Гнездо грифона

Вечер предыдущего дня. Восточные ворота – городская тюрьма.       – Посторонись! Дорогу! – Кэр, стражник Восточных ворот из десятка сержанта Акриса, шел через Торговую площадь, расталкивая перед собой зевак пяткой алебарды.       Следом за ним, его брат Лэр вел перед собой арестованного долийца, накрутив на руку веревку, которая петлей охватывала шею эльфа. Руки у того были туго стянуты за спиной, но стражник внимательно следил за арестованным – слухов о способностях этих лесных бродяг в городе ходило много. Кто его знает, что из них правда, а что – выдумки сплетников.       Привратная площадь с фермерским рынком, а следом и забитые торгующими прилегающие к ней улицы вскоре закончились. Количество прохожих и других праздношатающихся значительно поубавилось. Кэр покинул свое место во главе процессии и теперь шагал рядом с братом, лишь тычками алебарды направляя арестованного эльфа в нужную сторону на каждом перекрестке.       – Зря мы этого длинноухого в тюрьму повели, – пробурчал Лэр, с улыбкой заглядывая под юбку полнотелой тетки, развешивающей на балконе третьего этажа стираное белье.       – Чёй-то? – удивленно посмотрел на него Кэр.       Он наслаждался теплым осенним вечером и совсем не был расположен болтать, но бурчание брата его удивило.       – Сам смотри, – принялся рассуждать Лэр, устроив алебарду на плече и загибая пальцы на свободной руке, – час с лишним тащиться до тюрьмы, а там еще неизвестно, когда попадем к дежурному судье, потом топать обратно к воротам, сдавать пост, опять идти через полгорода в казарму… Ну, ты понял.       – Мда… домой попадем только по темноте… – подвел итог нехитрым вычислениям Кэр. – Ну, а ты чего хотел? Работа такая!       Лэр только вздохнул в ответ, соглашаясь с братом. Работа стражника имела свои особенности, но с ними мирились из-за ее прибыльности и чувства власти над простыми горожанами.       – Ну, могли бы запереть до сдачи смены в караулке… – начал предлагать Лэр, но тут же был перебит братом:       – Караулке? Там же… э-э-э… Тайлисса!       Лэр крякнул, и рука сама собой потянулась к паху, где стало как-то слишком горячо и тесно. Обоим братьям невольно взгрустнулось – оставшиеся на воротах стражники развлекаются в свою очередь, а им тут приходится работать ногами…       – Так отпустите меня, и дело с концом! – ухмыльнувшись, бросил долиец через плечо. – Вернетесь к воротам развлекаться со своей Тайлиссой. Скажете, что арестованный сбежал…       Братья переглянулись.       – Слишком умный, ушастый, да? Ты знаешь, что будет, если мы тебя отпустим? – возмущенно воскликнул Лэр.       – Нам присудят штраф за твой побег! – поддержал его Кэр. – Серебряков пятьдесят минимум.       – Да не… – с сомнением перебил его брат. – Он же никого не убил. Так что тридцать, скорее всего.       – Дело не в этом! – воскликнул Кэр.       – Ну, да. Не в этом, – спокойным голосом пояснил Лэр. – Наш герцог Анакса́с очень любит золото. И даже, если тебе присудят выплатить в казну города всего десятку меди штрафа, его всегда округлят до золотого. И ни медь, ни серебро в казначействе к оплате не принимают. Так что топай вперед, ушастый, и не мечтай, что мы тебя отпустим…       – И думай, где достанешь золотой, чтобы откупиться от тюрьмы, – добавил Кэр. – Из суда без штрафа никак не уйдешь.       Аранен был разведчиком. Его учили подмечать все детали и тонкости окружающего. Поэтому он быстрее всех долийцев отряда вписался в обстановку Камберленда. Покрутившись несколько дней по рынкам и улицам города, он обратил внимание на то, что в ходу были, в основном, медные монеты. Серебряные использовали редко и больше низкого достоинства. А тут целый золотой! Это же десять тысяч медяков! В голове эльфа теснились мрачные мысли о дальнейшей жизни в тюремных застенках. Даже если Вейлон расскажет о нем Даэлину, то где соклановцы возьмут золото? Его охранники тоже замолчали, шагая следом. Лишь тычки в спину неизменно сопровождали путь по городу.       Но долго идти с закрытым ртом братья-стражники не смогли. Поболтать они любили. И правда, чем еще заниматься долгие часы стояния на посту в воротах? Особенно, когда проезжающих через них почти нет.       – Я как-то ходил с городским караваном до Аталеты… – глядя в спину эльфу, вдруг сказал Лэр. – Со мной в охранниках было двое долийцев-наемников. У них на плащах еще сокол был вышит. Такой… с золотыми перьями, во!       Аранен понял, выходцев из какого клана стражник упомянул. Клан Золотого Сокола жил на поросшем дубовыми лесами Умбарском нагорье в Кайтене. Люди туда старались не забредать, и клан вел полуоседлый образ жизни. Лишь в дни Большой охоты он спускался в долины Вир Дамалха, чтобы запастись мясом друффало на зиму. Клан был сильный и многочисленный. Его женщины легко и много рожали. А молодежь часто переходила в другие кланы или отправлялась на поиски приключений, как эти двое наемников, о которых упомянул стражник.       – И чего это ты о них вспомнил-то? – удивился Кэр.       – Как-то на привале им не понравились навозные мухи, что вились вокруг кучи конских яблок. И они устроили стрельбу из своих луков. Ни одна жужжака не ушла живой… Эй, ушастый, я бы не поверил что вы, долийцы, так стреляете, если бы сам не увидел!       Аранен ухмыльнулся. По меркам людей сам он стрелял хорошо, хоть и был разведчиком, но основным оружие считал дар`мису – пару кривых долийских кинжалов из железной коры. Ну, в муху бы попал... наверное. Хоть стрелой, хоть метательным ножом. Чтобы сказал этот стражник, увидев, как стреляют настоящие мастера вроде командира их отряда Даэлина.       – И что стало с теми долийцами потом? – полюбопытствовал Аранен, повернув голову к стражникам через плечо.       – Да повесили их… – словно само собой разумеющееся, выдал Лэр. – Как поползли слухи о нападении долийцев на караваны, так и вздернули. Прямо перед воротами Аталеты и вывесили на солнышке сушиться. Наверное, посчитали за наводчиков.       Аранен скрипнул зубами. Похоже, счет к шемленам у долийцев, а особенно у клана Золотого Сокола, опять вырос. Ничего, придет их время вешать шемленских собак!       – Если вы считаете, что караваны грабят долийцы, то почему не примете меры? Усильте охрану, соберите поход в леса… – предложил Аранен очевидное.       Братья-стражники опять переглянулись.       – О, ушастый снова решил блеснуть широтой своих мыслей, – презрительно фыркнул Кэр.       – Во-первых, никто не уверен, что в нападениях виноваты долийцы. Это же только слухи, – начал пояснять Лэр. – Выжившие говорят о нападающих в долийский одежде и в масках. А во-вторых, Имперский тракт проходит рядом с границей с Кайтеном. Это на нашей стороне все земли распаханы, а в Кайтене сплошные леса. Там дубы высотой до небес, и даже днем под деревьями всегда темно. Никто кроме долийцев там жить не может. Это их мрачное царство, лес такой густой и плотный, что свет до земли почти не доходит. И тропы в этом лесу заколдованы. Они запутывают. Можно целыми днями ходить по кругу и не заметить этого…       Стражник вдруг закашлялся, от волнения в горле пересохло. Брат протянул ему флягу и, глотнув из нее, Лэр продолжил:       – Это если повезет. Если не повезет, тот, кто войдет в лес, схлопочет долийскую стрелу в горло. Говорят, сами деревья помогают этим диким эльфам и скрывают их от людских взглядов. Долийцы всегда рядом, когда кто-то входит в их лес. Но увидеть их можно только тогда, когда они этого захотят.       Аранен в душе ухмылялся. Интересные слухи ходят среди этих трусливых шемов о его народе.       – А разве могучие камберлендские стражи не могут справиться с самым малочисленным народом Тедаса? А, шем? – подначил разошедшегося стражника эльф. – Сколько они смогут противостоять вашему гневу?       – Ответ прост, ушастый. Пока есть деревья, на которых они будут прятаться, – продолжил выкладывать все свои страхи Лэр, словно забыв, что сам сейчас разговаривает с долийцем. – С ними не получится сразиться в чистом поле. Они заманят тебя в свой лес, если захотят сражаться, и даже там не покажутся. С быстротой ветра носятся они по ветвям высоких деревьев. И только ты решишь, что ушел от этих мучителей, рядом с тобой кто-то упадет замертво. Эти твари гордятся тем, что им никогда не приходится выпускать больше одной стрелы, чтобы убить – и неважно, на что они охотятся. Заходить в этот лес – значит, добровольно согласиться сдохнуть.       Кэр пихнул брата локтем в бок, как бы намекая, что тот слишком разболтался, но Лэр не обратил на этот жест внимания и продолжил свою пламенную речь:       – Так проходят дни в походах против долийских кланов! А потом наступают ночи и знаешь, что происходит, ушастый? Дикие эльфы выходят из своих лесов, прокрадываются в дома и воруют маленьких детей. Ходят слухи, что они приносят их в жертву своим языческим божкам. Еще с живых срезают все мясо с костей, тушат его вместе с олениной и подают на своих требах. А из оставшихся скелетов делают кукол и продают их в Антиву, в театр марионеток!       Встречные прохожие начали оглядываться на разошедшегося стражника. Аранен вглядывался в их лица и начинал понимать, что происходит.       – А еще поговаривают, что долийцы отрубают головы нашим павшим, обрамляют черепа в золото, делая из них чаши, и пируют, празднуя свои победы! – не унимался Лэр.       – Постой! Я понял, что случилось, – эльфу изрядно надоели разглагольствования стражника, и он решил его прервать: – Какой-то из ваших командиров все-таки решился устроить карательный поход к долийцам, но он окончился полным крахом. Подозреваю, что половина войска перемерла от кровавого поноса, холеры или сыпного тифа, умерло от истощения или было забито до смерти как дезертиры, потому что слишком часто бегало по бабам по окрестным фермам еще до того, как добрались до эльфийских лесов. Так? А потом вы набрели на одинокого долийского охотника, и кто-то схлопотал стрелу в горло. Первая же потеря от долийской стрелы обратила оставшихся в бегство. Кто же признается в своей трусости, шем? Конечно, легче плести небылицы о поедании детей и чашах из черепов…       Похоже, Аранен добился своего – в ответ на его выпад за спиной раздалось лишь мрачное злобное сопение. Но эльф тут же понял, что распускать язык не следовало. Братья-стражники переглянулись и в спину эльфу прилетел сдвоенный толчок. Долиец споткнулся, потерял равновесие и, спешно перебирая ногами, устремился вперед, чтобы не растянуться на мостовой и не расквасить нос, но его тут же остановил рывок веревки. Петля сдавила горло, и эльф опрокинулся на спину.       – Что, остроухий, не нравится? – Лэр сильнее затянул удавку на шее эльфа, глядя в его наливающееся кровью лицо. – Хочешь, устрою ускоренную встречу с твоими божками? А в рапорте напишем: «Убит при попытке к бегству». По-моему неплохо. Так как? Нет? Тогда захлопни свою пасть!       Лэр немного ослабил натяжение петли. Аранен, хватая ртом воздух, судорожно задышал. Кэр, косясь на брата, за шкирку рывком поднял эльфа на ноги и толчком в спину отправил вперед.       За всеми этими пересу́дами о творимых дикими эльфами «ужасах» путь оказался совсем короток, и вскоре перед стражниками показалась арка входа во двор казарм стражи. Судя по тому, какими злобными они стали после того, как весело болтали по пути – меряться там нечем.       – Привет, два молодца, одинаковых с лица! – из будки у входа высунулся охраняющий вход постовой. – Арестованного привели?       – Как видишь, Толар, – с улыбкой на шутку ответил Лэр. – Кто сегодня дежурный судья?       – Достопочтимый Мишель Сорти… – ответил постовой, усмехнувшись.       Братья разочарованно переглянулись. Сорти отличался дотошностью. Вместо того чтобы просто присудить штраф по факту ареста, он разбирался в сути дела. Похоже, поход с арестованным грозил затянуться.       Большой прямоугольник внутреннего двора казарм городской стражи был многолюден. В дальнем левом углу проходил тренировку десяток, который должен был сменять действующий патруль на страже ворот. По команде сержанта: «Коли» выстроившиеся в линию бойцы с дружным выкриком делали выпад вперед алебардами, насаживая на их трехгранные шипы соломенные манекены, изображающие противника. Рядом в огражденном закутке другие бойцы расстреливали такие же манекены арбалетными болтами. На плацу, в левом углу двора, печатал шаги другой десяток стражников, под руководством своего сержанта отрабатывающий строевые приемы с алебардами. И над всеми ними в центре двора стояла скульптура дворянина в широкополой шляпе с пером, нагруднике и с рукой, лежащей на рукояти меча. Бронзовый воин, прищурив глаза, подозрительно всматривался в каждого входящего в ворота казарм. Сержант Акрис как-то рассказывал, что памятник поставлен в честь отца нынешнего герцога, при котором и был построен весь комплекс зданий казарм, суда и тюрьмы.       Братья всегда неуютно себя чувствовали под взглядом покрытого патиной и голубиным пометом герцога, словно тот видел все их темные делишки.       Втянув голову в плечи, Кэр направил Аранена направо, к дверям зала заседаний тюремного суда. Короткий коридор привел их в приемную, где собрались другие стражники со своими арестованными, требующими внимания судьи. Это подтверждало, что в зале сегодня творит суд Мишель Сорти – в его дежурство всегда возникали подобные очереди. Едва братья-стражники ввели в приемную Аранена, к ним тут же подошел парень в мантии секретаря суда, чтоб записать суть дела арестованного. После этого осталось только дождаться своей очереди для рассмотрения дела.       – Назовите свое полное имя, арестованный, – устало-равнодушным голосом произнес судья.       Аранен с любопытством рассматривал внутреннее убранство зала суда и не сразу обратил внимание на сидящего за столом на возвышении шемлена, вид которого заставил эльфа приглушенно хмыкнуть. Облаченный в чёрную мантию, со смешным париком, сползшим вбок и с водруженными на нос странными стекляшками этот человек производил презабавное впечатление. Стоящий за долийцем Кэр пихнул его кулаком в спину:       – Отвечай судье, – прошипел он в ухо Аранену.       На мгновение эльф стушевался, стараясь припомнить, о чём именно его спросили, после чего произнес:       – Аранен Сабрэ… э-э… – долиец запнулся, не зная как обращаться к этому, несомненно, важному шемлену, но потом вспомнил, как его назвал стражник у ворот казарм: – Досточтимый Мишель Сорти!       Судья поверх очков осмотрел эльфа, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним, но ничего подозрительного не увидел.       – Называй меня «Ваша честь», эльф. И отвечай, только когда тебя спрашивают! Итак… – судья посмотрел в бумаги, поданные секретарем, – вы обвиняетесь в нападении на гражданина Камберленда и причинении ему увечий. Поясните суть дела, стражник!       Кэр переглянулся с братом, но тот опустил глаза в пол, полностью отдавая ему инициативу.       – Стражник Кэр… и стражник Лэр, десяток сержанта Акриса, Ваша честь… Значит, так… – слегка запнувшись, начал он, – во время несения службы на посту у Восточных ворот, выезжающий на повозке гном обвинил этого остроух… кхм… эльфа в нападении и нанесении травмы правой руки. По распоряжению командира поста, сержанта Акриса, эльф был арестован и доставлен сюда для рассмотрения дела в суде.       Кэр тяжело выдохнул, словно с его плеч свалился тяжеленный камень. Он переглянулся с братом – Лэр одобрительно кивнул в ответ.       – Понятно… И где же пострадавший? – судья поверх очков оглядел зал, но не увидел там ни одного гнома.       – Так это… – растерялся Кэр, – уехал же он из города, Ваша честь!       Судья удивленно уставился на него.       – Стражник, я помню ваше лицо. Вы не первый раз приводите арестованных в суд и должны понимать, что раз нет пострадавшего, то нет и дела! Вы хоть какие-то его показания записали? Хотя бы его имя?       Сорти перевел взгляд на секретаря суда.       – В деле подобных бумаг нет, – пояснил тот.       Судья снова посмотрел на Кэра.       – Свидетели преступления хоть есть? Где оно совершено?       – Так это… – обрадовался Кэр, хоть что-то он знал доподлинно, – в зале наемников таверны «Бриллиантовая Служанка». Свидетелей полный зал наберется.       – «Бриллиантовая Служанка»? Это же… – судья на миг задумался, – это же в Драконьем Логове! По соглашению города с Гномьей Торговой Гильдией его территория находится вне юрисдикции суда герцога. По вашим словам пострадавший тоже гном – вот и пусть разбираются в своем кругу.       Сорти устало вздохнул и взял в руку молоток, чтобы закрыть дело, но решил все-таки уточнить напоследок:       – Еще что-нибудь есть по вашему арестованному, стражник?       Кэр уже начал понимать, к какому решению пришел судья – их с братом, несомненно, погонят в другой конец города передать арестованного страже гномов. Это уж точно к утру только получится вернуться. Почесав затылок, стражник с сожалением вынул из-за пазухи кинжал Аранена.       – Вот, – показал он его судье, – изъяли при аресте.       – Это уже интересно, – заинтересовался Сорти необычным оружием. – Секретарь, передайте мне кинжал.       Человек в черной мантии вскочил из-за стола с бумагами, взял дар`мису из рук стражника и передал его судье.       – Занятная вещица. – Сорти вытащил изогнутое, отливающие красным лезвие из ножен и проверил остроту заточки пальцем.       – И дорогущая к тому же… – буркнул под нос Лэр, бросив взгляд на брата.       – Арестованный, закон запрещает ношение эльфами любого режущего и колющего оружия в пределах городской черты Камберленда, – обратился судья к Аранену. – Как вы объясните наличие у вас долийского кинжала из железной коры?       – Я долиец, Ваша честь, – с гордостью задрав подбородок, произнес эльф. – Я пришел в Камберленд по приглашению Румолдов, чтобы наняться к ним в охрану.       – Наемник, значит? – уточнил судья. – Где твой значок гильдии наемников? Или контракт найма от этих… Румолдов?       – Неудачное время, Ваша честь, – пояснил Аранен. – Я не застал Румолдов в городе.       – Понятно… – пробурчал Сорти, а потом, повернувшись к секретарю, спросил: – Что известно о Румолдах?       Секретарь вскочил со своего места, нашел в шкафу какую-то толстенную книгу и зачитал отрывок из нее:       – Семья Румолдов, три брата, Гурд, Горд и Гард. Совместно владеют торговой компанией «Три брата», входящей в Гномью Торговую Гильдию.       – Опять гномы… – разочарованно проворчал судья и задумался на несколько минут. – Хм… я принял решение по делу.       Секретарь, так и стоящий с раскрытой книгой в руках, быстро затолкал ее обратно в шкаф, метнулся к своему столу и, макнув гусиное перо в чернильницу, приготовился записывать.       – Именем Его Светлости герцога Анакса́са, милостью Создателя и Его Величества короля Неварры Маркуса Пентагаста, владетеля города Камберленда, приговариваю. Первое: за оскорбление суда, выразившегося в ненадлежащем оформлении представленного к рассмотрению дела – удержать из жалованья стражника Кэра и стражника Лэра из десятка сержанта Акриса по одному золотому дракону в казну города. Второе: за ношение оружия без надлежащего оформления контракта по найму – оштрафовать долийского эльфа Аранена Сабрэ на один золотой дракон в пользу казны города. Штраф должен быть погашен в течение суток, начиная с момента вынесения приговора. До погашения штрафа заключить вышеназванного эльфа в тюрьму. Дело закрыто, – судья поднял молоток и ударил им по столу. – Пристав, доставьте арестованного в камеру и отправьте посыльного в поместье Румолдов. Если они и правда нанимали этого эльфа, то, может, и штраф за него заплатят.       Как показалось Аранену, тюрьма находилась в том же здании, что и суд. Во всяком случае, наружу выходить не пришлось. По привычке эльф запоминал все повороты – вдруг пригодится. Длинный коридор, поворот налево, лестница, опять поворот и опять лестница. Массивная дубовая дверь. Комната с тремя стражниками. И длинный коридор с металлическими решетками вместо стен. Помещение за ними было разделено каменными стенами на камеры, в которых находились десятки арестованных.       Аранена закрыли в третьей по правой стороне камере. Вместе с ним сидело пятеро эльфов из городских и двое людей. Долиец увидел свободное место у стены и занял его, усевшись на кучу затхлой соломы. Прикрыв глаза, он притворился спящим, но на самом деле обдумывал сложившуюся ситуацию.       Как ни крути, положение у него складывалось аховое. Аранен даже предположить не мог, как выбраться из тюремных застенков. Надежды, что соклановцы смогут найти золото в течение суток, тоже не было. Значит, как-то нужно выкручиваться самому. Он приоткрыл глаза и стал наблюдать за сокамерниками.       Что удивительно, главными тут были эльфы. Плоскоухие отрывались на людях за те унижения, которые им приходилось терпеть вне стен тюрьмы. Старшим был широкоплечий эльф совсем невысокого роста. Его отличал необычный цвет волос – заплетенная толстая коса, спускавшаяся на спину, была фиолетовой. От правого виска через скулу и щёку тянулся уродливый шрам, который стягивал кожу, чуть приподнимая верхнюю губу, отчего казалось, что его лицо выражает вечное презрение ко всему окружающему. Другие четверо вообще ничем не выделялись, во всем подчиняясь главарю. Аранен решил для себя, что какая-либо реальная помощь от плоскоухих вряд ли возможна. Ну что могут сделать забитые, нищие жители эльфинажа?       А вот люди представляли интерес. Сперва его внимание привлек седовласый старик с невзрачным, неприметным лицом, хитрыми живыми глазами и острым бегающим взглядом. Вторым заинтересовавшим эльфа шемленом был парнишка лет двенадцати, бросающий злобные взгляды на фиолетовоголового. Огненно-рыжий, с большими голубыми глазами и тонкими длинными пальцами. Аранен стал усерднее разглядывать старика и мальчишку, цепляясь за казалось бы незаметные детали их внешности.       А ведь точно… Пальцы тонкие, длинные, с аккуратно обработанными ногтями, без заусенцев, руки чистые, без мозолей, словно у какого-нибудь аристократа. Но такой бы не попал в тюрьму. Значит, карманник и его подручный или ученик. Слишком уж скользкий взгляд был у старшего, а мальчишка ловко вертел между пальцами медную монету. Но когда плоскоухие увидели ее и попробовали отобрать, то не смогли найти, даже тщательно обыскав парнишку. Тот же, когда от него отстали, уселся у стены и снова начал гонять монету между пальцами.       Аранен просидел в раздумьях до самого вечера и, по всей видимости, задремал, потому что из полусонного состояния его вывела звонкая пощечина. Резко втянув воздух через зубы, долиец распахнул глаза. Перед ним на корточках сидел тот самый плоскоухий с фиолетовыми волосами и заносил руку для нового удара.       – Сделаешь так еще раз, и я вырву твою руку из плеча, – процедил сквозь зубы Аранен.       Плоскоухий презрительно хмыкнул, но руку опустил.       – Ты кто такой? – спросил он. – Я всех эльфинажских знаю. Ты не наш, не городской! Так что сообщаю, что я тут главный! Усвоил, чужак?       – Я сам по себе, – прошипел сквозь зубы долиец в ответ, – и в ваши дела не лезу, пока меня не трогают. Усвоил?       «Фиолетовые волосы» хотел еще что-то сказать, но тут раздался металлический лязгающий звук. По проходу между камерами шел охранник и своей дубинкой стучал по прутьям решетки.       – Подъем, арестованные. Построиться для приема пищи.       За ним следовали двое, по виду такие же заключенные, и катили тележку, на которой стояли два огромных котла. Привезли тюремную похлебку.       Желудок Аранена тут же напомнил о себе урчанием. Все заключенные выстроились вдоль решетки. Каждый получал горбушку темного черствого хлеба и миску с какой-то баландой, в которой плавал кусок рыбы. Первыми свою пайку получили, конечно, фиолетововолосый и его подпевалы. А вот старик с мальчишкой получили свою похлебку последними и сели у противоположной от эльфов стены. К еде они не притронулись. Аранен не сразу понял почему. Сам главарь сел у стены, ел медленно и степенно, что нельзя было сказать о его подручных. Они опустошили свои миски чуть ли не мгновенно и уставились голодными глазами на миски людей.       – Эй! – раздался выкрик фиолетовоголового.       Парнишка вздохнул, взял свою миску с похлебкой и отнес ее эльфам.       – Ты тоже отдай! – приказал главарь, тыкая пальцем в Аранена.       Долиец удивился такой наглости. Он аккуратно поставил свою миску на пол, поднялся на ноги и шагнул к плоскоухим. Четверо сразу вскочили навстречу. Лишь главарь остался сидеть, продолжая не спеша поедать свою пайку.       Первого, самого наглого или, возможно, беспечного Аранен встретил прямым ударом основания ладони в подбородок. Голова нападающего дернулась назад, и он без сознания завалился на спину. Второго долиец вывел из боя резким тычком среднего и указательного пальца в ямку под ухом за нижней челюстью. Поднырнув под кулак третьего, уложил его таким же ударом. Четвертый, увидев печальную участь товарищей, успел упасть на колени и, вжав голову в плечи, поднять руки вверх.       – Это было не сложно, – буркнул Аранен, не тронув четвертого.       Главарь застыл, сидя у стены с открытым от шока ртом – этот странный эльф с разрисованным лицом потратил на расправу едва ли больше времени, чем три удара сердца.       Аранен присел на корточки рядом с фиолетововолосым, забрал у него из рук его миску и перелил ее содержимое в тарелку мальчишки.       – Вот, – поставил он ее рядом с людьми. Старик переглянулся со своим малолетним напарником и недоверчиво посмотрел на похлебку, затем на валяющихся без признаков сознания плоскоухих. – Ешьте, ешьте, – поощрительно добавил Аранен, и спокойно уселся рядом у стены. – Эти еще не скоро в себя придут.       Шемлены не стали спорить и принялись за еду.       Поглощая свою порцию тюремной баланды, долиец незаметно оглядывал старика. Его задачей было выбраться из-за решетки, и требовался совет опытного сидельщика. А этот седовласый, похоже, тут уже не в первый раз.       Доев, Аранен облизал ложку и тихо проговорил старику:       – Разговор есть.       Человек кивнул и отсел в угол камеры, подальше от ушей остальных. Туда же перешел и долиец.       – Что надо? – спросил старик, при этом тревожно поглядывая на лежащих эльфов, которые начали шевелиться.       – Я думаю, ты в тюрьме не первый раз. Скорее всего, карманник, – высказал свои догадки Аранен. – Как отсюда выйти?       Человек, прищурив глаза, с усмешкой посмотрел на него.       – Выйти отсюда легко. Через судью. Заплати штраф, он выпишет постановление об освобождении – и гуляй на все четыре стороны.       – Дерзкий… – Аранен мазанул по старику взглядом. – А если нечем и некому штраф погасить?       Человек задумчиво почесал большим пальцем подбородок, очевидно размышляя о том, стоит ли рассказывать этому странному эльфу, как тут все устроено. Но, как бы то ни было, остроухий помог им. Долг платежом красен.       – У тебя нет денег? – спросил он. – Тогда давай я объясню местный порядок для таких, как ты.       Аранен полуобернулся к старику и приготовился внимательно слушать.       – Видишь наших сокамерников? – спросил человек и, не дожидаясь ответа, продолжил: – У них всех сегодня истекают сроки погашения штрафов. Но платить им нечем. Значит, уже завтра утром за ними явятся покупатели и всех их заберут. Вон того, молодого с симпатичной мордашкой, – в бордель. Сильных и страшных, как наш фиолетовоголовый главарь – на галеры. Может, кому-то повезет и появится толстяк со своим рогатым слугой из народа кунари и заберет их. Говорят, они в какую-то школу учеников набирают. Не спрашивай какую – не знаю. Еще повезет тем, кого богатеи в прислугу выкупят. Но это больше бабам, а их тут не много.       – Постой, – прервал его Аранен, – то есть как покупатели? Это же получается… работорговля! Она же запрещена!       Старик бросил взгляд на долийца и усмехнулся.       – Понимаю. Для вас, эльфов, это больная тема. Но сам подумай: какая это работорговля? Они все что-то совершили, чтобы попасть сюда, за решетку. За это судья назначил им выплатить штраф. Согласен, что золотой дракон для многих неподъемная сумма, да. Но все вполне законно. Истекает срок уплаты, и приходят те, кто может выложить золотой влегкую. Им это выгодно. Выкупленные будут работать на них бесплатно, пока не покроют этот золотой. Да, там «покупатели» еще добавят к долгу за еду, одежду, штрафы, убытки, но через два-три года можно все отработать. Знаю, что это такая скрытая форма рабства. Но она всем выгодна. В казну города течет устойчивый ручеек золота, разные богатеи получают работников, которым не нужно платить, а на улицах меньше разных попрошаек и бродяжек. Да и сами арестованные получают какую-никакую работу, крышу над головой и регулярное питание. Согласен?       Во время всего разговора Аранен был напряжен, чувствуя, как его естество восставало против рассказанного стариком. Для него подобное «решение» виделось вопиющей несправедливостью. Хотя и было понимание того, что для города и герцога это хороший выход. Для города и герцога, но не для тех, кто попал под суровый каток правосудия.       – Сам-то ты тут сколько уже сидишь? Не боишься, что тебя продадут? На галеры… – процедил Аранен, не глядя на старика.       Но, похоже, старый шемлен совсем не обращал внимания на состояние эльфа.       – Я-то? Мы с мальчишкой тут уже второй день.       – Чем это ты заслужил? – удивленно спросил Аранен. – Всем срок уплаты штрафа сутки, а тебе…       – А мне трое! Пожалился немного судье, что родственники не успеют собрать всю сумму за день – вот он мне и присудил три дня!       Аранен еще раз убедился, что обратился по адресу – опыта старому вору было не занимать.       – Вчера за одного из наших «обчество» штраф уплатило, – пояснил старик. – Я с ним весточку послал на волю – завтра и за нас с парнем штраф уплатят. У нас для этого после каждого дела долю в общак выделяют. Для выкупов из тюрьмы. Ты скажи, кому там передать о тебе – я мало́го пошлю, сообщу, что ты за решетку попал.       Аранен помнил, что послал Вейлона с вестью об аресте к своим и помотал головой:       – Не нужно. Они уже знают…       – Твое дело, – разочарованно буркнул старик.       Закончив беседу, долиец отвлекся на шум за дверью темницы. По проходу между камерами прогрохотала тележка. За ней шел стражник, похлопывая дубинкой по ладони. Заключенные спешно отдавали пустые миски, и эльф последовал их примеру, а затем вернулся на свое место и бросил тоскливый взгляд на узкое окно. Сквозь прутья решетки было видно небо, на котором уже заглядывали первые звезды.       Тем временем сокамерники начали потихоньку готовиться ко сну. Старик отсел от Аранена и устроился у стены. Парнишка лег головой на его ноги и вскоре засопел. Глядя на них, долиец понял, как устал за день, и тоже устроился в углу, облокотившись о холодные стены и приготовившись встречать свою первую ночь в тюрьме.       Ночь, на удивление, прошла спокойно. Никто из тех побитых плоскоухих не решился на реванш. Лишь место, выбранное Араненом для сна, оказалось не очень удачным – Сатина до полночи своим серебристым светом не давала уснуть. Только когда луне надоело разглядывать внутренности городской тюрьмы, и она укатилась дальше по небосводу, камера погрузилась во тьму, и долиец забылся тревожным сном.       Разбудил его уже знакомый перестук дубинки по металлическим прутьям решетки и голос стражника:       – Подъем, арестованные! Построиться для приема пищи.       Одного взгляда хватило, чтобы плоскоухие без слов пропустили Аранена и старика с мальчишкой в начало очереди. На завтрак подавали простую пшенную кашу, заправленную каким-то пахучим жиром.       Некоторое время по камерам слышался только стук ложек, выскребающих липкую кашу из мисок. Потом по проходу прошествовал стражник. Миски собрали, и после того, как скрипучая входная дверь закрылась, снова воцарилась тягучая тишина.       От непривычного безделья Аранен не знал, куда себя деть, меряя камеру шагами из угла в угол. И продолжалось это до полудня, о котором возвестил колокол расположенной где-то неподалеку церкви. Потом снова заскрипела входная дверь, и раздался перестук дубинки по решетке.       – Подъем, арестованные! Тем, у кого истек срок погашения штрафа, – построиться у решетки! – раздалась команда. – Шевелитесь, уроды!       Вся пятерка плоскоухих в их камере нехотя выполнила команду. Аранен со стариком и парнишкой остался сидеть у стены.       – Покупатели явились… – сообщил старый вор долийцу. – Смотри, как сбудутся мои предсказания!       В проходе показался шемлен в красивой, аккуратной одежде и с приложенным к лицу надушенным платком. Он остановился у решетки и, немного подумав, ткнул пальцем в самого молодого эльфа, а сам отправился дальше по проходу. В замке заскрипел ключ, и отобранного вывели из камеры. Вскоре хлыщ вернулся назад, но уже не один – за ним вели еще двух девушек из шемлен. Он снова остановился у решетки.       – Я бы еще вон того малого взял, – ткнул он пальцем в напарника старика.       Мальчика сразу же спрятался под боком у долийца.       – Это кого? – поинтересовался подошедший чиновник суда. – А-а-а… За этим завтра приходите.       Разочарованно хмыкнув, «покупатель» ушел.       – Знаешь, кто это был? – спросил старик. – Этим троим, считай, повезло. Их забрали в элитный бордель «У мадам Кикки». Это тот, что на Золотой улице.       Следующий «покупатель» к ним в камеру даже не заглядывал, вместо этого увел с собой двух гномов и двух крепких низкорослых мужичков из людей.       – А вот этим не повезло, – прокомментировал старик-карманник, – это был владелец медной шахты.       Потом в проходе показалась целая группа шемлен.       – Владельцы речных галер. Набирают гребцов, – подсказал старик. – Они ходят вверх по Камберри с волоком в Минантер, а по нему в Тевинтер. Самый безопасный путь в Империю. Через море тевинтерцев кунари не пускают, вот они и торгуют по рекам.       Вдруг Аранен обратил внимание на парнишку-напарника старика. Тот сидел приоткрыв рот, вперив взгляд в опрятно одетого бородатого мужчину.       – Ты чего застыл? – толкнул его в бок Аранен. – Увидел явление вашего Создателя?       Парень очнулся, шумно сглотнул и зашептал эльфу прямо в ухо:       – Видишь вон того, со шрамом над бровью? Завтра, когда тебя будут отбирать, постарайся ему на глаза не попасться. Это настоящий работорговец!       Аранен, нахмурив брови, переспросил тоже шепотом:       – Что значит настоящий? Они тут все работорговцы!       – Этот бывает в тюрьме чуть ли не каждый день. Вчера тоже приходил. Он скупает тут арестованных по золотому, а потом перепродает их! Я знаю – сам видел!       Аранен вгляделся в лицо указанного парнишкой «покупателя», чтобы лучше его запомнить.       – Сам, говоришь, видел?       – Ну, не сам… – немного смутился мальчик, – у меня есть подруга. Лизгой зовут. Она его точно описала. Его Бородой зовут! Он точно работорговец! – с жаром зашептал он эльфу на ухо. – У него своя банда, они ловят по ночам людей и продают их. А еще детей скупают у нищих. Вот!       И тут Аранен вспомнил о пропавшей в порту матери Вейлона.       «Возможно, в словах парнишки есть доля правды. Но нужны подробности».       – Да тебе-то откуда это известно? – сделав вид, что не поверил, спросил он.       Провокация сработала, парень заглотил наживку и принялся рассказывать:       – Да Лизгина мамаша, тетка Маржана, хотела продать ее! У нее их четверо. Дочерей, значит, – уточнил он. – А кормить нечем – она все пропивает. Но Лизга узнала об этом и сбежала. Я ей помогал спрятаться.       Аранен, нахмурив брови, с трудом продирался через хитросплетения логики парнишки:       – Пока я не понял, причем тут этот… Борода…       – Ну как причем?! Она полночи сидела в угольном подвале. Пряталась! И все видела!       – Видела что? – пока из сбивчивого рассказа целостная картинка в голове Аранена никак не складывалась.       Мальчишка посмотрел на него, как на тупейшего из эльфов.       – Так я же говорю! Ночью Лизга в окно подвала видела, как какой-то гном притащил связанную эльфийку в дом напротив. Говорит, красивая такая… А потом гном вышел наружу с этим со шрамом, и тот ему полный кошелек монет передал. Еще говорит, гном с таким довольным видом позвенел им так себе над ухом. Вот тогда Лизга его и разглядела в подробностях – там фонарь горел. А потом к дому подошла лодка и в нее бросили огромный мешок. А мешок барахтался, пока его грузили!       Аранен нахмурился. Его удивила не наглая самоуверенность работорговцев, скупающих плоскоухих прямо с улицы, а то, что в этом участвовал гном. Он перебил парнишку:       – Погоди? Ты уверен, что там был даргенлен… э-ээ, гном? Они же противники рабства. Мы даже торгуем с только с ними, не опасаясь, что они выдадут нас работорговцам.       – Уверен. Лизга говорила, что у него еще рука была на привязи поперек груди. Как-будто раненый, – уверенно прошептал парень.       – Гном с подвязанной рукой? Интересно-интересно… – Аранена заинтересовало не то, что какая-то девчонка из эльфинажа попала в лапы работорговцев, а то, что тут замешан вполне знакомый ему гном.       Чутье разведчика прямо взвыло. Не стоило тогда так рьяно нарываться. Ой, не стоило. Но что сделано, то сделано, и сейчас нужно как следует разобраться в ситуации. И для начала выяснить подробности у этой девчонки.       – А где теперь эта твоя Лизга? – вкрадчиво прошептал Аранен.       – Ее мать нашла, выпорола и дома заперла, недолго прятаться смогла, – со вздохом ответил мальчуган.       – А познакомиться с Лизгой можно?       Парнишка вгляделся в глаза эльфа и понял, что ему не особо верят, поэтому нерешительно выдал последний аргумент:       – Так за таверной, где лосося гарпунят. Там она и живет.       – Вы чего тут шепчетесь? – обратился к ним старик. – «Покупатели» уже ушли и наших соседей всех забрали. Скрываться не от кого.       И действительно. Пятерых плоскоухих не было, и без них камера казалась намного просторней. Из-за решетки слышался лишь слабый гул голосов - оставшиеся заключенные обсуждали происшедшее и свое будущее. Аранен присел в "свой" угол и задумался. Если ничего не изменится, то его завтра ждет та же участь, что постигла пятерку сокамерников, а этого допустить он не мог… Стало быть, нужен план. И срочно.

***