Гнездо грифона

Матриналис 9.04 Века Дракона. Королевство Неварра. Камберленд.       Слова замерли на устах у долийцев, когда их взору предстал вид внутри стен Камберленда. После того, как они с холма увидели рыже-черепичные крыши, как шляпки грибов втугую набитые в лукошко городских стен, то думали, что знают, как может выглядеть огромный город, но это… Такого они себе даже вообразить не могли.       Тесная и мрачная каменная нора проезда Восточных ворот вывела их на площадь, на которой располагался фермерский рынок. На широком квадрате, ограниченном приземистыми двухэтажными домами, среди черепичных крыш которых в трех местах высились верхние этажи постоялых дворов, теснились лавки, навесы, загоны со скотом. Ревели телята, мычали коровы, гоготали гуси, кудахтали куры, мемекали козы и блеяли овцы.       Некоторые селяне разложили товары на своих телегах или просто на земле. Густая смесь запахов гор разнообразных овощей, фруктов, рыбы, мяса, копченых колбас и окороков силилась перебить вонь от навоза, мочи и едкого печного дыма из труб.       И вся эта площадь была заполнена людьми. Они теснились, толкались, орали во весь голос, торгуясь. Под ногами шныряли дети и собаки. Стена шума и гама обступила долийцев. Хотелось руками заткнуть уши, чтобы в них не било какофонией занудного гула сотен говорящих разом людей, криков зазывал десятков открытых лавочек.       Самый молодой из эльфов – Харшал, тут же вспомнил, как он в Кендерлене думал: «Тут столько шемлен, что аж трудно поверить…», – и чуть не рассмеялся от осознания своего заблуждения. Он повернулся к девушкам, чтобы поделиться с ними своими мыслями, но увидел, что те и вправду зажимали уши ладонями, а плечи у них горбились, словно долийки хотели отгородиться ими от гама.       Из ступора отряд вывела волна непереносимого смрада и щелчок хлыста над головами.       – Эй, остроухие, чего в проезде встали? Места поглазеть больше не нашли, деревенщины? А ну, свалили с дороги, пока не протянул плетью поперек спины! – кричал возница повозки, груженной пустыми бочками, от которых шел тот самый тяжелый дух испражнений.       Сабрэ сместились с дороги и их сразу же притерли к стене дома.       – Как мы будем искать даргенлен в этом муравейнике? – отпихиваясь от прохожих, раздраженно бросила Эйрлен. – Без провожатого мы его никогда не найдем..       – Давайте хотя бы уйдем с торга, – Даэлин махнул рукой в сторону ближайшего ущелья между домами, окружающих рыночную площадь.       Город шемлен долийцу сильно не нравился. Его необъятность тяжело навалилась на плечи. Слишком много шумного, суетящегося народа, а под ногами вместо мягкой лесной травы – булыжная мостовая, заплеванная, залитая помоями и усыпанная шелухой от каленых орехов. Босиком ходить – приятного мало. Но выбирать не приходилось, поскольку никакой обуви у долийцев в запасе не имелось.       Впрочем, когда эльфы ушли с площади, ситуация в корне не изменилась. Ведущая с рынка вглубь города улица действительно напоминала темное узкое ущелье с каменными стенами, стремящимися сомкнуться над головами. Насколько хватало глаз, впереди беспорядочно смешивались, чередуясь друг с другом, красный кирпич, серый камень и белизна штукатурки стен домов. В первых этажах рядами тянулись всевозможные лавки и мастерские. Под покачивающимися на ветру вывесками трудолюбиво хозяйствовали лавочники. Долийцы прошли мимо лудильщика, паяющего медную кастрюлю, мимо портного, выкладывающего на обозрение заказчика рулоны тканей. Сапожник, сидя в дверях мастерской, стучал молотком по каблуку башмака. Точильщики громко оглашали улицу криками: «Точить ножи-ножницы!», лоточники наперебой предлагали прохожим содержимое своих фруктово-овощных лотков. Гремя колесами по булыжникам мостовой, катились повозки, влекомые лошадьми, волами, ослами и даже людьми, заставляя растерянных долийцев под недовольные крики возниц, прижимаясь к стенам домов, уступать им дорогу.       Через сотню шагов улица-ущелье разветвлялась надвое, на ничем не отличимые друг от друга пути.       – И что? Теперь куда? – поинтересовалась Дринн, когда отряд остановился прямо у женской статуи на углу разветвления.       – Думаю, теперь точно нужно спросить дорогу, – предложил Харшал.       Долийцы переглянулись, решая, кто на этот раз рискнет обратиться за помощью к шемлену. Ранее подобные заходы обернулись двумя попытками рукоприкладства (один от стражника, второй от пьяного матроса), новым ругательством, касающимся малопонятного варианта сексуального удовлетворения шемлен (тоже от матроса), сравнением эльфийских ушей с кроличьими, серией плевков от отвратительно-неопрятного старикана и одной медной монетой, которую не глядя бросил проходящий щеголь.       – Давай ты, Эйрлен, – предложил Даэлин. – Еще одна попытка.       – Я? А чего сразу я? – растерялась эльфийка.       – У тебя валласлин Силейз. Как бы обязывает решать такие вопросы, как переговоры. Да и амелан похоже поленился, когда наносил тату, и использовал сокращенный вариант рисунка. Так что ты вполне сойдешь за местную, – пояснил Даэлин, – только действуй, как плоскоухая. Сгорбись немного, взгляд – в землю…       Аранен прыснул, наблюдая, как девушка пытается пересилить себя и удержать голову склоненной:       – Ну, почти… давай, пробуй.       Эйрлен, несколько раз оглянувшись на замерших в ожидании соклановцев, подошла к горшечнику, раскладывающему свой хрупкий товар на уличном развале.       – Эм-м… уважаемый, вы не могли бы мне помочь?       – Моменто, донна. Что вам показать? – горшечник поставил расписной кувшин на прилавок и с любезной улыбкой повернулся на голос, но увидев эльфийку, сразу бросил изображать хорошие манеры. – Чего тебе, остроухая? Керамикой без глазури я не торгую, ваши только ее спрашивают. Шла бы ты…       – Мне не нужны ваши горшки, не могли бы вы мне подсказать, как найти один дом? – Эйрлен старалась быть как можно учтивей, хотя изо рта так и рвались разные колкости.       – Эй, я похож на чичероне*? – скривив рот в презрении, ответил горшечник.       – Фенедис… – Эйрлен уже собралась уйти, но тут ей на плечо легла рука Даэлина:       – Погоди, Эйрлен…. Бонджорно, синьоре! Ми потете аютаре пер фаворе…       Горшечник радостно вскрикнул, хлопнув руками по бедрам:       – Ух, ты… Как приятно услышать родную речь так далеко от дома. Откуда ты знаешь антиванский, остр… эм-м… эльф?       – Моя жена из Риалто, синьоре вазайё. Это она научила меня твоему наречию, – пояснил Даэлин.       – Риалто?! Как там поживает Карло Морпуги? Все еще держит тратторию у борделя в конце улицы Ткачей? – антиванец широко улыбнулся эльфу.       – Я не был в Риалто. Это моя жена оттуда родом, – снова пояснил Даэлин, хоть и понял, что его проверяют.       – Вот как… ну, и чем я могу помочь? – наконец дошел до главного горшечник.       – Мы ищем дом семьи Румолдов. Гномьей семьи.       – Румолдов? Гномов? – задумался антиванец. – Нет, никогда не слышал. Могу только совет дать. Для знатока антиванского бесплатно, драконов не возьму. Сходите в западную часть города. Там находится Драконье Логово – это гномий торговый квартал. Узнаете сразу – застроен смешными низенькими домиками из камня. Под стать обитателям. Найдете там таверну «Бриллиантовая служанка» – там точно про ваших Румолдов все знают.       Долийцы удовлетворенно переглянулись – хоть какая-то внятная цель для поисков.       – Бене грацио, синьоре вазайё. Арриведерчи! – поблагодарил Даэлин.       Из привычных лесным жителям ориентиров в наличии осталось только солнце. Следуя за ним, долийцы направились в западную часть города. Они еще не раз пробовали узнать дорогу или взять проводника. Многие не хотели их даже слушать, другие поясняли, куда нужно идти, но порой указанное ими направление вело в противоположную сторону от выбранного предыдущим советчиком, поэтому эльфы совершенно потерялись в огромном городе. Местные городские соплеменники, заметив их расписные лица, в страхе убегали, словно при виде сказочных привидений.       Наконец, устав от бесплодных блужданий по городу, они решили отдохнуть и перекусить – забрались в небольшой сквер за каменной оградой у красивого белого дома с колоннами. Устроившись среди клумб с цветами в тени статуи, изображающей фигуру воина в доспехах, эльфы принялись раскладывать принесенные с собой припасы.       – Командир, я удивлен! – разворачивая пахучий сыр из галльего молока, воскликнул Харшал. – Хорошо же твоя плоскоухая женушка выучила тебя антиванскому.       – Кирел не плоскоухая… уже нет… – проворчал под нос Даэлин, продолжая жевать кусочек гиалдила.       Услышав недовольство в голосе командира, Харшал удивленно поднял на него взгляд. И тут же получил подзатыльник от Дринн:       – Думай, что говоришь!       – Да я не это имел в виду… – обиженно прошептал Харшал.       Вдруг над сидящими кружком долийцами нависла массивная фигура стражника в ламеллярном доспехе, открытом шлеме и с алебардой в руке. За его спиной маячили еще двое стражей порядка и толстуха-шемленка с упертыми в бока руками.       – Так, что у нас тут? Остроухие, что вы жрете такое вонючее? Вам места в эльфинаже не хватает, чтобы брюхо свое набить? А ну проваливайте отсюда, пока арест не оформил!       – Спокойно, сержант, – поднялся навстречу стражнику Даэлин, – почему нам нельзя тут расположиться?       – Слушай, морда разрисованная! Этот сквер – частная территория! Убирайтесь в свой эльфинаж, сказано вам! А что это у вас в сумках такое? Ограбили кого-то что ли?       – Прошу прощения. Мы долийцы, мы не знаем ваших городских законов. И мы уходим.       – Ему запах сыра не понравился? – шепотом спросила Эйрлен, оглядываясь на стражника. – Сам на меру потом прогорклым воняет…       Долийцы быстро собрались и ушли.       – Шваль остроухая… – донеслось им вслед.       Камберленд жил своей привычной, ежедневно-однообразной жизнью, равнодушно не обращая внимания на беспомощно мыкающихся по его улицам лесных жителей. Большой удачей для Сабрэ стало то, что никто из местных кидал не обратил на них внимания, по привычке считая, что у полунищих эльфов взять нечего.       Город был настолько велик и необъятен, что из одного конца в другой не пройти за целый день – даже если вам удалось бы избежать блужданий в путанице кривых улочек и тупичков. Никакой внятной планировки он не имел, застройка была совершенно хаотичной. Море молчаливо-равнодушных людей, скалы зданий, бесконечные ущелья улиц. Если бы не задание Совета клана, никто из долийцев ни за что не пришел сюда. К тому времени, как начало постепенно темнеть, в горле у каждого из них нестерпимо саднило, глаза слезились, в носу свербело, а уши словно забило ватой.       Когда начались зажигаться окна домов, долийцы поняли, что они окончательно заблудились. Наверное, свернули слишком рано, а потом попытались исправить ошибку, срезав путь по переулку, где мусор громоздился у стен, заполняя проемы между домами, а из подворотен тянуло мертвечиной. Шедший впереди Даэлин, следуя своему чувству направления, снова повернул на следующем перекрестке и согнулся от неожиданности. Прямо в живот ему с разбегу врезался головой выскочивший из переулка мальчишка. Когда эльф пришел в себя, он с удивлением узнал того, кто так удачно в него вписался.       – Постой, ты ведь Вейлон? Это ведь ты сегодня помог нам у ворот с галлами?       Мальчишка сам был так изумлен или оглушен от столкновения, что сумел только кивнуть головой.

***

      Весь день Вейлон провел у ворот. Два раза сбегал в таверну за снедью для стражников (плюс три медяка). Придержал ослика за узду, пока старый фермер слезал с двуколки (плюс медяк). Помог завязать мешки селянину, когда стражники пересчитывали его поклажу (еще медяк). Когда солнце начало клониться к закату, явился другой сержант со сменой стражи. Незадолго до него прискакал всадник в вышитом кафтане, которому Акрис вручил кошель с собранными пошлинами и запись, поясняющую, с кого и за что взято, кому и за что уплачено. Дружески поздоровавшись со сменщиком, Акрис передал ему охрану ворот и со своими стражниками ушел в город.       Проводив его взглядом, Вейлон пересчитал свой дневной заработок. Десяток медяков и три пирога. Два с рыбой и один с яблоками. Медяшки он, конечно, спрячет в тайнике, где копит на проезд на корабле до Ферелдена, а пирогов хватит, чтобы прожить завтрашний день. Улыбнувшись, Вейлон вспомнил про эльфов и про их галл и припустил к загону конюшни, чтобы еще раз полюбоваться на этих грациозных созданий.       Возле ограды левады стояла крестьянская телега. Вейлон с разбегу запрыгнул на верхнюю жердь изгороди и уселся на нее, болтая ногами.       – Ты глянь-ка, малец, ты только погляди! – стоящий рядом возница телеги в сердцах хлопнул мозолистой рукой по жерди, на которой сидел Вейлон. – Сколько добра! Это ж какие деньжищи носят на головах эти… халлы!       – Деньжищи? – переспросил Вейлон, не поняв о чем речь.       – Рога! Ведь за них по весу золотом плотют! Эх… – снова вздохнул хозяйственный крестьянин. – Сколько денег теряют эти эльфы! Ведь халлы кажный год рога сбрасывают. Только собирай и продавай! Одним словом – дикие люди! То есть эльфы, конечно…       – О чем это вы тут толкуете? – раздался за спинами обеспокоенный голос гнома-конюха. – Ты, любезный, шел бы свою репу копать и не лез бы в чужой огород. Ну ты погляди – рога ему понадобились. Тебе они уже не помогут, старый. Может, батогов тебе прописать, чтобы на чужое рот не разевал?       Фермер бросил косой взгляд на гнома и, ворча под нос, залез на свою телегу, которая вскоре застучала колесами по камням дороги.       – Как там долийцы, Вейлон? Показал им дорогу? – дождавшись, пока неприятный старик скроется из виду, спросил гном, повернувшись к мальчишке.       Тот непонимающе посмотрел на бородача.       – Только не говори, что они тебя не нашли и ты их не отвел на подворье Румолдов!       – Чего-то я в ум не возьму, о чем вы толкуете, дядька-гном?       Конюх в порыве эмоций ударил ладонью по колену.       – Вот ведь дела! Это они в городе весь день блуждают, значит? Да-а… узнает хозяин, что не помог им – влетит же. Они такие деньжищи поднимают на долийских товарах… Что же делать?.. Слушай, малец, хочешь подзаработать?       Вейлон уже сообразил, что у гнома проблемы, а значит, наклевывается случай получить несколько монеток.       – Десять медяков, и я их найду!       – Ну, наглеть-то не нужно, – ухмыльнулся гном в бороду. – Пять монет вполне хватит. Остальное с эльфов стрясешь…       Вместо ответа мальчишка протянул ладошку, в которую тут же уютно лег медный пятак.       – К Румолдам их нужно доставить! – крикнул вслед убегающему Вейлону гном.       Проводив мальчишку взглядом, он посмотрел на темнеющее небо и отправился загонять лошадей под крышу конюшни на ночевку.       Под подозрительными взглядами стражников Вейлон проскользнул в ворота. Привратная площадь уже опустела. Несколько последних повозок сельчан лениво катились к выезду из города. Прохладный вечерний ветерок гонял по безлюдному рынку клочки соломы и птичьи перья. Бездомные собаки устроили драку за брошенные продавцами мясные обрезки и требуху.       Дальше замелькали узкие улочки и переулки Камберленда. Вейлон бежал «домой», если можно так назвать место, где он ночевал. Нет, он не думал обманывать гнома – эльфов он найдет, но уже завтра. С утра у него начнется «портовый» день, который можно посвятить поискам. А сейчас он спешил, чтобы снова увидеть свою мечту о счастливой семейной жизни.       Огромный город мальчишка знал очень хорошо. Здесь был обширный Портовый район с высоким маяком, причалами, верфями и доками, а также трактирами и борделями для пьяной матросни. Был Высокий квартал, где жили богачи – купцы и дворяне. Там жил сам правитель города – герцог Анаксас. За широкой площадью Тысячи скульптур раскинулась Коллегия магов, которая занимала целый квартал в центре. Ее золоченый купол был виден со всех концов города. Недалеко от Северных ворот находилась огромная чаша арены для состязаний – Турнирный полигон, где проводился ежегодный Большой осенний турнир, во время которого казалось, что население Камберленда удваивалось. Был эльфинаж, огороженный каменной крепостной стеной, ничуть не уступающей по высоте внешним стенам города. И было Драконье логово – место обитания местных гномов-наземников.       Когда до убежища осталось всего два квартала, Вейлон припустил во всю прыть, спеша быстрее добраться до постели. Выскочив из-за угла в переулок, он в ужасе едва успел спрятаться за ящиком с углем – на следующем перекрестке группа мальчишек, составлявших местную малолетнюю банду, играла в мяч. Вжавшись в стену, Вейлон пытался сообразить, заметили его или нет. Несколько месяцев назад, в конце зимы злюка-судьба уже столкнула его с этими юнцами.       Вейлон блуждал по переулкам Камберленда. Он был так голоден, что желудок свернулся в тугой узел. Уже два месяца, как пропала мама. Ходили слухи, что одновременно с ней исчезло еще много бездомных. Обвиняли в этом тевинтерских торговцев, чей корабль зимовал в бухте Камберленда. Проверить, правда то или нет – возможности не было. Судно уже покинуло гавань. Но Вейлон все равно опасался появляться в порту. И в тот день ноги занесли его в Высокий квартал.       Первое, что он увидел, выбежав из переулка на широкий бульвар, это фланирующих дамочек. Все в новой, чистой, словно праздничной одежде. Некоторые гуляли под ручку с кавалерами, но были и одиночки.       В изумлении мальчишка притормозил, решив разглядеть незнакомую часть города получше. Представший перед ним бульвар был застроен трехэтажными домами. Все из белого камня. Очень опрятные и красивые. Зазывалы лавок в первых этажах зданий кланялись, шаркали ногой и вежливо приглашали прохожих к себе посмотреть товары. Это так контрастировало с лавочниками Нижнего города, которые пытались затащить к себе покупателей чуть не силой, что Вейлон поначалу замер с открытым от удивления ртом.       Несмотря на его затрапезный вид, никто не пытался его прогнать. Ободренный этим Вейлон оглядел толпу гуляк и, увидев одинокую девушку в голубом платье и накидке из белого меха, направился к ней.       – Подайте монетку, прекрасная дама, я сегодня еще ничего не ел… – как можно более дрожащим голосом попросил Вейлон, протянув руку. – Пожалуйста, будьте милосердны во имя Создателя!       – Ах-х… – испуганно вскрикнула девица от неожиданности, но, разглядев, маленького отчаявшегося мальчишку, переминающегося с ноги на ногу на свежем снегу, с жалостью в голосе произнесла: – Ах ты, бедняжка…       И потянулась к висящему на поясе кошельку. Сквозь ткань перчаток Вейлон увидел блеск серебра, и ему в ладонь опустилась тяжелая монета.       – Благодарю, – чисто бессознательно сказал Вейлон. – Да пошлет вам Создатель хорошего жениха.       Разжав ладонь, он увидел серебряк. Целый серебряный гривенник! Открыв рот, он смотрел на него, растерявшись. Девушка прыснула, прикрыв рот ладошкой. Вейлон очнулся и со всех ног бросился убегать. На десятку серебром он мог сытно прожить до самой весны. Но тут же позади раздались крики:       – Смотрите – воришка! Ловите, ловите!       По камню бульвара забухали тяжелые шаги стражников. Зажав монету в ладошке, Вейлон бежал, не чуя под собой ног. Переулок, поворот, еще поворот, нырок в подворотню, забор…       В следующее мгновение нога за что-то зацепилась, и присыпанная грязным снегом булыжная мостовая переулка прыгнула к лицу. Когда Вейлон сумел открыть глаза, то увидел мальчишку. Старше и сильнее себя. Полоса грязи на щеке незнакомца придавала ему особенно дикий и свирепый вид. Двое других мальчишек подскочили следом и, схватив Вейлона за руки, вздернули его, поставив на ноги.       – И куда это ты бежал? Заблудился? – ухмыльнулся старший и, повернувшись к своим подельникам, добавил: – Заблудился он тут!       Парочка загоготала, выворачивая Вейлону руки. Тот попытался вырваться, сжимая в ладошке серебряную монету.       – Пика, глянь на его пальцы, – крикнул мальчишка слева, – это богопротивный полукровка!       – Ух ты… твоя мамаша легла под остроухого? Или папаша из эльфолюбов? – названный Пикой взял Вейлона за подбородок и сразу обратил внимание на его сжатую в кулак ладонь: – А чего это ты тут прячешь?       Пика попытался вывернуть стиснутые пальцы, но Вейлон сопротивлялся. Тогда главарь саданул ему локтем по голове. Переулок бешено завертелся перед глазами. Подельники не смогли удержать Вейлона, и тот растянулся на мостовой. Пика наступил ногой на кулак Вейлона. Раздался противный хруст, и рука взорвалась болью. Дико закричав, Вейлон разжал пальцы. Из глаз брызнули слезы, а монета выскользнула и покатилась по камням мостовой.       – Убей меня, Создатель! Это же серебро! – бросился вдогонку за монетой один из подельников.       Два других малолетних бандита тоже кинулись ловить серебрушку. Вейлон проморгался от слез и увидел, как все трое сидели на мостовой и зачарованно вертели монету в своих грязных руках, передавая ее друг другу.       – Моей сеструхе однажды заплатили серебром, – брякнул один из парней.       – Побойся Создателя, твоя шлюха-сестра не стоит больше десятка меди! – возразил Пика.       – Эй, не болтай про мою сестру! – вякнул в ответ его подельник.       – Ты где ее спер, полукровка? – поднял взгляд, оторвавшись от разглядывания монеты, спросил главарь. – Или задницу богатею подставил?       Вейлону стало очень обидно от сравнения его со шлюхой. Ярость вскипела в нем, и он бросился на Пику, бешено царапая его лицо и шею. Но ветеран множества уличных мальчишеских битв быстро опомнился и начал теснить Вейлона, пока тот не ударился спиной о стену. Пика схватил его за волосы и ударил головой о стену – раз, другой, третий… Стена окрасилась кровью, и Вейлон отключился, а от следующего толчка упал, как куль, на мостовую.       – Пика, ты ж убил его! – испуганно ляпнул один из мальчишек.       – Да что с ним сделается? Смотри…       Пика отвесил лежащему пинок, попав по животу. Вейлон глухо застонал, слабо пошевелившись.       – Эй, вы там, стоять! Городская стража! – прокричал новый голос.       – Ходу, ходу! – скомандовал Пика, и мальчишки кинулись бежать врассыпную.       Тогда Вейлона спас какой-то случайный прохожий. Избитый мальчишка еле-еле дополз до своего логова, где отлеживался несколько дней, пока голод не погнал его снова попрошайничать. Но прежде он сходил в тот переулок, чтобы убедиться, что первая в его жизни серебряная монета пропала безвозвратно.       Вейлон выглянул из-за угольного ящика, проверить – не ушли ли его обидчики, но те продолжали увлеченно играть в мяч.       – Эй, смотрите – кто там прячется! – воскликнул внимательный Пика, заметивший голову Вейлона.       Таиться смысла больше не было, нужно делать ноги. Прижимая к груди мешок с пирогами и монетами, Вейлон бросился бежать. Повернув на перекрестке, он оглянулся, чтобы убедиться, что за ним действительно бегут, и с разбегу врезался во что-то теплое и довольно мягкое. Когда в глазах прояснилось, он разглядел татуированное лицо знакомого эльфа.       – Постой, ты ведь Вейлон? Это ведь ты сегодня помог нам у ворот с галлами? – спросил тот.       Оглушенный и изумленный мальчишка сумел только кивнуть головой.       – Эй, остроухие, отдайте нам этого грязнокровку! – крикнул появившийся из-за поворота Пика, возглавлявший группу малолеток.       Те, преследуя Вейлона, выбежали на перекресток, но увидев эльфов, остановились, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.       – Аранен, разберись… – приказал Даэлин, глянув на малолетнюю банду.       Разведчик откинул полу плаща, показав кинжал, и, состроив зверскую рожу, наполовину вытащил его из ножен. В тени переулка тускло сверкнуло отполированное лезвие из железной коры. Расписанное валласлином Диртамена лицо эльфа показалось мальчишкам настолько жутким, что те без команды главаря бросились удирать с криками: «Спаси-ите! Убива-ают! Де-емон!»       Даэлин взял в руку ладошку Вейлона, чтобы убедиться, что Пика не соврал. Указательный и безымянный палец действительно оказались одной длины со средним. В другой ситуации любой долиец с презрением отринул бы плод любви эльфа и человека, но сейчас они остро нуждались в помощи мальчишки, поэтому Даэлин сдержал рвущиеся наружу едкие слова. Вместо них он высказал просьбу.       – Кхм… кхм… мда. Вейлон… э-эээ… Нам сказали, что ты отлично знаешь город. Не мог бы ты отвезти нас в Драконье Логово, к подворью Румолдов?       – Пятак меди! – заявил маленький вымогатель и нагло уставился на эльфа.       Он, конечно, помнил о наказе гнома из конюшни и о полученной от него плате за помощь этим эльфам с разрисованными лицами, но кто сказал, что и они не должны заплатить?       – Хорошо, но после того, как покажешь мне нужный дом, – согласился Даэлин.       Вопреки его ожиданиям мальчишка никуда не повел их, а остался стоять, растерянно покусывая кончик указательного пальца.       – В чем дело, дален? – удивился Даэлин его неуверенности. – Я же согласился на твои условия – показывай дорогу. Я не обману.       Мальчишка еще немного помялся, поглядывая на темнеющее небо, и выдал причину своих сомнений:       – В Драконье Логово нужно идти через Портовые кварталы или обходить вокруг Высокого города. Но все-равно придем на место, когда уже темно будет. У гномов своя стража – они никого не пропустят к себе после наступления ночи.       – А чего ты опасаешься в порту? – поинтересовался Харшал.       Вейлон вскинул на него испуганный взгляд, но ответил:       – Мама там пропала… И вообще, по ночам там много кто пропадает.       – Хм… и что же нам тогда делать? Переночуем где-нибудь в сквере, а с восходом пойдем к гномам, – предложила Дринн.       – Нет, что вы! – воскликнул Вейлон. – Ночевать на улице запрещено. Всех бездомных хватает стража и отправляет на каменоломни!       Эльфы, поведя плечами, переглянулись. Ночь стремительно вступала в свои права, нужно было срочно искать место для ночлега. В каменоломни никому не хотелось.       – Можешь что-то нам посоветовать, дален? – спросил Даэлин.       – Хм… если нет денег на комнату в постоялом дворе, то могу отвести в эльфинаж, – предложил мальчишка.       Брови Даэлина озадаченно поползли вверх. Он осмотрел спутников и поинтересовался:       – Ну как, есть желание посмотреть, как живут наши городские родственники?       – Они нам не родственники… сетлин… – пробурчала под нос Эйрлен.       – Эйрлен… – укоризненно посмотрел на нее Даэлин. – Других возражений, вижу, нет. Тогда идем в эльфинаж. Веди, Вейлон.       Мальчишка важно кивнул и побежал по переулку. Долийцы быстрым шагом устремились за ним.       Ограждающая эльфинаж стена показалась как-то внезапно. Долийцы увидели ее, выйдя из очередного, наверное, сотого сегодня по счету переулка на небольшую площадь. Эта каменная ограда была лишь шагов на пять ниже городской стены, к которой примыкал эльфинаж, и так же хорошо укреплена. Словно правители города хотели скрыть за ней что-то опасное. Или, может, постыдное.       – Вон ваш эльфинаж, – показал рукой на массивные ворота Вейлон. – Я туда не пойду. Меня местные не пустят. Еще совет дам: не показывайте там внутри, что у вас есть деньги, и не вздумайте останавливаться и отвечать попрошайкам, иначе со всех сторон налетят еще, и вырваться из их цепких рук можно будет, только оставшись совсем без штанов.       Среди бойниц стены, зевая и задумчиво поглядывая во внутренности эльфинажа, прогуливался сонный стражник с алебардой на плече. Войти в эльфийский район можно было только через одни ворота, других ходов туда не вело. На посту перед ними стояло три человека из городской стражи, которые даже не заботились поднимать головы на проходящих мимо эльфов, которые спешили укрыться за опускной решеткой до наступления темноты, когда ворота крепко запрут.       – Я рано утром буду ждать вас на площади, – предупредил Вейлон, – тут с ранья небольшой рынок. Торгуют всяким хламом. До завтра!       Мальчишка помахал рукой и побежал обратно в город. Даэлин проводил его взглядом – терять по любой возможной причине единственную ниточку, способную довести их в нужное место, он просто не имел права. Решение пришло быстро – пострелёнок ещё не успел скрыться из виду. Кивнув на удаляющегося мальца, Даэлин обратился к одному из соклановцев:       – Аранен, проводишь его до места и утром приведешь обратно. Головой отвечаешь.       Разведчик кивнул и растворился в тенях, уйдя в незаметность. Остальные направились к воротам эльфинажа.       На долийцев стражники в воротах тоже не обратили особого внимания. Лишь наблюдающий за ними Харшал получил отповедь:       – Чего уставился, остроухий? Вали, куда ты там шел. Вытаращил зенки, видите ли…       Отряд по примеру местных эльфов склонил головы и проскользнул в проход. И как только они оказались за стеной, то в изумлении застыли на месте. Картина быта плоскоухих их поразила. Ошарашенно разглядывая мрачных, перепачканных, смуглых жителей гетто, они только диву давались тому, как те до сих пор не подняли бунт из-за условий, в которых им приходится жить. За воротами было то, чего долийцам еще никогда не доводилось видеть: подобной нищеты, должно быть, не было больше нигде в Тедасе. Большинство эльфов ходило босиком и в рубище, многие были калеками или больными – не говоря уже о том, что практически все явно голодали.       По тесной квадратной площади, которая была единственным свободным от утлых построек местом, сновали без присмотра дети, а взрослые с отстраненным видом плелись по своим делам.       Изможденные женщины стирали тряпки в корытах у колодца, с другой стороны которого выстроилась длинная очередь за водой – похоже, это был единственный источник на весь эльфинаж. На лицах мужчин, рисковавших поднимать голову, чтобы взглянуть на незнакомцев, идущих по улице, читалась готовность напасть в любой момент, лишь бы только заполучить содержимое чужих карманов. По совету Вейлона долийцы шли вперед, не останавливаясь, выбрав ориентиром крону огромного дерева.       – Великие Туэланен, командир, зачем мы тут? – шептала Дрин.       Она была напугана открывшимся ей зрелищем.       – Как можно так жить? Почему они не уйдут в лес, где хотя бы можно найти еды? – задался вопросом Харшал.       – Скорее всего, в лесах они погибнут быстрее, чем тут от голода и болезней, – предположил Даэлин. – Вспомните, как шарахались первое время от каждого лесного шороха наши риалтовские приемыши.       – Как можно в лесу умереть от голода?.. – удивилась Эйрлен, но ее вопрос остался без ответа.       Тем временем отряд вышел к центру эльфинажа, к сердцу эльфийской общины, при виде которой долийцам сразу стало немного легче дышать. Это было то единственное, что еще связывало унылый обглоданный район города с образом эльфов. Посреди площади рос венадаль – огромное дерево, закрывающее своей могучей кроной большую часть гетто с его многоэтажными лоскутными постройками. Ствол был огромным, не хватило бы и десяти обхватов рук, чтобы полностью его измерить. Нижние ветви дерева украшали полуистлевшие бледные ленты и бумажные фонарики, а у его корней на старых, но все же искусно изготовленных подставках стояли небольшие масляные лампы, освещающие густую тень бледными огоньками. Гладкая, отполированная сотнями рук кора дерева опоясывала красно-белый узор росписи, в переплетении которой угадывалась история эльфов после падения Арлатана и их освобождение от рабства.       Окончательно сбитые с толку подобными контрастами долийцы могли только следовать за командиром и во все глаза таращиться на эльфинаж и его жителей. Харшал даже не замечал, что с его головы упал капюшон и попадающиеся навстречу местные эльфы застывали с открытыми ртами, словно все их легенды о вольно живущих в лесах эльфах, рассказываемые матерями детям перед сном, воплотились в кровь и плоть.       Даэлин решил отдать дань уважения традициям плоскоухих и преклонил колено перед небольшим алтарем с горящей лампадой в корнях венадаля. Вокруг уже вовсю толпились жители эльфинажа, тыкая в них пальцами и переговариваясь между собой. Дети куда-то исчезли: наверное, взрослые прогнали их от греха подальше, завидев на своей территории чужаков. Но именно они донесли весть о долийцах до главы общины.       – Зачем вы пришли к венадалю, чужаки? – уже немолодая эльфийка с совершенно белыми волосами и на удивление бледным лицом вышла вперед и остановилась прямо перед коленопреклоненным Даэлином, глядя на него сверху вниз.       Тот, не поднимаясь и в свою очередь разглядывая незнакомую женщину, спросил:       – Вы амелан… э-эм… Хранительница клана эльфов Камберленда?       Брови эльфийки от удивления поднялись вверх. Она внимательно осмотрела лицо Даэлина. Даже дотронулась до его валласлина пальцами, чтобы убедиться, что тот настоящий. На ее лбу появилась складка задумчивости, а потом лицо озарило понимание.       – Вот как… значит, наши сказки не врут. Вы долийцы… Нет, я не Хранительница, у меня нет Дара магии. Церковь Андрастэ запрещает магам проживать свободно, вне Круга. К нам не раз являлись храмовники, чтобы отобрать детей родившихся с Даром, – с тоской в голосе пояснила женщина. – Я Даэра* – хагрен эльфинажа.       Голос у эльфийки был спокойный: так говорит тот, кто ощущает полную уверенность в своих силах, подкрепляемую и ропотом собравшейся толпы. Несмотря на седые волосы, старейшина эльфинажа была довольно молода – не более пятидесяти лет на вид. Во всем ее поведении сквозила сила. Будучи невысокого роста даже для эльфа, она отличалась при этом стройностью и изяществом молодой ветви дерева. Женщина стояла, опираясь на резную трость, не в силах скрыть ощутимой боли, вызванной какой-то болезнью или старой травмой ноги. Одежда седой эльфийки выглядела просто, но все же куда богаче, чем у остальных жителей гетто. Ее плечи покрывала шерстяная шаль с выцветшим узором, а многослойное платье было собрано из разных отрезов материи.       – Рад знакомству, Даэра. Я Даэлин – саэлассан долийского клана Сабрэ. А это мои соклановцы. Дринн, Эйрлен и Харшал, – представил всех по очереди Даэлин. – Мне нужна ваша помощь, хагрен.       Эльфийское слово вызвало ее любопытство:       – Саэлассан… Хм… «Первая стрела»? Конечно, мы не откажем в просьбе таким же эльфам, как мы.       – Не таким же… – недовольно пробубнила под нос Дринн, – вот еще родственнички сыскались…       Но Даэра словно не услышала ее:       – Приглашаю в свой дом. Идите за мной.       Хагрен повела Сабрэ прочь от дерева и стала подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж многоярусных строений, служивших эльфам жильем. Дома тут каждый строил по принципу «кто во что горазд» и из того материала, который был в наличии. Не мудрено, что они походили на бесформенное сборище кривых лачуг. Ввиду ограниченности площади эльфийского гетто, халупы просто лепили на крыше старых домов или пристраивали сбоку, где еще оставалось хоть какое-то место. Эти скрипящие от ветхости и ветров развалюхи поднимались почти до самого верха крепостной стены города и защитного ограждения с воротами, нависая над площадью и касаясь дощатыми стенами разлапистых ветвей единственного дерева.       Женщине было трудно подниматься по лестнице, но она стойко терпела боль и вскоре оказалась у двери, которую украшал узор наподобие того, что был прорисован на коре венадаля. Внизу у подножья лестницы толпились обеспокоенные эльфы, с тревогой глядящие на чужаков и старейшину, которая рискнула пригласить их в свое жилье.       Как и ожидалось, внутри лачуга была примерно такой же, как и весь эльфинаж: стены, сколоченные из досок разного размера и цвета, пропускавшие все сквозняки, сооруженная из чего придется мебель разных размеров и несусветная теснота, в которой четверым долийцам стало очень неуютно. Несмотря на малые размеры, жилище хагрена вмещало в себя кровать, стол и несколько стульев. У входа стояла небольшая каменная чаша, служившая очагом, а на многочисленных полках были разложены и развешаны коробочки, мешочки, пучки сушеных трав и свертки пестрых тканей.       Даэра устало вздохнула и прислонила свою трость к изголовью кровати, а сама села на стул, по-прежнему не спуская глаз с чужаков.       – Итак, что вы забыли тут? – все тем же властным тоном спросила она.       Боясь резким движением что-нибудь зацепить и развалить, Даэлин не стал садиться на стул без приглашения.       – Мы разыскивали в Камберленде подворье гномов Румолдов, хамае*. У нас к ним задание от клана, – без тени утайки ответил Даэлин. – Но, к сожалению, с городом мы не знакомы, и пока светило солнце, не смогли до него дойти. Поэтому мы вынуждены просить у вас ночлег.       Эльфийка молчала, обдумывая его слова. Она только что узнала, что легенды об эльфах, живущих свободными – правда, и сегодня те, в чье существование еще вчера не верилось, просят ее помощи. Усмешка скривила ее губы. Хотя, если подумать, чужаки не очень походили на бравых лесных воинов из легенд. Но все-таки они эльфы, и помочь им будет правильно. И тут она поняла, что упустила в словах этого... долийца.       – Постойте. Румолды? Из Гномьей Торговой гильдии? – уточнила Даэра. – Мой племянник ходит на «Морской деве» матросом, а оба сына работают грузчиками на их причале в порту.       – Эм-м… «Морской деве»? – переглянувшись со спутниками спросила Эйрлен.       – Это корабль. Большой, с парусами. Он Румолдам принадлежит. Ходит за море в Ферелден, Антиву, в Вольную марку и Орлей. По всем портам товары возит. Племянник рассказывал про разные города. Денерим, Хайевер, Портсмут, Джейдер, Вал Руайо, – в голосе эльфийки слышалась гордость за родственника.       Долийцы с надеждой переглянулись.       – Так, может, вы знаете, где и подворье Румолдов находится? – спросил Даэлин.       – Ну, в Драконье Логово нас не пускают. Могу попросить сыновей в порт вас проводить. Только ни «Морской девы», ни других кораблей Румолдов в гавани нет. И когда они вернутся – я не знаю. В порту многие из наших работают – можно поспрашивать. Что-нибудь да узнаете.       – Что ж понятно… – покивал головой Даэлин. – А как насчет ночевки? Мы могли бы расположиться под венадалем. У вас в доме с местом не очень…       – Вам там спать не дадут. Не просьбами рассказать о себе, так попытками обокрасть… – возразила Даэра. – Можете переночевать на складе у нашего торговца. Только услуга за услугу: прошу никому не рассказывать про его магазин – он торгует не вполне законно.       Даэлин поблагодарил Даэру, склонив голову. Хагрен, немного удивленная такому поведению, тоже кивнула в ответ.       – Прежде чем мы уйдем, можем ли мы как-нибудь отблагодарить вас, хамае? – глядя на женщину, спросила Эйрлен. – Вам нужна помощь?       – Чем же ты можешь помочь, девонька?       – Саамелан… Первая нашего клана приготовила нам в дорогу много лечебных припарок. Мы могли бы полечить ими ваше колено.       Харшал кивнул, соглашаясь с девушкой, не дожидаясь разрешения командира, стащил с плеча ремень сумки и принялся выкладывать пахнущие травами горшочки с мазями и склянки с зельями.

***

      Вейлон, насвистывая, бежал по переулкам Нижнего города в убежище, которое считал своим домом. Сегодняшний день выдался весьма успешным – в ладошке грелась десятка меди. Да и завтра он мог получить несколько монет от странных эльфов. Камень мостовой ложился под ноги, «дом» был все ближе. Вдруг прямо перед ним, взмахнув полой плаща, появился один из тех эльфов. Насколько мальчик помнил, имя его было Аранен.       – Добрый в-вечер… – растерянно протянул Вейлон, резко остановившись.       – Привет, дален. Компания не нужна? – поинтересовался Аранен. – Меня командир послал проводить тебя. Вдруг та банда опять к тебе привяжется…       – Л-ладно… – ответил мальчишка, не вполне еще отойдя от шока, – только вы не успеете в эльфинаж по свету вернуться.       – Ничего, у тебя переночую, а утром вместе пойдем искать остальных! – предложил Аранен.       – У меня? Да там места едва ноги протянуть хватает… хотя… – мальчишка почесал затылок, раздумывая над решением внезапно появившейся задачи, – если только на соседней крыше, под лунами. Пойдет?       – Уболтал, языкатый, – улыбнулся разведчик, принимая предложение.

***