Гнездо грифона

Матриналис 9.04 Века Дракона. Виконство Кайтен. Долийские владения.       Разведывательный отряд охотников нашел удобный для прохода клана перевал через Виммарский хребет в двух днях пути к востоку. Махариэль решил, что нет смысла растягивать путешествие, и клан преодолел расстояние до устья перевала за сутки – отправились в путь, едва начало светлеть небо, и сделали привал уже при новом рассвете. Правда, потом два дня стояли лагерем перед входом в ущелье. Осваивались на местности. Окружающие леса оказались богаты на грибы. Те росли чуть ли не под каждым кустом. И теперь запах вяленой рыбы, идущий от аравелей, разбавлялся не только ароматами орехов, желудей и сухофруктов, но и сушеных грибов. Хагрен Пайвел довольно потирал руки, осматривая это изобилие запасов. А ведь месяц алас`дален`ман с его Большой Охотой был еще почти весь впереди.       Подъем оказался широким и удобным, а вот на седловине перевала аравели шли, едва не цепляя бортами стенки ущелья. Когда миновали самую высокую точку и начали спуск, Махариэля догнал Даэлин:       – Амелан, вы заметили? Похоже, перевалом пользуются. Тропа натоптана, кое-где стесаны выступы у скал. А в одном месте я видел что-то похожее на подпорную стенку. Я отправил дозор вперед, на всякий случай.       – Думаю, эту дорогу проложили контрабандисты, – подумав, предположил Махариэль. – Торговый тракт идет восточнее, через форт Элим, а тут обходной путь.       Между тем клан вышел на берег бурной горной реки, через которую был переброшен примитивный мост, что только подтвердило догадки Даэлина и Махариэля. Два берега соединяло несколько уложенных вплотную древесных стволов такой ширины, что мог пройти вьючный караван. Впрочем, аравели тоже неплохо пронеслись над мостом.       – Полагаю, это та самая река, которую виконт называл Камберри, – заметил Махариэль. – Тут граница его владений. Дальше пойдут наши земли.       Слова Хранителя услышали, и по клановой колонне пронесся шепоток сообщения, а потом и восхищенные голоса. А местность поистине завораживала долийцев, словно была создана для их беззаботно спокойной, сытой жизни. От самого перевала тянулись заросли каменной сосны. Их кроны были усыпаны уже почти созревшими шишками. Ниже по склону сосны сменили бук и каштан. Под копытами галл хрустела скорлупа опавших орешков. А из-за стволов деревьев высовывали мордочки непуганые олени и косули, с любопытством рассматривали чужаков кабаны. Вскоре скалы сменились холмами, а буковые рощи потеснили неохватные великаны-дубы и виммарский орех. А когда среди крон мелькнуло огромное белое облако хлопкового дерева, хагрен с амеланом принялись срочно искать место для стоянки.       – Что ты думаешь об этом? – спросил Махариэль у Пайвела, когда они добрались до дерева. Сарел с Даэлином тем временем руководили устройством лагеря на поляне неподалеку.       Пайвел, задрав голову вверх, всмотрелся в висящие гроздья хлопка.       – Мы вовремя, – обойдя дерево, уверенно заявил хагрен. – Коробочки уже раскрылись, но волокно еще не перестояло. И стоит помолиться Туэланен, чтобы с неделю не было дождей. Быстрее мы не управимся с таким количеством нунстра…       Важность этого редчайшего дерева для долийцев была неоценима. Хлопковые или нунстровые деревья чем-то походили на пальмы, только, в отличие от них, неплохо переносили зимние похолодания. Эти деревья могли расти только под покровом леса, в полутени, и не выносили соседства себе подобных. Долийцы давно знали об этих особенностях и высаживали нунстр на строго определенном расстоянии от дерева до дерева, в подходящих местах. Порой расстояние между двумя деревьями превышало перелет стрелы. Минимум двенадцать лет дерево распо и набиралось сил и однажды по весне расцветало. Собранные в огромные кисти, соцветия его столь душисты, что пчелы со всей округи слетадись на них для сбора нектара. А в конце лета каждый цветок превращался в крупную черную коробочку, внутри которой пряталось семечко, окруженное нежно-белым волокном. Из него долийцы и изготавливали тончайший хелс, плотный, но удивительно мягкий нунстр и долийскую бумагу роллит. Урожай с одного дерева бывал настолько велик, что клану приходилось чуть ли не неделю заниматься только его переработкой. Причина, почему выращиванием нунстра не занимаются люди, очень проста – весь его ствол, от корня до листьев на макушке, покрыт тонкими ядовитыми шипами.       Отдав все свои силы на созревание огромного количества семян, нунстровое дерево умирало, засохнув. Но на этом не заканчивается его служение долийцам. Все ножи, мечи и топоры в клане сделаны из железной коры, которую снимали с нунстра. Но для этого дерево должно где-то с годик сохнуть на корню. Если его срубить раньше, кора неправильно просохнет, и ножей из нее уже не сделать.       Долийские эльфы единственные в Тедасе владели секретом обработки железной коры. Из-за этого она редко попадала в руки людей. Этот уникальный материал намного легче стали, но настолько же прочнее ее, насколько сама сталь прочнее железа, и является прекрасным материалом для изготовления оружия. Хотя она может быть использована и для изготовления других вещей. Нунст, хелс и железная кора – это те вещи, которыми долийцы торговали с людьми. Как бы то ни было, они производились только кланами и были достаточно необычны, чтобы получать за них хорошую цену.

***

      Махариэль остановился посмотреть, как споро работают соклановцы. Харшал ловко взобрался в крону дуба, растущего рядом с хлопковым деревом, и по перекинутой веревке перебрался на его вершину. Только там не было острых, ядовитых колючек, защищающих нунстр от любителей поживиться. Замелькал дал`тану, и по привязи вниз мягко скользнула отрубленная ветвь соцветия, похожая на огромную виноградную гроздь, в которой место ягод занимали полураскрывшиеся коробочки с комочками белого хлопкового волокна. На земле тут же ее окружили женщины, заполняющие хлопком широкие корзины, плетенные из тростника. Мужчины оттаскивали полную тару в сторону, где другие женщины выбирали из волокна семена. Потом их обжарят и выжмут вкуснейшее масло. А само волокно упакуют в большущие мешки из того же тростника и сложат по аравелям – прясть нить. Ткать хелс и нунстр будут позже, зимой, когда забот у клана будет поменьше. А у Махариэля была своя работа.       – Амелан, амелан! Мы все сделали! – вокруг Махариэля заскакала группка ребятишек.       – Показывайте, – попросил он, потрепав волосы Джунара, кендерленского приемыша, удивительно легко влившегося в компанию сверстников.       Дети повели Хранителя дальше в лес, где утром по его заданию выкопали яму и наполнили ее лучшей черной землей, перемешав с галльими навозными яблоками и костровой золой. Махариэль сел перед ямой на колени, выкопал в серединке небольшое углубление и достал из подсумка тряпицу, в которую было завернуто несколько семян нунстрового дерева. Вчера те же ребятишки, поспорив и чуть не подравшись, отобрали из общей кучи черных трехгранных семян самые крупные. А потом Махариэль вдвоем с Маретари из отобранных отсортировали два десятка самых сильных и жизнеспособных. На посадку.       Опустив семечко в ямку, Махариэль присыпал его землей и, сосредоточившись, принялся колдовать. Эльфята, открыв рты, стояли вокруг и смотрели на творимое чудо. Хранитель потянулся духом к зародышу семени. Тот едва слышно откликнулся, и Махариэль сразу же влил в него силу, по капле добавляя и увеличивая поток. Семечко проклюнулось, и тронулось в рост. Вскоре к радости ребятни над землей показался зеленый росток, выкинувший парочку перистых листочков.       – Ну, хватит… слишком быстрый рост может все испортить, – хриплым, уставшим голосом сказал Махариэль. – Джунар, тебе с ребятами задание: обложите саженец камнями по кругу и, пока тут стоим, поливайте каждый день. Все поняли? А теперь – бегом помогать родителям.       Весело гогоча, эльфята припустили выполнять новое задание, а Махариэль, проводив их взглядом, отправился к берегу ручья, где стоял его аравель. Там его уже ждали Даэлин и Пайвел.       – Что с разведкой, саэлассан? – присев на скамью, спросил Махариэль.       – Везде одно и то же. Дичь чуть сама в руки не прыгает, – Даэлин махнул рукой в сторону мальчишек, которые тащили на кухню целые связки тушек белок и нагов. – А орехи и желуди висят не обобранные. Нашли еще одно нунстровое дерево, но оно цвело прошлым летом. Волокно сгнило, но железная кора уже просохла. А еще видели три дупла с дан`летал. И тоже деревья не помечены никаким знаменем. Все выглядит так, будто тут не ступала нога ни шема, ни долийца.       – Мастер Айлен в курсе? – поинтересовался Пайвел.       Даэлин кивнул и пояснил:       – Уже ушел с помощниками за железной корой. За медом позже сходим.       – Странно все это, – проворчал Махариэль, задумчиво глядя в журчащую воду ручья, в котором стояли притопленные корзины, полные желудей. – Ладно шемы в чащу не забираются, но разве кто-нибудь из наших не должен был тут кочевать? Жалко смотреть, как такой урожай пропадает. У этого должна быть какая-то причина.       – Может просто неудачное расположение? – предположил Пайвел. – С полночи горы, с захода густонаселенные места возле Камберленда, с восхода земли кайтенских лордов. А с полудня кочевья клана Золотого Сокола. Виверны, опять же…       – Нет, что-то должно быть еще, – уверенно сказал Махариэль. – Даэлин, разошли охотников на разведку во все стороны. Пусть все внимательно осмотрят. Найдут что-то подозрительное – на рожон не лезть. И еще пусть встретят и проводят клановые отряды, что идут к нам. Мяса тут хватит, а работа с нунстром, в основном, для женщин и ребятишек…       – Я тут подумал, – перебил его Пайвел, – до приезда кланов у нас есть недели две-три. Может, в Кайтен сходить? Доподлинно все бумаги выправить, чтобы не подкопаться было.       – Предложение хорошее, только вот где найти того, кто разбирается в этих бумагах, чтобы проверил правильность их оформления? – резонно заметила подошедшая Маретари.       Все обернулись на ее голос. Вопрос, поднятый ею, был очень важен.       – А какие у нас есть возможности? – задал встречный вопрос Махариэль.       – Помните того даргенлен – Гурда Румолда, что приезжал к нам в Антиве торговать каждую весну? – поинтересовалась Маретари. – Он, вроде, говорил, что в Камберленде у его торговой компании есть отделение, с его братом во главе. Камберленд можно сказать рядом, а даргенлен – ушлые торговцы. Им выгодно оказать нам помощь. Хелса и нунстра у нас нынче много будет – рассчитаемся.       – Связываться с даргенлен… Они обманут, ты и не заметишь, как… – проворчал Махариэль. – Другие предложения будут? Пайвел? Даэлин? Нет… У меня тоже никаких мыслей. Значит, решаем, кто пойдет в Камберленд.       – У Нариэля есть опыт общения с шемами… – начал было Даэлин, но его тут же перебил Махариэль:       – Нет. Воин он хороший, ничего не скажешь, но вспыльчивый очень. Тут нужно подипломатичнее. Я бы отправил ту группу, что ходила к клану Рестателин. Только без Сарела – город большой, многолюдный, нарваться на храмовников – раз плюнуть…       – Тогда я возьму еще Харшала, – согласился Даэлин. – Он ходил в Кендерлен и успел пообщаться с шемами. А Нариэля оставлю в клане за себя.       – Возражений нет? – осмотрел всех по очереди Махариэль. – Тогда так и решим.       Все разошлись, а Махариэль поднялся в аравель и, вспомнив отмокающие от горечи в ручье желуди, нашел туесок, где в мягком мху, под шапкой заклятия стазиса бережно сохранялся белый желудь, подаренный сильваном Кривая Береза. Он так и светился внутренним голубоватым огоньком. Что с ним делать, Махариэль так и не решил. Дать с помощью семечка сыну способность к эмпатии или посадить его и обеспечить в будущем клан сладкими желудями. В своем роде этот желудь был уникальным. Последнее семя белого дуба Кендерлена.       Так и не приняв решения, Махариэль подзарядил заклинание стазиса и снова задвинул туесок с желудем в угол шкафа. Как раз за найденный у камня Источника в Белвейнском Доле толстенный черный фолиант с отливающим серебром знаком иссохшего древа на обложке. Книга обладала удивительным свойством, случайно обнаруженным Хранителем. Стоило, удерживая ее, поставить рукопись корешком на стол, подумать о нужном ему заклинании и отпустить, как она разваливалась, открываясь именно в месте с его описанием. Конечно, если таковое имелось в фолианте. В противном случае книга просто сваливалась набок закрытой. Именно так Махариэль и нашел заклинание остановки времени в ограниченном объеме пространства – стазиса.

***

Матриналис 9.04 Века Дракона. Королевство Неварра. Камберленд.       Вейлон сидел на пыльном камне возле городских ворот и от нечего делать рассматривал свои руки – исцарапанные, с обломанными ногтями и довольно-таки грязные. Но было хорошо видно, что средний палец каждой кисти такой же длины, как соседние указательный и безымянный. Когда Вейлон был совсем маленьким, это его не заботило.       «Так всегда бывает, если у ребенка родители разных племен, – утешала его мама. – Создатель непременно дарит что-то от одного, а что-то от другого. Но непременно самое лучшее, что можно взять у обоих родителей. Вот от отца он взял для тебя круглые уши, а от меня достался короткий средний пальчик и белая кожа».       Мать мальчишки была эльфийкой, выскочившей замуж по любви за личного конюха орлейского лорда, управителя Хайевера. Вейлон очень любил отца. Едва научившись ходить, он начал помогать ему на конюшне, подражая в каждой мелочи. Смешно теперь вспомнить, как усердно он мазался ягодным соком, стараясь сделать свою кожу по-настоящему темной, как у отца. Держалась эта краска, понятно, до первого соприкосновения с водой. Из моря ребятня все лето, можно сказать, почти и не вылезала…       Хорошо хоть волосы у мальчика были совершенно отцовские – каштановые, точно кора стройных хайеверских сосен, уходящих кронами в синее небо. А не пепельно-желтые, как у мамы. Зато глаза у отца были голубые. Вейлону достались мамины, серые. После того разговора о подарках Создателя он начал размышлять, что от кого ему досталось, и поделился своими мыслями с матерью.       «Вот и хорошо, – взъерошила она ему вихры и улыбнулась. – Через много-много лет, когда нас уже не будет рядом с тобой, ты посмотришься в зеркало и вспомнишь нас обоих».       Мальчик вздохнул и поелозил на камне, ища удобное положение. Памятный разговор проходил вскоре после того, как они перебрались в Камберленд. Из Хайевера пришлось бежать, когда Мэрик Спаситель изгнал орлесианских оккупантов из Ферелдена, а новые хозяева замка, Кусланды, не захотели видеть рядом с собой бывших близких слуг лорда-орлейца, сбежавшего в Вал Руайо.       Он ведь тогда почти обиделся на маму, расплакался от досады на ее слова о неизбежном, что случается рано или поздно со всеми. Распустил сопли, и маме пришлось опять утешать его. Брать свои слова назад и обещать, что если они с отцом однажды и покинут его совсем одного на земле, то произойдет это еще очень нескоро. Действительно через много лет. Когда они станут совсем-совсем старенькими и притомятся, захотят отдохнуть после девяноста девяти годов труда и забот. А он к тому времени будет взрослым и даже немолодым мужчиной. Дедом множества внуков… Знать бы ему тогда, как немыслимо скоро кончатся мамины «много-много лет». Всего-то через полгода.       Устроившийся грузчиком в порту отец подхватил какую-то заразу, привезенную ривейнской посудиной, и сгорел за три дня в лихорадке. Потеряв после его смерти жилье, они с матерью подались в эльфинаж, но местные городские эльфы выставили ее за ворота из-за «сына, прижитого от шема». Оставив Вейлона ждать в портовых трущобах, мама отправилась искать работу и больше не вернулась…       Вейлон снова вздохнул. Как он, дурачок, плакал от одного упоминания о страшном, оттого, что далекому призраку беды было позволено на мгновение омрачить его безоблачные небеса! Зато теперь, когда все случилось, он не плакал совсем. Слезы куда-то подевались. Высохли.       Прохладный утренний ветерок приятно холодил кожу. Стражники, открыв городские ворота, собрались снаружи, лениво обсуждая городские новости. Скоро начнет жарить по-настоящему, и все попрячутся в караулку.       Пообтершись в Камберленде, Вейлон успел попытать счастья и в городских доках, и у Северных ворот. Пробовал набиться в помощники по тавернам. Но «эльфийскому выродку» нигде не были рады и гнали в шею. Теперь Вейлон мечтал вернуться в родной Ферелден, но, как выяснилось, место на корабле стоило денег. А любую возможность подзаработать приходилось отстаивать кулаками в стычках с такими же бесприютными попрошайками, как и он сам.       Так Вейлон, в конце концов, оказался у Восточных ворот. В отличие от Северных, через них народу проходило немного. Дорога к ним вела от череды рыбацких деревушек по берегу Недремлющего моря. А что могли привезти на городской рынок их жители, кроме рыбы, которой достаточно вылавливали и городские рыболовы? За день через ворота проходило два, при большой удаче – три десятка груженных рыбой и другими дарами моря и огородов телег.       Зато стражниками Восточных ворот раз в три дня командовал молодой сержант Акрис. Когда-то давно этот сержант отправил Вейлона за снедью на обед в ближайшую таверну, вручив ему целое богатство: серебряную монету. Вейлон поступил, как его учил отец. Акрис принял корзинку с едой, пересчитал принесенную сдачу и удивленно поднял бровь, убедившись в честности маленького оборвыша. Сержант ничего не сказал, просто бросил в руки ребенка один из принесенных пирогов, а потом, мгновение подумав, еще и медную монету. И с тех пор он ни разу не пересчитывал мелочь. Обладая отменной памятью, Вейлон всегда в точности приносил то, что заказывал каждый из стражников. Те это вскоре отметили и стали привечать мальчишку. Подкармливали и иногда оделяли парой медяков.       Вейлон растерянно смотрел вдаль – дорога была пустынной. Неварра часто воевала. С Орлеем и с Империей. Поэтому в Камберленде четко блюли все правила обороны. Лес вокруг стен был вырублен на целых три полета стрелы. Основной поток фермеров, стремящихся доставить продукты своего производства на городские рынки, иссяк сразу после открытия ворот после восхода. До того времени, когда ему вручат монеты и отправят за едой в таверну, было еще далеко. Стражники от скуки принялись играть в кости. И так получилось, что первым всадников заметил именно Вейлон:       – Смотрите! Люди на оленях! Белых!       Стражники повскакивали, уставившись на вершину холма, на котором остановились гости.       – Люди? Нет, малыш, это дикие эльфы пожаловали. И этих оленей называют галлами, – сказал, рассмотрев всадников из-под приложенной ко лбу ладони, сержант Акрис. – Интересно, что им тут понадобилось?

***

      Долийский отряд находился в пути третий день. Даэлин не стал брать аравель, ограничившись галлами. Каждый из долийцев ехал верхом, ведя за собой заводную галлу. Аранен опять был в головном дозоре, и благодаря ему все встречные фермы и деревушки удавалось благополучно обходить стороной. Не сталкиваясь с их обитателями. Но бдительности эльфы не теряли – пару раз набрели на шемов-охотников, и те, побоявшись нацеленных на них луков, не стали задираться.       Утром четвертого дня, выехав на вершину низкого безлесного холма, отряд догнал Аранена. Перед ними, освещенный восходящим солнцем, открылся Камберленд. Долийцы удивленно хлопали глазами, пытаясь улыбнуться с разинутыми ртами. Почти никто из отряда ранее не видел города шемлен. Разве что антиванский Риалто, но тот был не слишком велик и не имел стен. А открывшаяся картина поражала.       От окружающей местности город отделяла каменная стена, которая даже с расстояния казалась высокой, как скалы Виммарка. Она перекрывала всю долину внизу – от берега моря на юге, до далеких арок имперского тракта на севере. По всей ее длине возвышались широкие круглые башни. За стенами раскинулось целое море рыже-черепичных крыш с островками белых куполов и золоченых шпилей дворцов и церквей. Словно здесь, за громадной стеной, собрались все городки и поселения шемлен, когда-либо виденные Сабрэ ранее. И над всеми домами медленно плыли вверх перышки дымков, отрываясь от труб. От сотен труб.       – Ох… Вот это, значит, и есть город шемов? – выдохнула Дринн, наклоняясь к шее галлы.       – Как может столько шемлен жить в одном месте? – выразил общее изумление Харшал, всматриваясь в открывшуюся картину.       Виденный им Кендерлен мог бы запросто раствориться бесследно в безбрежном половодье дворцов, домов и церквей. Да что там – пятьдесят Кендерленов утонуло бы здесь, подняв едва заметную рябь!       – Долийцам никогда не победить шемлен… их слишком много – стрел на всех не хватит… – прошептал Даэлин.       Эйрлен и Аранен просто молча удивленно рассматривали город. Слова словно замерли у них на устах.       Мимо подножия холма к воротам города вилась выложенная белым камнем дорога. По ней пылила запряженная парой волов повозка с крутыми бортами, груженная бочками. Возница, увидев долийцев на вершине холма, испуганно вскрикнул и принялся погонять волов, щелкая бичом. Даэлин с усмешкой проводил селянина взглядом.       – Чего рты пораскрывали, словно собрались наловить мух на обед? – осмотрел он свое воинство. – Двинулись вперед! Как бы страшен шемленский город ни был, нам придется туда идти. И да, я знаю, как вы все относитесь к шемленам, но прошу взять волю в кулак и никак не выказывать в их присутствии свое к ним отношение. Все меня поняли?       Сам Даэлин во главе отряда направился вниз по холму вдогонку за фермерской телегой. Прямо к медленно растущей ввысь каменной громаде стены. Дорога вела мимо пары ферм – хотя близко к ней не было ни одной, и никто из фермеров, заканчивающих свои дневные работы, путников не замечал – и упиралась в тяжелые деревянные ворота, обитые широкими полосами кованого железа. Справа от широкого каменного моста, ведущего через ров с затхлой водой к воротам, находилось длинное здание конюшни.       Неуверенность так и не покинула долийцев, поэтому они подъехали к воротам, когда телега селянина уже скрылась в темном провале ворот. Едва копыта галл застучали по каменному настилу моста, один из стражников – единственный, у которого на перевязи висел меч – начал зычным голосом раздавать команды. Остальные стражники выстроились в шеренгу поперек проема ворот и выставили перед собой острия алебард. Командир вышел вперед и поднял левую руку ладонью к эльфам, останавливая их, вторая рука легла на эфес меча.       – Могу я узнать, какое дело привело долийцев в Камберленд? – голосом человека, привыкшего командовать, спросил он.       Эльфы переглянулись.       – Андаран атишан, воин. Я – Даэлин, командир отряда за моей спиной. Разве не может любой желающий въехать в город? – поинтересовался саэлассан Сабрэ.       Командир стражников сразу же сбавил тон и повел шеей, поняв, что проявил неуважение, не представившись. Как учили сказочки, которые мать рассказывала ему с раннего детства, с дикими эльфами надо вести себя как можно вежливей, если, конечно, не хочешь получить стрелу в глаз в тот момент, когда этим лесным жителям покажется, что их ненароком оскорбили. Тем более, что не пускать их в город причин не было.       – Кхм… Доброе утро, я сержант Акрис, командир смены стражников Восточных ворот.       – Судя по всему, не такое оно уж и доброе, сержант Акрис. Не расскажете причину нашей задержки?       Командир стражи, поняв, что демонстрация силы не заставит долийцев уйти, решил действовать по-другому:       – Ходят слухи, что на тракте на Аталету стали пропадать купеческие караваны. Торговцы обвиняют долийцев. Ваше появление в городе может привести к возмущениям.       – Так что, вы нас арестуете, сержант? Вы же понимаете – это же все равно, что хватать всех входящих в город антиванцев, посте того как пройдет слух, что Вороны убили кого-то в Орлее. По Тедасу бродит сотня долийских кланов. У вас нет оснований обвинять в нападениях именно нас.       Даэлин смотрел на сержанта, улыбаясь уголком рта. Тот даже слегка покраснел, поняв, что эльф – явно тертый калач и видит все его потуги насквозь. Сержант, не зная, что делать, осмотрел долийский отряд. Пятеро воинов-лучников. Все примерно одинаково снаряжены. Боевые луки в налучах и полные тулы стрел. У всех на поясах кинжалы. Несмотря на то, что доспехов на них не было, сержант не обманывался – кожаные переметные сумы на спинах заводных галл очень характерно позвякивали. Что нужно боевому отряду лесных эльфов в городе?       – Так мы можем проехать? – Даэлину явно надоело ожидание.       – Вы так и не сказали, какое дело привело вас в Камберленд, – настаивал Акрис.       Даэлин закатил глаза, цыкнув:       – Ладно… считайте, что мы наемники. Пришли наниматься в охрану тех самых торговых караванов.       – К-конечно, можете проезжать, – пошел на попятную сержант, махнув рукой в сторону ворот, – только есть один нюанс – нужно уплатить въездную пошлину.       Втайне он надеялся, что у эльфов не найдется монет для оплаты проезда.       – И сколько?       – Пятьдесят меди с каждого, – сообщил Акрис, но, увидев, что эльф достал тощий кошель звякнувший монетами, добавил: – и по серебряку с галлы. Вас пятеро и десять галл. Всего двенадцать с половиной серебрушек.       У стоявшего рядом мальчугана, до сего момента с любопытством слушавшего переговоры, округлились глаза, и приоткрылся от удивления рот.       – С галл-то почему больше? – раздраженно бросил Даэлин.       – В отличие от вас, они гадят там, где им вздумается. А золотари даром мостовые не чистят, – с усмешкой пояснил сержант. – Они тут каждое утро вывозят навоз и помои на фермы, и оплата их работы идет от взносов за проезд скота в город.       Не говоря ни слова, Даэлин развернул галлу и поехал от ворот, весь долийский отряд последовал за ним. Сержант Акрис с чувством выполненного долга провожал их довольным взглядом. Они съехали с дороги за конюшней и спешились у ограждения левады, на которой пасся табунок лошадей.       – Нам нужно решить, как поступить, – начал Даэлин, когда все собрались рядом с ним в кружок. – Нас послали выполнить важное задание, и возвращаться впустую мы не можем!       – Если нет монет, чтобы заплатить за проезд в город с галлами, может, оставим кого-нибудь с ними снаружи? – предложила Дринн.       В этот момент Даэлин почувствовал, что кто-то настойчиво дергает его за рукав рубашки. Это оказался тот самый парнишка, который подслушивал разговор эльфов со стражей ворот. Чумазый оборвыш лет шести.       – Чего тебе, дален? – раздраженно бросил Даэлин.       – Дядь, дай медяк… ну, дай медяк, а? Хочешь, расскажу, как пройти в город без ваших оленей?       – Ну, и как? – заинтересовался Даэлин.       – Два медяка! – выставил свои условия маленький попрошайка.       Даэлин показал ему монету в два медяка:       – Хорошо. Если все расскажешь, то она будет твоей.       – Не пойдет. Деньги вперед! – решительно заявил Вейлон – а это был именно он.       Жизнь в трущобах, постоянная борьба за выживание сделали из таких вот малышей стойких и смышленых, рано повзрослевших детей, повидавших на своем веку и убийства, и смерти, и побои. Не испытывающих страха перед любым взрослым.       Даэлин хмыкнул, достал из кошеля медную монету и присел рядом с мальчиком:       – Дам пока одну. Если твои сведения нам помогут, то получишь вторую.       – Договорились, – мальчишка шмыгнул носом, провел под ним рукой и, вытерев сопли о штанину, забрал монетку. – Значит, так. Вы можете оставить своих г-галл прямо на этой конюшне. Все так делают, чтобы не платить за них при проезде в город.       Закончив, Вейлон с надеждой, что его не обманут, протянул руку за обещанным медяком.       – Сначала проверю, – отмел его притязания Даэлин, и добавил соклановцам: – Ждите меня тут.       Ворота длинного здания конюшни были распахнуты настежь. Над входом находилась вывеска со знакомым торговым знаком – круг, равноразделенный на три части.       «Как интересно, это же символ компании гномов-торговцев, к которым нас послали за помощью», – с удивлением понял Даэлин.       Стойла по обе стороны прохода конюшни были пусты, только в одном из них слышалось шуршание метлы по полу.       – Хм… Есть кто? – крикнул в полумрак помещения Даэлин.       Шуршание сразу же прекратилось, и из одного денника вышел гном.       – Добро пожаловать в нашу конюшню! – радостно выпалил он, вытирая руки о фартук. – Только у нас вы можете взять верховую или упряжную лошадь по самой нижней ставке найма. Если найдете дешевле – мы не возьмем с вас денег.       Конечно, Даэлин пришел сюда по другому поводу, но слова гнома его очень заинтересовали.       – Постой, даргенлен… Значит, у вас можно взять любую лошадь?       Гном удивился тому, как его назвали, но, выйдя на свет из полумрака конюшни, по валласлину понял, что перед ним долиец.       – Конечно, оставляете залог в размере стоимости лошади и упряжи. Это где-то пятьдесят-восемьдесят золотых. Плюс ставка найма за столько дней, насколько она вам нужна и все, – пояснил гном.       – Потом ее нужно вам вернуть, как я понял? – выпытывал Даэлин.       – Вернуть нам или в любую конюшню нашей компании. Они есть во многих городах Неварры, Орлея, Антивы и Вольной марки. Я дам вам бумагу с нашей печатью. В ней укажу величину залога и время, когда лошадь взята в наем. Вернете лошадь, и по этой бумаге вам возвратят залог, удержав величину стоимости найма по прошедшим дням.       Даэлин хмыкнул и, немного подумав, снова поинтересовался:       – Смотрю стойла пустые – большой спрос на ваши услуги?       Гном помрачнел и недовольно проворчал:       – Если бы… лошади в леваде пасутся. Если будете брать, то быстро поймаю и оседлаю. У Северных ворот целых три конюшни, и все прибыльные. А тут одни убытки… Не пускают нашу кампанию к такому жирному пирогу…       – В чем же причина?       – Там конюшни принадлежат людям. Их владельцы продавили в городском Совете закон, что у Северных ворот каждая конюшня должна иметь табун не менее пятидесяти голов, а где столько верховых лошадей взять? Они в Тедасе редки и дороги, а конезаводчиков мало… – гном основательно разгорячился, объясняя свои проблемы, видимо достали они его изрядно. – А-а-ааа… что я тут распинаюсь. Будете брать лошадь?       – Я собственно хотел спросить: можно ли у вас оставить галл пока мы в городе будем. На день или два.       Гном снова повеселел, предвкушая хоть какую-то прибыль.       – Галл? Хм… – он выглянул наружу и увидел целое рогатое стадо возле группы долийцев. – Конечно, можно! Пять меди в день с головы, если на выпас в леваду, и десять меди, если под крышу в денник.       Пока Даэлин беседовал с гномом-конюхом, Вейлон, как хвостик, всюду следовал за ним. Наконец эльф обратил на него внимание и щелчком пальца отправил медную монету в полет. Мальчишка поймал ее в ладони, тут же спрятал за щёку и, помахав рукой, побежал к воротам. Близилось время, когда стражники отправляли его за снедью в таверну, и он не хотел упустить возможность получить еще несколько медяков.       Пока Даэлин провожал взглядом мальчишку, гном открыл ворота левады, и долийцы принялись загонять галл на выпас. Присмотревшись к ним и пересчитав полученную за два дня плату, гном, лукаво ухмыльнувшись, заметил:       – Смотрю, вы все воины. Луки не охотничьи, а боевые, стрелы бронебойные, кинжалы и доспехи в укладках. Наемники? Хотите в городе в охрану наняться?       Даэлину не понравилось любопытство бородатого коротышки, но обострять он не стал, помня о галлах в леваде:       – Даргенлен, наши дела тебя не должны касаться!       – Конечно, конечно, – согласился гном. – Только хочу предупредить – оружие в черте города имеет право носить только городская стража.       – А дворяне и солдаты? — молчавший все это время Аранен изумленно вскинул бровь.       – Кинжалы и ножи допустимого размера – это единственное исключение. Простите, закон один для всех, – безжалостно отрезал гном. – А для эльфов закон еще суровее. Пока не заключите контракт по найму, любой патруль стражи, увидев вас с оружием в городе, может попросту арестовать. А ночью ничего не стоит убить на месте, не разбираясь. Очень уж городской совет опасается бунта остроухих.       Даэлин проникся уважением к гному, который, сам того не подозревая, избавил их от кучи проблем.       – Благодарю за предупреждение, почтенный, – слегка поклонился Даэлин и начал раздавать команды своим: – Аранен, Харшал, разберите луки. Дринн, Эйрлен – сделайте из одеял кошели с ремнем на плечо и сложите туда все оружие. Чтобы ничего не брякало и внешне не было видно. На торговцев мы, конечно, не похожи, но без оружия на виду хоть под арест не попадем.       Вспомнив о знаке на вывеске конюшни, Даэлин не мог не поинтересоваться:       – Вижу, у ваших лошадей клеймо – трехконечная звезда в круге. Это ваш цеховой знак?       Гном подозрительно прищурил глаза:       – С какой целью интересуетесь?       – В Антиве мы торгуем с гномами. У них быки и мулы в упряжках тоже помечены таким клеймом.       Гном заметно оживился:       – Так вы торговые партнеры Румолдов? Это торговый знак компании «Три брата». В Камберленде находится одно из двух главных отделений. Руководит им Гард Румолд. Второе как раз в Антиве. Там его брат рулит – Гурд. А третий брат, Горд Румолд, перевозками занимается. Конюшня его как раз.       – Имена у них как-то очень похожи. Близнецы что ли? – поинтересовался Харшал, продолжая снимать крепеж, которым плечи лука фиксировались на рукояти.       – Точно! – ухмыльнулся в бороду гном. – Они как упьются до бесчувствия на каком-нибудь празднестве, их жены не знают которого из них к себе домой тащить. Так вы к ним идете наниматься в охрану?       – Вы не могли бы показать, где находится их подворье? – спросил Даэлин, проигнорировав вопрос гнома. – Боюсь, мы можем заплутать в таком большом городе…       Гном задумался, схватив бороду в кулак:       – Хм, что верно, то верно. Заплутать с непривычки в мешанине улочек Камберленда – раз плюнуть… Я на конюшне один и оставить ее без присмотра не получится. Но совет дать могу – тот мальчишка, которому вы медяк кинули, его Вейлоном звать, он может вас отвести куда нужно. Мне он иногда помогает за еду. Хороший парнишка, мне иногда кажется, что он даже украсть не способен, хотя при его образе жизни это что-то невозможное. Вот у него попросите – за пару медяков проводит хоть до дома Румолдов, хоть до конторы в порту, хоть до верфи ихней. Город он хорошо знает.       – Командир, у нас все готово, – доложила Эйрлен, закончив стягивать ремни на котомке с разобранными луками.       Даэлин осмотрел свое маленькое воинство. На городских эльфов долийцы походили мало, но вот эльфов-поденщиков на фермах по пути видеть приходилось, и тут некоторое сходство просматривалось. Если бы не валласлины на лицах. Решив, что ждать больше нечего, отряд попрощался со словоохотливым гномом и снова направился к городским воротам.       Сержант Акрис что-то записывал в толстой амбарной книге, когда долийцы оказались у ворот. Увидев их, он от злости чуть не сломал перо, когда Даэлин протянул ему плату за вход в город.       – Вернулись, значит… – В его голосе отчетливо звучали нотки неудовольствия от того, что не удалось воспрепятствовать проходу диких эльфов в город.       Он оглядел их с ног до головы, приметив, что и оружия с ними уже нет. Подготовились, значит. Кивнув им, он сухо произнес:       – Все формальности соблюдены, так что препятствовать я вам больше не могу. Но помните – у нас тут мирный город и добрые, спокойные жители. Сами понимаете, лишнего беспокойства нам не нужно. Так что прошу в городе соблюдать порядок. Добро пожаловать в Камберленд.       Он проследил, как эльфы прошли арку ворот, и подозвал одного из стражников:       – Берт, беги-ка в казарму и доложи капитану об отряде долийцев в городе, – проводив тяжёлым взглядом умчавшегося в город посыльного, сержант пробубнил себе под нос: – Может эти с разрисованными мордами и просто так в город пришли, но, в случае чего, задница у меня прикрыта будет…       На подходе к воротам Даэлин постоянно высматривал знакомого мальчишку, но его нигде не было. Раздраженность сержанта стражи по поводу их возвращения вызвала только усмешку от удовольствия, что сумел натянуть нос заносчивому шемлену. Пока отряд шел в полумраке сводов воротной арки, Даэлин размышлял о том, как же им сейчас без проводника найти дом этих самых Румолдов в огромном скопище жилищ шемленов, которым представлялся долийцам Камберленд. Но к тому, что их ждет на самом деле, эльфы оказались совершенно не готовы. Выйдя из ворот, они с изумлением на лицах застыли, рассматривая открывшийся вид.

***