любовь, стены, голуби

Последняя пара. Точнее её половина. У всех сносит крышу, что-то не так. Казалось бы, сегодня лишь среда, середина недели, а усталость и раздражение уже ломают фарфоровую маску вежливости. Кто-то откровенно спит, другие, прячась за тетрадью, переписываются, третьи вообще летают в облаках. Но всегда есть четвёртые, которые хоть кровь с носа, но доведут до белого каления преподавателя философии. — Ричард Эклат, сядьте и смиритесь! — седые волосы начинали двигаться и шипеть, словно змеи. — ДА ПОШЛИ ВЫ К ЧЕРТУ СО СВОЕЙ ПОЛИТИКОЙ И ОТНОШЕНИЕМ К ЖИЗНИ РЕНЕССАНСА! ЧТО ЗА БРЕД?! СТАВИТЬ ЧУВСТВА СЛЕПО ВЫШЕ БОЖЕСТВЕННОЙ МАТЕРИИ?! «Рич, ты чего, ты же сам всегда орал на всех за чрезмерную сухость и хладнокровие?» — мелькнуло в голове Рэми. Мысли прочь, посмотри лишь на его локоны, когда он в ярости… — Молодой человек, я понимаю, что Вы имеете право голоса, но мне сейчас придется заклеить Ваш рот. Не стоит ли Вам посетить психиатра с такой частой сменой позиции? -учитель деловито приподнял свой острый подбородок. Он привык, что окружающие считают его предмет и его самого всего лишь ненужной формальностью. Но из-под до ужаса нависших над выцветшими глазами век мужчина то и дело бросал странные, порой пугающие взгляды. — При всем моем уважении, знайте, что все это — сплошное дерьмо! — Рич, дабы усилить мысль, ткнул пальцем в воздух, — Ваши чувства, эмоции! Послушайте только! Вокруг одно притворство! — Ся…сядьте! — впервые взгляд мужчины средних лет сменился на испуганные глазки пятилетнего мальчика. Аудитория умолкла. Всем резко захотелось обратить внимание на испуганного преподавателя. «Риччи, ого, неужели ты завёлся? Это меняет дело», — хитро ухмыльнувшись, думал Рэми. Он начал небрежно разминать шею, хрустеть пальцами, от чего все замерли. Обстановка накалялась, что играло на его тёмную руку… Просто скажи, ты же знаешь, что они все врут, солнце Блондин будто вздрогнул. Снова лукавый блеск, чёрные глаза наполнены азартом. Не держи в себе. Или тебе так нравится быть паинькой? Этого было достаточно. — Ваша любовь, ненависть — что это?! Ничто, лишь стереотипы, которые мы надумываем, которые нам навязывает общество! — вечно добрый и сдержанный сосуд света лопнул. Его слова резали нависшую тишину тонкими ломтиками, — Зачем? Для того, чтоб было о чем говорить, писать, страдать! Мы же люди, наша жизнь построена на страданиях: наших, чужих, общих! — шаг вперёд. — Если Вы н.не пре.прека-атите, тто…-маленькая капелька холодного пота проступила на лбу, который был укрыт возрастными пигментными пятнами. Пульсировал висок. И теперь — финал — То что?! Я не собираюсь более слушать Ваш маразм! Я ухожу! — Рич просто вышел. Все студенты под радостные вздохи и аплодисменты вытекали из аудитории. «ХОТЬ КТО-ТО УДЕЛАЛ ЭТОГО СТАРОГО ПЕРДУНА, ХАХА!» Лишь один человек не спешил. Рэми. Он то и дело бросал загадочные взгляды на сумку, которую держал. Бежевая эко-кожа, сдержанные маленькие пуговки с опалами, внутри блокноты. Но…что-то не так. Определённо. Все рисунки зарисованы, даже зацарапаны явно сегодня ручкой другого цвета. Святые страницы. Вырванные клочки бумаги. Только связка лаванды на дне напоминала про привычного леди Ричард. «Я должен к нему прийти…"-прошептал Рэми. Ему придется переступить не только чужой порог, но и правила…

***

Я не могу понять, что произошло. Шёл по улице, смотрел на плитку вокруг, а хотелось её раздробить! Зачем она здесь лежит?! Я ей разрешал?! Еще и сумку забыл в универе… Черт с ней, завтра просто не прийду на пары. За двадцать минут ходьбы и десять минут трамвая я все-таки добрался до дома. Высокий, но узкий, зажатый между двумя соседскими. — Ричард, вы до…-не раскрывая до конца глаз, лениво пробурчал мьсе Сюре. Но его перебили. — Вон. Вы уволены. Все.- твердо и холодно выдал я. Бонны сбежались на эти три фразы как куры на звук пшена. Они не понимали, было чувство, что не хотели слышать моей просьбы. Хорошо, я предупредил. — Я не ясно сказал?! Вышли!!! И больше чтоб вашего духу тут не было! — громко прокричал я. Горло начало предательски болеть. Через менее получаса сборов, прислуги ушли. Правда они всё это приперчили одой про надменного юношу, но плевать я хотел на них. На всех. Как только в доме стало тихо, я ушел на кухню. Стал под стену и закрыл глаза. Это просто плохой сон… Все хорошо, черт возьми, откуда насморк? Сны это вообще моя область. Это чуть ли не единственное, что я умею. Я могу управлять снами других людей. В основном успокаивать. Могу делать сны из воспоминаний… Только есть плохая сторона этого. Когда я уезжал от родителей, то мне пришлось всё, связанное со мной, превратить в сон. Им казалось, что я им приснился… А еще я сам не вижу ничего, когда сплю. Это скучно. Даже слишком. Но сейчас я готов отдать всё, чтоб уснуть… Ноги наливаются свинцом и я тихо сползаю по стене. Что со мной? Я болен? Почему я такой злой? Почему эти чёртовы голуби так громко урчат?! Веки стали тяжелее прежнего. Я проваливаюсь, но куда? Я хочу кого-то ударить…или просто хочу. Его одного… Открылась входная дверь. В нос ударил запах знакомого одеколона. Рэми… От одного этого имени в голове появлялся целый космос. Я его и раньше ненавидел, но сегодня я его хочу задушить. Я хочу, чтоб он подо мной плакал, извивался. Он будет мягок, его чёрные волосы… О да, я их буду мять, натягивать… Резкая боль в животе. Будто нож. Миг — в сердце. Все тело пронзило холодом.

***

-Рэмануэль…-тихий стон. Звук упавшего с небольшой высоты тела. Я иду, блядь, не вздумай ласты склеить!