Гнездо грифона

Фервентис 9.04 Века Дракона. Старкхевен. Вольная Марка. Пограничье Старкхевена с Маркхамом – Окрестности поместья Кендерлен       Сэр Каспар был ужасно зол. По большей части на самого себя. Упустить этого долийского колдуна – с его стороны было непростительной ошибкой. Вот уже неделю он с несколькими разведчиками-следопытами, выполняя приказ виконта Кедры, искал долийский клан. Но тот как сквозь землю на Глубинные тропы* провалился. Нет, конечно, свежих следов в степи, говорящих, что эльфы где-то тут, хватало – признаки охотничьих стоянок, несколько сломанных и брошенных стрел с костяными наконечниками, останки друффало со следами разделки. Но где же основной лагерь клана? Ведь именно там должен быть его Хранитель...       Очередной жаркий день подходил к концу, не принеся результата. Солнце скатилось к заходу и краем коснулось облаков, скрывающих горизонт. Под нескончаемый стрекот тысяч кузнечиков на степи начали опускаться очередные сумерки, и сэр Каспар приказал устраивать бивак на ночь в небольшом распадке рядом с речушкой, вытекающей из группы холмов, покрытых лесом. Разгрузили вьючных лошадей. Развели костер, поставили пару палаток. Один из разведчиков сходил с котелком к реке и принес воду для похлебки. Каспар снял кожаный доспех, который на разведке заменил его привычный полный стальной, и отправился на речку смыть дневные пот и пыль, пока подчиненные готовят перекусить. Но помыться Каспар не успел. Едва раздевшись, он услышал зовущий его голос:       – Сэр Каспар! Сэр… где вы?       – Рихард? Ты же должен стоять в дозоре, – удивился Каспар, вылезая из прибрежных камышей. – Что заставило тебя покинуть пост?       – Вам, наверное, стоит самому посмотреть! Ой… – резко отвернулся Рихард, разглядев в сумерках, что на командире ничего нет.       Каспар нахмурился, но, поняв причину смущения подчиненного, быстро натянул рубашку и леггинсы.       – Показывай, что там ты увидел такое, что требует моего внимания.       Прячась в высокой траве, Каспар с дозорным залегли на вершине взгорка, возвышающегося над биваком. Высматривая в зрительную трубу степь, Рихард пытался найти то, что он видел и, в конце концов, это ему удалось:       – Вон там вдалеке чуть ниже вершины возвышенности. Движется к заходу, – с этими словами дозорный передал трубу.       Каспар вгляделся и тоже увидел. В указанном месте по степи двигалось темное пятно, которое при тщательном рассмотрении оказалось фургоном. Это не могли быть торговцы – у тех повозки крыты полотном, которое на солнце выгорало и становилось белым. У этого крыша была зеленой и деревянной, как у долийского аравеля. Правда, характерных для того треугольных алых парусов не наблюдалось. Видимо их сняли ради скрытности. Окруженное облаками солнце погружалось за горизонт, но его самый последний луч смог прорваться через облачную завесу и на мгновение осветил цель наблюдения перед тем, как отдать этот мир во власть ночи.       Это, несомненно, были эльфы нужного Каспару клана. Скрытый высокой травой чуть не до середины аравель нес на борту зеленую галлу. Точно такую же, как и на том, что догоняли больше недели назад. На облучке сидел сгорбленный старик. Один из эльфов, видимый только до пояса, с посохом в руках шел перед головами упряжных галл, рядом с которыми шагали две девушки с луками за спиной. Еще двое мужчин с луками следовали за аравелем.       – Это они. Мы их нашли, – возбужденно прошептал Каспар.       – Эх, жаль, что солнце село, – проворчал Рихтер. – В темноте нам за ними не проследить…       – Найдем утром, – убежденно сказал Каспар. – Где они прошли, мы видели. Наверняка останутся следы.       Радостное возбуждение от ожидания удачного завершения поисков было так велико, что Каспар проглотил поданное ему на ужин, даже не заметив вкуса, а сон, несмотря на накопившуюся за проведенный в седле день усталость, так и не пришел к нему в эту ночь. В воздухе висел густой запах остывающей земли, душистых цветущих трав и тёплого летнего ветра, весь день носившегося где-то над бескрайними степями, так что Каспар до самого рассвета пролежал на спине, наблюдая, как рассыпанные по темному небосводу созвездия медленно поворачиваются вокруг Небесного гвоздя.

***

      – Демоны Тени! – выругался Каспар, рассматривая землю под копытами коня. – Где они, Рихард?!       Он вместе с разведчиком уже несколько раз пересекли то место, где на закате видели долийцев, но так и не нашли ни малейших признаков следов, что здесь прошел фургон и несколько эльфов.       – Мда, слышал я сказки, что остроухие мастера прятаться, – вторил ему Рихард, – но чтобы так – не найти ни следа, когда сам видел, как они тут прошли? Невероятно…       Разведчик спрыгнул из седла на землю, чтобы внимательно все осмотреть.       – Рихард, что ты там ищешь? Для грибов еще вроде рановато…       Разведчик поднялся с четверенек и, скорчив недовольную мину, глянул на двоих своих сослуживцев, которых сэр Каспар оставил собирать бивуак, когда, забрав Рихарда, умчался догонять эльфов, едва над горизонтом показался краешек солнца.       – Вам бы только шутить! Сами найдите хоть что-нибудь, – ответил тот, а потом, вроде как догадавшись о причине отсутствия следа, добавил: – А может, это мираж был?       – Мираж? – Каспар удивленно посмотрел на разведчика: – Не бывает миражей на закате! Направление, куда они ушли, я помню. Они не могли уйти далеко. За мной!       Все трое разведчиков тяжко вздохнули, глядя вслед командиру, который направил коня к лесу на холмах. Издалека тот выглядел сущими дебрями. Впрочем, когда разведчики догнали Каспара, лес и вблизи оказался сущим наказанием егеря. Сплошные колючие кусты, переплетенные с кривоствольными деревьями.       – Может эльфы не пошли в это… этот лес, а обошли его по краю? – предположил Рихард, стимулируя свою мыслительную деятельность почесыванием затылка.       Видимо стимуляция оказалась недостаточной – ничего дельного в голову не приходило, поэтому рука переместилась к поглаживанию лба.       – Мы видели эльфов во время заката. И они не спешили ставить лагерь для ночевки. Значит, можно допустить, что они надеялись ночевать в лагере клана, – предположил Каспар, и увидел согласие с ним на лицах подчиненных. – Разделимся по двое и обогнем эти заросли кругом, – принял он решение. – Лес не должен быть большим. Ищите проходы или просто просветы. И следы, конечно.       Роща действительно оказалась не такой уж и большой. Примерно через три часа обе группы конников встретились на ее восточной опушке.       – Следов эльфов по прежнему никаких, но примерно на перестрел к северу есть большие прогалы в чаще, – доложил Каспару Рихард. – Думаю, самое удобное место.       – Что ж, давайте вернемся и попробуем пробраться внутрь леса там, – согласился с ним командир.       Как оказалось, густые переплетения ветвей деревьев и кустов находились только на приграничном со степью участке леса. Лошади отказались слушаться шпор и лезть в колючки. Их пришлось вести в поводу. Продравшись через дебри, отряд оказался под пологом вековых деревьев. Крыша из сплетенных ветвей была настолько густой, что яркий солнечный свет, проходя через преграду, рассеивался и становился тусклым. Таким тусклым, что, казалось, наступил вечер. Глаза быстро привыкли к сумраку, к мельканию теней и силуэтов леса. Разведчики пробирались через густые папоротниковые заросли, чьи листочки мерцали голубоватыми бликами. Ноги утопали в мягком мхе, среди деревьев, чьи стволы снизу заросли бородатым лишайником, кружили мотыльки с огненно-желтыми крыльями и мерцающие искры светляков.       Уровень земли довольно резво повышался – отряд поднимался на холм. Поначалу было все спокойно, но по мере продвижения постепенно нарастала тревога. Страх тихой сапой закрадывался в души разведчиков. Кое-где в темноте бледно-зеленым могильным огнем полыхали полусгнившие стволы упавших деревьев, в ветвях то и дело сверкали красные точки глаз прятавшихся в тенях животных, один раз над их головами головами бесшумно пронеслась крылатая тень.       Наполненный звуками лес словно шептал, что им тут не рады – шумом ветра в ветвях, тоскливыми криками птиц, щелканьем, уханьем, отдаленным заунывным хохотом, напоминающим плач гиены. Что-то зловеще шуршало в подлеске, корябало коготками, пробегая по коре, хихикало в ветвях, тяжело вздыхало в кустарнике, с треском ломилось через валежник. Необъяснимое чувство страха – противного, липкого, сковывающего холодом сердце, туманящего разум – накрыло с головой. Лошади испуганно заржали, вырвали поводья и с выпученными безумными глазами пропали среди вековых стволов.       – Командир, – дрожащим голосом прошептал над ухом у Каспара Рихард, – ты меня знаешь. Я никогда не праздновал труса на поле боя. Но тут… уже всю душу вывернуло от предчувствия беды. Ноги отказываются идти вперед. Давай вернемся. Ну их, этих остроухих…       – Вот скажи, Рихард, – принялся убеждать его Каспар, – ты опытный егерь. Мы много раз были в подобных лесах. И никогда ничего похожего не случалось. Сам сделаешь вывод?       – Милорд… вы считаете, это долийские проделки?       Каспар посмотрел на своих подчиненных и убежденно добавил:       – У меня нет никаких сомнений на этот счет. Это магия. Нас пытаются отпугнуть. Вон смотри – впереди просвет. Несколько шагов – и мы выберемся на солнце, а его свет прогонит все страхи этого сумрачного долийского леса.       Поляна оказалась лишенной всякой растительности проплешиной на вершине холма. Голой и ровной. Лишь в центре, как бородавки на двойном подбородке толстухи, из земли торчало несколько камней. Рихард облегченно вздохнул – весь страх и неуверенность улетучились, будто отряд миновал какую-то невидимую границу, оставив весь пережитый ужас за нею. Он прошел к камню, распустил завязки штанов и, жмурясь от удовольствия, пустил на него струю мочи.       – Ты что творишь, придурок?! – воскликнул Каспар, во все глаза уставившись на то, как на обмоченном камне наливаются синим цветом руны.       – А что? Давно хотел отлить… – ответил разведчик, но через мгновение, распахнув в немом ужасе рот, плюхнулся на задницу.       Низкий, глухой гул, от которого задрожала земля, заставил волосы встать дыбом. Руки сами собой потянулись к оружию. Холм внезапно ожил, зашевелился. Камни с зубодробильным скрежетом зашатались, и из щели между ними вынырнула огромная каменная башка. Злыми лиловыми глазами она уставилась на разбудившего ее осквернителя и, разинув узкую зубастую пасть, оглушительно заревела. Рихард, обрызганный с ног до головы зеленой светящейся слюной, тоненько заверещал в ответ. В воздухе отвратительно запахло испражнениями.       Больше всего существо походило на огромного скорпиона, собранного из светящихся рунами камней и сломанных ветвей, связанных между собой тем же самым голубоватым дымом, который медленно, но неуклонно, заполнял поляну. Длинный камень-тело поддерживало шесть суставчатых деревянных ног. Скорпионий хвост был увенчан камнем-булавой, а на передней части торчал камень очень похожий на осколок человекоподобной скульптуры с драконьей головой и двумя деревянными руками, каждая из которых заканчивалась острым тесаком из толстого куска обсидиана.       Рука-клинок скорпиона поднялась и обрушилась вниз. Одним ударом оборвала вой Рихарда, разрубив его пополам. Наколов верхнюю часть уже мертвого тела тесаком, скорпион подбросил его вверх и, поймав ртом, принялся смачно чавкать, разрывая добычу зубами.       Двое разведчиков Каспара не дожидаясь команды выстрелили из арбалетов, но болты не нанесли существу никакого вреда. Один, выбив сноп искр, срикошетил от каменного тела. Второй же застрял в одной из деревянных ног. Скорпион обернулся на нападавших. Его лиловые глазки удивленно уставились на них. Шумно рыгнув, он одной из лап залез себе в слюнявую пасть, поковырялся там, и выплюнул берцовую кость бедного Рихарда. Не разворачиваясь, скорпион молниеносно взмахнул хвостом – и камень-булава на его конце насквозь пробила грудь одного из егерей, выйдя наружу из спины. Следующим взмахом хвоста скорпион снес голову второму разведчику.       Волоча за ногу тело с раздробленной головой, оставляющей за собой кровавый след, скорпион подошел к вжавшемуся в ствол дерева Каспару и молча склонился над ним. Кровавая светящаяся слюна из его пасти капала прямо на грудь рыцарю…

***

      Хранитель Махариэль сидел на скамье у своего аравеля и внимательно вслушивался в повествование Терисина, вытаскивая из него необходимые для расследования факты случившегося многие-многие годы назад убийства. Вернувшихся накануне членов отряда, участвовавших в походе к клану Рестателин, Махариэль не стал пытать на предмет итогов разведки, отправив их отмываться, отъедаться и отсыпаться. Но, как и сэра Каспара в эту ночь, его снедало возбуждение от нетерпения все скорее разузнать, и сон никак не шел к нему. Утром он едва дождался, когда проснется сказитель. Послушать рассказ старика пришла и Маретари. Также пригласили Нариэля, как спутника Хранителя в поместье Кендерлен, а за ним увязался и Джунар       Мальчишка выглядел счастливым. Чисто вымыт, накормлен, волосы заплетены в аккуратную косу. Его руки непроизвольно поглаживали новенькую рубашку и штаны темно-зеленого цвета, сшитые приемной матерью. Махариэль вспомнил, какой скандал закатила жена Нариэлю в первый день после их возвращения. Даже Маретари пришлось ее отпаивать успокоительным настоем и утешать душеспасительными беседами. Нариэль в стоическом молчании выдержал все нападки жены. А поскольку сводные сестры Джунара влюбились в нового младшего братика с первого мгновения, матери в конце концов пришлось смириться и принять мальчишку. И теперь кто бы попробовал косо посмотреть в сторону ее приемного сына – пожалел бы об этом до конца жизни.       Сказитель между тем закончил рассказывать историю старой Лаумы, ее сына Туэланеса, невестки Далиневы и внука Рогаша.       – Что скажешь саамелан? – благодарно кивнув Терисину, спросил Махариэль Маретари. – Какие впечатления?       – Понятно, что история очень старая. События легенды происходят где-то в промежутке между падением Долов и основанием поместья Кендерлен. Тут очень бы пригодился кто-нибудь из поместья. Ведут же они там какие-никакие записи… – предположила Маретари. – Смущает только, что в ней фигурирует один из Туэланен – Фалон`Дин. Все-таки эванурисы не отвечают на молитвы элвен уже больше четырех тысяч лет…       – Дуб и рябина на холме! – перебил ее Джунар и, поняв, что без спроса влез в разговор взрослых, сразу же смущенно спрятал лицо на груди отца.       Маретари удивилась, не поняв о чем речь, но слова мальчика пояснил Нариэль:       – Во дворе поместья Кендерлен стоит очень старый дуб, сросшийся стволом с не менее старой рябиной.       – Считаешь, что это тот самый холм из легенды с могилой Туэланеса и Далиневы? – удивился Терисин.       – Тогда у нас есть точка, от которой можно искать место гибели отца с сыном, – убежденно кивнул Махариэль.       Нариэль сразу же стал прикидывать план поисков:       – Если верить легенде, то действие проходит в первой половине лета. В это время всегда мало дичи. Думаю это адал`шена`ман. Примерно пять часов хода пешего охотника с мальчиком к северу от холма Кендерлена. Учитывая, что источников воды в степях наперечет, родник найти не составит труда.       – Почему именно пять часов? – удивилась Маретари.       – Они вышли за три часа до рассвета и были в роще с родником, когда еще не высохла роса, – пояснил Терисин и добавил, увидев удивленный взгляд саамелан: – Что? Я тоже когда-то был молод и ходил на охоту. Только в вашем плане много узких мест. Неточное время, широкий фронт поисков, да и вдруг родник уже пересох давно.       – Есть другое предложение? – поинтересовался Махариэль.       – Проще поговорить с Кривой Березой, – выдал сказитель свое предложение.       – Хм… сильваны не уходят далеко от места своего появление в нашем мире, – задумался Махариэль. – Может, искомое место где-то рядом с местом битвы в Белвейнском Доле?       Его размышления прервала Маретари с вопросом о еще одном узком месте плана:       – Что насчет «крови убийцы»?       – Насчет «крови»... есть у меня одна мысль. Нужно переговорить кое с кем в поместье, – сказал Махариэль. – У нас есть реальная возможность обойтись без кровопролития. В плане много неясностей, но основные наметки мне понятны. Можно малой группой проскользнуть в Белвейн, все выяснить на месте и провести ритуал для снятия проклятия…       – Значит, нужно прогуляться до поместья, если все узлы завязаны на нем, – заключил Нариэль. – Что по составу отряда?       – Твоя боевая звезда, я и Терисин. – определил Махариэль. – Возьми еще какого-нибудь двенадцатилетнего мальчишку из учеников Даэлина. Пойдем без аравеля, на галлах с вьюками. Так быстрее…       Маретари вдруг резко вздохнула и застыла с выпрямленной спиной, устремив застекленевшие глаза куда-то в лес.       – Саамелан? Что происходит? – обеспокоился Нариэль.       Та очнулась и выдала причину своего необычного поведения:       – Утром я обновляла маскировочный полог над стоянкой. Его только что пересекли четверо чужих! Судя по аурам – это шемлены. Идут с запада.       – Вот как… Нариэль, собери охотников, – приказал Махариэль. – Посмотрим, кто к нам пожаловал…

***

      С содроганием глядя в омерзительную морду чудовищного скорпиона, сэр Каспар приготовился умирать. Помня, с какой легкостью тварь расправилась с его спутниками, он не видел никакого способа выжить и смысла сопротивляться неизбежному. Но скорпион не спешил его прикончить, во всяком случае, не действием. Смерть Каспару грозила скорее от его смрадного дыхания. Вонь из пасти была такая, что перехватывало дух. Рыцарь невольно сморщился от отвращения и отвернулся. Глухо рыча, скорпион еще ближе придвинул к его лицу зубастую пасть.       Отвернувшись, Каспар увидел, как листва окружающих поляну деревьев раздвинулась, и из леса вышел эльф. В глазах мелькнуло узнавание – это был Хранитель Махариэль. Тот, похоже, тоже узнал его – тут же поднял свой посох и начал формировать какое-то заклинание. Но из леса вышел еще один эльф с посохом и остановил его:       – Не делайте этого, амелан! Это же лесной страж! Древние элвен создавали их специально для охоты на магов шемлен. Страж чует энергию Тени и впитывает магию словно губка. Никаких заклинаний связанных с Тенью! Они только сделают его еще сильнее. Легенды говорят, что шемлен справлялись с ним лишь обычным оружием, положив легион солдат. На эльфов страж не нападал. Только в ответ на агрессию. Не знаю, как его разбудили, но, наверное, можно и усыпить обратно.       – Откуда он тут? Перебил шемлен, как будто коршун – цыплят, – отметил Махариэль. – Представь, Сарел, что будет, если эту тварь предоставить самой себе и она случайно доберется до стоянки!       – Согласен, но будет еще хуже, если отпустить его, и он доберется до селений шемлен, – настаивал на своем Сарел. – Тогда все шишки посыплются на головы долийцев.       – Попробую с ним поговорить. Может, послушается…       Хранитель клана Сабрэ поднял обе руки и обратился к стражу на своем языке. Каспар не понял ни слова, но, судя по тону, тот вроде как о чем-то просил чудовище. Страж-скорпион, услышав долийскую речь, начал разворачиваться на голос, и при этом как-то походя или случайно пнул одной из деревянных лап Каспара. Тот отлетел в сторону и сломанной куклой упал под деревом. Зажимая рану в боку в том месте, куда пришелся удар, он попытался отползти в лес, но сил хватило добраться только до ствола ближайшего дерева.       Лесной страж рванулся к долийскому колдуну, в попытке спровоцировать его на атаку. Подняв обе руки-клинка, он занес их над головой Хранителя, и снова оглушительно заревел. Напарник Махариэля, которого тот назвал Сарелом, тоже оказался колдуном. Он взметнул вверх посох и над ними возник купол защитного поля.       – Уговоры не помогают, – не оборачиваясь, крикнул ему Махариэль, глядя прямо в огненные глаза стража, – попробуем успокоить чем-нибудь из эльфийской магии. Надеюсь, он не спутает ее с теневой магией шемлен…       Каспар удивился стойкости и выдержке долийца. Тварь металась по поляне, останавливаясь буквально в нескольких пядях от тонкой пленки магической защиты. Продолжала угрожающе реветь, забрызгивая все зеленой светящейся слюной, но под напором рева и смрада из пасти чудовища на лице колдуна не дрогнул ни один мускул. Он поднял посох чуть ли не к морде стража и эльфийским речитативом стал произносить заклинание. Его глаза вспыхнули зеленым огнем. От окружающих поляну деревьев к колдуну потянулись дымные струйки силы. И было ее так много, что по коже побежали мурашки, а дыхание перехватило.       Махариэль закрыл глаза, продолжая читать заклинание, и посох в его руке разгорался ярче с каждым словом, а вокруг того места, где он находился, начала интенсивно расти трава, щедро усыпанная белыми венчиками ландышей, время которых уже давно прошло. Рана на боку Каспара перестала кровоточить, и он через прореху в доспехе с удивлением увидел, что та затянулась молодой кожей. В какой-то момент стало казаться, что хватит сил свернуть голову этому чудовищному скорпиону голыми руками, что вся мощь твари больше не страшна.       Под напором магии Хранителя страж опустил свои руки-клинки, его ноги подогнулись, пасть захлопнулась, а голова склонилась набок.       – Действует, амелан! Действует! – радостно закричал напарник Махариэля. – Засыпай, тварь! Давай, засыпай!       Хранитель закончил декламировать заклинание и, отпустив силу, слегка пошатнулся, опершись на посох. Вроде бы уснувший страж сразу же поднял голову и потряс ей, прогоняя наваждение, навеянное заговором.       – Вот ведь фенхарелово отродье! Уснешь ты, наконец? – выругался Сарел.       – Фен`Харел тут ни при чем, – возразил ему Махариэль. – Вартералов и лесных стражей создал Диртамен. Мне кажется, что это его творение слишком долго спало, вот и накопило уйму энергии. Потому он и такой сильный. Придется высосать из него эту энергию. Тогда он уснет.       – Зафиксируем его на месте? – спросил Сарел.       – «Лоза» подойдет? – предложил Хранитель. – Вроде это чистая магия элвен…       Долийцы кивнули друг другу и почти одновременно подняли посохи, готовя заклинание. Почувствовав эльфийскую магию, страж замер посреди поляны, подняв, как будто сдаваясь, руки-клинки вверх. В двух местах поляны земля вспухла и выпустила на свет толстые зеленые ростки. Они принялись на глазах расти в высоту и толщину, выпуская листья-лопухи, пока не достигли высоты двойного роста среднего человека. На верхушке стебля сформировались бутоны, которые мгновение спустя лопнули, выпуская соцветия, похожие на чертополох. И сразу же из пазух листьев выросли усики. Каждый толщиной с руку и длинный, как ротанг. Сначала они просто собирались в пружины завитков, но, набравшись сил, выстрелили в стража, спеленав его кольцами как младенца. Каменно-древесный скорпион расценил это как нападение и взревел, пытаясь вырваться и отомстить колдунам. Усики чертополохов растягивались, некоторые лопались, но тотчас на замену вырастали новые.       – Нариэль, ваша очередь, – крикнул Хранитель в лес, – выбейте всю дурь из этого стража, пока я готовлю заклинание!       Из леса вышел знакомый лучник в чешуйчатом доспехе, кивнул Хранителю и скомандовал:       – Карусель! Бронебойными! – и тут же, наложив стрелу, спустил тетиву.       Через миг стрела ударила скорпиона прямо промеж горящих алым огнем глаз. Страж рванулся к лучнику. Удерживающие его лианы заскрипели, угрожая лопнуть, но Сарел вовремя кинул заклинание, укрепляя и подпитывая гигантский чертополох. По всему периметру поляны появились еще два десятка лучников и устроили карусель. Несмотря на всю свою мощь, лесной страж не отличался большим умом. Огромное чудовище рвалось из пут, пытаясь выбраться и атаковать. И каждый раз, как только оно кидалось к кому-нибудь из лучников, в спину ему ударяла еще пара стрел. И страж переключался на этих стрелков.       Один из лучников-долийцев стоял прямо над Каспаром. Он хладнокровно натягивал тетиву огромного лука, на мгновение замирал, и, разжав пальцы, отправлял стрелу в полет и тянулся к колчану за следующей. После каждого попадания стрел во все стороны летели щепки, каменная крошка, ошметки дыма. Руны на камнях стража вспыхивали, быстро заращивая повреждения. Но с каждым ударом их свет слабел.       В какой-то момент Махариэль громко крикнул, предупредив об опасности, и грохнуло так, что Каспар оглох, а в глазах потемнело. Было настолько больно, словно кто-то огрел доской по голове, и он полностью потерял ориентацию. Каспар очнулся от горячего сухого шквала ветра, обжегшего кожу. Он почувствовал, как из ушей по шее за ворот доспеха течет кровь.       – Заберите меня демоны! – ошеломленно просипел Каспар, тараща глаза и думая, что от удара у него начались галлюцинации.       Все вокруг стало угольно-черным от копоти, земля спеклась в корку. Деревья, что уцелели, завязало узлом. Их листва стала темно-фиолетовой, точно безумный художник решил потратить на нее целый океан ненужной ему краски. Вершины холма больше не существовало, она попросту испарилась. Над чудовищным скорпионом раскрылся жемчужно-белый цветок огромных размеров. Его лепестки загнулись, слиплись между собой, преобразовываясь в сферу, и в небо, испаряя облака, ударил толстый столб света. Сфера раздулась до невероятных размеров, дрогнула, начала движение, закрутилась… и превратилась в смерч. Мощная воронка всасывала в свое чрево землю и камни, внутри ее полыхали молнии, и во время этих вспышек появлялся силуэт чудовищного скорпиона. Временами наружу смерча вываливалась то его нога, то рука-лезвие, но их тут же затягивало назад, не давая стражу вырваться.       Со своими скудными знаниями о магии Каспар не понимал, что создали долийские колдуны, но можно смело сказать, что перед ним разворачивалось мощнейшее волшебство. Древнее, темное, стихийное.       Раздался резкий звук лопнувшей струны, снова больно ударивший по ушам, и смерч начал медленно крутиться в противоположную сторону и постепенно рассеиваться. На его месте распустился новый, похожий на огромный перламутровый зонт цветок, его лепестки оторвались и разлетелись во все стороны лучами. Молнии исчезли, синий дым растаял, и по воздуху летала лишь пыль и облетевшие с деревьев фиолетовые листья. Когда они осели, ничего не напоминало, что тут только что шел бой с огромным древнеэльфийским конструктом. Все та же голая вершина с торчащими посередке из земли камнями с потухшими рунами, вокруг которых бродили эльфы, собирая стрелы. Лишь все деревья на десятки шагов вокруг поляны стояли голые и высохшие. Словно заклинания долийских колдунов высосали из них все жизненные соки.       – Этот дохлый. С половиной головы сложно выжить, – один из лучников нашел труп егеря Каспара.       – А у этого целое дупло в груди, – лучники нашли второго мертвеца.       – Судя по следам, их было четверо. Да и саамелан что-то такое говорила. Где еще один?       – Должно быть, страж сожрал…       Каспар захотел подняться, но ему мягко надавили на грудь:       – Лежите спокойно, сэр Каспар, – голос принадлежал Махариэлю, – я остановлю кровь. Что вы делаете так далеко от поместья?       Он платком промокнул кровь, стирая ее с лица сэра Каспара. Когда ткань основательно пропиталась, Махариэль, аккуратно свернув, спрятал платок в сумку.       – Вы его убили? – Каспар проигнорировал вопрос Хранителя.       – Лесного стража почти невозможно уничтожить. Мы его лишили запасов энергии и усыпили. Теперь будет спать еще, наверное, тысячу лет. Вернее, не сам страж, а дух, что управлял этой кучей камней и веток, – сказал стоящий за спиной Хранителя Сарел.       Махариэль всмотрелся в лицо Каспара и ему вспомнился портрет арбалетчика, на который обратил внимание, когда его «пригласили» посетить поместье Кендерлен: «Если добавить бороду и одеть в меха, то будет практически одно лицо…»       – Почему страж не убил вас, сэр Каспар, как разделался с вашими спутниками? Вы эльфокровный? – поинтересовался Махариэль, колдуя над ранами, но, видя в глазах Каспара непонимание, уточнил: – Ваша мать была плоскоухой… эм… из эльфийской прислуги?       – К чему эти вопросы, Хранитель? – явно смутившись, спросил сэр Каспар, и Махариэль понял, что прав.       – К тому, что все мои вопросы в рамках расследования, которое я провожу по просьбе вашего лорда, виконта Кедры, – пояснил Махариэль, но увидев непонимание, добавил: – Для снятия проклятия с Белвейнского Дола.       – Моя мать умерла, рожая меня. И я не понимаю, как это связано с проклятием?       Махариэль понимающе хмыкнул. Эльфийки часто умирали родами, если отец ребенка был человеческий мужчина. Сказывались разные сроки беременности и более крупные размеры плода. Хранитель явно не хотел объяснять подоплеку своего интереса, но расспросы продолжил:       – Я не очень хорошо знаком с ше... человеческими традициями. К примеру, я – Махариэль Сабрэ. В вашем понимании, Сабрэ – это фамилия. Она соответствует названию моего клана. Все в клане тоже Сабрэ. И дети любого долийца перешедшего в наш клан будут Сабрэ. То есть эта «фамилия» означает, что долиец родился в нашем клане, а не в каком-то другом!       – Нет, у людей не так. Фамилия наследуется от отца к сыновьям, рожденным в законном браке. Дочери, выйдя замуж, получают фамилию мужа.       – Любопытно… – хмыкнул Сарел, внимательно слушающий беседу, – получается люди с одной фамилией это кровные родственники?       Рыцарь кивнул головой.       – А какая у вас фамилия, сэр Каспар? – поинтересовался Махариэль.       – Зовите меня просто Каспар. Сэр Каспар…       – Вы так заостряете внимание на слове «сэр», – удивился Сарел.       Каспар возмущенно взвился:       – Я заслужил свои золотые шпоры!       Сарел недоуменно посмотрел на его пятки – шпоры у него были самые обыкновенные, железные.       – Хм… а поясните еще один момент человеческих традиций, сэр Каспар. Вы, люди, очень любите сокращать имена. Особенно, если речь идет о детях. Вот, например, Билли – от какого полного имени образовано?       – Вильям… К чему вы это спрашиваете? – снова удивился сэр Каспар.       Махариэль и Сарел переглянулись.       – Вильям? Как интересно. Значит, тот Аврелиан Кендерлен с камня у дуба – прямой потомок того самого Вильяма… Билли с арбалетом на картине в коридоре поместья? – предположил Махариэль.       – Да, это так, – подтвердил сэр Каспар. – Но это уже не важно. Аврелиан Кендерлен был последний в роду.       Из леса вышел Нариэль с еще одним долийским охотником. Они вели под уздцы по паре лошадей. Махариэль увидел повод проститься с рыцарем:       – Наши охотники поймали ваших лошадей, сэр Каспар. Вас проводят до опушки леса. Мы завтра собирались посетить окрестности поместья. Можете составить нам компанию. Разбейте лагерь и отдохните. Мы выезжаем за час до рассвета…       Когда Каспар удалился в сопровождении пары охотников, Сарел, глядя ему вслед, захотел разрешить возникшие у него вопросы:       – Как я понял, вопрос с «кровью убийцы» решен?       – Хм… Мы, конечно, не можем вернуть Билли Смерть из Запределья, но у нас, как я предполагаю, есть его прямой потомок. Надеюсь, эту жертву проклятие примет… Аврелиан не был последним в роду Кендерлен. Каспар – его сын от служанки-эльфийки. Что он полуэльф подтверждает то, что страж его не тронул – почуял в нем примесь нашей крови. У шемлен есть слово для таких детей – бастард. К тому же эльфокровный бастард. Потому Аврелиан его не признал и умер без наследника. И поместье ушло с молотка, доставшись нынешнему владельцу.       – Похоже, этот виконт Кедра будет нам должен не только землю. Ведь мы устраним главного претендента на поместье.       – Ты слишком спешишь, Сарел. Я не до конца уверен в своих предположениях.

***

      Эльфы устроили настоящую гонку, намереваясь пройти обычно двухдневный путь до поместья за один световой день. Галлы снова показали, что превосходят лошадей в резвости. С самого утра, как Каспара подняли, когда только-только начал светлеть восточный край небосвода, рогачи с седоками умчались вперед. Все долийцы, включая мальчишку и старика, великолепно держались на спинах своих галл без седел и узды, управляя ими только ногами. Рыцарь едва успевал за ними только благодаря тому, что прямо на ходу пересаживался с одного коня на другого, держа перед собой ориентиром цвайхандер на спине самого рослого из долийцев. У всех воинов в креплениях на спине вместе с привычным луком и колчаном были рогатины. Эльфы приготовились к встрече с медведем-оборотнем. Кстати, этот сильверитовый цвайхандер сразу привлек внимание Каспара клеймом очень известного мастера-кузнеца из Маркхама.       По-правде сказать, рыцарь с начала гонки с трудом отличал эльфов друг от друга. Подсчитал только количество – долийский отряд состоял из девяти эльфов. Для него, как для всех людей, эти остроухие были на одно лицо. Ну, разве что кроме Хранителя Махариэля – его он помнил по визиту в Кендерлен. Другие тоже вроде там были, но их татуированные лица не отпечатались в памяти.       Когда солнце начало подбираться к зениту, долийцы пообедали прямо на ходу, поделившись едой с человеком. Орехами, сухофруктами и тем, что они назвали гиалдил. И с полудня впереди всадников неожиданно оказался сэр Каспар. Лошади показали себя выносливее галл, и он обошел эльфов, возглавив скачку. Хотя у него и закрадывалось подозрение, что остроухие просто пропустили его вперед, так как он лучше знал местность и дороги.       К обеду Каспар уже разобрался в структуре отряда и более-менее стал различать эльфов по именам. Командовал всеми именно тот высокий долиец с цвайхандером за спиной. И звали его Нариэлем. Двоих, периодически появляющихся и тут же пропадающих в степи, – они, по всей видимости, были разведчиками, – звали Фенас и Аранен. По флангам отряда скакали двое лучников. Слева старший, Белаван, а справа совсем молодой Харшал. Чуть в стороне держались безоружный старик Терисин и еще один лучник Киврил. Как понял Каспар из разговоров, эти двое были из другого клана. А рядом с Махариэлем ехал совсем еще мальчишка, которого звали Ителаном.       Когда стемнело, и на небо выплыл серп Сатины, впереди показались огни на башнях поместья. И Каспар внезапно понял, что остался один. Развернув коня, он поскакал назад. Эльфы устраивались на ночевку у окруженного яблонями колодца.       – Вы не хотите заночевать под крышей и защитой стен? – удивленно спросил Каспар, осаживая коня перед встретившим его возвращение Нариэлем.       Яблони были усыпаны мелкими белыми яблочками и Каспар, протянув руку, сорвал с ближайшего дерева парочку, вытер об куртку и вонзил в яблоко зубы. Тут же сморщился и отбросил не понравившийся плод в сторону.       – Благодарим за приглашение, но нам привычней тут, на свежем воздухе, – ответил подошедший Махариэль, делая упор на слове «свежий» – вонь поместья он помнил очень отчетливо. – Мы снимемся со стоянки очень рано. Если хотите сопровождать нас, подъезжайте сюда часа за три до восхода солнца.       Каспар кивнул, отдав честь рукой и, развернув коня, умчался к поместью.       – Как я понял, он важен для вашего расследования, амелан, – глядя вслед всаднику, сказал Нариэль. – Думаете, он вернется?       – Я не буду ставить сегодня полог. Так что предупреди дозорных, что ночью будут гости… – загадочно ответил Хранитель.       Сатина минула зенит и стала клониться к темному горизонту, а ей на смену над деревьями показался маленький серпик Клейды, когда прогноз Махариэля сбылся. Нариэль и Харшал уже спали. Завернувшись в шкуру друффало, похрапывали умаявшиеся гонкой Терисин и двенадцатилетний сын Даэлина Ителан. Аранен о чем-то тихонько шептался с рестателинцем и Белаваном, когда сидящий в дозоре на дереве Фенас прокричал филином, поднимая тревогу. Его привлек скрип открываемых ворот поместья.       Нариэль моментально встрепенулся. Киврил, Белаван и Аранен, прихватив луки, скользнули в темноту ночи, скрываясь среди шпалер с виноградной лозой. Заворчал на полуночников проснувшийся Терисин. Огонь факелов высветил выехавших из ворот пятерку верховых. Мерцание эльфийского костра послужило хорошим ориентиром для ночных путешественников, и вскоре в круге света показалась голова оленя с широченными рогами. Чтобы лучше разглядеть гостей, Махариэль поднял посох и запустил над ними зеленый светляк. Он вспыхнул, осветив знакомые и незнакомые лица, жмурящиеся от яркого магического сияния, который излучал зеленоватый шар светняка. Верхом на красном олене восседал сам виконт Кедра. Рядом с ним в своем балахоне на длинноухом муле приехал его советник-маг Лукеш. Их сопровождали трое воинов, вооруженных арбалетами и мечами, старший из которых тоже был знаком долийцам. Это был Деймур.       – К чему эта иллюминация, колдун? Аж глаза режет… – возмущенно воскликнул виконт, прикрывая лицо рукой в замшевой перчатке.       Махариэль хмыкнул, но немного приглушил светляка. Четкость целей для лучников стала хуже, но у долийцев отличное ночное зрение, он надеялся, что те справятся в случае чего. Хранитель протянул оленю виконта яблоко. Мягкие, теплые губы, слегка прихватив пальцы, приняли угощение. Олень захрустел яблоком, а потом доверчиво ткнулся мордой в грудь Махариэлю, прося добавки и подставляя широкой лоб с просьбой почесать между ушами.       – Так намного лучше… Я должен оскорбиться тем, что вы отказались от моего гостеприимства? – снова подал голос виконт, ревниво глядя, как ласкают его ездовое животное.       – Его милость шутит, – тут же встрял Лукеш. – Надо полагать, раз вы вернулись, то у вас есть новости относительно задания моего хозяина?       Кедра прищурил глаза, но ни словом не возразил магу, ожидая ответ.       – Мы провели некоторые исследования, которые дают надежду на решение вашей проблемы, – поведал Махариэль. – У клана, что вы согнали из Белвейна, есть легенда насчет проклятия…       – А, значит, я был прав! – перебил его виконт. – Хранитель того клана мне отомстил!       – Ваша милость, пусть он закончит. Обсудим потом… – мягко остановил его Лукеш.       Увидев, что поток обвинений со стороны виконта временно иссяк, Махариэль продолжил:       – Вы не правы. Хранитель того клана тут ни при чем. Проклятие Белвенского Дола существовало еще до основания поместья.       – До основания? – удивился Лукеш. – Насколько я помню из хроник, его начали строить после окончания Четвертого Мора. Почти четыреста лет назад! Ни один маг, будь он хоть трижды эльф, не проживет столько!       – Признаться, это самое узкое место в моем расследовании, – кивнул ему Махариэль, соглашаясь. – Я пока так и не понял, за счет чего проклятие поддерживается так долго, и что его подпитывает.       – Так что там с его снятием? – прервал дискуссию магов виконт.       – Не буду рассказывать всю легенду, она слишком длинная, – отрезал Махариэль, – могу только объяснять, что нужно сделать, чтобы проклятие прекратило свое действие…       – Не нужно, – прервал его виконт, переглянувшись с магом, – Лукеш мне уже объяснил, как работают проклятия.       – Так вот, для снятия проклятия нужна жертва – кровь основателя поместья, – продолжил Махариэль. – И это еще одно узкое место – сэр Каспар утверждает, что род Кендерлен прервался.       Виконт Кедра снова переглянулся с Лукешем.       – Поясните подробности и детали! – приказным тоном сказал виконт.       Махариэль усмехнулся, поняв, что тот хитрит. Решил, что сможет справиться самостоятельно. Поэтому поспешил его разочаровать:       – Вам они не понадобятся. Самостоятельно у вас не получится развеять проклятие. Как большинство эльфийских заклинаний оно не реагирует на самих эльфов. Такая своеобразная защита… А вот вас, людей, может смести, если попытаетесь.       – Вот как? Ладно, – виконт поймал подтверждающий слова Хранителя кивок головы Лукеша. – Значит, вам нужна жертва с кровью основателя поместья и..?       – И место, где проклятие наложили, – немного раскрыл карты Махариэль. – Тогда можно попытаться его снять.       Виконт подозвал Деймура и что-то ему шепотом приказал. Тот развернул коня и скрылся в темноте, направившись в сторону огней поместья, а виконт, проводив его взглядом, снова повернулся к Махариэлю, все так же продолжавшего ласкать оленя.       – Вы же понимаете: я должен быть уверен, что проклятие снято! – выкрикнул виконт. – С моей стороны должен быть наблюдатель.       – Полагаю, что кто-нибудь из ваших эльфов-слуг из поместья вас не устроит? – спросил его Махариэль. – Тогда я не вижу выхода…       – Предложу свою кандидатуру, – подал голос Лукеш, и, увидев возражение на лице Хранителя, добавил: – Я знаю заклинание сокрытия. Могу стать невидимым в ментальном плане. Скрыть свою ауру. Думаю, тогда проклятие на меня не среагирует.       Поколебавшись, Махариэль неохотно согласился:       – Мы снимаемся часа за три до рассвета. Если проспите, то ждать не будем…       – Что ж, хоть раз моя бессонница сослужит мне добрую службу, – ухмыльнулся маг.       – Отлично! – обрадовался виконт. – Желаю вам благополучно разрешить все мои проблемы, и вознаграждение с моей стороны последует незамедлительно!       Махариэль благоразумно молча выслушал виконта, разглядывая ладони, будто бы на них были прописаны ответы на все его вопросы. Виконт уже совсем собирался удалиться в поместье к своей теплой постельке, но внезапно снова развернул оленя к Хранителю.       – Я знаю, что вы, долийцы, хорошо ладите с рогатыми, – намекнул он на галл, – мой рогач в последнее время что-то стал хандрить. Плохо ест, похудел, почти не слушается узды…       – Это молодой сильный самец, виконт, – ответил Хранитель и протянул оленю еще одно яблоко, – ему просто нужна подруга.       – Вот как? И где я найду ему олениху? Я не встречал красных оленей ни в Старкхевене, ни в Кайтене… – озадачился виконт. – Хотя… да, решено! Вижу, он вам пришелся по душе? Не хочу, чтобы такой красавец издох от тоски. Если решите проблему с проклятием, то отдам его дополнительным бонусом. Вам всяко легче будет найти ему подругу.       Махариэль слегка склонил голову в благодарности. Виконт не стал больше задерживаться, развернул оленя и скрылся в темноте вместе с сопровождающими.       – Как тяжело понимать этих шемлен, – проворчал под нос Хранитель, – напридумывали разных непонятных слов: «иллюминация», «кандидатура», «бонус»…       Поток гостей у эльфов этой ночью не ограничился уехавшим отрядом виконта. Вскоре у ворот поместья снова замелькали факелы, и после непродолжительного цокота лошадиных копыт к эльфийскому костру выехал всадник. Это оказался Деймур, везущий поперек седла большой длинный сверток, который он сбросил на землю перед Хранителем.       – Подарок от Его милости виконта Кедры, – кивнул он на грузный сверток, – необходимая вам жертва с кровью основателя Кендерлена.       Самодовольно скривив рот, Деймур ускакал в темноту. Когда долийцы развернули «подарок», они обнаружили бесчувственное тело сэра Каспара.