Вне системы

В твоих глазах я был готов тонуть… И мне даже не важно вовсе было Смогу ли я на мир вокруг еще когда-нибудь взглянуть, Иль задохнусь, так дна и не достигнув…       Постоянный недосып, оказывается, — гораздо серьёзнее, чем просто головная боль и отсутствие хорошего настроения. Постоянный недосып еще и неизменно ведет к ухудшению аппетита и мировосприятия, снижению стрессоустойчивости, вызывает сильнейшее чувство апатии и сопровождается предобморочным состоянием, из-за которого начинаешь терять себя в настоящем. Часть из этого Чонгук ощутил на своей собственной практике, а часть понял из лекции Юнги, умело пропуская мимо ушей бесконечный поток каких-то непонятных, профессиональных слов, которыми друг зачем-то решил нагрузить его сегодня с утра пораньше. — Юнги… — взмолился Чонгук, морщась от неприятной, пульсирующей боли в голове и поднимая взгляд на сидящего напротив друга, — Пожалуйста, давай сменим тему для разговора? Мне и так, как видишь, не очень… — Не очень тебе, Чонгук, не из-за нашего с тобой разговора, а из-за твоего наплевательского отношения к самому себе и своему здоровью, — укоризненно парировал Юнги, однако все же прекращая осыпать Чонгука списком последствий, которые, по его мнению, обязательно должны были произойти с ним в ближайшем будущем в результате его недосыпания, — Хорошо, мы можем закрыть эту тему, но перед этим, ты должен сказать мне сколько часов ты спал в эту ночь. — Юнги… Никому я ничего не должен, мы же уже говорили с тобой об этом… — жалобно протянул Чонгук, мотая головой в знак протеста и не желая отвечать более на какие-либо вопросы. — Сколько часов ты спал в эту ночь, Чонгук? — нарочно разделяя слова настойчиво повторил Юнги, скрещивая руки на груди и не сводя с друга хмурого, испепеляющего взгляда. — Ну может быть около часа… — сдался Чонгук, опуская голову, — Сорок девять минут, если быть точнее. С настойчивым, упертым и слишком проницательным Юнги вечно так, скрывать что-то бесполезно — все равно узнает, поэтому никакого другого выбора, кроме как признаться или почти признаться у Чонгука сейчас и не было. — Час?! Ты с ума сошел? Ты живешь в таком режиме уже третий день, и это я еще молчу о том, что ты почти ничего не ешь! Ты как жить то вообще собираешься? — взорвался Юнги, хлопнув ладонью по разделяющему их с Чонгуком небольшому, круглому столу, — Хочешь, чтобы все твои выходки закончились проблемами со здоровьем и походами по врачам?! — А ты думаешь, я сам в восторге от всего этого?! — воскликнул в ответ Чонгук, поднимая сердитый взгляд на друга, — Я не могу иначе, Юнги! Тебе ясно?! Не могу не спать, не могу не есть подобным образом! Пытаюсь, но не могу, неужели не понятно?! Чонгук действительно не мог, потому что: «а» — ему нужно было рисовать, «б» — его все еще мучал по ночам кошмар с одним и тем же сюжетом, в котором он куда-то бежал, и с одной и той же концовкой, и «в» — в жизни Чонгука так не вовремя появился Тэхен. — Тогда может быть ты расскажешь мне почему, Чонгук? Тебе ведь наверняка прекрасно известны причины, — уже спокойнее произнес Юнги, — Я же вижу, какой ты нервный и раздраженный в последние дни, и уверен, что все это не просто так… Но я не смогу помочь тебе, пока ты сам не расскажешь мне в чем дело, понимаешь? Чонгук отвел взгляд в сторону и закрыл лицо руками, не зная, что ответить. Конечно же он все понимал, но если бы рассказать о своих проблемах было так легко… — Пойми, я просто правда волнуюсь за тебя, Чонгук, — тихо добавил Юнги, терпеливо выждав минуту. Я знаю, Юнги. Знаю почему ты волнуешься. Чонгук зарылся пальцами в волосы и шмыгнул носом. Перед глазами все плыло, дрожь в руках никак не желала проходить, а ощущения возникали такие, будто он действительно вот-вот потеряет сознание. Только вот сказать об этом другу Чонгук не мог, потому что не хотелось заставлять его тревожиться еще больше. Чонгук эгоистом никогда не был и все переживания Юнги ему прекрасно были понятны. Но он просто привык справляться со всеми проблемами сам, в одиночку, не взваливая их на других, и в этот раз обязательно справится. Просто ему нужно немного времени… Так и не дождавшись ответа, Юнги вздохнул, покачал головой, достал из сумки небольшую бутылку с водой и пододвинул ее поближе к Чонгуку. — Хорошо, не хочешь говорить, не говори… Выпей тогда хотя бы воды, полегчает… На тебе ведь совсем лица нет, — примирительным тоном произнес Юнги, в голосе его слышалась неприкрытая забота. — Спасибо, — одними лишь губами прошептал Чонгук, с благодарностью беря бутылку в руки и кое-как открывая крышку. Слабость в руках все еще давала о себе знать. Сделав несколько больших глотков, Чонгук нахмурился и бросил недоумевающий взгляд на Юнги. — У воды какой-то сладковатый привкус, — озадаченно пояснил он. — Я люблю воду с разными добавками и ароматизаторами… Это всего лишь имбирь и миндаль, — пояснил Юнги. — Не знал этого о тебе раньше, — ответил Чонгук, отпивая еще немного и возвращая бутылку Юнги. — Ах, вот вы где! А мы вас повсюду ищем! — неожиданно раздался позади Чонгука радостный, знакомый голос, нарушивший воцарившуюся тишину. Чонгук обернулся на звук приближающихся шагов, и увидел неспешно приближающегося к ним Хосока в компании остальных друзей. -Правда? — безучастным голосом поинтересовался Чонгук, натыкаясь взглядом на идущего позади всех Тэхена и досадливо поджимая губы. — Oui! Мы думали, вы на парах и ждали вас в кафетерии, — ответил Хосок, усаживаясь на пустующий рядом с Чонгуком стул. [1] — Слушай, а ты чего такой… помятый? — поинтересовался подошедший к друзьям Чимин, заглядывая Чонгуку в глаза и кладя руки ему на плечи, — Совсем неважно выглядишь… Еще и бледный такой! А с глазами у тебя что? Взгляд такой отсутствующий… — Я просто устал, — отмахнулся Чонгук. Он отвернулся от Чимина и резко поднялся изо стола, встретившись с пристальным, неподвижным взглядом Юнги. Впрочем, о своем столь необдуманном и поспешном решении встать и уйти Чонгук мгновенно пожалел. В голове эхом отдалась резкая боль, перед глазами все тут же поплыло, и ему пришлось ухватиться за спинку собственного стула, чтобы не упасть. — Чонгук? Ты точно хорошо себя чувствуешь? — подоспел к нему Тэхен. В его низком голосе, раздавшемся за спиной, была отчетливо различима обеспокоенность. — Да, у меня просто самая обычная слабость… Сейчас все пройдёт, не стоит за меня беспокоиться… — невнятно пробормотал в ответ Чонгук, борясь с головокружением и отчаянно пытаясь звучать как можно убедительнее. Вышло все наверняка наоборот. Тэхен, кажется, сказал что-то еще, но сознание Чонгука затуманилось, тело перестало подчиняться мыслям, силы стремительно начали покидать его и он наверняка бы уже упал, если бы не сильные руки Тэхена, что поддерживали его, не давая оступиться. Последнее, о чем Чонгук успел подумать перед тем, как провалиться во тьму было то, что потом ему непременно нужно будет поблагодарить Тэхена… — Его срочно нужно отнести в медпункт! — взволнованно протараторил Джин. Неожиданно потерявший сознание на ровном месте Чонгук не на шутку заставил перепугаться друзей, тут же столпившихся вокруг него. — Ни в какой медпункт относить его не надо, — подал вдруг голос Юнги, перебивая остальных. Он неторопливо поднялся с места и подошел к находившемуся без чувств Чонгуку, — Ему нужно домой, он всего навсего отключился… — Он всего навсего… что? — непонимающе уставился на Юнги Намджун. — Я подмешал ему в воду снотворное, — спокойно пояснил Юнги, перекидывая руку Чонгука через свое плечо и подхватывая его, — Он проснётся через пару часов, так что никаких поводов для беспокойства нет… — Ты что напоил Чонгука снотворным?! — возмутился Джин, поражено уставившись на друга, — Он же ребенок, Юнги! Ты знаешь, что эти самые усыпляющие могут привести к летальному исходу?! — Я рассчитал дозу, к тому же, летальный исход возможен только при неправильном употреблении снотворных в большом количестве, — невозмутимо ответил Юнги, закатывая глаза, — Я понимаю, что ты имеешь все права сердиться на меня сейчас, но Чонгук просто не оставил мне другого выбора, Джин… Ты видел его состояние? Кто-нибудь из вас вообще обратил внимание на то, что с ним происходит в последнее время? — Естественно мы заметили, Юнги! — взволнованно и несколько разозлено вставил Чимин, — Он часто жаловался на недосыпание и… — Вот именно! А кто-нибудь из вас попытался поговорить с ним за все это время? Узнать, что с ним происходит? Нет! — раздражённо перебил Чимина Юнги, заставляя всех смутиться и замолчать, — Я отнесу Чонгука домой и проконтролирую, чтобы с ним все было в порядке, — добавил он после недолгой паузы, обведя взглядом потерянные и пристыженные лица друзей. — Я пойду с тобой, — серьезным тоном произнес Тэхен, на что Юнги согласно кивнул. — Мы можем сделать для него что-нибудь? — тихо спросил Намджун, первым решившись нарушить воцарившуюся тишину. — Просто проявите к нему чуть больше простого дружеского внимания, когда он придет в себя, — устало вздохнул Юнги, — Вы ведь, как никто другой, знаете, что кроме нас у него никого нет, на кого он мог бы положиться. Мы — единственная поддержка для него…

***

      Первое, что Чонгук осознал очнувшись, так это то, что у него по-прежнему раскалывается голова, хоть боль и стала чуть менее заметной. Второе, что он осознал, было то, что он находится у себя в комнате, в своей собственной кровати, заботливо укрытый кем-то теплым одеялом. Третье, что Чонгук осознал еще более внезапно для самого себя, так это то, что он находился в комнате не один — неподалеку от него на его собственном рабочем кресле сидел Тэхен, с задумчивым видом читавший что-то в своем телефоне. И тут уж одно из двух: либо Чонгук ударился головой, пока терял сознание, и Тэхен, находившийся в его комнате являлся ничем большим, чем просто галлюцинацией, либо какого черта? — О, ты уже пришел в себя, — тепло улыбнулся Чонгуку Тэхен, отрывая взгляд от телефона и наконец замечая, недавно очнувшегося парня. Галлюцинации бывают слуховыми? Кажется да… — А что… Что со мной вообще произошло и… Каким образом я оказался у себя в комнате? — озадаченно поинтересовался Чонгук, медленно усаживаясь на кровати и скидывая с себя одеяло, — И самое главное, что ты делаешь в моей квартире? — Ты потерял сознание, и мы с ребятами решили, что тебя нужно срочно доставить домой, — мягко пояснил Тэхен, — Я помог Юнги донести тебя до твоей квартиры… Он недавно ушел в аптеку за кое-какими лекарствами, думаю скоро должен вернуться… — Вот как… — пробормотал Чонгук, сконфуженно кивнув головой, — Я наверняка здорово вас всех напугал… Мне так неловко… Простите меня за это… — Ничего, с кем не бывает… — смущенно улыбнулся Тэхен в ответ. В комнате тут же воцарилась неловкая тишина, уже хорошо знакомая Чонгуку с того самого первого вечера их с Тэхеном знакомства, которую они оба не знали как преодолеть. Только вот тогда эту самую неловкость, возникшую между ними, разрушил Намджун, в этот раз этого сделать было некому: они с Тэхеном были совершенно одни. Мысли в голове у Чонгука вновь беспорядочно заметались, пытаясь найти, что же сказать дальше, но благо, повисшую в воздухе затянувшуюся паузу первым решился прервать Тэхен. — Знаешь, пока ты находился в бессознательном состоянии, я решил рассмотреть твои картины, висящие в этой комнате… — произнес Тэхен, поднимаясь с места и оглядываясь по сторонам, — И считаю, что ты должен это знать, твои работы прекрасны, Чонгук! Все это сочетание цветов, реалистичность картин и техника выполнения — это же просто с ума можно сойти! Я никогда не видел ничего подобного… — Правда? Спасибо… — тут же смутился Чонгук, окидывая взглядом комнату, в которой повсюду были разбросаны самые разнообразные приспособления для рисования, — Правда, помимо моих картин здесь еще и ужасный бардак… Извини за это… Я не думал, что сегодня у меня будут гости… — Ничего… Это ведь всего навсего творческий беспорядок, мне так даже больше нравится, такое ощущение, что я попал в самую настоящую мастерскую! — восторженно ответил Тэхен, приглушенно рассмеявшись, — Без всего этого я бы наверняка решил, что все эти картины были просто куплены тобой у какого-нибудь знаменитого художника… — блуждающий, заинтересованный взгляд Тэхена внимательно изучал окружавший его интерьер, пока не наткнулся на мольберт, стоящий в центре комнаты, на котором покоилась накрытая старой тканью внушительных размеров картина, — А что это там за полотном? — Думаю, тебе лучше не трогать это… Не самая моя удачная работа… — предупредил Тэхена Чонгук, однако эти слова не остановили парня, и он, приблизившись к мольберту, осторожно снял полотно с холста, изумленно уставившись на открывшееся перед ним изображение, выполненное масляными красками. — Ты должно быть шутишь, Чонгук-а? Как ты можешь называть эту прекрасную даму на этой картине не самой удачной? — непонимающе произнес Тэхен, для убедительности своих слов поворачивая мольберт к Чонгуку так, чтобы он смог увидеть свою работу. — Все дело в том, что это не просто какая-то дама, это богиня, Тэхен, — со вздохом пояснил Чонгук, с тоской разглядывая собственное произведение искусства, которое ему так и не удалось довести до конца, — Но ничего божественного, кроме ее одеяний и окружающего ее пейзажа в ней нет… Взгляни на ее лицо, посмотри в ее глаза, Тэхен. Они пусты… Ты видишь в ее глазах что-то, что буквально приковывало бы, заставило бы тебя рассматривать картину, не в силах отвести взгляд? Нет… А все потому, что в ее глазах нет никакого величия, магнетизма, страсти… Ее глаза мертвы… — Думаю, я понял тебя… Говоришь, глаза твоей богини пусты? -задумчиво протянул Тэхен, отходя на шаг от картины и переводя на Чонгука многозначительный взгляд, — Кажется, я знаю, чего тебе не хватает, чтобы закончить картину, Чонгук… Сколько времени тебе потребуется, чтобы завершить эту работу? — Все зависит от вдохновения… Думаю, что при его наличии, минут пятнадцати-двадцати бы хватило… Так и чего же мне не хватает, чтобы закончить картину? Может быть поделишься? — скептически поинтересовался Чонгук, скрестив руки на груди. Тэхен на вопрос Чонгука не ответил, вместо этого он потянулся пальцами к пуговицам на своей кремового цвета шелковой рубашке и принялся медленно расстегивать их одну за другой, не сводя испытующего, заинтересованного взгляда с ничего непонимающего Чонгука. И лишь тогда, когда последняя пуговица была расстегнута, и Тэхен уже готов был снять с себя рубашку, до Чонгука резко дошло осознание всего происходящего, заставив его тут же заметно покраснеть от смущения и закрыть глаза руками. — Что ты делаешь, Тэхен?! — возмутился Чонгук, отчаянно пытаясь взять контроль над рвущимися наружу эмоциями и разрастающимся чувством неловкости. — Снимаю с себя рубашку, — невозмутимо раздалось в ответ. — Это я вижу… Точнее, видел… — тут же исправился Чонгук, по прежнему не убирая ладоней от лица, — Но зачем? — Просто хочу попробовать вжиться в роль твоей богини… — на полном серьезе ответил Тэхен. — Что?.. Ты с ума сошел? — выдавил из себя Чонгук, мгновенно теряя всякий дар речи из-за сказанного Тэхеном. — Кто из нас двоих с ума сошел, Чонгук, так это ты, раз решился столь бесцеремонно оставить такую прекрасную работу! А я всего лишь хочу побыть для тебя кем-то вроде модели и помочь тебе закончить начатое и завершить картину! — спокойно пояснил Тэхен. — Знаешь, я не хочу тебя расстраивать, но очень сомневаюсь, что твоя идея сработает… — неуверенно возразил Чонгук. — Но ты ведь даже не пробовал, как ты можешь утверждать, является ли мое предложение успешным или нет? И открой свои глаза, в самом-то деле! Чего ты так смущаешься? Я ведь не собираюсь полностью перед тобой раздеваться, всего лишь снял с себя рубашку! — в голосе Тэхена были слышны легкие, едва ощутимые нотки раздражения. — Нет! Я так не могу! — Чонгук, — вздохнул Тэхен, — Скажи мне, ты учишься на архитектурном факультете, ведь так? — Так… — непонимающе согласился Чонгук. — Стало быть, анатомию ты изучал? — Изучал… — протянул Чонгук, кивая головой в ответ. — Тогда какого черта ты прячешь свои глаза и отказываешься на меня смотреть, будто перед тобой не я стою, а какое-нибудь… иноземное существо? — хмыкнул Тэхен. Да уж лучше бы это было действительно иноземное существо, так было бы даже гораздо проще. — Тэхен… — неуверенно позвал парня Чонгук. — Чонгук… — в тон ему произнес Тэхен, мастерски копируя его интонацию. Он подошел к Чонгуку почти вплотную, осторожно обхватил его запястья и убрал его руки от лица, не получив особого сопротивления. Ладони у Тэхена были горячие, прикосновения обжигали, вызывая ощутимую дрожь по всему телу — очередное странное чувство, в котором Чонгук Тэхену никогда не признается. Бывают еще и тактильные галлюцинации — незаметной тенью проносится в мыслях Чонгука, но в нереальность Тэхена, стоящего так близко, что без труда можно было услышать его ровное дыхание, отчего-то уже совсем не верилось. Да, Чонгуку определенно было бы легче, если бы перед ним стоял не Тэхен, а иноземное существо. — Пожалуйста, посмотри на меня… — ласково произнес Тэхен. Его проникновенный, тихий голос прозвучал совсем близко, почти над ухом, заставляя сердце Чонгука невольно пропустить удар, как и тогда, когда они оба стояли ночью на крыше, глядя на раскинувшийся впереди Париж. -Нет! — упорно возразил Чонгук, продолжая жмуриться и решительно не позволяя себе открыть глаза. Тэхен издал усталый вздох. — Хорошо, тогда хотя бы ответь мне на такой вопрос… Ты что, по парням? — ехидно поинтересовался Тэхен, не выпуская запястья Чонгука из своих крепких пальцев. — Что?! Нет! Я по девушкам! — Чонгук от такой наглости аж подавился воздухом и возмущённо закашлялся. — Ну, а я парень, если ты не заметил, так что нечего здесь смущаться! Открывай глаза и не тупи! — раздраженно произнес Тэхен, наконец заставив Чонгука перестать жмуриться и нерешительно открыть сначала один глаз, а потом второй. Взгляд Чонгука сначала встретился с насмешливым выражением лица, а затем невольно скользнул вниз, на тут же открывшийся взору торс Тэхена, целиком состоящий из крепких мышц. Очередной удар под дых, выбивший у Чонгука весь кислород из легких и заставивший его тут же смущенно вперить взгляд в пол и отвернуться. Все же это было плохой идеей соглашаться на предложение Тэхена. Внутри Чонгука сейчас вновь взорвется очередная бомба. Пытаясь скрыть написанное на лице смущение и покрасневшие щеки Чонгук молча придвинул стул к стоящему в центре комнаты мольберту и принялся искать необходимые кисти, так и не решившись повернуться к Тэхену снова. — Думаю, мне стоит лечь на твою кровать, чтобы это было максимально похоже на твою картину, если ты не против, — предложил Тэхен, на что Чонгук смог лишь согласно кивнуть, не в силах сказать в ответ что-то целесообразное. Тэхен еще раз взглянул на картину, с изображенной на ней богиней, пытаясь как можно лучше запомнить позу, чтобы передать ее со всей точностью, а затем лег на край Чонгуковой кровати, свесив руку вниз. — Я все сделал правильно? — подал голос Тэхен, вскидывая взгляд на Чонгука. — Да, не двигайся, я быстро, — выглянул из-за холста Чонгук, держа в руках кисть и тюбики с красками. Чонгук еще в первый день их встречи отметил для себя необычную, неземную красоту Тэхена, но сейчас, глядя на его благородное, одухотворенное, с нотками мечтательности и самовлюбленности выражение лица, которое он принял для того, чтобы отразить настроение богини, Чонгуку казалось, что именно так и должны были бы выглядеть божества. Такого Тэхена хотелось зарисовать на отдельном холсте, чтобы навсегда запечатлеть его прекрасный профиль. Но что действительно лишало всякого дара речи и заставляло все внутри замирать так это глаза. В глубоких, медово-карих, завораживающих глазах Тэхена отражалась целая галактика. В глазах Тэхена хотелось тонуть… Из оцепенения Чонгука вывела неожиданно распахнувшаяся дверь и появившийся на пороге Юнги. — Тэхен, Чонгук еще не… — замер Юнги на пороге комнаты, удивленно окидывая изучающим взглядом сначала сидящего за холстом Чонгука, а затем развалившегося на кровати Тэхена, — …Пришел в себя… — договорил предложение Юнги, а затем развернулся и вышел из комнаты, — Je vois… Пожалуй, я зайду позже… [2] -Voilà qui est génant, — усмехнулся Тэхен, переводя взгляд на покрасневшего от смущения Чонгука. [3] — Я уже как раз закончил, — засуетился Чонгук, поднимаясь с места и оценивая свою работу издалека, — Ты можешь уже не позировать… Тэхен кивнул, встал с кровати и принялся надевать свою рубашку, неспешно застегивая пуговицы на воротнике и рукавах. — А что на счет тебя, Тэхен? — неожиданно для самого себя вдруг обратился к парню Чонгук, откладывая кисть в сторону, — Ты по парням? — Я не по несовершеннолетним, Чонгук, — с насмешливой улыбкой хмыкнул Тэхен, поворачиваясь лицом к Чонгуку и вгоняя его в краску. Если у Чонгука и случались те редкие моменты, когда хотелось провалиться сквозь землю от стыда, то вот он, тот самый случай, когда Чонгук в полной мере мог ощутить себя полным дураком. Кто вообще тянул его за язык задавать такой дурацкий вопрос? Сердце Чонгука принялось взволнованно отбивать виражи, его буквально потряхивало от стыда и смятения, хотелось раствориться в воздухе и перестать существовать, лишь бы не чувствовать эту проклятую, съедающую тишину, с длиною в вечность несколько секунд, которая вновь образовалась между ними. Пытаясь не сгореть заживо от стыда и смущения, Чонгук даже не заметил, когда Тэхен успел встать рядом с ним, чтобы рассмотреть картину издалека. — Я… Я хотел сказать тебе спасибо, Тэхен, — пряча глаза прошептал Чонгук, — Не только за картину… Спасибо за все, что ты пытался для меня делать все это время… Слова давались Чонгуку с трудом. Рядом с Тэхеном не только терялось самообладание над собой. Рядом с Тэхеном еще и катастрофически не хватало воздуха. — Не стоит благодарности, — заверил Тэхен, вновь одарив Чонгука теплой, лучезарной улыбкой, — А картина, к слову, вышла просто замечательная… Особенно глаза, они выглядят очень реалистично и завораживающе… — Да… — со смущенной улыбкой согласился Чонгук, — Но всего этого не было бы, если бы не ты, Тэхен… Спасибо… Если бы не ты и не твои глаза, в которых хотелось тонуть…