Вне системы

— Ну давай, Юнги, признавайся… Сколько у тебя было девушек и когда были твои последние отношения? — хитрым голосом произнес Чимин, самодовольно улыбаясь и откидываясь на стоящий за спиной диван. — Я не отвечаю на подобного рода вопросы, — фыркнул в ответ Юнги, тут же вызывая волну возмущения у сидящих в кругу друзей, рассевшихся прямо на полу. — Что за дурацкие отговорки, Юнгиии, тогда нужно было изначально выбирать действие! — нарочно сердито протянул Джин, размахивая руками, — Ты же сам выбрал сказать правду, вот и не увиливай! В этой игре нельзя вот так просто отказаться от задания, иначе в чем тогда смысл? — Кстати говоря, а вы заметили, что наш Юнги — единственный, кто в курсе про все наши отношения, в то время как мы абсолютно ничего не знаем про его любовные дела? — вставил Хосок, хлопая себя по коленям и окидывая взглядом всех присутствующих в комнате. — В смысле единственный? — хмыкнул Юнги и дернул подбородком в сторону сидящего рядом с ним Тэхена, — Вы разве что-то знаете про его отношениях, например? — Ты давай стрелки не переводи! — возмутился Тэхен, — Я в вашей компании появился недавно, поэтому естественно никто не знает обо мне такой информации! К тому же, это тебе задали вопрос про отношения, а не мне, вот и отдувайся сам! — Я правда не хочу отвечать на этот вопрос, парни… Представьте, что это моя больная тема, давайте что-нибудь другое? — взмолился Юнги. — Чимин, просто задай Юнги другой вопрос, и давайте уже продолжим игру, — подал голос Чонгук, спасая ситуацию и поворачиваясь всем корпусом к сидящему рядом с ним Чимину, на что тот протянул хитрое, неохотное «ладно» и сделал задумчивое лицо. Температура в комнате заметно накалялась, и постепенно становилось жарко — игра в бутылочку на правду или действие стала стремительно набирать обороты. Сыграть в такое предложил, конечно же, Хосок, всей душой обожавший азартные игры, сколько Чонгук его помнил. «Бутылочку» из-под колы искать долго не пришлось — нашли у Чимина на кухне, а затем заняли небольшую комнату, служившую в доме залом, удобно расположившись прямо на полу в веселом кругу, состоящим из семерых человек. Провести выходные в загородном доме своих бабушки и дедушки неожиданно предложил Чимин. Скромный, частный дом, в котором обычно бывали только летом, по сравнению с величественными хоромами Намджуна казался совсем простеньким и обычным, но не менее уютным. В этом загородном доме Чонгук за полтора года знакомства с Чимином бывал довольно часто, как и все остальные друзья приезжая в основном в свободное от учебы время или по выходным. Особенно ему нравилось гостевать у Чимина в такой компании летом, когда можно было ходить по дому босиком и вдыхать витавший в воздухе приятный запах древесины и утреннего, только что приготовленного на завтрак кофе… Такие моменты, пропитанные весельем, беззаботностью и уютом, занимали важную часть в жизни Чонгука. Чимин вообще занимал важную часть в жизни Чонгука, появившись в ней неожиданно, как снег на голову, и повернув все своим приходом ровно на 180 градусов. Чимин, родившийся во Франции и все это время, начиная с самого детства, живший в Париже был открытым, дружелюбным, невероятно заботливым человеком и встретился Чонгуку, к тому времени только месяц назад переехавшему в большой город и едва начавшему посещать подготовительные курсы по французскому языку, совершенно случайно. А в последствии, отчего-то настолько сильно «прилип» к младшему, что его ни капли не смущали ни незнание на то время Чонгуком языка, ни его скованность и зажатость. Чужие люди, новая языковая среда и совершенно незнакомая культура и образ жизни заметно сказывались на и без того тихом, молчаливом и несколько стеснительном Чонгуке, выросшем в строгости и не привыкшем к такому количеству заботы, которой так неожиданно начал окружать его Чимин. Старший сопровождал Чонгука всюду, куда бы тот не шел, болтал без умолку 24/7, смешивая одновременно корейский, английский и французский языки, без конца водил по различным кафе и таскал своего нового друга по всему городу, показывая все достопримечательности чудесного Парижа. Порой, это упорство, с которым Чимин столь бесцеремонно лез в жизнь Чонгука и этот его непрекращающийся, заливистый смех чуть ли не через каждые десять минут жутко выводили любящего покой и одиночество Чонгука из себя. В такие моменты младший готов был в ту же секунду собрать свои чемоданы и вернуться в Корею, оставив все мысли об обучении во Франции, лишь бы только не знать столь надоедливого Чимина. Просто они изначально были противоположностями друг для друга: Чонгук был интровертом, а Чимин — напротив, явным экстравертом. Вот и все. Ну какая между ними может быть дружба? Однако вопреки всему, настойчивость Чимина со временем доказала обратное, и не только позволила Чонгуку узнать получше незнакомый город и освоить азы французского в кратчайшие сроки, но и со временем раскрыться, стать более раскрепощенным и обрести новых, замечательных друзей в лице старшекурсников Хосока, Намджуна, Джина и Юнги, (с которыми Чонгука познакомил опять же Чимин) И хоть Чимин и раздражал Чонгука время от времени, он был тем, кто изменил скучную, серую жизнь младшего до неузнаваемости, ворвавшись в нее без стука и продолжая дарить Чонгуку свет и счастье и по сей день. Просто рядом с Чимином было тепло. Рядом с Чимином было уютно. Рядом с Чимином Чонгук впервые обрел дом. И если бы его однажды спросили, кто сыграл значимую роль в его жизни, то Чонгук без раздумий, не колеблясь, выбрал бы Чимина, потому что тот был его личным солнцем… Потому что Чонгук слишком сильно дорожит Чимином. Это неоспоримый факт. — Хорошо, я придумал, — наконец подал голос Чимин, возвращая Чонгука из воспоминаний на землю. Он бросил в сторону Юнги предвкушающий взгляд и коварно улыбнулся, — Ох и зря же ты не захотел отвечать на мой прошлый вопрос, Юнги… Теперь тебе придется признаться Чонгуку в том, почему на самом деле он потерял сознание на прошлой неделе… Как тебе такой вариант, Юнги? — Чимин… — позвал друга Намджун, грустно вздыхая и укоризненно качая головой, — Я не думаю, что задавать такое было хорошей идеей… — А заставить меня притвориться грабителем и напугать бедных продавцов в магазине напротив — было хорошей идеей? Вы то все уедете, а я как теперь буду им в глаза смотреть, Намджун? Нам еще повезло, что они не стали вызывать полицию, а то с заданиями от нашего Юнги мы бы сегодня не остались бы на ночевку в этом доме, а загремели бы в участок все всемером, — хмыкнул в ответ Чимин, скрещивая руки на груди и снова устремляя лукавый взгляд на Юнги. — Стойте… Кто-нибудь из вас может, черт возьми, объяснить, что тут сейчас вообще происходит? О чем вы? — встрял в разговор Чонгук, хмуря брови и совершенно не понимая вопроса, загаданного Чимином для Юнги, — Как понять «признайся, почему на самом деле Чонгук потерял сознание»? Я что чего-то не знаю? — Не знаешь, — тут же ответил на вопрос Юнги, обращая внимание Чонгука на себя, — Дело в том, что ты и не терял сознание, Чонгук… В воде из моей бутылки, которую я предложил тебе в тот день выпить было подсыпано снотворное, — Юнги сделал паузу, глядя на Чонгука спокойным, неподвижным взором, словно нарочно давая другу возможность переварить услышанное и прийти в себя после открывшейся правды, — Мне нужно было заставить тебя убедиться в том, что тебе нужен был отдых. Другого выхода сделать это я не видел, потому что ты не хотел меня слушать и воспринимать все всерьёз, ты ведь сам знаешь… Так что, пожалуй, у тебя есть все основания злиться на меня, Чонгук-и… Я знаю, что поступил с тобой довольно жестоко, провернув все без твоего ведомства и не поставив в известность и остальных… Прости меня за это, — бледные губы Юнги исказились в подобие улыбки. В его осмысленном, извиняющемся взгляде, направленном прямо на Чонгука, младший читал то, чего было не увидеть и не понять остальным, — Прости меня, я поступил с тобой так снова, Чонгук. Но ты ведь знаешь почему, верно? И знаешь, что мне не жаль за совершенный мною поступок — Знаю, хен… — также взглядом отвечал Чонгук, — Я помню твое обещание… Чонгук действительно знал, почему Юнги пришлось поступить так. Знал, потому что подобное уже случалось год, три месяца и шестнадцать дней тому назад, в день, когда Чонгук потерял все. Чонгуку Юнги не понравился сразу. С первой же секунды их знакомства он понял, что с казавшимся хрупким на первый взгляд старшекурсником с фарфорового цвета кожей, окрашенными в мятный волосами, безразличным выражением лица и пронзительным, испепеляющим взглядом они определённо не смогут стать друзьями. Старшекурсник кратко представился как Мин Юнги, холодно поприветствовал Чонгука, окинув его недоверчивым и даже несколько презрительным взглядом и вновь уткнулся в свой телефон, не желая узнать о новом друге Чимина, которого привели в их компанию, ничего больше. Юнги совсем не был похож на ласкового Джина, приветливого Намджуна и дружелюбного Хосока, это Чонгук уловил сразу. От этого парня веяло холодом, неприязнью, безразличием и грубостью. Первые три недели Юнги делал вид, что вообще не замечает присутствия Чонгука в их компании, мастерски не обращая внимания на все его любые попытки подружиться и составить хоть какой-то диалог, который содержал бы хотя бы самое простое приветствие. Спустя месяц Юнги все же соизволил наконец обратить свое внимание на младшего и с того дня принялся сыпать в сторону Чонгука грубые замечания и колкие шутки, которые порой казались настолько обидными, что Чонгук думал, что лучше бы Юнги и дальше продолжал игнорировать его. И хоть Чонгук и пытался всячески закрывать глаза на подобные выходки Юнги, полностью не реагировать на все его слова, брошенные в свой адрес, не всегда получалось. Чонгук уже даже начал свыкаться с мыслью о том, что Юнги всегда будет так к нему относится, пока однажды с Чонгуком в один день не случилось то, что он предпочел бы забыть навсегда и никогда больше не вспоминать, если бы только мог. Ровно год, три месяца и шестнадцать дней тому назад жизнь Чонгука рухнула, выбив землю из-под ног и беспощадно разрушив все то счастье, что он бережно и осторожно, кирпичик за кирпичиком, пытался отстраивать все это время. В тот день время для Чонгука будто остановилось, и жизнь на какой-то момент враз перестала играть всякий смысл. Неизвестно как бы все сложилось в тот день, если бы на порог Чонгуковой квартиры неожиданно не явился бы Юнги — тот самый человек, которого меньше всего хотелось тогда видеть. Чонгук не мог сказать точно, как так произошло, что Юнги словно почувствовал, что необходим ему, но в тот день Юнги сделал то, что вытащило Чонгука из того самого мрака, в который его почти успело безвозвратно затянуть, что позволило хотя бы на какое-то время забыть о моральной боли и страданиях, а в будущем, поменять свое отношение к Юнги навсегда. То, что случилось между Чонгуком и Юнги в тот самый день осталось их личной тайной, секретом, о котором оба не сговариваясь предпочли умолчать. Чонгуку, правда, пришлось потом получить по шее от остальных друзей, когда они узнали, почему он вдруг так неожиданно куда-то пропал, не попросив ни у кого помощи и поддержки. А еще пришлось вдобавок терпеть Чимина у себя в квартире целых пол года после случившегося, но, наверное, без них всех у Чонгука бы просто не получилось бы бороться с собой все последующие, долгие месяцы, пытаясь заглушить и преодолеть боль внутри… Признаться, Чонгуку все еще приходится бороться — больно и по сей день. К сожалению, раны на душе не заживают так быстро, а те, что уже затянулись, легко начинают кровоточить вновь, стоит только прикоснуться к ним воспоминаниями… — Ах, хен! А я ведь правда поверил тебе тогда, что вода обладала странным вкусом из-за ароматизаторов! — воскликнул Чонгук, наконец найдя, что ответить, — Вот хоть убей, я больше никогда не буду пить из твоих бутылок! Чонгук нарочно обижено надул губы и скрестил руки на груди, вызывая у собравшихся друзей смех. — Будешь продолжать в том же духе, придется позаимствовать бутылку у кого-нибудь еще, — тепло рассмеялся Юнги, — Кстати говоря о бутылках… Мы совсем забыли про игру, моя очередь крутить! Юнги потянулся к лежавшей в центре образованного друзьями круга бутылке и раскрутил ее, победно хлопнув в ладоши, когда та указала на Хосока. — Правда или действие, — поинтересовался Юнги, поднимая взгляд на друга. — Действие, и пожалуй, оно будет последним на сегодня… Хватит с нас игр, иначе завтра не встанем к первой паре… — ответил Хосок, поглядывая на время, которое показывали его наручные часы, — Уже пол первого, нам пора идти спать… — Ты и ложиться спать в пол первого? Неожиданно для любителя поиграть… Старость не в радость, да, Хосок? А я помню, что когда мы учились на первом курсе, ты мог всю ночь напролет играть, а потом идти на учебу, как ни в чем не бывало, — насмешливо хмыкнул Юнги, обдумывая задание для Хосока, — О, я придумал! Сегодня, ты должен будешь спать на полу, без подушек, одеяла и всего прочего, — коварно заключил он. — Что? Это не честно, Юнги! Почему это я должен спать на холодном полу?! А что если я простужусь и заболею? — принялся возмущаться Хосок, — За что мне такое наказание?! — Хорошо, так и быть, ляжешь на ковер и даже можешь взять с собой подушку, я сегодня необычайно великодушен, — усмехнулся Юнги, — А за что тебе такое задание, Хосок? Это твое возмездие за выбранный тобою фильм, когда мы были у Намджуна… Как ты тогда сказал… J'ai gagnе? Что же, сегодня в победителях останусь я… — Придурок, — фыркнул Хосок, поднимаясь на ноги, — Если я все же заболею, то это будет на твоей совести, понял? — О, я обещаю, я лично займусь твоим лечением, — ехидно улыбнулся Юнги в ответ.

***

Чонгук резко сел на кровати, очнувшись от очередного кошмара. Ничего не меняется — все то же леденящее кровь ощущение страха, все тот же чей-то пронзительный крик и все тот же конец… Единственное, что в повторяющемся каждую ночь кошмаре изменилось в этот раз, так это то, что Чонгук проснулся не один в своей собственной квартире, а в просторной комнате Чимина, освещенной бледно-голубоватым, лунным светом, исходившим от окна. Чонгук обречённо вздохнул, закрыл лицо трясущимися руками и попытался успокоиться. Все тщетно. Как и всегда. Он просыпался от кошмара уже не первую ночь, но всякий раз его бросало в дрожь от пережитого во сне ужаса, после чего ему с трудом удавалось заснуть хотя бы под утро. Чонгуку необходимо было с кем-то поговорить. И желательно прямо сейчас, в эту самую секунду, иначе от кома в горле, дрожи во всем теле и противного, липкого чувства тревоги просто так не избавиться. Чонгук оглянулся на свернувшегося рядом с ним калачиком Чимина, который крепко спал, обняв подушки, и так и не решившись потревожить беззаботный сон друга, осторожно, стараясь не шуметь, вылез из-под одеяла и направился к выходу из комнаты. Чонгуку необходимо было на свежий воздух. Неслышно прикрыв за собой дверь Чонгук спустился по витиеватой лестнице вниз, на первый этаж, мысленно благодаря Чимина за то, что тот терпеть не мог завешивать окна шторами, иначе Чонгуку пришлось бы спускаться в кромешной темноте. На первом этаже было тихо, друзья спали, наверняка видя уже седьмой сон. Чонгук надел на себя толстовку, сняв ее с вешалки в коридоре, и уже собирался было выходить, как вдруг решил заглянуть в зал, в котором спали Хосок, Юнги и Тэхен. — Неужели ты действительно решил выполнить это дурацкое задание от Юнги, Хосок-а? — почти неслышно пробормотал себе под нос Чонгук, глядя на спящего на ковре друга. Проводить свою ночь на ковре, по всей видимости, было не очень удобно, и как минимум, неуютно, потому что Хосок спал, обняв себя за плечи и явно испытывая дискомфорт, поэтому Чонгук не раздумывая снял с себя толстовку и заботливо укрыл ею Хосока, чтобы тому не было холодно. Сменил мягкие тапочки на свои привычные кроссовки уже в коридоре, Чонгук вышел на улицу, осторожно закрыв входную дверь. Огромная, ярко-желтая луна, висевшая в небе, ярко освещала небольшой двор при доме. Пожалев о том, что не захватил с собой телефон, чтобы хотя бы узнать какое сейчас время, Чонгук опустился на ступеньки и обхватил колени руками, закрыв глаза. Приятная ночная прохлада несколько развеяла ощущение тревоги и помогла наконец-то вдохнуть глубже и немного успокоиться. Так дело определенно не пойдет. Чонгук уже устал просыпаться каждую ночь в холодном поту от собственного крика и постоянно повторяющегося кошмара. Чонгуку нужно с кем-то об этом поговорить. Просто необходимо… Дверь за спиной издала тихий скрип, заставив Чонгука обернуться на раздавшийся позади звук. На пороге дома появился Тэхен, укутанный в объемное одеяло и несколько растрепанный после сна. — Тоже не спится? — с улыбкой поинтересовался Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхен подошел к нему и теперь неуклюже пытался усесться рядом с ним на ступеньках, путаясь в собственном одеяле. — Да нет, я просто проснулся, когда ты пришел в зал и укрыл Хосока своей толстовкой, а затем услышал, как закрылась входная дверь, и решил проследить за тобой, чтобы ты не натворил дел, на случай, если ты лунатишь, — низким, хриплым ото сна голосом произнес Тэхен, — Но по всей видимости, я ошибся в своих предположениях, и лунатиком ты не оказался… — Должно быть, это я разбудил тебя? — смутился Чонгук, — Извини, мне наверное стоило быть еще тише… — Нет, у меня просто чуткий сон, вот и все, не переживай из-за этого, — тепло улыбнулся Тэхен Чонгуку, а затем принялся тереть лицо ладонями, словно пытаясь отойти от сонного состояния. Но даже сейчас, при лунном свете, сидя перед Чонгуком в обычной пижаме, с огромным одеялом на плечах, и выглядя несколько помято и растрепанно, Тэхен умудрялся оставаться невероятно красивым, — А ты почему не спишь? — Проснулся из-за кошмара, — немного помедлил с ответом Чонгук, а затем грустно улыбнулся и перевел взгляд на раскинувшееся над головой небо. — И похоже, он сильно встревожил тебя? — предположил Тэхен, следуя примеру младшего и поднимая глаза к небу. — Не то чтобы… — дернул плечом Чонгук и горько усмехнулся, — Тревожно скорее от того, что этот кошмар снится мне уже вторую неделю подряд, каждую ночь… — А ты пробовал кому-нибудь рассказывать об этом, Чонгук? — после секундного раздумья поинтересовался Тэхен, на что Чонгук отрицательно покачал головой, — Имею в виду, что проблема может быть как раз таки в том, что ты держишь все переживания в себе… Тебе нужно с кем-то поделиться и рассказать о своих кошмарах, Чонгук-и… Я могу выслушать тебя, если ты этого хочешь… Тебе нужно с кем-то поделиться… Тэхен был прав, но хочется ли действительно быть услышанным прямо здесь и сейчас тем, кто по сути все еще являлся чужим, тем, к кому Чонгук только-только начал понемногу привыкать? Чонгук не был уверен в ответе наверняка, но все внутри отчего-то настойчиво и ощутимо кричало «да». — На самом деле, ничего особенного в моем кошмаре и нет, — наконец переборов нерешительность признался Чонгук, — Сюжет у него один и тот же каждую ночь… Начинается мой сон с того, как я бегу куда-то в темноте, не разбирая перед собой дороги, словно пытаюсь скрыться от надвигающейся опасности… А заканчивается он тем, что я выбегаю на проезжую часть, вижу ослепительную вспышку перед глазами и слышу чей-то душераздирающий крик, в котором могу разобрать только свое имя, а дальше… Я просыпаюсь. И так каждый раз, одно и тоже… Я столько раз пытался понять, что же произойдет со мной после, но я не могу увидеть ничего дальше этого момента… — Мне кажется… Кажется, я могу предположить, почему ты не можешь заглянуть дальше, Чонгук-и, — тихо произнес Тэхен после долгой минуты молчания, дав им обоим возможность все осмыслить, — Дело в том, что ты просто не знаешь, что с тобой произойдёт. Твой организм не может дать тебе картину того, что ты увидишь, услышишь или почувствуешь в следующий момент времени, потому что ты никогда не был в такой ситуации. Твой мозг просто не сможет точно воспроизвести в твоем сне ту ситуацию, в которой у тебя не было опыта, понимаешь? Но ты все же продолжаешь цепляться за этот кошмар, пытаешься понять дальнейший ход событий, предугадать возможные последствия, в этом и заключается твоя ошибка, — ласково произнес Тэхен, заглядывая Чонгуку в глаза, — Я, конечно, не эксперт в области кошмаров, но думаю, что тебе просто стоит отпустить свой сон, перестать думать о нем и пытаться сконцентрироваться на том, что же произошло бы с тобой дальше. Только так ты сможешь избавиться от него… — Выходит, мне стоит перестать читать сонники? Я ведь начал пытаться расшифровывать мой кошмар, чтобы понять его, — пошутил Чонгук, заставив Тэхена рассмеяться. — Я обожал читать сонники в детстве, это было увлекательнейшее занятие! — вдруг неожиданно признался Тэхен, — У меня даже был специальный блокнот, в котором я записывал все свои сны, а потом пытался расшифровывать их. — И удалось извлечь из своих снов что-то полезное? — Нет, — покачал головой сквозь смех Тэхен, — Мои сны были слишком дурацкими, чтобы отыскать в них хоть какую-нибудь логическую цепочку. Сейчас я понимаю, что если бы из моих снов можно было бы создать фильм или мультик, это было бы самое странное, что кто-либо когда-либо смотрел, я клянусь! Чонгук весело рассмеялся, когда Тэхен вытащил руки из-под одеяла и принялся увлеченно жестикулировать ими, сопровождая активными движениями свой эмоциональный рассказ. Чонгук даже не заметил, как стало вновь легко и беззаботно на душе после разговора с Тэхеном. Ему казалось, он мог бы просидеть здесь, на холодных ступеньках, всю ночь, слушая приятный, мелодичный голос Тэхена… Рядом с Тэхеном было спокойно и даже будто бы тепло, не смотря на то, что Чонгуку приходилось время от времени невольно ежиться от холодных порывов ветра. Рядом с Тэхеном Чонгук ощущал свободу. — Тэхен… — повернулся Чонгук к сидящему рядом с ним парню и заглядывая ему в глаза, — Спасибо… — Не стоит благодарности, — отмахнулся Тэхен, явно смутившись тому, с каким посерьезневшим выражением лица вдруг уставился на него Чонгук, — Если вдруг кошмар приснится тебе снова, ты всегда можешь рассказать мне об этом и… — Я не про это, — перебил Тэхена Чонгук, а затем резко отвернулся, словно сбившись с мысли, — Точнее, про это тоже, но… Я просто… Просто хотел поблагодарить тебя за все, что ты пытался делать для меня все это время, не смотря на то, каким придурком я был по отношению к тебе, — Чонгук усмехнулся и принялся беспокойно заламывать пальцы, явно нервничая, — Мне так неловко за свое поведение… Ты был таким добрым со мной, а я просто игнорировал тебя, грубил или пытался избегать… Я правда не знаю, что на меня нашло, и почему я так отрицательно воспринял тебя, когда ты появился в нашей компании… Наверное, я просто идиот… Прости меня за это, Тэхен… Мне так жаль… Ты правда не заслуживаешь такого обращения к себе и… Нет, скорее это я не заслуживаю общения с тобой, будучи таким… — Чонгук, прекращай, — остановил парня Тэхен, — Я вовсе не обижаюсь на тебя и прекрасно все понимаю… Такое бывает, ты и не обязан был относиться ко мне хорошо ни в самом начале, ни даже сейчас, понимаешь? Чонгук промолчал, все еще не в силах заставить себя повернуться к Тэхену. Он вновь не знал, что сказать в ответ, продолжая лишь судорожно благодарить в мыслях темноту за то, что в ночи нельзя было увидеть то, как как покраснели от смущения и стыда его щеки. — Чонгук, если тебе так станет легче, то давай просто начнем все сначала? — предложил Тэхен, — Посмотри на меня… — Как это сначала? Просто забудем все, что между нами было? — прохрипел Чонгук, все еще отказываясь поворачиваться к Тэхену. — Да, просто забудем все, и познакомимся, словно мы ничего друг о друге не знаем, идет? Это просто… Вот смотри, меня зовут Ким Тэхен. Я хочу стать актером, обожаю шоколад и терпеть не могу кофе, — Тэхен потянулся к Чонгуку и неожиданно взял его за руку, заставив того наконец повернуться. — Что ты… делаешь? — удивленно пробормотал Чонгук, когда Тэхен сцепил их мизинцы. — Так мы закрепим наше обещание начать все сначала, теперь твоя очередь, — пояснил Тэхен, на что младший обреченно вздохнул. — Меня зовут Чон Чонгук… Я хочу стать художником, обожаю шоколад и не представляю своей жизни без кофе, — в манере Тэхена ответил Чонгук, одаривая парня смущенной улыбкой. — Ну твою зависимость от кофе я уж как-нибудь переживу, а вот твои холодные руки — нет. Почему ты сразу не сказал, что замерз? — отчитал Чонгука Тэхен, накидывая на его плечи свое одеяло и широко улыбаясь в ответ, — Вот видишь, все было не так уж и сложно, правда? — Теперь мы друзья? — приглушенно рассмеялся Чонгук, поднимая руку и демонстрируя ему свой мизинец. — Друзья, — лукаво усмехнулся в ответ Тэхен. Огромная, ярко-желтая луна, висевшая в небе, ярко освещала небольшой двор при доме, а до Чонгука вдруг дошел один поразительный факт, который он упрямо игнорировал все последние дни после того как Тэхен неожиданно оказался в комнате Чонгука и впоследствии, вдобавок ко всему, еще и стал моделью для его картины. Чонгуку действительно нравилось быть рядом с Тэхеном тогда, когда не было вокруг друзей. Чонгуку действительно нравилось быть рядом с Тэхеном тогда, когда они оставались наедине.