Гнездо грифона

Позднее утро. Портовые кварталы Камберленда       Пришедшая с юга буря долго собиралась с силами, но все-таки разразилась грозой и ливнем. Порт, причалы, трущобы погрузились во тьму – тучи были настолько плотными, что перекрыли свет солнца. Тугие струи дождя хлестали по оконным стеклам, силясь проникнуть внутрь склада. Время от времени небо раскалывал сильнейший разряд молнии, на мгновение освещавший пирсы и корабли.       Долийцы с Вейлоном собрались в одной из комнат склада, радостно обсуждали возвращение Аранена и слушали его рассказы. А бедного щенка затискали до такой степени, что он мыкался по углам, прячась от ласкающих его рук. Позже, впервые за долгое время накормленный, вымытый и напоенный настоем канавариса, чтобы вылечить все болячки, он развалился, лежа на боку под столом.       Буйство стихии прекратилось словно по расписанию – сквозь шум ливня прорвался глухой удар полуденного колокола, и в то же мгновение перестала лить вода с небес, а ветер утих. Даэлин отозвал Аранена в другую комнату склада, чтобы посовещаться, оставив молодежь развлекать дхарлена. Но потом решил, что те все равно встрянут в планы старших, и увел бывшего тюремного сидельца в таверну «Неваррская Селедка».       В этом заведении только что произошла драка, и спешно прибывшая городская стража вытолкала вон наиболее «жизнерадостных» посетителей. Те, что остались, либо выдохлись, либо были слишком пьяны, чтобы шуметь и буянить. Так что свободных столов хватало.       В углу на небольшом возвышении сидели три музыканта. Посетители, платившие им за игру, успели, в основном, разойтись, и теперь они играли просто для себя. Эльфы сели так, чтобы хорошо слышать и музыку, и разговоры, но в то же время не бросаться в глаза.       – Так, Аранен. Давай я подытожу твой рассказ, – задумчиво растягивая слова, сказал Даэлин, дождавшись, когда герр Гестхундерт поставит перед ними две кружки пива и блюда с сыром, жареной рыбой и хлебом. – Значит, девчонка по имени Лизга, дочь некоей Маржаны, когда пряталась в угольном подвале, видела из окна, как какой-то гном – думаю, что это был наш безухий Галар, продал эльфийку, возможно Дринн, человеку со шрамом над бровью по имени Борода.       Тут входная дверь таверны приоткрылась, и в образовавшуюся щель просочился сбежавший со склада дхарлен. Обежал глазами зал – и немедленно обнаружил эльфов. Бросив на них полный укоризны взгляд, зверь прошел под их стол и улегся в ногах Даэлина.       – Этот Борода чуть ли не каждый день бывает в тюрьме, – между тем продолжил Даэлин. – Он оплачивает долги тех, кто не может погасить штраф, чтобы уже потом продать своих должников. А живет эта Лизга рядом с местом, где гарпунят лосося.       Музыканты в углу тихо переговаривались, чему-то усмехаясь, а потом остановились посредине какой-то музыкальной пьесы и вернулись к началу, чтобы попробовать сыграть ее как-нибудь иначе.       – Я еще говорил, что Маржана хотела продать дочь. Значит, она должна знать, где этот Борода обитает, – добавил Аранен. – И если лодка за Дринн подошла к самому дому, то тот должен стоять прямо на причале… – вспомнил он еще подробности рассказа мальчишки в тюрьме. – Может, так проще будет найти?       – Нет тут таких домов, чтобы прямо на причале стояли, – отрицательно мотнул головой Даэлин. – Вдоль всей портовой линии одни склады. Все дома и таверны – в стороне от берега. Я с крыши склада берег хорошо изучил.       Аранен, задумчиво кивая, легонько забарабанил пальцами по столу и начал рассуждать:       – Лосось всегда идет на запах речной воды. Может, тут где-то река или ручей?       – Между тем, которым заканчиваются причалы Румолдов, и соседним, что по словам Варлы, принадлежит купцам Девон из Орлея, прямо в причальной стенке, во время отлива можно увидеть зев какого-то тоннеля, – вспомнил Даэлин. – Может, это река, которую спрятали под землю? Но больше всего похоже на слив канализации – вонь там стоит такая, что никаких лососей в таком месте водиться не может.       «Глупые эльфы…» – вдруг пронеслась мысль в голове Даэлина. Явно чужая.       Оба эльфа удивленно посмотрели друг на друга, а затем, не сговариваясь, заглянули под стол. Дхарлен поднял голову и посмотрел на Старшего.       – Что?.. Почему глупые?.. – спросили Даэлин и Аранен почти одновременно.       Аранен метнул быстрый взгляд в сторону музыкантов, но те занимались своим делом и не обращали на них ровно никакого внимания. Остальные посетители уже начали отходить от последствий потасовки, и таверну наполнил гул их пьяных разговоров.       – Ты тоже слышишь, как он говорит? – удивился Даэлин.       – Говорит? – хмыкнул Аранен. – Это скорее череда образов, а не слова... – ответил он командиру, потом повторил свой вопрос собаке:       – Так почему мы глупы?       «Так-так, похоже, щенка слышим только мы с Араненом. Хоть и по-разному... Забавно…» – подумал Даэлин.       «Чтобы это узнать, достаточно было спросить меня», – фыркнул дхарлен и снова положил голову на лапы.       Даэлин вспомнил, как взвилась Эйрлен, когда он принес щенка. Встав перед лестницей на второй этаж, она сказала, что не пропустит этот мешок с блохами к своему спальнику. Потом, смягчившись, предложила его помыть. Дхарлен стоял, свесив голову и поджав хвост, пока девушка его поливала водой из ведра, намыливала, а потом снова поливала. Старший сказал: «Стой. Терпи!» И он стоял и терпел. Если бы Эйрлен слышала, какие кровожадные мысли в это время мелькали в его голове, то убежала бы от него без оглядки.       Терпение дхарлена лопнуло на третьем ведре, которым Эрйлен хотела его окатить, чтобы смыть мыло. Месть его была ужасной. На визг девушки выскочили все обитатели склада. Однако их испуг был напрасным. Недовольно ворча, дхарлен стоял, отряхиваясь, что есть силы, и с его длинной шерсти во все стороны летел дождь холодных капель воды, промочивший эльфийку с ног до головы. Впрочем, скоро пошел настоящий дождь, и всем пришлось возвращаться на склад.       «Ты испытываешь мое терпение, щенок? Ответь на вопрос, Аранена!» – Даэлин, нахмурившись, посмотрел на пса.       Тот дернул губой, словно хотел оскалиться, но сразу же в голову Даэлина хлынул поток воспоминаний:       …Живот сводило от голодных судорог. Прямо перед носом качались прутья грубой деревянной клетки, которую везла на тележке старая облезлая кляча. Каждая неровность дороги отдавалась болью в избитом теле. Клетку перестало качать, когда все вокруг заполнило десятками галдящих на разные лады голосов. Опять его привезли на рынок продавать.       Нос заполнило зловоние от плохо выделанной кожи. «Хозяин» двумя руками взялся за клетку, чтобы сгрузить ее на землю. Взор затопила вспышка ярости. Прыжок. Щелчок зубов, последовавший за неудачной атакой. «Хозяин» испуганно выпустил клетку из рук, и она с грохотом упала, на мгновение выбив дух от жесткой встречи с землей.       – А ну, тихо! – по клетке ударила обитая медью дубинка.       Нужно успокоиться, а то опять изобьют. Вокруг галдят торговцы, предлагая свои товары. Как же хочется есть… Взгляд ползет вверх, и пасть заполняется слюной – над навесами торговых лотков, прямо под коньком двускатной крыши висит огромная рыбина с двузубой палкой, воткнутой в бок. Вот бы она упала прямо сюда – сожрал бы все до последней косточки. Жаль, что она не настоящая…       – Так, стоп! – нахмурившись, приказал Даэлин, что-то напряженно вспоминая.       Аранен поднялся и прошел к стойке. Переговорив с содержателем заведения, он вернулся с миской, полной жареных свиных ребрышек, одно из которых он тут же сунул под стол, прямо под нос дхарлену. У того рот потекли слюнки от запаха жареного мяса, но он не притронулся к угощению. Встав, он направился к выходу.       «Ну, ты идешь?» – обернувшись у самой двери, спросил щенок.       Даэлин и Аранен переглянулись. Наверное, решили, что тому нужно до ветра.       – Сиди, я сейчас вернусь, – сказал Даэлин соклановцу, поднялся и пошел за собакой.       Едва вырвавшись наружу, дхарлен со всех ног бросился вперед, но, добежав до первого ряда рыночных лотков, уселся и стал звать Старшего:       «Ну, иди же! Иди сюда!»       – И что ты мне хотел показать? – спросил Даэлин, присев рядом.       Щенок сидел с раскрытой пастью, словно улыбаясь. И смотрел на таверну.       «Смотри выше! Лосось на гарпуне!»       Не понимая, Даэлин повернулся к таверне и посмотрел вверх, на вывеску. И наконец-то понял:       – Великие Туэланен! А ведь правда, лосось! – эльф рассмотрел рыбу на вывеске «Неваррской Селедки». Он схватил в охапку собаку и крепко ее обнял. – Молодец, лохматый! Умница моя! Пойдем-ка назад, там Аранен взял жареных ребрышек – они все твои. Заслужил!       Дверь за командиром закрылась, а следом снова распахнулась и в таверну ввалилась компания. Судя по запаху, рыбаки. Они уселись за стол, горланя:       – Пиво! Хозяин, давай пиво!       Музыканты завертели головами, словно проснувшись, и дружно грянули разудалую песенку, которую перед этим наигрывали. Если рыбаки начали возвращаться в порт, то скоро в таверне снова будет трам-тарарам, как повсюду… Аранен повернулся к музыкантам и, вслушиваясь в слова песни, похлопывал в такт ладонью по столу.       «Я иду!» – заявил большущий рыжий кот, бесцеремонно вскакивая на колени Аранена.       Обалдевший эльф удивленно посмотрел на него. Кот совершенно хладнокровно его игнорировал. Встав на задние лапы, он положил передние на стол и принялся с интересом изучать лежащую на тарелках еду. Вернее ее остатки: рыбные и свиные кости, надкусанный сыр и недоеденный хлеб. Пушистый кошачий хвост болтался у Аранена под носом.       «И где рыба?» – кот повернул голову и уставился своими желтыми глазами в лицо эльфа.       Аранен растерянно пожал плечами, не зная, как реагировать. Кот отвернулся, зацепил когтем кусок жареной свинины и стащил его с тарелки на стол, но, ткнувшись в него носом, возмущенно фыркнул.       «Все эльфы – лгунишки», – кот слез с колен эльфа и уселся рядом с ним на лавку. Задрав заднюю ногу вертикально вверх, он принялся вылизывать свои причиндалы, выказывая тем свое презрение к обманщику.       Аранен снова пожал плечами и отвернулся, чтобы послушать музыкантов, которые начали играть новую мелодию. Она, видимо, была знакома большинству в таверне, потому что все дружно принялись подпевать ей на разные лады.       «Так рыба будет?» – прорвалась сквозь пьяный хор мысль кота.       – Послушай, пушистик. Неужели все коты такие наглецы? Приходит – и ни с того ни с сего требует рыбы! – возмутился Аранен.       Смерив его презрительным взглядом, кот спрыгнул с лавки.       «Тогда я ничего тебе не скажу…»       С гордым, независимым видом кот вразвалочку направился к дверям кухни. Аранен растерянно смотрел ему вслед, соображая, что такого мог рассказать ему кот. За спиной у него скрипнула дверь таверны.       «Кот! Все кошки предатели! Мерзкие поедатели падали, нападающие исподтишка!» – как все волкокровные, дхарлен не стал лаять, а с глухим рыком бросился на своего извечного врага.       Испуганно мявкнув, рыжий стрелой скрылся на кухне, ловко избежав щелкнувших за его спиной челюстей собаки. С победным видом щенок улегся под стол, в ноги опустившемуся на свое место Даэлину. Тот увел из-под носа Аранена тарелку с жареными ребрышками и поставил ее на пол рядом с собакой. Вскоре оттуда раздалось довольное урчание и треск разгрызаемых костей.       – Аранен, припомни-ка, что точно сказал про лосося тот парнишка в тюрьме? – спросил Даэлин, почесывая собаку за ушами.       Разведчик не выразил удивления от вопроса, а лишь откинул голову на стену, возле которой сидел, и прикрыл глаза, вспоминая события того дня.       – Хм… если дословно, он сказал: «…за таверной… где лосося гарпунят». Да, точно так он и сказал, – выдал результат копания в памяти Аранен. – Я решил, что где-то тут добывают лосося острогой.       Даэлин усмехнулся, потрепал загривок щенка и, глядя на него, возразил:       – А вот дхарлен считает, что ты не совсем правильно понял того парня. Тот лосось – он висит на вывеске этой таверны! Селедка на вилке – это твой лосось на гарпуне!       Аранен фыркнул и, не сдержавшись, расхохотался:       – А ведь правда, эта селедка на вывеске больше на лосося смахивает, – сквозь смех сказал он. – Значит, у нас есть отправная точка для поисков девчонки.       – Это так. Осталось только встать и найти незнакомого человека в городе, полном шемленов, которые не хотят помогать каким-то там эльфам, – ответил ему Даэлин.       – Может, Варлу попросить помочь или твоего дхара? – предложил Аранен. – Кстати, а почему ты его называешь «щенок»? Имя ему дать не хочешь?       – И правда, – хмыкнул Даэлин и, поразмыслив, заглянул под стол. – Тебе нужно имя, лохматый?       Пес оторвался от костей и посмотрел в глаза Старшему.       «Не особенно. Я просто хочу быть с вами. Быть другом».       Даэлина вдруг как теплым мягким одеялом окутало чувство благодарности щенка:       «Здоров. Сыт. В тепле… Друг».       – Друг? Ты хочешь, чтобы тебя называли Другом? – спросил Аранен, поняв его мысли.       «Вы добрые. Было бы неплохо стать вам другом…» – ответил пес, вильнув хвостом.       – По-нашему, друг это – фалон, – вставил свое мнение Аранен. – Как тебе, лохматый? Фалон. Нравится тебе такое имя?       Вопросительно подняв брови, он посмотрел на собаку.       «Друг… Фалон…» – подумал дхарлен, как бы попробовав имя на вкус, и снова дернул хвостом, подметая пол.       – Хвостом машет, значит, нравится. Быть посему, с этого момента его зовут Фалоном, – подвел итог Даэлин.       Дверь таверны опять распахнулась, впуская очередных жаждущих пропустить кружечку-другую пивка. Вслед за ними внутрь проскользнул мальчишка, которого Даэлин моментально узнал. Это был Шнурок из артели Шпынька, по сути, спасшей Вейлона. Парень огляделся, стрелой промчался к стойке и протянул герру Гестхундерту сложенный листок грубой бумаги. Трактирщик прочитал записку и, перегнувшись через стойку, что-то прошептал мальчишке на ухо. В таверне стоял такой гам, что подобные предосторожности казались излишними, но с привычками трудно бороться.       Шнурок уселся на корточки рядом с импровизированной сценой послушать песню, а герр Гестхундерт обслюнявил грифель карандаша и, смешно шевеля губами, принялся писать ответ на обороте полученной записки. Даэлин задумался, глядя на сидящего почти рядом с ним мальчишку:       – Говоришь, у нас есть отправная точка для поисков?.. Знаешь, Пайвел как-то высказал одну умную мысль. Звучала она так: «Хочешь что-нибудь спрятать – поручи это взрослым…»       – А хочешь что-нибудь найти – поручи это детям! – перебил его Аранен, проследив за его взглядом. – Я понял твою идею. Дети всегда знают больше взрослых обо всех секретах. Тогда может сразу же попросить его найти Дринн?       Трактирщик вытер со лба выступивший от усердия пот, полюбовался своими каракулями, перечитывая записку, и поднял голову, ища взглядом Шнурка.       – Я знаю этого оборвыша. Он уже помогал мне кое-кого тут найти. Окрестности он должен знать отлично, – ответил Даэлин напарнику. – Но подобные ему не будут влезать в поиски раболовов. Как сказал один мой знакомый гном: «Все что-то о них да знают, но боятся сказать». Их сильно запугали, Аранен. Но всегда же можно найти обходной путь. Искать Дринн, не ища ее напрямую!       Герр Гестхундерт крикнул, подзывая Шнурка. Тот подлетел к стойке. Трактирщик, снова нагнувшись, что-то прошептал ему в самое ухо и, отдав записку, бросил мальчишке медную монету. Парнишка покивал головой, ловко поймал монетку, тут же отправив ее за щеку, бросился по проходу между столами к дверям. И мгновенно был пойман Даэлином.       – Привет, дален. Помнишь меня? – обратился к мальчишке Даэлин, когда тот бросил попытки вырваться из его рук.       – Дядька эльф? Опять у́хи драть будете? – воскликнул парнишка, с подозрением переводя взгляд с Даэлина на Аранена, а затем на собаку под столом.       Фалон, словно улыбнувшись, раскрыл пасть, но эта «улыбка» только больше напугала парня. Хотя, может, такого эффекта и добивался дхарлен, обнажая свои клыки.       – Значит, помнишь. Хочешь заработать монетку? – спросил Даэлин.       Поимка парнишки не осталась незамеченной, и от соседнего стола раздался грубый окрик:       – Эй, остроухий! А ну, отпусти парня!       Нарываться на конфликт Даэлину вовсе не хотелось, и он отпустил Шнурка, и успокаивающе поднял руки ладонями вверх. Он думал, что оборвыш сразу стреканет на выход, но тот, услышав про монету, пересилил свой страх и остался стоять на месте:       – Оп-пять кого-то вам найти нужно?       – Точно. Знаешь некую Маржану?       – Маржану? – удивленно переводя взгляд с одного эльфа на другого, спросил парнишка. – Да еще же все тут… ой…       Не договорив, Шнурок сорвался с места, но перед самыми дверьми остановился и поманил эльфов рукой. Те переглянулись и, не раздумывая, последовали за ним.       После бури рынок и окрестности успели снова наполниться людьми, и эльфам, чтобы не потерять в толпе Шнурка, приходилось спешить, уворачиваясь от тачек, повозок и носильщиков с тюками на плечах. Парнишка не останавливался и вел эльфов все дальше и дальше. Вскоре окружающие виды заметно изменились. Трущобы остались позади, сменившись на опрятные, хоть и бедноватые, домики. Похоже, в этой части города жили более благополучные граждане.       Догнали эльфы Шнурка на углу местного рынка, где стояла странная двухколесная коляска, запряженная осликом. Коляска больше всего походила на комод с множеством ящичков. Каждый ящичек – своего цвета, с вырезанным спереди символом. Даэлин с удивлением узнал эльфийские и гномьи руны. Перед коляской расхаживала шемленка в балахоне из полос ткани немыслимого сочетания всевозможных цветов. Ее голову венчала такая же разноцветная остроконечная шляпа, а на груди висел пестрый амулет из перьев. Даэлин впервые в жизни видел подобный наряд. К деревянной раме над головой у шемленки были привязаны маленькие колокольчики и цветные платки. С моря дул ветер, колокольчики неумолчно звенели, платки развевались. Даже в гриву с грустным видом перебирающего губами удила ослика, терпеливо стоящего у нее за спиной, были вплетены ленты и шнурки с бубенчиками.       – Неслыханное сокровище, что наставит вас на удачный путь! Специально для вас и только сегодня прибыло из далеких краев! – разносился над собирающейся в предвкушении развлечения толпой скрипучий голос шемленки в цветастом наряде. – Неужели вам жаль всего одной серебряной монеты, чтобы купить мудрый совет и везение? Глупцы! Где еще вы сможете узнать, стоит вам жениться или нет? Понесет ли ваша жена? Вершки иль корешки сажать по весне? Подходите, подходите, нечего удивляться! Приложите серебряную монету себе ко лбу, отдайте ее мне и задайте свой вопрос. Монета подскажет мне, какой ящик открыть! Подходите, подходите! Кто хочет попробовать? Кто первый?       Шнурок встал перед эльфами и протянул ладошку.       – Моя монета! – потребовал он.       – Маржана? – спросил Даэлин, намекая, что пока не за что платить.       – Так вот же ваша Маржана, – кивнул мальчишка на тетку в пестрой одежде. – Городская сумасшедшая. Гадалка, что ходит по рынкам города и продает предсказания. Обычно всего за медный четвертак, а сегодня не побоялась стражи, забрела в чистый квартал и серебро просит. Значит, орехи точно будут золотые. Так где моя монета?       Даэлин мало что понял в объяснениях Шнурка, но решил, что дальше все сам увидит, и без вопросов отдал ему медяк.       – Ха, легкие деньги! – подмигнул Шнурок эльфу и растворился в толпе зрителей.       Тетка в цветном балахоне тем временем болтала без умолку, к месту и не к месту вставляя в свою речь эльфийские и гномьи слова. И это создавало вокруг нее еще больший ореол загадочности.       «И зачем вам эта тетка? Она же обманщица!» – глухо проворчал Фалон, недовольный столпотворением вокруг.       – Обманщица? – переспросил его Аранен, наклонив голову к собаке.       Двое зевак обернулись и подозрительно уставились на него. Аранен потупился и умолк.       – Воспринимай это как представление, – прошептал ему Даэлин. – Ну, как пьесу марионеток, что Пайвел иногда показывает детям по вечерам. Все равно пока она тут не закончит, поговорить с ней не получится.       Вдруг какая-то девица из толпы помахала над головой монеткой.       – Я вижу желающую заглянуть в будущее, – проскрипел голос Маржаны. – Приложи свою монетку ко лбу, и я узнаю, какой вопрос ты хочешь задать.       Девушка так и сделала – прижала монету ко лбу, а потом протянула предсказательнице. Та взяла ее и приложила к собственному лбу.       – Ее мать и сестра живут далеко. Девушка хочет знать, обрадуются ли они, если она навестит их, – с закрытыми глазами продекламировала Маржана.       Она вновь прижала монету ко лбу, потом отняла. Ее рука принялась выписывать петли и зигзаги в воздухе. Выглядело это так, будто монета и впрямь подвела руку гадалки к одному из ящичков. Она открыла ящичек и достала оттуда орех.       Толпа ахнула. Орех оказался золотым. Маржана вдруг ударила орехом себя по лбу, словно хотела кокнуть его, как яйцо, и протянула девушке. Та, поколебавшись, взяла его и раскрыла: скорлупа распалась в ее ладони на две половинки, будто разрезанная ножом. Внутри оказалась узкая полоска бумаги – белая в середине, по краям желтая, синяя, красная и зеленая. Девушка уставилась на бумагу, а потом протянула ее обратно предсказательнице и сказала, что не умеет читать.       – Прочти! Прочти! – эхом повторили зрители ее просьбу.       Маржана взяла записку из рук девушки. У нее были изящные кисти рук, и она устроила целое представление, когда разворачивала скрученную в трубочку полоску бумаги и вчитывалась в слова, мелко написанные на ней. Она замерла, вглядываясь в записку, и толпа завороженно подалась вперед.       – Ах, прекрасные вести, воистину прекрасные! – провозгласил Маржана. – Ты спрашивала, стоит ли тебе отправляться в путь, и вот тебе ответ: «Ступай по дороге, залитой солнцем, и радуйся. Щедрый стол и чистая постель ждут тебя в конце пути. Твой приход наполнит дом ликованием». Ну вот, беги скорее, собирай вещи – и в путь. Кто следующий? Кто еще желает узнать, что за судьба его ждет? Разве это не стоит монетки?       Какой-то парень помахал рукой с зажатой в ней монеткой, предсказательница взяла плату и опять устроила представление не хуже кукольного, вручая ему предсказание в золотом орехе. Юноша узнал, что его брачное предложение будет принято, и отошел от телеги, радостно ухмыляясь. Теперь уже многие в толпе принялись выражать желание получить ответ на свой вопрос, некоторые даже подпрыгивали от нетерпения.       Аранен, прищурившись, словно кошка у мышиной норки, наблюдал, как Маржана берет деньги и раздает предсказания. Не все орехи сулили удачу. Один человек спросил насчет урожая и получил совет поберечь деньги и не покупать то, что задумал. Он опешил, а потом крикнул зрителям:        – Я пришел в город купить бронто, чтобы пахать на нем землю, но теперь обожду!       Супруги, лелеявшие надежду на рождение ребенка... Мужчина, раздумывавший, продавать ли ему землю... Женщина, которая хотела знать, поправится ли ее отец от раны… Раз или два Маржана брала монету, прижимала ко лбу, потом неуверенно качала головой и говорила:       – Она не хочет вести мою руку. Нужен кусочек серебра побольше, чтобы найти ответ на твой вопрос.       И, к изумлению эльфов, люди давали ей монеты покрупнее. Как будто, ступив на тропу, не могли уже свернуть с нее. Некоторые читали предсказания вслух, другие сутулились, стараясь никому не показывать, что написано на их свернутых в трубочку бумажках. Неграмотным Маржана читала предсказания сама. Она открывала один ящичек за другим. Толпа все росла. Те, кто уже узнал свою судьбу, оставались из любопытства – послушать, что выпадет другим.       Наконец, на тележке-комоде остался неоткрытым только один ящик.       – Итак, последнее предсказание! Кому оно достанется? – воскликнула Маржана, оглядев толпу. – Вам, наверное, известно, что самое последнее предсказание всегда самое важное и точное! – она продолжала осматривать зрителей, выискивая глазами жаждущих узнать будущее. – Итак, кто же? Кто же?       Больше желающих не нашлось. Все остальные зрители уже получили свои предсказания и сами оглядывались в поисках желающих.       – Медный четвертак за предсказание! – выкрикнул вдруг Аранен.       – О, эльф! – воскликнула Маржана, найдя его взглядом. – Я знаю, что у вас, остроухих, всегда плохо с деньгами, – она еще раз осмотрела толпу, но больше никого не увидела. – Что ж, раз больше никто не хочет узнать свое будущее, то я согласна – давай свой четвертак.       Аранен сделал все так, как видел до сих пор. Приложил медяк ко лбу и передал его Маржане. Она вручила ему золотой орех из последнего ящика. К разочарованию эльфа тот оказался совершенно обычным – не золотым, а просто покрытым похожей краской, а вот записка внутри гласила:       «Звездный хоровод приведет тебя в нужное место. Следуй велению звезд и найдешь свое счастье».       У разведчика буквально челюсть упала, едва не пробив рыночную мостовую. Он вдруг ярко вспомнил уже почти позабытый сон, что посетил его, когда он ночевал у Вейлона. На крыше, под звездами. Что-то там действительно было про звезды и Дринн. Выходило, что Маржана не такая уж и мошенница. Или это попадание пальцем в небо?       Пока Аранен пребывал в шоке, Маржана объявила, что на сегодня все предсказания закончились, и начала сворачивать свое представление, весело болтая со счастливыми обладателями записок из «золотых» орехов. Зрители стали расходиться, а некоторые так и стояли на месте, перечитывая выпавшие им предсказания. Эльфы ждали, не сходя с места, пока рассеется толпа.       Даэлин же, пока шло представление, был занят другим – он подсчитывал: в повозке-комоде Маржаны было сорок восемь ящичков. Значит, в кошеле предсказательницы скопилось полно серебра. И к нему в душу закрались сомнения:       – Почти ползолотого серебром... Что-то тут не так, Аранен. Зачем при таких доходах Маржане продавать дочь работорговцам? Эта предсказательница – не та Маржана, что нам нужна.       – Похоже, ты прав, командир… – хмыкнул Аранен. – Может статься, что весь рассказ парнишки – выдумка. Хотя выглядело все логично. Так что нам теперь делать?       Маржана закрыла все ящички на своей тележке-комоде и взобралась на козлы. Печально вздохнув, ослик повернул украшенную лентами голову к хозяйке, скосив на нее полные грусти глаза.       «Ну что, поехали?» – уловили эльфы его мысль.       Та тронула вожжи, и коляска медленно покатила с рынка. За осликом отчетливо тянулся шлейф желания поскорее добраться до своего уютного стойла.       – Думаю, стоит проследить за этой Маржаной, чтобы окончательно убедиться, что она не та, про кого рассказывал парнишка в тюрьме, – решил Даэлин.       Эльфы двинулись следом. Даэлин высматривал в толпе Шнурка. Пока шло представление с предсказаниями, тот мелькнул несколько раз среди зрителей, выполняя их мелкие поручения. Сейчас же эльф нигде не видел мальчишку. А было бы неплохо попросить его привести их хотя бы к Лизге.       «Так и будем бродить по городу с пустым брюхом?» – недовольно проворчал Фалон.       Даэлин от неожиданности даже остановился. Дхарлен сел рядом с ним, с надеждой глядя ему в глаза.       – Аранен, скажи, откуда в таком маленьком псе столько наглости? Фалон, ты же только что в таверне сожрал целую миску костей!       «Маленький», размером с теленка, щенок виновато повесил голову.       – Да, ладно, командир. Он же еще растет, – Аранен ласково потрепал щенка за ушами. – Догоняйте повозку, а я куплю ему пару рыбин на закуску.       Даэлин кивнул, соглашаясь, и продолжил следить за своей целью. Коляска Маржаны неспешно катилась в сторону трущоб. Фалон постоял на месте, решая за кем идти – за Старшим или за тем, кто обещал его накормить? Вздохнув, он все-таки направился за Даэлином. Хотя выбор его не имел значения, потому что Аранен вскоре догнал их.       – Командир, хочешь посмеяться? Смотри!       Аранен выудил из плетенной из лыка корзины небольшую рыбину и подбросил ее вверх. Фалон сделал стойку, проследил за ней взглядом, а потом резко подпрыгнул, и мощные челюсти сомкнулись на добыче.       – Видал? Как будто ее и не было!       – Ты же хотел купить «пару рыбин», а принес целую корзинку, – упрекнул разведчика Даэлин в напрасной трате денег.       – Да каждая большая рыбина стоит по медному пятаку, а тут торговец целый кошель мелочи за пятак отдавал. Вот я и забрал его…. Смотри! – Аранен снова подбросил рыбу, которая мгновенно исчезла в пасти дхарлена.       Немногочисленные прохожие подозрительно поглядывали на эльфов, но поняв, что огромный пес с ними, прятали лица и ускоряли шаги.       Коляска Маржаны подкатилась к воротам маленького домика. Даэлин обежал взглядом окрестности, запоминая место, в котором оказался. В прогале между домами через улицу он с удивлением увидел знакомую просевшую гонтовую крышу бывшей лавки ривейнского торговца Лиллумы. Получалось, что они сейчас находятся где-то совсем рядом с рынком, что за «Неваррской Селедкой».       Маржана что-то прокричала, и стройная молодая девушка отворила ворота перед ней. Повозка въехала во двор дома. Рядом с калиткой висела темно-зеленая вывеска с нарисованной на ней белой рукой. Линии на ладони были искусно изображены красным цветом. Надпись на вывеске гласила: «Предсказательница Маржана. Гадания. Гороскопы. Амулеты». С низкого карниза свисали амулеты, которые слегка позвякивали на ветру. Они так и манили: «Зайди, зайди, зайди».       – Хм… амулеты, значит… – Даэлин начал понимать, почему предсказательница имела такой успех на рынке, с легкостью собрав урожай серебра в свой кошелек.       Даэлин не стал противиться действию амулетов и постучал в дверь. Прошло некоторое время, прежде, чем та отворилась. На пороге показалась рыжеволосая девушка лет пятнадцати в простом белом платье и с цветастым платком на плечах.       – Здравствуйте, чем могу помочь? – приветливо спросила она.       С изумлением Даэлин узнал в ней ту, что первой приобрела заклинание у Маржаны на рынке.       «Я же говорил вам, что эта гадалка шарлатанка!» – донеслась до Даэлина мысль Фалона.       Эльф хмыкнул ему в ответ и молча указал рукой на вывеску. Из дома к дверям вышел большой рыжий кот. Потерся головой о ноги девушки и уставился своими желтыми глазами на Даэлина.       «Рыбу принес?» – кот встал на задние лапы и, опершись передними о колено Даэлина, вогнал в него когти. Белые и крепкие, они с легкостью пронзили легины, достав до кожи. Эльф слегка поморщился.       – Лови! – раздался выкрик Аранена за спиной Даэлина.       Тот успел повернуться, чтобы увидеть, как Аранен выудил из корзинки последнюю рыбину и подбросил ее вверх.       «Рыба-а-а!!!» – завопил кот.       На его радостное мяуканье оглянулись даже прохожие на улице. Он присел на задние лапы и приготовился к прыжку, чтобы поймать вожделенную вкусняшку, но тут клацнули зубы Фалона, и добыча пропала в его ненасытной утробе. Мявканье кота приобрело нотки душераздирающего отчаяния.       «Ворюга! Подлец! Мешок с блохами! Мохнатый поедатель падали!» – затопили сознания Даэлина возмущенные вопли кота.       Увидев собаку у дверей, девушка наклонилась и взяла кота на руки:       – Манелан, иди-ка ко мне. Где твои манеры? Как ты встречаешь гостя? Тебе не стыдно?       Даэлин с улыбкой переглянулся с Араненом, ведь имя кота с эльфийского переводилось как «рыбак». Манелан устроился на руках у девушки и посмотрел на Даэлина.       «Она меня любит, а не тебя!» – он откинулся назад, удобно положил голову на грудь девушки и смерил эльфа презрительным взглядом желтых глаз.       – Так чем могу помочь? – не дождавшись ответа, повторила вопрос девушка.       – А-аа… э-ээ… – помялся Даэлин, не зная, с чего начать, но тут его взгляд снова упал на вывеску. – Я… хотел бы поговорить с вашей матушкой об амулетах. Надеюсь, Маржана дома? Я вижу ее тележку во дворе.       Нижняя губа девушки дрогнула и затряслась, будто та готова была расплакаться.       «Все говорят, чего им захочется! Я же тебе сказал – помолчи, грубиян. Ты расстраиваешь хозяйку! Она любит меня, а не тебя!» – выдал кот и, повернув голову, посмотрел в лицо девушки.       Внутри дома послышались шаги, и к дверям вышла еще одна девушка. Года на два старше первой.       – Джинна, кто там пришел?       Даэлин снова показал рукой на вывеску справа от двери:       – К дверям вашего дома меня привлекли амулеты. Хотел бы себе такие же заказать у Маржаны.       Джинна все-таки не сдержалась и, прижимая к себе кота, убежала внутрь дома. Ее всхлипывания эхом разносились по комнате. Вторая девушка проводила ее взглядом и повернулась к клиентам, всматриваясь в лица.       – Эльфы? – переводя глаза с Даэлина на Аранена, удивилась она. – Редкие гости… да, пожалуй, вы первые из вашего народа, кто постучался в наши двери. И я вас узнала! Это ведь вы купили последнее предсказание сегодня? Ой, что это я держу вас в дверях. Меня зовут Финелл. К сожалению, матушки нет дома, но у меня амулеты получаются не хуже. Да и есть много готовых, на выбор. Проходите и присаживайтесь. Собаку оставьте снаружи.       Ее слова удивили Даэлина. Несмотря на всю свою наблюдательность, он не помнил, чтобы девушка присутствовала на представлении «Маржаны». Полная картина событий этого дня пока никак не складывалась в его голове. Пожав плечами, он шагнул внутрь.       Ничто так не придает сил, как искреннее радушие, с которым тебя встречают. Финелл взяла Даэлина за руку и повлекла за собой в прохладный сумрак дома, словно долгожданного гостя. Мысли эльфа напряженно вертелись в голове, пока он не понял причину своей податливости – на груди девушки висел тот самый амулет, что он видел у Маржаны на рынке.       Потолок в жилище оказался довольно низким, а мебель скромной. В центре комнаты стоял круглый стол с несколькими стульями. На полках располагались инструменты ремесла гадалки, в том числе набор амулетов и хрустальный шар на подставке.       На столе стояли чашки с дымящимся чаем и выпечка в тарелках.       – Вижу, мы помешали вам, – смутился Даэлин.       – Вы не помешали. Присаживайтесь и поешьте со мной. – Финелл, достала из шкафа еще пару чашек, поставила их на стол и принялась разливать чай. – Расскажите, что привело вас ко мне? – она подвинула тарелку, на которой лежало несколько булочек с джемом, к усевшимся за стол эльфам.       Даэлин взял булочку, чтобы подумать над ответом. Он смотрел на амулет девушки – ему не давала покоя легкость, с которой зеваки на рынке поверили гадалке на рынке.       – Эти… предсказания в орехах… насколько можно им верить? Нет ли тут какого-то обмана? – наконец сформулировал он свою мысль.       Он приготовился к неизбежному взрыву возмущения и не ошибся.       – Что? Нет, я честная гадалка! – Финелл явно ужаснулась тому, что ее сочли обманщицей. – Я покупаю и продаю. У меня есть знакомый моряк, который привозит мне эти предсказания от моей наставницы. Он редко бывает в нашем порту, но, когда его корабль заходит сюда, мой друг передает мне скорлупки и записки с предсказаниями, чтобы вложить в них. Все знают, что у меня бывает товар, какого нет больше ни у кого, в том числе и предсказания, сочиненные мудрыми женщинами Ривейна. Я торгую ими уже много лет! Если это и преступление, то я тут ни при чем! Я только покупаю их и продаю тем, кому надо. Тем, кто знает, что медная или серебряная монетка – невеликая цена за такое знание!       Даэлин вдруг понял, на чем ее можно поймать. Все нестыковки ясно встали на свои места:       – Вы продаете предсказания, Финелл? Не ваша матушка? Значит, на рынке были вы, а не Маржана?       Девушка явно смутилась, не зная, что ответить. Она нервно теребила висящий у нее на груди амулет. Положение спас кот:       «Обрати на меня внимание!» – с угрозой проворчал Манелан.       Оба эльфа повернули головы, посмотрев под ноги. Кот сидел между их стульями и гневно сверкал глазищами. Он сгруппировался и вдруг взвился с пола, приземлившись на стол. Мягко прошел по нему, совершенно игнорируя прогоняющий жест Финелл. Бросил презрительный взгляд желтых глаз в Аранена, и снова уставился на Даэлина. Он подлез рыже-полосатой головой под сложенные руки эльфа и потребовал ласки. Даэлин легко коснулся кота и обнаружил, что кошачий мех удивительно мягкий.       «Старший, голова Аранена заполнена мыслями о рыжем коте. Он приходил к нему и хотел что-то рассказать в обмен на рыбу. Мне надоело, что он думает о коте. Можно мне съесть рыжего?» – прорвалась вдруг мысль Фалона с улицы сквозь закрытые двери.       «Рыжий кот? Рыба? – Даэлин посмотрел на Аранена и тот кивнул, подтверждая, что тоже слышит дхарлена. – Постой, Фалон, не ешь его пока. Стоит послушать, что он там знает».       Финелл взяла нахала и опустила на пол. Манелан тут же забрался к ней на колени. Она рассеянно погладила его.       «Она меня любит, а не тебя! Рыбу давай!» – мурчал рыжий.       А Даэлин вдруг отвлекся от разговора с девушкой и обдумывал вновь открывшиеся возможности.       «Значит, щенок слышит нас с Араненом, но мы не слышим друг друга… – рассуждал про себя Даэлин, и сквозь его мысли прорвался немного презрительный вздох Фалона. – Ага! Тогда может… Фалон, передай Аранену, чтобы сходил за рыбой!»       «Р-рр-вав… У меня уже голова болит думать для вас обоих!» – запротестовал дхарлен.       «Фалон!» – строго перебил его Даэлин.       «Ой, ну ладно… Аранен, принеси рыбы коту… и мне!»       Разведчик удивленно посмотрел на Даэлина и тот, прикрыв глаза, подтвердил просьбу собаки. Связь через Фалона работала!       – Прошу прощения, – Аранен поднялся из-за стола, – вынужден вас оставить ненадолго.       На этот мыслеобмен ушло какое-то время, и Финелл сумела его использовать и собраться. На ее лице появилось странное выражение, полное решимости. Она оценивающе посмотрела на Даэлина, и тот почувствовал, как по спине пробежал холодок от ощущения, будто девушка проникла в его мысли.       – Я буду говорить откровенно, – предупредила Финелл, когда дверь за Араненом закрылась. – Вы знаете, как люди относятся к обладателям магического дара. Их боятся, их сторонятся, их хватают храмовники и прячут за толстыми стенами, чтобы они не могли навредить ни себе, ни другим.       Лицо Даэлина превратилось в маску, но сердце мучительно сжалось. В кланах рождение ребенка с Даром магии всегда считалось благословением Творцов. Но вне клана им грозила страшная опасность – люди были способны на любые зверства, преследуя одаренных.       – Я не маг, – продолжила Финелл, – у меня другой талант. Я могу работать с лириумом, как гномы. Это наследство от матери, хотя возможно, гномы и были у нас в роду, и этот талант перешел от них. Матушка употребляла свое умение для изготовления могущественных амулетов и передала все свои знания мне. Поверьте, я знаю, как это – отличаться от других. Ни одна моя сестра не унаследовала таланта работы с лириумом. Лишь я. Иногда они кажутся мне такими свободными. Они смотрят на амулет, созданный мной или матерью, и для них это лишь палочки и бусинки. Те долгие часы, которые я провела за обучением ремеслу, они играли в куклы. Когда мы росли, мы завидовали друг другу. Однако мы были одной семьей и умели проявлять терпимость.       Она улыбнулась своим воспоминаниям, но потом встряхнула головой и помрачнела.       – В большом мире все иначе. Люди не угрожают разорвать меня на части или сжечь, но я не раз видела ненависть и зависть в их глазах. Они думают, что мои способности достались мне нечестным путем, или боятся, что я использую магию против них. Им не приходит в голову, что они обладают талантами, которые мне недоступны. Они могут быть грубыми, толкнуть меня на улице или занять мое место на рынке. Им без разницы, что храмовники не раз проверяли меня, но никакой магии не нашли. Поэтому, ну… чтобы обезопасить себя, я кое-что сделала. Создала амулет, располагающий ко мне людей.       Даэлин сглотнул и сложил руки перед собой на столе. Теперь стала понятна причина такого успеха с предсказаниями на рынке.       Финелл поднялась со стула и подошла к стенному шкафу. Когда она встала, Манелан свалился с ее колен. Он уселся на полу, аккуратно уложил хвост колечком и бросил на Даэлина свирепый взгляд.       «Я лишился удобного места. И все из-за тебя!»       – Наверное, вы считаете меня странной, – пробормотала Финелл, роясь в ящиках шкафа. – Но я знаю, что к вам, эльфам, люди относятся не менее сурово. Я хотела бы помочь.       У Даэлина было маловато опыта общения с шемленами, чтобы правильно понимать их уловки, но он видел, что девушка явно смущалась, продолжая свой рассказ и постепенно уводя разговор в сторону.       – Пока был жив отец, мать нанимала эльфийку, чтобы та сидела с моими маленькими сестрами. Я видела, какими взглядами провожают ее соседи, когда она ходила на рынок или посещала родных в эльфинаже. Поэтому я попыталась изобрести амулет, который предупреждал бы ее о дурных намерениях людей, но он получился слишком громоздким, похожим на конскую сбрую. Мне потребовалось время, чтобы понять, как должен работать оберег. И у меня получилось.       Финелл вытащила коробку из шкафа, поставила ее на пол и открыла. Внутри лежало сооружение из прутиков, бусинок и тонких кожаных ремешков. Девушка встряхнула его – и оказалось, что она держит в руках ожерелье. Даэлин, молча, смотрел на него, но ничего не ощущал.       – А какие у него свойства? – спросил он.       Она грустно улыбнулась.       – Так, ничего особенного. Я не могу создать иллюзию, что вы человек, а не эльф, да и защитить от нападения врагов мне не под силу. Я сделала некую разновидность старого любовного амулета. Он не будет привлекать возлюбленных, но сделает так, чтобы люди хорошо к вам относились, невольно играя на вашей стороне. Когда пытаешься создать нечто необычное, далеко не всегда результат будет успешным. Посидите спокойно.       С ожерельем в руках Финелл обошла вокруг и встала позади Даэлина. Он наклонил голову вперед, чтобы она могла застегнуть талисман на шее.       – Кажется, все правильно. Только должна предупредить, что амулет настроен на людей. На ваших собратьев и на гномов он влиять не будет. Вам следует носить его с застегнутым во́ротом. Если почувствуете, что нужна его помощь, найдите повод ослабить воротник, чтобы он лег поверх рубашки. Пусть люди увидят ожерелье, и ваши речи сразу же покажутся им более убедительными. Даже молчание будет им нравиться.       – Поэтому ваш на меня не действует? – поинтересовался Даэлин, показывая на амулет на шее Финелл.       Девушка смутилась, покраснела, но на вопрос решила не отвечать.       – Мне еще нужно настроить амулет на вас. В этом и состоит основное различие между амулетом, созданным механически, и работой мастера. А я – настоящий мастер, можете не сомневаться!       Она посмотрела Даэлину в лицо, а потом быстрым движением взяла его правую руку и принялась изучать линии ладони. После маленькими щипчиками она что-то подправляла в амулете.       – Нужна капелька вашей крови…       Не успел Даэлин возразить, как Финелл быстрым уколом иголки пронзила кожу на пальце и прижала выступившую каплю к центральному камню амулета.       – Все готово. И… похоже, амулет делает свое дело, – заметила она и без всякого смущения поцеловала эльфа.       Внезапно послышался звук открывающейся двери. Финелл испуганно отскочила от Даэлина. На пороге, в ярком солнечном свете возник силуэт девочки. Потом она вошла и закрыла за собой дверь.       – Фин! На крыльце сидит остроухий с огромной собакой, – воскликнула она, всматриваясь в полумрак гостиной. – Я хотела его прогнать, но он дал мне корзинку и сказал, что ее тут ждут. – От упомянутой корзинки отчетливо пахло свежей рыбой. – Есть какие-нибудь новости о маме и Лизге? – глаза девочки, наконец, привыкли к скудному освещению, и она увидела постороннего. – Ой, прошу прощения, вы занимались предсказанием будущего?       Услышав знакомое имя, Даэлин повернулся к дверям. Девочка перевела взгляд на него и словно застыла, завороженно уставившись на амулет на его груди. Манелан выбежал ей навстречу и принялся тереться о ноги, громко мурлыча.       «Ты любишь меня больше всех. Ты же знаешь, что это так. Возьми меня на руки. Дай мне рыбки».       – Нет, я проверяла действие амулета. Похоже, он работает, – в голосе Финелл было столько смущения, что заставило Даэлина улыбнуться. – Это Мирабелла – еще одна моя сестра.       – Лизга? Что с ней не так? – спросил эльф младшую сестру.       В один момент лицо Мирабеллы осунулось, а глаза потухли. За спиной Даэлина разочарованно выдохнула Финелл.       – Похоже, мой амулет отлично работает, – негромко выругалась она. – Даже слишком…       Все ее усилия скрыть домашние неурядицы пропали втуне из-за пары слов сестры.       «Я… Меня… Выслушайте меня! Дайте рыбки! Я все расскажу!» – вертелся, путаясь под ногами Мирабеллы, кот.       – Покажи ему… – почти прохрипела Мирабелла, взяв кота на руки, она спрятала лицо в его гладком мехе.       Финелл пристально и осуждающе на нее посмотрела, потом перевела взгляд на эльфа и, шумно вздохнув, решилась. Она вернулась к шкафу, достала из ящика маленькую деревянную коробочку и поставила ее перед эльфом на стол.       – Открой… – глухо предложила она.       Даэлин приподнял крышку и всмотрелся.       – Простая женская сережка… Что все это значит?       В коробочке действительно лежала маленькая сережка. Одна.       – Имя на вывеске у двери... Маржана – так зовут нашу мать. И вы правильно поняли, что на рынке под ее личиной была я… – призналась Финелл. Амулет исправно работал, вызывая ее на откровенность с эльфом. – Мама больна. У нее болезненная тяга к крепким напиткам. После смерти отца было время, когда в доме не оставалось денег на еду – она все тратила на выпивку. В пьяном виде она, конечно, не могла работать, и мне пришлось ее подменять. Так контроль за доходами перешел ко мне, и я постаралась ограничить доступ матери к деньгам. Но это не принесло облегчения. Ей все равно удавалось находить спиртное. А в последнее время пошли слухи о том, что в городе появились работорговцы, и у нее появилась навязчивая идея продать нашу младшую сестру Лизгу. Мы все думали, что это простая блажь. Не принимали ее слова всерьез. Но позавчера моя мать ушла из дома с Лизгой и не вернулась. А вечером мы нашли под дверью эту коробочку…       Финелл всхлипнула и, достав платочек, принялась вытирать, бегущие из глаз, слезы.       – Это сережка Лизги. Я сама прокалывала ей ушки, когда отец подарил ей первые… – сквозь слезы прошептала она. – В коробке была еще записка. В ней говорилось, чтобы мы приготовили деньги для выкупа… Много. Иначе они пришлют вторую… вместе с ухом. Поэтому мне пришлось рискнуть и отправиться работать на рынок в Верхний город. Чтобы заработать побольше. И я прошу прощения, что пришлось навязать вам этот амулет. Теперь он привязан к вам и для других просто кучка бесполезных бусин и ремешков. Так что за него придется заплатить… – Финелл вдруг запнулась и испуганно посмотрела на эльфа, – два золотых…       Даэлин буквально обомлел от такого предложения. Увидев его ошарашенное лицо, Финелл быстро затараторила объяснения:       – Дешевле я не могу! Там одно лириумное ядро стоит золотой! А другие материалы? А работа?       Даэлина вдруг озарило, что его вот так просто развели на деньги. Похоже, все действия предсказательницы сводились именно к этому – вытянуть из простодушного эльфа побольше монет. Наглость шемленки немного шокировала, но он не стал обострять ситуацию. Все-таки какие-то полезные сведения от нее получены. А амулет может быть полезен, если сбить цену.       – Я похож на эльфа, у которого в кошеле завалялось золото? – наконец смог выдавить из себя Даэлин, прокашлявшись. – Вы вообще когда-нибудь видели эльфа с золотой монетой в руках?       В дверь раздался стук и, не дожидаясь, пока кто-нибудь из хозяек подойдет и отворит ее, она приоткрылась сама и в щель проникла голова Аранена.       – Командир… – разведчик протянул в узкий проём руку с двумя золотыми. Двумя золотыми орлейскими роялами!       Теперь от удивления выпучил глаза не только Даэлин, но и обе девушки.       – Потом объясню, – разведчик подмигнул изумленному соклановцу.       Даэлин молча принял монеты от Аранена, и тот скрылся за дверью, прикрыв ее за собой. Эльф прошел к столу и разжал ладонь с намерением отдать золотые монеты, но в последний момент ему в голову пришла одна мысль, и он снова сомкнул пальцы.       «Ха… даже интересно, чтобы стала делать эта «Маржана», если бы не подарок от Аранена? Выбросила бы испорченный амулет в мусор? – подумал он, размышляя над ситуацией. – Если амулет работает, как она говорит, то это ценное приобретение. Но все-таки я не думаю, что он стоит таких денег. Может, получится еще что-нибудь узнать…»       Даэлин повернулся к девушкам и изобразил легкий поклон       – Финелл… Мирабелла… Я пришел в ваш дом, чтобы поговорить с Лизгой о виденной ею эльфийкой, которую мы разыскиваем. Но раз ее нет, то у меня нет причины задерживаться. Я ничем не могу помочь вам в поиске вашей сестры и матери. Кроме этого…       Он разжал ладонь, демонстрируя девушкам золото.       – Я отдам вам монеты, – эльф увидел блеск надежды в глазах Финелл. – Только расскажите мне об одном вашем бывшем соседе. Его звали Лиллума.       – Лиллума? – удивленно переспросила девушка. – Что-то не припомню…       – Ну как же: торговец пряностями. Его лавка стоит заколоченной второй год.       На лице Финелл отразилась догадка:       – Ах, вот вы о ком! А что про него рассказывать? Он же ривейнцем был. А они там все с причудами. Утром молятся Создателю, в обед посещают школу Кун, а вечером идут за советом к мудрым женщинам, вроде моей матери…. А по ночам… хм… спят с мальчиками.       Брови Даэлина удивленно изогнулись.       – Вы верите этим слухам о его эльфах-любовниках?       – А чего тут верить-то? Он повесился, когда они от него сбежали. Заездил вконец, наверное. Эм… вам, должно быть, неприятно это слышать? Ну, про ваших сородичей?       Даэлин проигнорировал вопрос.       – Повесился? И никакой там кровавой резни?       – Кровавой резни? – удивилась Финелл. – Он просто повесился. А перед этим кишки себе выпустил. Насколько помню – это какой-то ритуал из Кун. Я там не была, точно ничего не могу сказать. Только то, что слышала от людей, которые сожгли тело.       – И у кого можно узнать подробности?       – Так у нашего квартального старосты. Этот трактирщик-андерец из «Неваррской Селедки» – он все организовал. Он себе все из дома Лиллумы и присвоил. Якобы в счет оплаты похорон.       Даэлин пораженно молчал. Круг замкнулся. Кто-то из двоих врал. Или трактирщик добавил в картину смерти ривейнца мрачных мазков. Просто для красного словца, а может, преследовал какую-то цель? Например, чтобы оправдать присвоение его имущества?       – Надеюсь, если появятся какие-то вести о Лизге, вы поставите нас в известность,– эльф разжал ладонь, и на стол соскользнули две золотые монеты. – Нас можно найти через управляющего причалами Румолдов гнома Делера. Сожалею, но мне пора уходить, – Даэлин повернулся к дверям, чтобы уйти.       – Постойте, – окликнула его Мирабелла. – Полагаю, это ваше.       «Моя рыба. Скоро я ее съем». – Манелан с обожанием смотрел на корзинку с рыбой в ее руках.       Мирабелла протянула эльфу корзинку с рыбой.       «Что-оо?Не-ет! Не отдавай ему мою еду!» – возмутился Манелан.       Даэлин ухмыльнулся, глядя на кота.       «Что, рыжий, хочешь рыбки? Тогда пойдем со мной. Расскажешь мне все, и рыба твоя», – предложил он ему.       Кот радостно мявкнул, вырвался из рук Мирабеллы и выскользнул в приоткрытую Даэлином дверь на крыльцо. Эльф вышел следом. Аранен сидел на нижней ступеньке и, обнимая Фалона, почесывал его за ушами.       – Мне пес передал все разговоры, командир, – сообщил разведчик. – Я его уже намного лучше понимаю. Так что за кота не беспокойся – никто его есть прямо сейчас не будет.       – Слышал, Манелан? – сказал Даэлин коту. – Пес тебя не тронет.       Кот, увидев собаку, поначалу выгнул спину и зашипел, но после слов Аранена успокоился и стал ластиться к Даэлину, поглядывая на корзинку с рыбой:       «Ты меня любишь. Ты ведь сам это знаешь. Возьми меня на руки. Дай котику рыбки».       Эльф счел, что нет никакого смысла с ним спорить, и, подняв кота, уселся на верхнюю ступеньку крыльца. Фалон, увидев такое панибратство с его кровным врагом, глухо заворчал.       – Тихо, дружище, тихо, – стал успокаивать его Аранен, – этот рыжий поедатель рыбы нам еще пригодится.       Скосив глаза, кот попытался когтем подцепить плетеную крышку корзинки, но Даэлин пресек попытку воровства:       – Э нет, сначала рассказ, а потом рыба. Такой уговор, – укоризненно заметил эльф.       «Никто не любит котика. Никто не хочет дать ему рыбки», – чуть не всхлипнул Манелан.       – Сначала рассказ. Потом рыба, – повторил Даэлин.       На морде кота отразилось все его презрение к подобной сделке, но выхода у него не было, и он сдался:       «Старая хозяйка взяла самую маленькую хозяйку и пошла на рынок».       – На рынок? – переспросил Аранен, не совсем поняв мысли кота.       «На рынок, глупый эльф! Она хотела что-то продать, а продают все где? На рынке! А еще на рынке продают рыбу! Котик хочет рыбки…»       Даэлин с Араненом переглянулись, но на провокацию кота не поддались.       «Я пошел за ними. Но среди ног быстро потерял. Думал, найду их на рынке. Они купят мне рыбки. Но их там не было. Я всю рыбу обошел. Люди такие злые. Никто не дал мне даже хвостика. Только тряпкой по морде».       – Что дальше было? – подтолкнул его в нужном направлении Даэлин.       «Мне надоело… голова болит. Надо ее полечить… ры-ыбкой».       – Ну, ты пока ничего полезного не сказал. Так что придется отдать рыбу Фалону, – иронично заметил Аранен.       Щенок фыркнул и по-хозяйски положил голову на крышку корзинки.       «Нет! Это моя рыба! Отдайте ее мне!»       – Отдадим, когда услышим что-нибудь полезное, – предупредил кота Даэлин.       «Так приятно спать вечером на коленях у камина. Тепло… и рыбка в животике. Только не в тот вечер. Обе хозяйки не вернулись. Поспать так и не удалось. Весь дом не спал всю ночь».       – Ну, это понятно. Они беспокоились. А мужчины в доме нет, чтобы отправиться на поиски ночью, – заметил Аранен.       «Как нет? Я мужчина! Я пошел их искать! Ночью лучше. Людей нет. Но никого не нашел. Даже рыбки никто не оставил…» – кот прервался и жалобно посмотрел на эльфов.       «Кошки… где им след взять!» – мелькнула презрительная мысль Фалона.       – Продолжай, продолжай. И прекрати выпрашивать рыбу. Ты ее получишь в конце, – отрезал Даэлин.       Укор заставил кота присмиреть и огорченно вздохнуть.       «Какие вы жестокие… нет у вас сердца… Как та крыса на рынке. Жирная такая, но прыткая. Я за ней долго гонялся, но так и не поймал».       На этот раз выразил недовольство Фалон. Его верхняя губа дрогнула, обнажив клыки. Терпение кончалось даже у собаки, заворчавшей:       «Ты дело говори, а то вся твоя рыба будет моей!»       «Вот еще! Рыба моя будет, шавка ты облезлая! Я же говорю, что я крысу ловил, а она привела меня в подвал и там сбежала. А в подвале эльфы на цепи сидели. И обе хозяйки. И старая, и молодая! И много еще кто!»       Даэлин переглянулся с Араненом, а Фалон заинтересованно поднял голову.       «Я бегом домой. Своим кричу, что нашел хозяек. А они меня не понимают. Только и могут, что причитать. Я и пошел с утра искать того, кто меня поймет. Нашел этого эльфа, – Манелан зыркнул желтыми глазами на Аранена, – но он настолько туп, что ничего не понял! И рыбы не дал! Хотя те эльфы на цепи в подвале обещали, что даст! Одни обманщики вокруг. Рыбки им жалко несчастному котику».       – Та-ак… а показать сможешь, где этот подвал находится? – с надеждой спросил Даэлин.       Кот надолго замолчал. Видимо, обдумывая такую возможность. Или, быть может, цену за помощь.       – Ну, так как? – снова напомнил о себе Даэлин. – Думай быстрее – рыба же протухнет.       «Нет… не помню точно… не знаю… – неуверенно вытягивал слова Манелан. – Я же говорю, что бежал за крысой и дорогу не запомнил! Да и рыбы там нет. И воняет жутко. Нет, не смогу найти».       – А далеко тот подвал отсюда? – поинтересовался Аранен.       «Далеко. Все ноги стоптал. Если бы не рыба – не пошел бы. Ты ведь дашь рыбку котику? Котик все рассказал».       – Заслужил. Нечего сказать. Пользуйся.       Даэлин поднял крышку на корзинке и подвинул ее к коту. Тот моментально вытащил лапой одну рыбину и принялся ее уплетать.       «Ры-ыбка… моя замур-рчательная р-рыбка», – громко заурчал Манелан.       – Пойдем, Аранен, – предложил Даэлин. – Нужно все обдумать и решить, что делать дальше.       Эльфы поднялись. Даэлин бросил последний взгляд на крышу дома Лиллумы и отправился на склад. Фалон пошел за ним, но пару раз остановился, с завистью оглядываясь на кота, с довольной мордой поедающего рыбу.

***

Примечание от автора:       Если кому-то показалось, что эта глава своего рода стеб, то прошу прощения. Большущий рыжий, в белых носочках котяра существует на самом деле. Он каждый вечер ждет свою хозяйку в окне первого этажа дома, в котором я живу. Едва увидев ее, он мчится к дверям и, когда она входит в свою квартиру, трется об ее ноги пока не получает пару мелких рыбешек, которые она покупает ему в местной «Пятерочке». И когда она говорит со своим котом, а тот отвечает ей мяуканьем и мурчанием, создается полное впечатление, что они ведут полноценную осмысленную беседу. Хотя, может, так и есть? Кто этих кошатников с их питомцами знает.