, сладкий вкус смолы оттеняет горечь прополиса, – Сарел перевел взгляд на Виэру, которая внимательно слушала их разговор. – А если жевать один маленький комочек этой смеси каждое утро, то становишься обладателем сияющих белоснежных зубов, – Сарел продемонстрировал доказательство своей правоты, растянув губы в улыбке. И подмигнул девочке, на что малышка рассмеялась и повторила за ним, показывая еще неровные, но такие же белоснежные зубки. Затем, переведя взгляд обратно на Йеввена, он посерьезнел и добавил: – Впрочем, этот рецепт очень старый и применяется всеми долийцами. И, судя по всему, в клане Рестателин тоже. Что тут не так?       – Именно белёные зубы и стали причиной гибели моего брата Теллина и всех, кто ушел с ним, – загадочно произнес Йеввен.       История была действительно старая и запутанная. Когда клан уходил из Белвейна, местный лендлорд отнесся к долийцам очень неласково. Их гнали почти до самой границы с Маркхамом. Пало около десятка галл, не выдержавших гонки, развалилось несколько аравелей. Пришлось бросить много имущества. В общем, границу долийцы пересекли на последнем издыхании, мечтая что, наконец-то, избавятся от преследователей. Не тут-то было.      На маркхамской стороне их встретил большой конный отряд, возглавляемый рыцарем в латном доспехе на огромном черном жеребце. Лорд-хранитель Западной границы Томас Ренье, собственной персоной. Клан Рестателин уже приготовился подороже продать свои жизни, так как снова убегать не было никаких сил. К удивлению долийцев, Лорд-хранитель отнесся к бродячему народу очень лояльно. Оба отряда разбили лагеря рядом и, пока долийцы ремонтировались и приходили в себя, Ренье каждый вечер приглашал Хранителя клана и саэлассана к себе на бутылочку вина. Конечно, одной бутылкой вечер не ограничивался. Но, как результат, Ренье позволил клану пройти в горы и кочевать на территории Маркхама.       Как оказалось, Маркхам получил право на следующий год провести Большой турнир., который представлял из себя воинские состязания, проводимые на территории Вольной Марки раз в три года, на которые собираются воины чуть не со всего Тедаса. В основном, это рыцарский турнир, но также проводились и побочные состязания. Например, лучников. На них-то Лорд-хранитель и пригласил новых друзей-собутыльников. Даже пообещал заплатить вступительный взнос, если у долийцев не найдется своих монет.       Разочаровывать Лорда-хранителя и терять новые связи очень не хотелось, поэтому в город на Большой турнир отправился саэлассан Неллас. С собой он взял троих своих лучших лучников. Столица шемлен оглушила теснотой, многолюдьем и вонью. Благодаря протекции Ренье, организаторы турнира закрыли глаза на татуированные лица и острые уши приглашенных им новых участников. Да и свое обещание внести взнос за участие тот выполнил. Чем объяснялась его щедрость, выяснилось много позже.       Охотники Рестателин не были бы долийцами, если бы не выиграли состязания лучников. Острый глаз и тренировки с малых лет сделали свое дело. Вся верхняя часть турнирной таблицы была за ними. Почти. С третьего места их удалось потеснить одному из шемлен. Неллас даже подарил свой боевой лук человеку, который ничуть не уступал в стрельбе долийцам – Подрику Хоу из города Амарантайн, что на севере Радаласа. Долийцы, тщательно оберегавшие свои секреты, никогда и никому не продавали свои боевые луки. А если те и попадали в руки шемлен, то оценивались в огромные суммы золотом. Поэтому этот подарок был поистине королевским.       Получив главный приз из рук самого Лорд-канцлера Маркхама и покрасовавшись на пьедестале победителей, охотники Нелласа попали в водоворот поздравлений и празднований. Их приглашали на балы, дамы стремились затащить в свои постели, а их мужья – в свои дружины. И буквально все обращали внимание на их белоснежные улыбки. Долийцы, сами того не желая, стали родоначальниками новой моды среди своих поклонников, стремящихся быть похожими на кумиров. Правда, их запасов зубной жвачки хватило далеко не на всех – эльфы с собой брали немного, только для личного употребления. Но все пришлось раздать жаждущим обладать такой же белизной зубов.       Распрощавшись со своими новыми знакомыми, Неллас с охотниками вернулись в свой клан и забыли о городе шемлен, как об опыте, который не стоит повторять. Но через две луны те снова напомнили о себе – в клан прибыли гномы-торговцы с предложением скупить всю зубную жвачку, что имелась в наличии. Они приходили вновь и вновь, каждый раз требуя все больше, и так продолжалось до тех пор, пока эльфы попросту не смогли больше производить так много.       – Отлично! Клан нашел способ подзаработать, – заметил Сарел. – Пока я не вижу причины гибели клана Теллина…       – Хм… Мы никогда не имели много готовой пасты, – продолжил рассказ Йеввен. – Понять это нетрудно: собственное потребление невелико, и мы изготовляем ее по мере необходимости. А тут понадобилось сразу много. Смолу диннера найти несложно. Зарослей этой сосны полно на склонах Виммарка, но вот прополис… А даргенлен просили и просили. Торговались, повышали цену. Ну, брат и не устоял перед соблазном и продал чистую смолу без прополиса, выдав ее за готовую пасту. Конечно, никто не стал выдавать состав пасты.       – Не такой уж и сильный обман, – Сарел недоуменно пожал плечами – Не каждый сможет почувствовать разницу между чистой смолой и смесью с прополисом. Сладкая и сладкая.       Йеввен печально вздохнул и продолжил:       – А вот даргенлен как-то поняли разницу. И в следующий свой приезд попросили именно чистую смолу. И побольше. Отец махнул рукой, отдавая решение на откуп Теллина. А тот развернулся на полную.       Сарел промолчал, все еще ничего не понимая, но решил дождаться окончания рассказа амелана Рестателин:       – И вот два года назад по просьбе нашего «лепшего друга» Лорда-хранителя Ренье в клане появился плоскоухий из Воронов…       Йеввен замолчал, погрузившись в свои мысли. Судя по застывшей на его губах улыбке, он вспоминал что-то очень приятное.       – Йев! – принялась его тормошить девчонка, – Что дальше то?       – Так, Виэра, хватит меня трясти, как яблоню! «Яблок» для тебя сегодня достаточно, – включил «старшего брата» Йеввен, очнувшись от грез, – Ну-ка, сбегай к мае. Предупреди, что Сабрэ уходят. Путь соберет припасы в дорогу.       – Ну, Йев, мне же тоже интересно… – захныкала девчонка, надув губки.       – Быстро, я сказал! – строгим голосом приказал Йеввен.       Виэра с обиженным видом соскочила с его колен и умчалась. А Сарел продолжил вытягивать из амелана Рестателил сведения:       – Так что там с Вороном?       – Он отсиживался у нас две луны после какого-то дела. Скрывался, проще говоря, пока шумиха уляжется. Мы привыкли, что плоскоухие слабы и глупы. Этот же был очень силен, и как-то так сложилось, что он очень быстро стал лучшим другом чуть не всем в клане. Намеренно или нет, но он-то и раскрыл нам всю подоплеку дела. Оказалось, что после перегонки смолу диннера используют по назначению. Продают как жевательную пасту. А что? Сладкая и зубы отбеливает. Никакой разницы. Умалчивается только, что чистая смола вызывает привыкание, что приводит к все большему потреблению, и как ты понимаешь, к увеличению потоков золота в карманы членов Гномьей Торговой гильдии Маркхама.       – Наркотик? – Сарел удивился настолько, что едва не потеряв дар речи. Такого он совсем не ожидал. – Но… Но мы же используем ее сотни лет! И никакого привыкания не замечено…       – Жирорастворимый наркотик, – поспешно пояснил Йеввен, видя состояние таамелана. – Правда, очень слабый. Почти безвредный. Даргенлен назвали его офалум.       – Постой! Я, кажется, понял! – перебил его Сарел, отойдя, наконец, от удивления. Его посетило озарение. – У эльфов нет подкожного жира, как у шемлен! Поэтому не происходит накапливания в нем наркотика, и нет привыкания.       Йеввен кивнул, подтверждая его догадку, и добавил:       – Когда Ворон получил, наконец, известие с птицей, что поднятая им шумиха улеглась, и собрался покинуть нас, клан решил устроить прощальную пирушку. И подгулявший гость спьяну выдал мне одну из тайн своей гильдии. Антиванским Воронам давно известны свойства смолы диннеры. И у них она применяется весьма специфически. Бывают случаи, когда заказчику не требуется убийство клиента, а нужно просто, чтобы он не оставил потомства, которое может в будущем как-то помешать. Для этого приготавливается особый яд – смесь смолы диннеры с небольшим количеством корня смерти. От чего семя клиента бесповоротно становится мертвым.       – Занятно… – задумчиво пробормотал Сарел. – А если незаметно добавлять корень смерти в смолу до передачи ее даргенлен? Это ведь приведет к поголовному мужскому бесплодию шемлен!       Йеввен вздрогнул всем телом и подозрительно уставился на него.       – Именно это и предложил Теллин, – продолжил он. – Отец был категорически против. Я, кстати, тоже. Но брат настаивал и многие в клане его поддержали. Даже радовались, что найден способ избавиться от шемлен… Отец боялся, что те, в конце концов, сопоставят факты, поймут, отчего у них перестали рождаться дети. И жестоко отомстят.       – Заговор бесплодия…       – Именно. Отец тогда очень сильно расстроился. Вскоре после этого тяжело заболел и сердце не выдержало. Он умер, а Теллин расколол клан и принялся осуществлять свой «заговор бесплодия».       – А каким боком к этому причастен Лорд-хранитель границы? – поинтересовался Сарел.       – Ну, его полк тут – главная военная сила. Ему даргенлен платят за охрану караванов. Может, и еще что-то там есть, не знаю.       – Значит, ты считаешь, что клан Теллина вырезали из мести?       – Не думаю, скорее всего, нет. Неллас утверждает, что это были просто мародеры, – возразил Йеввен. – Возможно, конкуренты тех даргенлен. Вы же тоже осматривали трупы, там были только люди, ни одного гнома.       Йеввен замолчал, наблюдая за суетой лагеря, внутренне еще раз переживая трагедию, постигшую клан, и совершенно не заметил, как подошел Терисин и без приглашения присел на скамью, стоящую недалеко от входа.       – Он деа, амелан, – голос сказителя заставил обоих магов обратить на него внимание, – я слышал, что Сабрэ сегодня уходят?       – Да, мы хотели сегодня отбыть, – вставил свое слово Сарел, – наш амелан просил долго не затягивать поездку. У клана много планов, да и оставаться долго на одном месте в степи, ожидая нашего возвращения, небезопасно.       Терисин хлопнул ладонью по колену, еще раз обращая на себя внимание.       – Если не будет возражений, то мне бы хотелось уйти с ними. На родину потянуло…       Йеввен присмотрелся к старику:       – Терисин, ты же знаешь, что любой долиец может покинуть клан, когда сочтет это необходимым. Только путешествия в твоем возрасте чреваты, – начал объяснять он, но потом кое-что понял по выражению лица старика. – Постой… ты не намерен возвращаться? Останешься у Сабрэ? Или…       – Хочу умереть на родине…       – Эх, хагрен, – покивал головой Хранитель, сетуя на решения старика, – кто теперь по вечерам будет развлекать детвору сказаниями?       – Найдется кому…       – Вижу, решил окончательно? Тогда я попрошу Нелласа дать пару охотников в сопровождение – вдруг решишь вернуться в клан.       – Это совершенно излишне, но благодарю, – склонил голову старик.       – От себя и клана Сабрэ тоже выражаю благодарность за помощь, – приложил руку к груди Сарел. – Я пойду, собраться в дорогу нужно.       Сарел с Терисином ушли, а Йеввен поднялся проводить их. Он прислонился к косяку двери аравеля и смотрел вслед уходящим, но не видел их. Взгляд затуманился и мысли унесли его в страну воспоминаний. И грезы его были о Вороне, о его Эльгаре…