Гнездо грифона

      Держа Вейлона за руку, Аранен шагал вдоль улицы. Парнишка преданно заглядывал в глаза эльфа, стоило только тому посмотреть на него, но при этом не произносил ни слова, о чем-то размышляя. После ночевки у вызволившего его из тюрьмы Тайлоса Аранен по всем понятиям должен был спешить в порт, чтобы доложиться командиру, но его останавливало чувство невысказанной благодарности к беспризорнику. Его-то он никак не отблагодарил за помощь.       Вейлон морщил нос, когда его голые пятки попадали на острые камушки. Ходить босым парнишка еще не привык, и, глядя на его кривляния, Аранен понял, как его наградить. Эльф присел на корточки, чтобы сравняться ростом с ребенком, и спросил:       – Дален, я в городе недавно – не подскажешь, как тут шемы обновки приобретают?       – Обновки? В смысле, в местную одежду приодеться хочешь? – брови парнишки поднялись от удивления.       Он уже обратил внимание на кошель на поясе Аранена, которого раньше не было. Чего спрашивается, такая буча поднялась с выплатой штрафа, если у эльфа в кошеле монеты звенят?..       – Награда от городской стражи… – хмыкнул эльф, проследив за взглядом мальчугана, но, увидев недоверие в его глазах, добавил: – Премия за поимку трех особо опасных бандитов!       Эльф чуть не прыснул – так смешно Вейлон выпучил удивленные глаза.       – Расскажешь?       – Ну, как-нибудь… потом, – начал отнекиваться Аранен и перевел разговор на другое: – Так ты ответишь на мой вопрос об одежде?       Вейлон остановился и задумчиво замолчал.       – Ну, кто побогаче идут к портному, но многие просто шьют, как ты говоришь – «обновки», дома. Как-то не принято торговать готовой одеждой. Моя мама мне так одежду справляла. Правда, боты у соседа заказывали. Он всем соседям ее шил, – выдал пареньку результат своих размышлений. – Но вы ведь, я думаю, скоро уйдете из города, и ждать, пока что-то сошьют, некогда. Так? Хотя… – Вейлон снова задумался, – есть тут недалеко лавка старьевщика. Там продают разную поношенную одежку. Только…       – Что только?       – Ну, знаешь… говорят, что эта одежка ворованная…       – Старьевщик, значит?.. – нахмурился Аранен, пытаясь сообразить, как осуществить задуманное. – Скорее уж барыга. Мда… Но раз выбор у нас невелик, показывай, дален, где эта лавка находится.       Они прошли через два квартала и несколько грязных переулков, прежде чем мальчишка привел эльфа к порогу неприглядного магазинчика, название которого было простым и незатейливым: «Магазин подержанной одежды Ромуальды».       – Мда… не блещет фантазией владелец, – пробубнил Аранен, толкая дверь лавки.       Магазин был открыт. При входе в двери звякнул колокольчик, но внутри никого не оказалось. Аранен осмотрелся. По стенам тянулись полки, на которых была развешена и разложена самая разнообразная одежда всех размеров и фасонов. В углу стояла большая плетенная из лозы корзина, тоже наполненная сваленной в кучу одеждой. За небольшим прилавком на полках стояли книги, обувь, какие-то сувениры или что-то на них похожее. Лишь спустя пару минут отодвинулась занавеска проема, ведущего во внутренние помещения, и в торговый зал вплыла полноватая пожилая гномка. Аранен несколько удивился этому. Гномка за прилавком? Так далеко от Драконьего Логова? Хотя чего удивляться – похоже, коротышки и антиванцы потихоньку вытесняют других из городской торговли.       – Добро пожаловать в мой магазин, – подслеповато прищурившись, поприветствовала она покупателей. – Хотите что-нибудь купить?       – Многих вам лет, уважаемая Ромуальда, – поприветствовал продавщицу Аранен. – Я ищу обувь, которая подошла бы этому молодому человеку. И было бы неплохо найти для него штаны и рубашку, – он оглянулся на вошедшего следом за ним в лавку Вейлона, проверяя, не забыл ли чего. – А, еще что-нибудь теплое на зиму. Накидку или плащ..       Вейлон дернул эльфа за рукав, заставив его наклониться к нему.       – Зачем мне одежда, Аранен? Как мне за нее с тобой расплачиваться? Я думал – ты себе что-то хочешь купить…       – Не спорь со мной, дален. Зима на носу, а ты в одной рубашке с голой задницей и босой. По моей вине, кстати. Так что будет справедливо, если я тебя приодену за свои монеты. И не нужно со мной расплачиваться – ты и так мне уже очень сильно помог.       Если зрение продавщицу подводило, то вот слух вовсе нет.       – Дален? И выговор странный… эльф что ли? – Ромуальда подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть посетителей. – Точно остроухий… – учтивый тон тут же сменился грубоватым: – Вон там, в корзине все по двадцать медяков. Выбирай, что хочешь.       Она ткнула пальцем в ту самую огромную корзину, где была кучей свалена одежда.       Аранен подошел к ней и немного покопался в ворохе, попытавшись найти что-нибудь подходящее. Вся одежда оказалась из простой, некрашеной ткани, больше похожей на мешковину. Да еще и грязная местами. Как помнил Аранен – именно в такой ходило большинство населения эльфинажа.       – Чего перебираешь? Ваши только такую берут! – буркнула в спину гномка.       – А нет ли чего-нибудь поприличней? И чище… – повернулся к ней Аранен, бросив обратно очередную непонравившуюся рубашку. – Я заплачу. У меня есть серебро.       – Поприличней… – снова буркнула гномка, стрельнув подозрительным взглядом в эльфа. – Ишь… Поприличней ему надо…       Она подошла к Вейлону и принялась вертеть его, прикидывая, какой нужен размер. Потом критично осмотрела развешанную по стенам одежду, но ничего подходящего не увидела. Хмыкнув и вновь бросив взгляд прищуренных хитрых глаз на Аранена, она скрылась в подсобке, бурча себе что-то под нос про внезапно разбогатевших остроухих.       Она появилась нескоро, с охапкой одежды, которую принялась раскладывать на прилавке. Все было не новое, но постиранное и выглаженное.       – Брюк его размера нет. Есть бриджи. К ним теплые чулки. Белая нательная и верхняя рубашки. Еще плащ с теплой шерстяной подкладкой. И башмаки. Поношенные, но еще крепкие. На зиму хватит. Мерить будете?       Аранен оглянулся на Вейлона. В глазах у мальчика вспыхнула надежда, что все это будет принадлежать ему, и он быстро-быстро закивал головой. Быстро сгреб одежду с прилавка и скрылся за занавеской. Переоделся он в мгновение ока и вышел из примерочной, буквально весь светясь. Увидев выставленное гномкой мутноватое зеркало, мальчишка принялся крутиться перед ним, рассматривая себя со всех сторон.       – Каждый предмет по пять серебрушек, – увидев счастье в глазах парнишки, назвала свою цену гномка. – За все – двадцать пять. И учти, ушастый, что я не торгуюсь. Старовата я для таких дел, – сказала, как отрезала продавщица.       Аранен ухмыльнулся. По прищуренным глазам гномки он понял, что та завысила цену, по крайней мере, вдвое. Да и не было у него столько серебра, а золото разменивать не хотелось – неизвестно, кому доложит хозяйка магазина о наличие у эльфа золотых монет. Так что, если нужно приодеть Вейлона, то выход был один – торговаться, невзирая на высказанное мнение владелицы магазина.       – Ну, какая же вы старая? Вы зрелая, опытная женщина, знающая себе цену, грамотно оценивающая реалии окружающего мира, – начал подступаться к ней долиец. – А реальность прямо так и шепчет, что каждый предмет одежды стоит не более двух серебряных монет. Так что всего выходит десять.       В первое мгновение гномка опешила, не поверив, что эльф торгуется, но потом на ее лице расплылась довольная улыбка.       – Хитрюга, ох, и хитрюга ты, ушастый! – раскусила Аранена старая гномка и, блеснув глазами, продолжила торговаться. – Это самая настоящая цена за качественный товар. Но я вам сделаю скидку, как оптовому покупателю. Так что двадцать два за все. Дешевле некуда. Почти по себестоимости отдаю!       – Какой же это качественный товар? — спокойно возразил Аранен. – Вот, смотрите. На локтях рубашки потертости. Ткань штанов грубая. Краска скоро облезет. На плаще пятно от масла. В такой одежде в поле работать. М-м… одиннадцать за все, и то с большой натяжкой.       Торговка прямо-таки лучилась светом, такое удовольствие отразилось на ее лице.        – Как вы можете такое говорить! — воскликнула она, заламывая руки. – Смотрите – тут вставки из кожи! Этим штанам сносу не будет. На рубашке бирка ателье известного портного из Вал Руайе, а там шьют только высококачественные вещи. Так что двадцать – и ни монетой меньше.        – Да что вы говорите, любезная? – Аранен с насмешкой посмотрел на нее. – И вы считаете, что это качественная работа? Посмотрите только на материал карманов – это сито, а не ткань. Они завтра же порвутся. Эти штаны сшиты в каком-нибудь подвале в Драконьем Логове, – неожиданно для самого себя брякнул эльф и по изумленному взгляду торговки понял, что попал в точку.       – Ты бывал в Драконьем Логове? — вкрадчиво спросила она.       – А то! – уверенно заявил Аранен. Отступать уже было никак нельзя. Нужно было дожимать, и он выдал еще один перл: – Вся контрабанда идет оттуда. Так что больше чем на двенадцать серебряков я не соглашусь!       – Ну, тоже скажешь, вся! – немного возмущенно ответила гномка. – Не больше, чем из остальных мест. Но качество наших товаров выше, чем у конкурентов. Хотя контрабанда – древний и уважаемый промысел во всех портах, которые мне довелось посетить. Так что восемнадцать.       – С этим спорить не буду, – согласился эльф, сам себе удивляясь, как у него все отлично получается. Стоило еще немного подыграть: – Не спорю – ваши стараются. Но не настолько же, чтобы так завышать цену. Двенадцать пятьдесят!       – Святой Камень! – всплеснула руками торговка. – Насколько я там завысила, на сущий пустяк. Ладно, так и быть, за все шестнадцать серебром. И это по знакомству.       Аранен на мгновение задумался – в кошеле как раз было пятнадцать серебрушек и меди еще на серебряк. Стоит остановиться? Хотя нет – продолжим дожимать.       – Я знаю, уважаемая гнома, почему вы покинули свой Орзаммар, – неожиданно заявил он.       Гномка прищурилась, уперев руки в бока, и вся превратилась в одно большое ухо.       – Вас выгнали свои же за жадность! – ухмыльнулся эльф.       Гномка дернулась в попытке сдержаться, но это ей не удалось, и она захохотала так, что задрожали стекла в окне. Вейлон, удивленно приоткрыв рот, переводил взгляд с торговки на Аранена, который тоже принялся смеяться.       – Впервые слышу такой удачный комплимент, ушастик, – отсмеявшись, отозвалась гнома, утирая выступившие слезы расшитым платочком. – Спущу цену еще на серебряк. Пятнадцать.       – Договорились, – кивнул Аранен, соглашаясь, но тут его взгляд скользнул по полке с книгами, зацепившись за расписанную диковинными зверями обложку. И он вспомнил о своем желании купить сыну книжку с шемленскими сказками. – Добавьте вон ту книжонку, и я заберу все за четырнадцать монет.       Гномка хотела уже возмутиться изменением условий сделки, но обернувшись, увидела, на какую книжку указывает эльф, и быстро протянула ему руку:       – По рукам! Забирай! – Ромуальда швырнула на прилавок книгу, от которой поднялось изрядное облачко пыли. – Четырнадцать монет серебра за все.       Аранен быстро отсчитал затребованное и рассчитался с гномкой. Взяв в руки книгу, он стер пыль с обложки и с удивлением понял, что не понимает, что на ней написано.       – Э-эм… уважаемая. я думал это книга со сказками… А тут…       – А, – махнула рукой торговка, – сборник детских сказок из Андерфелса. На андерском, конечно. Года три назад какой-то чудик оставил в залог, да так и не вернулся за ней. Вот и валяется с тех пор на полке – никто не соблазнился купить. Пользуйся на здоровье.       Аранен полистал страницы, разглядывая рисунки и непонятные слова. Разочарованно вздохнув, он поманил за собой нарядного Вейлона и направился к выходу.       – Слышь, ушастик, ты где так торговаться наловчился? Порадовал меня сегодня от души, – догнал его вопрос Ромуальды.       – К нам Румолды частенько заглядывают со своими товарами. Вот у них и выучился, – не стал скрывать Аранен.       От его слов лицо старой гномки презрительно скривилось, а ее короткий и толстый указательный палец показал на выход. Аранен все правильно понял и покинул лавку.       Сияющий Вейлон выскочил вслед за эльфом наружу. В новой одежде паренек выглядел настоящим красавчиком. Черные бриджи с кожаными вставками в паху и на попке, синяя рубашка, обшитая по краям тесьмой, расшитой цветочным орнаментом, и зеленый шерстяной плащ сидели на нем, как влитые. Все-таки глаз у торговки был наметан.       – Ну-ка, покажись, – Аранен присел на корточки перед мальчиком, разглядывая его обновки при дневном свете.       Вейлон крутанулся, красуясь перед эльфом, и вдруг с улыбкой бросился ему на шею, крепко обнял и оставил беглый поцелуй на щеке.       – Ты самый-самый лучший, Аранен! Спасибо, спасибо, спасибо!       – Да ладно тебе… – смущенный детской искренностью, Аранен поднялся на ноги, а следом неловко произнес: – Мне в порт надо. Ты со мной?       – Ага! – охотно закивал мальчишка.       – Ну, пошли тогда.

***

Раннее утро. Портовые склады Камберленда.       Убеждая себя, что поступает правильно и ему тут помогут, Даэлин поднимался по лестнице к дверям конторы Делера – управляющего портовыми складами Румолдов. Длинное приземистое здание склада ничем не отличалось от того, где временно обитали долийцы. Тут точно так же был неполный второй этаж, только лестница к нему находилась не внутри, а прилегала к внешней стене здания.       Взявшись за железную ручку, которая все еще была холодна от ночного воздуха, Даэлин решительно распахнул дверь. Он точно знал, что Делер уже там – тот приходил сюда каждое утро еще до рассвета. Варла предупредил, что с ранья у него всегда плохое настроение, но выбора не оставалось. Терять полдня, пока гном придет в доброе расположение духа, вовсе не хотелось.       Внутри не оказалось ни охранников, ни каких либо еще помощников. Одна большая комната занимала весь второй этаж. Широкое окно выходило прямо вовнутрь помещения склада, второе же смотрело на причал, где грузчики вереницей тащили припасы в трюмы барка «Молот Совершенного», который вскоре должен был отбыть в очередной рейс за гваренским деревом.       Делер сидел с пером в руке за стоящем в центре конторы столом, на котором лежали три раскрытые книги, заполненные столбиками цифр. Заметив вошедшего, он бросил на него недовольный взгляд. Однако Даэлина, никогда прежде не бывавшего здесь, захватили открывшиеся виды.       Комнату наполнял магический свет от ламп, смахивающих на те, что зажигали на стоянке клана Маретари и ее муж по вечерам. Стены комнаты скрывались за шкафами со стеклянными дверцами, за которыми виднелись причудливые сокровища – их привозили капитаны судов из странствий по самым дальним уголкам Тедаса. Здесь были чучела животных, драконьи зубы, яйца неведомых птиц, загадочное оружие. В одном стеклянном цилиндре плавала отрезанная кисть руки, размером больше всего подходящая троллю. Комната была отчасти кунсткамерой, отчасти сокровищницей.       – Работников не нанимаю. Вакансий нет! – выкрикнул Делер, уставившись прищуренными глазами на эльфа. – Говори, что хотел или убирайся!       Первые мгновения Даэлин опешил от напора гнома. Повернувшись, он прикрыл дверь, давая себе время, чтобы успокоиться и не наговорить грубостей в ответ.       – Приветствую, уважаемый. Я – Даэлин, и мне не нужна работа… – попытался начать разговор эльф.       – А, ты из этих… долийцев, за которых просил Варла, – перебил его гном. – Он не говорил тебе, что сюда нельзя заходить?       Делер отложил перо и поднялся на ноги, упершись кулаками в стол.       – Послушайте… – начал было долиец, но его грубо перебили.       – Да с какой стати мне тебя слушать? – рявкнул на него собеседник.       Однако быстро сдаваться Даэлин не планировал и более уверенно продолжил начатую фразу:       – Я исходил из того, что вы достаточно мудры, чтобы сперва выслушать меня, а не сходу прогонять с порога. Вдруг у меня для вас выгодное предложение? – Даэлину было неприятно выслушивать грубости от коротышки, которому не пришло в голову ничего умнее, нежели вымещать свое дурное настроение на нем.       Лицо гнома побагровело, на виске забилась толстая жилка.       – Слушай сюда, индюк надутый…       – Нет, слушать будешь ты, – холодно перебил его Даэлин, отбросив вежливый тон. Он потихоньку начинал закипать, но все еще старался сдерживать себя. – Причем до тех пор, пока не предложишь что-то дельное, что заслуживает моего внимания. В противном случае будешь молчать. А если тебе этого не дано, мы можем выйти на причал и раз и навсегда решить этот спор на мечах, после чего ты замолкнешь навеки. Ты не первый коротышка, наглость которого обломает эльф. До тебя ведь доходили слухи о происшествии в «Бриллиантовой Служанке»? Ты ведь помнишь судьбу Галара, правда?       Делер расстегнул пряжку на перевязи и висящая на ней секира упала на пол.       – Мы не будем решать это на глазах моих работников, а выясним все прямо здесь.       – Что, боишься, что я перережу тебе горло, если мы воспользуемся оружием? – усмехнулся эльф.       Делер поднял свои огромные кулаки.       – Судя по тому, что я слышал про Галара, ты сразу отрезаешь уши, а мои мне еще пригодятся, – вернул ему усмешку гном. – Что? Испугался, что я выбью тебе зубы?       Гном встал рядом со столом и жестом подозвал эльфа к себе.       – Что, хвост поджал? Давай, или ты храбр только тогда, когда вас толпа на одного? – плюнул он под ноги Даэлину, продолжая обмен угрозами.       Долиец расстегнул пояс и спокойно положил на пол трофейный арбалет и ножны с дар`мису.       – Есть ли какие-то особые правила, по которым ты хочешь сражаться? О, Делер, хранитель складов и повелитель причалов!       – Ха… интересные ты мне титулы присвоил, ушастый, – усмехнулся гном. Похоже он, раззадоренный опасный противостоянием, сдаваться не намеревался, лишь подливал масла в огонь: – Если поцелуешь мои сапоги, то, так и быть, драться не станем, и я тебя выслушаю. А правила – это для мальчиков, которые еще сосут титьку. Довольно болтать, ушастый, дерись, пока я…       Даэлин схватил стоявший на столе ящик с песком и швырнул им в Делера. Тот заслонился от ящика локтем, но рассыпавшийся песок ослепил его. Не успел он оправиться от изумления, как долиец был уже рядом. Не колеблясь, он ударил Делера между ног, а когда гном с выпученными глазами схватился обеими руками за промежность и со стоном начал заваливаться на пол, Даэлин изо всех сил поддал коленом ему прямо под бороду, в подбородок.       Под дребезжание всех стекол в кабинете гном опрокинулся навзничь. Долиец тут же подскочил к нему и поставил ногу на горло. Ему с трудом удалось сдержать себя, чтобы не раздавить коротышке кадык.       – Довольно ли этого, чтобы понять, как я дерусь?       Делер оттолкнул ногу, стоявшую у него на горле. Поразительно, но он довольно улыбался.       – Буду рад тебя выслушать, эльф.       Даэлин отступил на шаг, готовый тут же нанести новый удар, если гном решит напасть, но тот лишь вытер окровавленные губы.       – Я недооценил тебя, ушастый. Настоящий мужик, со стальными яйцами! – он протянул руку эльфу, а Даэлин подал в ответ свою и помог ему подняться. – Предлагаю переместиться в таверну, тут недалеко. Там хозяин андерец, а они мастера варить отличное пиво. Не то, что наш орзаммарский лишайный эль. Им только тараканов морить…       – Не рановато по тавернам ходить? – попытался возразить эльф.       – Пошли! Я угощаю, – упрямо настоял гном.       Когда спустились с лестницы на причал, Делер крикнул бригадиру грузчиков:       – Варла! Если меня кто-то будет искать – я в « Селедке»!       По дороге Даэлин порывался начать свой рассказ, но гном его вежливо прерывал.       Было еще слишком рано – лишь два стола в «Неваррской селедке» занимали посетители. В центре зала сидели двое матросов, с аппетитом обгладывая мясо с жареных свиных ребрышек и запивая их элем. Да в самом углу в темноте за кружками пива перешептывались три мрачных типа. Сам хозяин оседлал высокий стул возле окна и смотрел на море. Выждав, когда глаза привыкнут к царившему в таверне полумраку, гном с эльфом прошли к угловому столику.       – Герр Гейстхундерт? – крикнул Делер, чем разбудил задремавшего трактирщика, и привлек внимание одного из мужичков в темном углу. – Можно пару кружек вашего лучшего пива? И свежего хлеба, если он готов, – потом вновь повернулся к эльфу. – Садись, – предложил он и сел сам. – Ну-с, э-э… Даэлин, да? Рассказывай, что у тебя за дело ко мне.       Даэлин кратко, но по мере возможности подробно, выложил историю похищения Дринн. Правда, умолчал некоторые подробности о гибели наемников-раболовов. Гном задумчиво кивал головой, слушая его рассказ.       – Ваше пиво, милсдарь Делер, – Гейстхундерт поставил на стол две оловянные масс-кружки с пенным напитком и корзинку с нарезанным крупными ломтями свежим хлебом. – Еще что-нибудь подать? Рыбы, сыра или жареных ребрышек не желаете?       – Неси все. Да и сам присоединяйся к нам. Я заплачу, – с улыбкой предложил Делер, кладя на стол две серебряные монеты.       Хозяин мельком посмотрел на него, взял одну монету, поставил перед ним на стол красивый, покрытый красной глазурью кувшин и еще одну кружку. Затем отошел ненадолго, чтобы принести сыр и тарелку с ребрышками.       – Скажи, герр Гейстхундерт, – прихлебнув пива из кружки, спросил Делер, – у тебя тут подавальщицами работало две эльфийки, а сейчас ты сам гостям пиво разносишь. Как так?       Трактирщик фыркнул так, что заколыхался хохолок из остатков волос на его плешивой голове и, взяв кувшин, наполнил свою кружку.       – Вы знаете заколоченный дом за рыбным рынком, милсдарь Делер? – Гейстхундерт глотнул пива и поверх кружки посмотрел на гнома, дождавшись его кивка. – Там раньше жил торговец Лиллума, ривейнец. Он держал лавку пряностей. Этот Лиллума был странным парнем. У него золота было – как у нас грязи под ногами. Все, к чему он ни притрагивался, делало его богаче.       Делер обглодал мясо с ребрышка и запил пивом, не забывая поглядывать на трактирщика и кивать его словам, поощряя продолжать. Даэлин не вмешивался в разговор и, отломив сыра и хлеба, принялся есть.       – Он был для торговцев-соседей бельмом на глазу, – трактирщик хрюкнул и, не спрашивая разрешения, налил себе еще эля из кувшина. – Лиллума как никто умел наслаждаться жизнью. Ночами с какими-то капитанами или пришлыми торговцами ходил по кабакам, но к рассвету всегда возвращался в магазин и становился за свои мешки с пряностями. У него всегда был самый лучший товар. Деньги текли к нему рекой, а соседи наперебой предлагали ему в жены своих дочерей, так как, несмотря на свои зрелые годы, Лиллума был не женат.       Даэлин начал потихоньку злиться, не понимая, к чему гном затеял этот разговор с трактирщиком.       – Знаешь, этот Лиллума был тем еще красавцем. Под глазами круги, как у старой шлюхи, щеки, как у свиньи, и пузо, как таран, – прошептал Гейстхундерт, настолько сильно перегибаясь через стол, что Делер почувствовал его дыхание на своем лице. – Но у него были два работника, оба молоденькие и очень остроухие, – рассказчик споткнулся, бросив быстрый взгляд на Даэлина. – Некоторые поговаривали, что он их пользует вместо девочек, потому и не женится, – трактирщик осенил себя знаком Создателя. – А в позапрошлом лете один из его любовников пропал. Якобы пошел куда-то поздно ночью и не вернулся. На другой день второй пошел его искать – и тоже с концами.       Гном переглянулся с Даэлином – рассказ трактирщика принимал интересный для того оборот.       – Лиллума очень сокрушался. Долго искал их, жаловался в стражу, пока не настала ночь, когда ему пришлось заплатить свою цену за это любопытство. Говорят, его крики слышали все соседи. И будто бы звучали они очень странно. Больше похоже на свиной визг, чем на крики живого человека. Когда люди осмелились сунуться в дом – а тогда уже миновал полдень, – они нашли его висящим вниз головой под потолочной балкой. Его выпотрошили, как мясник скотину. Пальцы на руках, ногах, нос, уши, член, соски… Ему отрезали все, что можно – кто бы там ни приходил к нему среди ночи. Стены были сверху донизу забрызганы кровью. Его пряности, мебель и одежду – торговцы с базара сожгли все далеко за пределами города. Вместе с его бренными останками. А пепел развеяли над морем.       Даэлин отодвинул хлеб и сыр в сторону. Аппетит куда-то пропал. Но, несмотря на описываемые ужасы, он не кривился и не охал, как, должно быть, ожидал этот Гейстхундерт. Что-то не давало ему покоя. Слишком уж напоказ, словно представление на подмостках звучал рассказ. Трактирщик, как ни в чем не бывало, отхлебнул чуть не половину пива из своей кружки и, закусив сыром, продолжил:       – Я тоже каждую ночь не закрываю допоздна. Эта чертова матросня. Когда они сходят на берег, то пьют, как в бездонную бочку льют. Вот в тот же день, как нашли Лиллуму, мои эльфиечки, – Гейстхундерт сокрушенно вздохнул и мечтательно закатил глаза к потолку, – попросили расчет, и я их больше не видел. Теперь все сам, все сам…       Дверь таверны отворилась, впустив троих грузчиков, и они, не успев усесться за столик, принялись громогласно требовать выпивки. Трактирщик хлопнул ладонью по столу и окинул взглядом пустые кружки и горку костей на тарелке перед собой.       – Так, вам еще что-нибудь подать? – поднялся он со стула, собирая использованную посуду.       Делер отрицательно покачал головой и, дождавшись, когда хозяин таверны уйдет к другим клиентам, повернулся к Даэлину:       – Теперь ты понимаешь? Никто тебе не поможет. Все боятся!       – Могучий орзаммарский гном тоже? – хмыкнул Даэлин, глядя в лицо Делеру.       Бородач цыкнул, закатил глаза и начал объяснять:       – Гейстхундерт прав в одном – примерно около года назад у меня тоже начали пропадать работники. Не только эльфы, но и люди и даже один гном. Ты, наверное, подумаешь: «Ну, грузчик и грузчик. Взял ящик в одном месте, положил в другом. Пропал – найми нового. Что такого? Полно желающих». Так-то оно так, только эта работа, как и любая другая, требует определенного опыта и сноровки. Любой новый работник, просто в силу своей неопытности, будет задерживать погрузку-разгрузку. А как говорят антиванцы: время – деньги! Да и сложившиеся артели не очень охотно принимают к себе новичков.       Слушая гнома, Даэлин все больше и больше погружался в меланхолию, убеждаясь, что помощи в поисках он не дождется. Он макал палец во влажный след, оставленный на столе кружкой, и рисовал кружочки. Делер же, не замечая его разочарования, продолжал свои объяснения:       – Когда выяснилось, что пропавшие эльфы так и не вернулись в свой эльфинаж, я провел некоторое расследование, которое словно в глухую стену уперлось. Единственное, что я узнал, что тут действует какая-то банда, которая похищает ночных прохожих. А еще, ходили слухи, что жители трущоб сами продают своих детей, чтобы как-то выжить. Но это все. Лиллума был не единственным примером, куда может завести слишком длинный язык и любопытный нос. В общем, все что-то знают, но никто ничего не скажет – просто боятся.       – Или не хотят, чтобы исчез дополнительный источник заработка… – буркнул Даэлин, глубоко задумавшись.       Он взял с тарелки остаток сыра. Тот был кислым и подсохшим, но эльф почти не чувствовал вкуса, механически его пережевывая. Откинувшись на спинку стула, он осмотрел зал, увидев, что троица из угла активно грела уши, прислушиваясь к их разговору.       – Да пойми ты, ушастый! – воскликнул Делер возмущенно. – У меня нет ресурсов, чтобы хоть что-то предпринять! Нет ни денег, ни воинов. А городской страже наплевать на портовые трущобы! Скажи спасибо Румолдам, что они разрешили своим работникам ночевать в пустующих складах, если приходится задерживаться допоздна на сверхурочные работы.       – Да, конечно. Я понял тебя, гном. – Даэлин поднялся и, не оглядываясь, направился к выходу из таверны.       Тут в двери ввалилась компания моряков, чуть не сбив эльфа с ног.       – Проклятые шемы… – Даэлин отпрянул к стене, стиснув зубы в попытке сдержаться и не сорвать свою злобу на посетителях таверны.       За несколько минут до того, как Даэлин поднялся с места, в темном углу за самым дальним столиком завязался тихий разговор. Высокий мужчина с огненно-рыжими волосами, стянутыми кожаным ремешком в хвост на затылке, наклонился к своему соседу за столом. Неприметному плюгавенькому мужичку.       – Варзун, вытащи свой нос из кружки. Видишь того остроухого, что сидит с безразличным видом, пока гном колет трактирщика? – спросил Регул своего подручного.       – Регул, так это же долиец! – влез со своим мнением Жих. – Видишь, у него вся морда в татушках?       Жих был огромен и силен. Пожалуй, если сложить вместе Регула и Варзуна, как раз вышел бы он. Но вот умишком он не блистал.       – Ты тупой, Жих? Много ты долийцев видел в городе? – перебил его Регул.       – Да не особо… – немного подумав, пробормотал Жих, почесывая затылок.       – Вот! Значит и тот, что увел у Старика кошель с золотом, где-то рядом – эти долийцы всегда вместе держатся.       Эльф с тату на лице довольно грубо попрощался с гномом и пошел на выход.       – Мне последить за ним? – спросил Варзун.       – Ты у нас лучший из топтунов. Найди, где они обосновались и сколько их вообще, – приказал Регул.       – Понял, шеф… – согласился Варзун и поднялся из-за стола.       Пока Даэлин сидел и пил с Делером погода снаружи поменялась. Далеко на юге над морем небо почернело от туч. Там собирался шторм. Безжалостные порывы ветра хлестали по стенам домов. Где-то заполошно брякали не закрытые ставни. Даэлин поискал взглядом заколоченный дом, про который рассказывал трактирщик. Его чуть просевшую посередине гонтовую крышу отлично было видно над рыночными рядами. Хоть в чем-то Гейстхундерт не соврал. Проверить бы остальной его рассказ.       От безысходности в душе Даэлина крутился и бился сердитый холод, так что эльф переходил от ярости и ненависти к безнадежности и обратно к ярости. Не разбирая дороги, он в одиночестве упрямо зашагал по улице, сжигая душу и почти не надеясь что-либо изменить.       Какой-то человек попался навстречу. Лицо его было закрыто капюшоном от ветра. Человек поднял голову и встретился глазами с эльфом. Побледнев, он свернул в сторону, поспешно возвращаясь туда, откуда пришел. Что ж, его дело. Даэлин чувствовал, как его ярость разгорается все сильней и сильней. Ветер трепал волосы и пытался охладить лицо, но Даэлин только ускорял шаг, чувствуя, как разгорается пламя его ненависти к этому городу, к шемленам. Она манила его, и он следовал за ней, как волк – за запахом свежей крови.       Завернув за угол, долиец оказался на рынке. Том самом, где пару дней назад Харшал попался раболовам. Испуганные приближающейся бурей торговцы закрывали свои товары одеялами и матрасами. На окнах маленьких магазинчиков захлопывались ставни. Люди рассыпались в стороны. Даэлин несся вперед, не заботясь о том, что о нем подумают эти шемы. Будто что-то влекло его, как свет лампы влечет к себе мотыльков во мраке ночи.       «Я ненавижу тебя. Вас всех. Подойди, подойди ближе. Я убью тебя. Я вырву твое горло после того, как искалечу тебя. Я устрою пир из твоих кишок. Я ненавижу тебя. Ненавижу!» – голова Даэлина загудела от разрывавших ее мыслей.       Эти мысли звучали настолько в унисон состоянию эльфа, что он не сразу понял, что они не его. Он встрепенулся, прогоняя наваждение, и снова начал контролировать свои эмоции, постепенно гася ярость. И обнаружил себя стоящим возле грубой клетки, из которой прямо ему в душу смотрела пара темных, мрачных, горящих пламенем ненависти глаз.       – Не может быть… настоящий долийский дхар… – удивленно пробубнил Даэлин под нос, – хотя нет, скорее дхарлен…       Щенок был уже довольно большим – размером со среднего волка, но все еще не дотягивал ростом до взрослого дхара, – и очень тощим. Его густая бурая шерсть вся свалялась в грязные пряди. Пес глухо ворчал, раздвинув в оскале черные губы и обнажив грозные клыки. Исходящая от него ярость потоком мысленной ненависти лилась в голову Даэлина.       – Что-нибудь хотел купить, остроухий?       Даэлин с трудом разорвал зрительный контакт со щенком и посмотрел на человека. Его чуть не вытошнило. Шем был грязным, от него несло потом, прогорклой пищей и мочой. А еще – нестерпимо воняло плохо выделанными шкурами, из которых была сшита его одежда. У него были маленькие, как у хорька, глаза-бусинки, жестокие грязные руки и дубовая палка, обитая медью, у пояса.       – Волка, – горловым, прерывающимся голосом с трудом выдавил из себя Даэлин, – я хочу волка.       – Ты уверен? Это вообще-то не волк, а долийский волкодав. И он очень злой, – торговец-зверолов пнул клетку ногой.       В единый миг ярость снова вытеснила все мысли из головы эльфа, и он почувствовал, как прыгает на деревянные прутья, разбив морду. Но ему было все равно – такое отчаянное желание дотянуться до ненавистного тела овладело им:       «Я убью тебя. Я убью вас всех. Вырву ваши глотки. Распорю ваши животы…»       «Замолчи, если хочешь выбраться из этой клетки!» – со всей силы мысленно оттолкнул Даэлин дхарлена.       Щенок испуганно отскочил в задний угол своей клетки и сжался там в комок. Он удивленно приоткрыл пасть, из которой вывалился черный язык. Зажатый между задних ног хвост неуверенно мотнулся пару раз.       – Я знаю, чего я хочу! – без всякого выражения, едва сдерживая эмоции, ответил Даэлин зверолову.       – О, я понял! Собачьи бои, да? Твой хозяин держит псарню для боев? – торговец снова пнул клетку, но на этот раз щенок не отреагировал. – Он выиграет вам прорву денег. Этот выиграет – он злее росомахи, – теперь зверолов пнул клетку со всей дури, чтобы расшевелить зверя, но тот только еще сильнее сжался.       Даэлин решил, что продавец набивает цену, и присмотрелся к нему внимательней. И почти сразу же сделал противоположный вывод. Больше всего походило, что щенок у торговца уже давно. Он хотел продать зверя еще маленьким, а сейчас, когда тому требовалось все больше корма, которого негде было взять, торговец готов отдать щенка за любую цену.       – Что-то он больно худой, – пренебрежительно проговорил Даэлин, – мой хозяин выгонит меня, если я приведу ему этого паршивого пса.       Он отвернулся от дхара и уставился на клетки за спиной торговца, сделав вид, что его интересуют сидящие там птицы, а не щенок.       «Не паршивый! – пронеслась в голове негодующая мысль. – Блохи! В клетке полно блох!»       – Не смотри на его худобу. Он будет отличным бойцом. Вот погляди-ка. Это он сделал со мной месяц назад. Я просто пытался накормить его, а он на меня бросился, – зверолов закатал рукав, обнажив грязное запястье, исполосованное лиловыми шрамами.       Даэлин наклонился, сделав вид, что заинтересовался.       – Послушай, остроухий, надвигается буря, – обеспокоенно посмотрел на темнеющее небо человек. – Мне надо собрать товар в повозку и отчалить, пока она не разразилась. Так что, если собираешься покупать собаку, давай быстрее сговариваться! Слушаю тебя.       Даэлин не подал вида, что удивился. Обычно торговцы сами назначали цену за свой товар, а этот ждал его предложения.       – Из него может выйти приманка для медведя, не больше того. Я дам тебе… ну… двадцатку медяков, – деньги у Даэлина были, но он решил максимально сбить цену. Этот провонявший шемлен не заслуживал вообще ничего.       – Медяков? – пораженно воскликнул торговец. – Мы тут говорим, по крайней мере, о паре серебряков, остроухий. Гляди-ка, это хороший зверь. Немножко его подкормить, и он станет больше и злее. Говорю тебе – твой хозяин останется доволен! Двадцатку меди я могу получить за его шкуру где угодно.       – Тогда лучше поспеши, пока он не откусил тебе вторую руку, – Даэлин наклонился ближе к клетке, и дхарлен сжался еще больше. – Похоже, он болен. Мой хозяин разозлится на меня, если я его приведу, а другие собаки, чего доброго, подцепят от этого доходяги какой-нибудь недуг! – он посмотрел на небо. – Буря приближается. Лучше я пойду.       – Один серебряный, парень. Один! И ты его получишь, – в голосе зверолова уже слышались нотки отчаяния.       Даэлин отстегнул свой кошелек от пояса и задумчиво подкинул его в ладони.       – Мой хозяин будет страшно сердиться, если я потрачу серебро на этого дохляка. Но, скажем, пятьдесят меди я могу выделить, – эльф готов был побиться об заклад, что у торговца он первый покупатель за много дней.       – Семьдесят! – внезапно отчаянно предложил зверолов.       – Буря уже пришла… – Даэлин натянул капюшон на голову и отвернулся, чтобы уйти.       – Волосатые яйца Создателя! – безнадежно взревел зверолов. – Давай свой проклятый полтинник!       Довольно ухмыляясь, Даэлин выцедил из кошелька нужную сумму. Торговец выхватил деньги, со злобой покидал клетки с птицами на тележку, и старая кляча потащила его протестующе скрипящую повозку куда-то в переулок. Перед Даэлином осталась стоять одинокая клетка с дхаром. Пока он торговался со звероловом, рынок почти опустел.       – И что мне теперь с тобой делать?       «Выпусти меня! Освободи меня!»       – Ну да, я тебя отпущу, и первый встречный шем прибьет тебя, чтобы сшить себе из шкуры шапку на зиму. Или стая собак порвет на клочки – от тебя же волком на меру несет! – Даэлин нагнулся к клетке и приподнял ее за угол, чтобы понять сможет ли он ее нести. – Хм… Тяжеловато…       Дхарлин словно ждал этого и бросился на эльфа, оскалив зубы.       «Назад! – ярость щенка заполнила сознание Даэлина, и он толчком выплеснул ее навстречу зверю, сам не заметив, как перешел на мыслеречь. – Назад, я сказал!»       «Я убью тебя. Ты такой же, как он, хоть и эльф. Ты будешь держать меня в этой клетке, да? Я убью тебя. Я вспорю тебе живот и буду играть с твоими кишками». – Дхарлен скалил зубы и скулил, обескураженный тем, что Даэлин сделал, но под давлением мыслей эльфа отскочил и вжался в угол клетки.       Даэлин еще раз попытался поднять клетку, однако та была слишком тяжела, и он бросил это безнадежное занятие. Он решил пообщаться с дхарленом:       «Как он тебя поймал?»       «Я тебя ненавижу! Убью!»       «Как он тебя поймал»? – повторил Даэлин свой вопрос более настойчиво, услышав в мыслях щенка неуверенность.       И сознание эльфа заполнили воспоминания щенка. Логово, два брата. Один такой же бурый и пушистый, как он, а второй серый и короткошерстный. Мать – огромная лохматая сука с бурой шерстью и болтающимся на шее обрывком поводка, которая приносила щенкам рыбу. И отец – серый поджарый волк, добывавший для сыновей кроликов. А потом – кровь и дым, когда его братья и мать превратились в зловонные шкуры для человека в сапогах. Его вытащили последним и швырнули в клетку, которая пахла хорьками. Он питался одной падалью. И жил ненавистью. Ненависть – вот на чем он вырос.       Сабрэ не держали собак, но Даэлин бывал с Хранителем на арлатвене и видел дхаров у других кланов. Он знал, что лучших щенков приносят суки, которых во время течки оставляли привязанными на длинный поводок в лесу, чтобы случить их с волком. Получалось, что мать этого дхарлена сумела освободиться от привязи и уйти со своим серым женихом.       Даэлин с сочувствием посмотрел на щенка, сжавшегося в углу клетки. Теперь, когда потухла поддерживающая его ненависть, он выглядел маленьким и несчастным. Зверь был голоден и дрожал от холода. И Даэлин принял решение:       «Я собираюсь вытащить тебя. Я собираюсь нести тебя на руках».       Никакого ответа он не услышал. Щенок внимательно смотрел на эльфа, пока тот возился с запором дверцы клетки. Даэлин подумал, что тот попытается проскочить мимо него, чтобы вырваться на свободу. Вместо этого он, сжавшись, сидел на своем месте. Открыв дверцу, эльф выбросил вперед руку и схватил дхарлена за загривок, чтобы вытащить. Тот прыгнул, как молния, опрокинул Даэлина на спину, прижав его лапами к земле. Его раскрытая пасть метила эльфу в горло. Единственное, что успел сделать Даэлин – сжать кулак и пихнуть его дхарлену в пасть, глубже, чем тому бы хотелось. Второй рукой он продолжал держать зверя за шиворот.       Через мгновение Даэлин смог перекатится на бок. Щенок вырывался, рычал, обзывая долийца разными отвратительными именами, для которых нет слов ни в человеческом, ни в эльфийском языках. Используя преимущество в весе, Даэлин повалил брыкающегося щенка на спину и держал его так, пока тот окончательно не выбился из сил. Схватив зверя за горло, эльф взглянул ему прямо в глаза:       «Я – Старший! Ты – щенок! Ты будешь подчиняться мне!»       Даэлин держал щенка, повторяя приказ, пока не увидел по глазам, что тот сдался. Отпустив его, эльф встал и отошел в сторону. Дхарлен остался лежать неподвижно.       «Встань и подойди ко мне!» – приказал Даэлин.       Щенок перевернулся и, поджав хвост, ползком на брюхе двинулся к нему. Приблизившись, он упал на бок, повернулся животом вверх и тихонько заскулил.       «Все в порядке, – увидев его покорность, смягчился Даэлин, – нам нужно было просто понять друг друга. Я не хотел причинять тебе боль. Теперь пойдем со мной».       Даэлин протянул руку, чтобы почесать щенка за ушами, но стоило ему до него дотронуться, в глазах на мгновение потемнело от красной вспышки боли.       «Что у тебя болит?» – обеспокоился эльф.       «Всё…»       В глазах эльфа вдруг померкло, и Даэлин очутился в клетке, откуда не мог выбраться, а вонючий человек яростно тыкал в него палкой, и увернуться было невозможно. Никогда в жизни ему не было так больно! Боль не ослабевала, тот человек ругался и тыкал в него снова и снова, так злобно, будто хотел проткнуть насквозь. Даэлин выл, скулил и рычал, оскалив клыки, бросался на прутья клетки и грыз их, но палка все равно разила его и всегда находила самые больные места – живот, горло, под хвостом, член. В конце концов, он упал, вереща и скуля, но избиение продолжалось, пока свет в его глазах снова не померк.       Яростно тряся головой, Даэлин прогнал наваждение. Оно было такое реальное, что у него заныли все места, куда в видении попадала дубинка торговца-зверолова.       Стараясь быть осторожным, он ощупал щенка. Старые струпья, шишки, шрамы. Стиснув зубы, он поднялся и с кровожадной злостью с силой пнул пустую клетку ногой, отбросив ее далеко в сторону.       «Голоден… Замерз… Так устал…»       – Ничего. Теперь все будет хорошо. Я позабочусь о тебе, – произнес Даэлин вслух.       Он осторожно поднял дхарлена на руки и почти не почувствовал его веса. Всего лишь мех и немного костей – настолько тот был худ. Он уже жалел о примененном к нему насилии, но в то же время понимал, что говорил на единственном понятном для щенка языке. Пока единственном. Прижав дхарлена к себе и прикрыв полой плаща от ветра, Даэлин зашагал в сторону уже ставшего почти родным склада.       «Тепло… – благодарно подумал щенок и, уткнув нос в грудь эльфу, шумно потянул воздух, запоминая запах. – Мама? – пронеслась в голове его удивленная мысль, и в сознание эльфа снова вплыл образ крупной мохнатой суки. От нее пахло так же, как и от эльфа. Только старый, уже почти позабытый запах был очень слабым, совсем стершимся. Этот же горел ясно и незабываемо четко. – Мама… Тепло… Друг…» – щенок положил голову на плечо Даэлину и, сопя мокрым носом ему в ухо, удовлетворенный, уснул.       Когда показались ворота склада, из них выскочил Харшал и бросился навстречу Даэлину, радостно крича:       – Командир! Командир, Аранен вернулся!

***

Отрывок из дневника брата Ф. Дженитиви от 5 элувиэсты 9.22 Века Дракона.       Напишу несколько строк о том, что больше всего удивило – вернее, заставило обмереть со страху при первой встрече с кочевым долийским кланом.       Дело было в Долах. В отличие от Ферелдена, в конце весны тут стояла мягкая теплая погода. Мой отряд выступил из Халамширала, следуя наводке от местного городского эльфа, который утверждал, что его семья торгует с одним из кочевых кланов долийцев. Надежда была слабой, но другой мы не имели.       Под ласково согревающим кожу солнцем мы безмятежно двигались на юг уже три дня, делая остановки лишь в сгущающихся сумерках. Если не считать выскочившего прямо на отряд большерогого оленя и стаи взлетевших из под копыт лошадей жирнющих фазанов, в эти несколько дней никаких существенных происшествий не случилось.       Наконец на исходе четвертого дня отряд поднялся на холм. Впереди, прямо под нами, раскинулся лесок, больший, чем встречались прежде. Джек Меллоу, сержант Блэкстоуна, который командовал наемниками, спешился и, осмотревшись, произнес:       – Смотрите, брат Дженитиви, вот удобное место для ночлега. Слева, вроде, овраг – там должна быть вода, и с дровами проблем не будет.       – А вы не обратили внимание на гору к югу? – попытался возразить я, – очень похожа на спящего медведя. Именно про эту примету упоминал тот городской эльф. Может продолжим путь?       Меллоу прищурившись осмотрел горизонт, оценивая расстояние.       – Не думаю, что мы успеем добраться туда до темноты. Так что ночуем тут, – он повернулся к своим подчиненным и приказал спешиваться: – Эй, бездельники, разбиваем лагерь. Селдон, Райлан – дрова. Торе – за водой, кстати, сегодня твоя очередь готовить. Остальные сами знаете, что нужно делать. Не первый раз…       Когда двое наемников из отряда приблизились к деревьям, чтобы набрать сухих веток для костра, из леса выскочила парочка огромнейших псов. Заросшие длинной шерстью, широкомордые, ростом по плечо наемникам псы оскалили клыки, громко, утробно рыча. Едва вырвавшись на опушку, звери остановились, но от людей их отделяло лишь несколько шагов, темные глаза собак сверкали убийственными огоньками.       Парочка сборщиков дров замерла в шоке, боясь двинуться с места, чтобы не спровоцировать нападение.       – Райлас, у меня что-то в штанах тепло стало, не посмотришь что там? – едва слышно пробормотал Селдон напарнику.       – Судя по запаху – у тебя медвежья болезнь… – так же едва слышно ответил ему Райлас.       За спиной испуганно ржали лошади, а наемники побросали свои дела и схватились за оружие, чтобы выручить товарищей. Стрелы уже были готовы сорваться с луков, когда сержант Меллоу махнул рукой, не отрывая взгляда от демонических собак.       – Ш-ш… прекратите и замрите все.       На загривках псов шерсть встала дыбом, уши их были прижаты, рык псов звучал, как звук камнепада в горах. Они готовы были сорваться с места, атакуя чужаков.       – Замерли все, я сказал! – еще раз повторил приказ сержант. – Это долийские дхары. Просто очень большие собаки. А ферелденцы-то уж знают как справляться с псами!       Мэллоу аккуратно вытащил из сумки предмет, похожий на свисток, медленно поднес его к губам и дунул в него. Никакого звука не прозвучало, но рычание собак неровно оборвалось. Псы отступили на шаг, поскуливая и вертя головами, будто хотели убежать, но что-то их удерживало. Глаза их были прикованы к пальцам сержанта.       Мэллоу поднял правую руку и, продолжая дуть в свисток, начал ее опускать. Впившись глазами в руку, псы следовали за ее движением, пока не легли плашмя на землю, вывалив черные языки из пастей. Два лохматых хвоста завиляли, разметая лесной мусор.       – Смотрите, – сказал сержант Мэллоу, шагнув к собакам. – В оружии нет нужды. – Дхары лизали ему руки, а он почесывал их широколобые головы и ласково трепал псов за ушами. – Они выглядят гораздо более злобными, чем есть на самом деле. Они хотели всего лишь отпугнуть нас и набросились бы, только если б мы попробовали сунуться в лес. Так или иначе, теперь об этом волноваться не стоит. Разве что придется набирать дрова где-то в другом месте, пока не появятся их хозяева.       Мэллоу оглянулся на меня, замершего на месте с разинутым ртом.       – Их хозяева? – клацнув зубами, спросил я.       – Конечно. Это же дхары – долийские волкодавы, – по-прежнему поглаживая псов, пояснил сержант. – Значит, их хозяева где-то рядом. Скоро вы их увидите, брат.       Вот таким было первое мое знакомство с долийцами. Вернее, не с ними самими, а с их чудовищными псами. Признаться, менять и стирать испорченное белье в тот день пришлось не только Селдону. Хотя в дальнейшем выяснилось, что добродушнее существ, чем эти дхары, еще пришлось бы поискать.