Вне системы

      — Серьезно? Нет, я ни за что тебе не поверю, Тэхен! — воскликнул Чонгук, эмоционально размахивая руками, — Я еще мог бы предположить, что ты не посещал Эйфелеву башню, когда мы обсуждали это в прошлый раз, но не побывать на Елисейских полях? Да это же самая знаменитая улица Парижа! — Да-да… Триумфальная арка, Елисейский дворец, старейший ресторан Ледуайен, роскошнейшие магазины и так далее… Увы, я знаю об этом лишь из рассказов матери, книг и интернета, но не благодаря собственному опыту, Чонгук, — рассмеялся Тэхен, допивая кофе из своего бумажного стаканчика и отправляя его в урну неподалеку от скамейки, на которой они расположились. — Подумать только! И как человек, объездивший пол мира, не посетил главные достопримечательности Парижа, учитывая твое происхождение? — улыбнулся Чонгук, заглядывая Тэхену в глаза. — Ну… Жизнь в богатой семье имеет свои прелести, — с усмешкой протянул Тэхен в ответ, — Знаешь, сколько себя помню, мои родители вечно были заняты какими-то супер-важными и неотложными делами, занимаясь развитием бизнеса и поднятием компании. Так что они редко появлялись в доме за ужином, не говоря уже о том, чтобы находиться рядом со своим собственным ребенком… Семейные прогулки, обычные, дружные беседы и теплые вечера — явно не самое подходящее описание для моей жизни, поэтому вместо простого осмотра достопримечательностей с любящей семьей, все скорее вылилось бы в выгуливание чужого, важного сыночка в сопровождении персонального водителя, няни и целой свиты телохранителей… Я знаю, что это глупо жаловаться на свою жизнь, ведь у меня было все, в то время как некоторые едва ли могут обеспечить себе проживание: меня одевали в исключительно дорогую одежду, отдавали на обучение только в самые лучшие школы, разрешали просить любые игрушки и постоянно обслуживали, словно я был маленьким принцем, которому в будущем предстояло взойти на престол… Вот только мало кто знает, что жизнь в обеспеченной семье дает тебе все, кроме самой семьи, свободы и личной жизни… О каждом моем шаге, пускай даже сам незначительном, тут же докладывали моим родителям, держа под контролем все, чем я занимался и с кем общался… Не было ни дня, когда я мог бы почувствовать себя по-настоящему свободным от всех этих чужих, пристальных глаз… — тоскливо произнес Тэхен, задумчиво глядя куда-то вдаль, — Мне всю жизнь нужно было придерживаться четкого, расписанного графика и соблюдать определенные правила, думаешь я в самом деле мог просто пожелать отправиться посмотреть на Елисейские поля со своими любящими родителями? — Поэтому ты и решил выбрать обучение в университете в другой стране, чтобы была возможность уехать из дома? — мягко, с нескрываемой осторожностью в голосе предположил Чонгук. — Да… — улыбнулся Тэхен, переводя взгляд на младшего, — Вырваться из семейных оков в обычную жизнь без обязательств и ощутить запах свободы — всегда было моей мечтой. Но мне потребовалось много времени, усилий и тщательной подготовки, чтобы убедить своих родителей отпустить меня и дать мне поступить за счет собственных знаний, а не за счет денег и влияния… Они, однако, предъявили мне целый список собственных требований, на которые мне пришлось согласиться, — хмыкнул Тэхен, — Например, теперь у меня нет права на наследство, я не могу как-либо вмешиваться в дела компании, точно так же как и не могу стать ее последующим преемником по праву рождения, а также не могу просить о какой-либо финансовой помощи, если вдруг останусь без денег… В общем, как ты уже наверняка догадался, мы по итогу остались не в самых лучших отношениях… Ощутить запах свободы всегда было моей мечтой… Знал бы Тэхен, насколько знакомо Чонгуку это страстное стремление к независимости и необязательности. Знал бы, как отчаянно он тянулся в свое время к столь манящему чувству легкости и свободы, что не заметив тот краткий миг, когда черта дозволенного была пересечена, оказался в западне собственной мечты, разгребая ее неизбежные последствия и по сей день. Запах свободы обманчив, коварен и жесток — этот урок Чонгук усвоил уже давно, но сообщать об этом Тэхену и разрушать все его надежды — пока не хотелось. Точно также как и не хотелось, чтобы этот разговор завершался, ведь у Чонгука к Тэхену еще столько неозвученных вопросов, которые задавать казалось каким-то неправильным и неуместным, будто это было вторжением в чужие мысли и в чужую личную жизнь… — И ты не жалеешь о своем решении? — нерешительно задал вопрос Чонгук. — Конечно же нет! — не раздумывая ответил Тэхен, — И даже если бы я знал, к чему приведет сделанный мною выбор, я бы все равно не отказался бы от этого пути, потому что сейчас у меня есть все, что мне нужно для счастья. Не пойди я на такой шаг, я бы не сидел сейчас в Париже, допивая вкуснейший Итальяно на скамейке при университете мечты, не обрел бы новых друзей, не почувствовал бы запах свободы и… Я не встретил бы тебя, Чонгук! Одно лишь предложение и собственное имя в чужих устах и снова возникает оно, это странное, далекое и одновременно такое родное и знакомое чувство, теплом разливающееся внутри, заставляющее волноваться, дышать через раз и прятать смущенную улыбку от внимательного взгляда напротив. И как Тэхену раз за разом удавалось вызывать у него весь этот яркий спектр эмоций? — Тэхен-а, Чонгук-и! Вот где вы! — раздался позади радостный голос Хосока. Чонгук тут же обернулся на зов и увидел приближающихся к ним друзей. Радостное настроение, царившее на душе ровно до этого момента, вмиг сменилось на мрачное и тоскливое, стоило Чонгуку увидеть среди ребят Чимина. Недавняя ссора, о которой Чонгуку удалось забыть на некоторое время благодаря Тэхену, тут же любезно напомнила о себе, наводя уныние и печаль. — Вы нас искали? — удивленно вскинул брови Чонгук, обращаясь к подошедшему первым Хосоку. — Еще как! Вы двое хоть бы предупреждали о том, где находитесь! — заверил Чонгука старший, — Мы весь университет обошли, прежде чем найти вас здесь! — А точнее, закончили наши поиски на том, что просто заглянули в кабинеты рисования и актерского мастерства и не найдя вас там, решили больше не искать, — хмыкнул Юнги, одаривая Хосока насмешливым взглядом и усаживаясь на свободное место на скамейке рядом с Чонгуком, предварительно (и несколько бесцеремонно) заставив младшего подвинуться, — Так что, мы идем гулять или я напрасно трачу на вас всех свое свободное время, что мог уделить бы полноценному сну на мягкой кровати в своей квартире? — Гулять? — непонимающе уставился на Юнги Чонгук. — Я написал ребятам сообщение с предложением посетить сегодня Елисейские поля, — пояснил Тэхен Чонгуку, встревая в разговор, — Ты был столь воодушевлен, когда мы заговорили об этом, что я подумал, что было бы неплохо отправиться туда всем вместе! Да, Тэхен был прав, посетить Елисейские поля всем вместе, большой дружной компанией, было бы действительно очень здорово, вот только не сегодня. Не тогда, когда Чимин одним лишь своим присутствием тут же заполнил собой все мысли Чонгука, что старательно избегал друга взглядом. — Знаете, я… Боюсь, у меня не получится пойти сегодня с вами… — извиняющимся тоном произнес Чонгук, стараясь звучать максимально убедительно, — У меня есть кое-какие дела, которые мне необходимо закончить сегодня, я совершенно о них забыл… Так что вам лучше будет посетить Елисейские поля без меня в этот раз. Спасибо за предложение… — Ты шутишь что ли, Чонгук? — подал голос Джин, до этого времени хранивший молчание, — Как это «Вам лучше будет посетить Елисейские поля без меня»? Если ты не пойдешь, то никто из нас не пойдет! — Ты ведь любишь это авеню, Чонгук… Что это за такие незаконченные дела у тебя возникли, что ты отказываешься от посещения одной из твоих самых любимых достопримечательностей Парижа? — поддержал друзей Намджун, встревая в разговор и с подозрением глядя на Чонгука. — Да, люблю и очень хотел бы составить вам компанию, но… — с неловкой улыбкой попытался объясниться Чонгук, — Послушайте, я правда не могу пойти с вами сегодня… — А если об этом попрошу тебя я? — вдруг резко произнес Тэхен, прерывая бормотания младшего и встречаясь с ним взглядом, — Пожалуйста, Чонгук-а… Без тебя правда все будет не так… А если об этом попрошу тебя я? Всего несколько жалких слов, а у Чонгука, казалось, весь воздух тут же закончился в легких. Полная тишина возникла между ними на целую долгую минуту, пока оба безмолвно смотрели друг-другу в глаза, не в силах отвести взгляд. Целую напряженную минуту Чонгук думал над ответом, теряясь в рассуждениях, сомнениях и собственных чувствах, пока в притягивающих, медово-карих глазах напротив горел маленький огонек надежды. — Хорошо, — шумно выдохнул Чонгук, наконец сдаваясь и замечая тут же возникшую на лице Тэхена широкую улыбку, — Я пойду с вами… Чонгук не знал, пожалеет ли он о принятом решении, но думать об этом сейчас не было совершенно никакого желания. В мыслях крутился лишь один вопрос: «Что же ты делаешь со мной, Тэхен?»

***

      Чонгук устало прислонился спиной к входной двери и прикрыл глаза на несколько секунд, чувствуя себя эмоционально истощенным. Сегодняшний день определенно выдался тяжелым, поэтому под вечер у него практически не осталось сил, чтобы думать о чем-то другом, кроме как закутаться в одеяло и отправиться в царство Морфея. Чонгук вздохнул, заставил себя отлипнуть от двери и отправился на кухню. Однокомнатная квартира, в которой жил Чонгук, была небольшой и даже несколько тесной, но зато состояла только из самого необходимого: маленькой кухни, в которой едва ли могло поместиться больше трех человек; спальной комнаты, одновременно служившей и мастерской и вмещающей в себя старенькую кровать, кресло, шкаф-купе и письменный стол, вечно заваленный ватманами, кисточками и разнообразными тюбиками с краской; и небольшой ванной комнаты. Возможно, кому-то подобное жилье не пришлось бы по душе, но Чонгук не был одним из тех, кто жалуется на предоставленные условия, а потому, предпочел создать в маленькой квартире свою собственную, уютную атмосферу. Чонгук щелкнул на кухне выключателем, поставил чайник кипятиться и достал кружку, решив заварить себе кофе. Был бы здесь Джин, наверняка отчитал бы его за принятое решение приготовить бодрящий напиток на ночь глядя, но зависимость от кофе, когда впереди предстоит долгая, бессонная ночь над созданием очередной картины, так просто не лечится в особенности, когда желание бросать совершенно отсутствует. Торжественно пообещав себе приобрести кофемашину в ближайшем будущем, Чонгук неторопливо насыпал две чайные ложки растворимого кофе в кружку и залил кипятком, решив не добавлять сахара или молока, чтобы мозги и вдохновение работали в эту ночь на полную. Взяв в руки кружку и прихватив со стола оставшееся печенье, он отправился в спальню и сел на стул перед стоявшим посреди комнаты мольбертом. Он как раз собирался было отпить немного, как его внимание отвлекло неожиданно пришедшее на телефон смс. Чонгук нахмурился, раздумывая над тем, кто мог ему написать, поставил кружку на стол и потянулся за телефоном. На дисплее некрупным шрифтом тут же высветилось имя отправителя — Чимин. From: Чимин Привет, Чонгук. Если ты сейчас не спишь, не занят, или не чувствуешь себя так, будто не настроен видеть меня в будущем, то прошу тебя, выйди на улицу. Я нахожусь возле твоего подъезда. Я хочу тебя увидеть. Мне нужно с тобой поговорить. Чонгук вновь издал усталый вздох и отложил телефон в сторону, размышляя о том, занят ли он или чувствует ли себя так, будто не настроен видеть Чимина в будущем или нет, ровно секунду, прежде чем резко подняться с места и направиться в коридор ко входной двери, по пути захватывая с собой толстовку, ведь как бы не бушевали внутри обида и гордость, Чонгук не видел, не видит и не будет видеть своего будущего без Чимина. Потому что Чимин для него почти целое и важное все. Это Чонгук решил для себя еще очень давно и сейчас убедился в этом в очередной раз.

***

      Чонгук вышел на улицу, ежась от неприятного, ледяного порыва ночного ветра и пряча руки в карманах теплой кофты. Он почти сразу же заметил сидящего на скамейке напротив своего подъезда Чимина и медленно подошел к нему в нерешительности опускаясь возле и утыкаясь взглядом в землю, избегая смотреть в сторону друга. — Чонгук… Я… Я рад, что ты вышел, — голос Чимина заметно подрагивал, и что-то подсказывало Чонгуку, что было это вызвано вовсе не холодом. Дрожь в его голосе была вызвана сожалением и раскаянием, — Мне… Мне очень жаль, что тебе пришлось выслушать все эти обидные слова в свой адрес этим утром… Я… Я не хотел как-то задеть тебя или обидеть, Чонгук… Слова Чимину давались с трудом, и вовсе не потому, что ему было нечего сказать, а потому что было сложно, было больно, и отнюдь не за себя. Чонгук не гордый, не дурак, он все понимает и чувства Чимина бережет всегда, а потому не будет игнорировать попытки друга заговорить и извиниться, как это было во время их сегодняшней прогулки по Елисейским полям, не позволит более злости и обиде разрастаться в груди, заполняя собой все светлые эмоции и воспоминания. — Я знаю, Чимин… — тихо, с осторожностью произнес Чонгук, — Тебе вовсе не обязательно объясняться… — Нет, я… Я хочу договорить, — решительно перебил Чонгука Чимин, — Я был на эмоциях и сделал и сказал то, чего не должен был. Ты ищешь во мне поддержку и доверие, а вместо этого я лишь делаю тебе больнее… Прости меня за это, Чонгук… Прости за то, что наговорил лишнего, за то, что так грубо нарушил твое личное пространство… Просто хочу, чтобы ты знал, что ты очень дорог мне и… Я просто… Просто боюсь тебя потерять, а потому так часто перегибаю палку… Мне очень жаль… Чонгук не выдержал, повернулся к Чимину и заключил того в свои объятия, заставляя замолчать. Чонгук старшего знал хорошо и его чувствительность тоже. Чимин, которого не составляло никакого труда растрогать и вызвать на эмоции, всегда очень остро переживал проблемы остальных, в особенности сильно волнуясь о близких людях больше, чем о себе. — Ты тоже мне дорог, Чимин, — негромко произнес Чонгук отстраняясь и заглядывая старшему в глаза, — И… Я тоже хочу попросить прощения за то, что где-то не договаривал или не был честен с тобой до конца… — Тогда больше никаких секретов между нами? — с надеждой в голосе уточнил Чимин, — Ты ведь не выставляешь свои картины на продажу сейчас? — Сейчас у меня достаточное количество денег, так что больше никаких секретов, — кивнул с улыбкой Чонгук.

***

      Когда Чонгук вернулся обратно в квартиру время на часах показывало уже пол первого ночи, а заваренный в кружке кофе уже давно успел остыть. Сняв с себя толстовку, он вновь опустился на стул перед мольбертом, разглядывая эскизы, оставленные на холсте карандашом. Около минуты Чонгук задумчиво изучал готовый набросок, прежде чем включить стоявший на столе компьютер и открыть нужный сайт, на котором в самом низу, в отдельно отведенном для комментариев блоке появилось новое, непрочитанное уведомление: «Мне нравится задумка вашей работы, сколько вы просите за свою картину?»