Вне системы

      — Ну как? Готов к поездке? — заинтригованно поинтересовался Тэхен, широко улыбаясь вышедшему к нему из подъезда Чонгуку. Он стоял, прислонившись спиной к припаркованному неподалеку мерседесу, и заметив в руках младшего две большие дорожные сумки обошел машину и открыл багажник. — Думаю, что да… Точнее, я на это надеюсь, потому что если вдруг окажется, что я забыл сложить что-то из того, что сказал захватить мне Джин, то он просто прихлопнет меня на месте! — шутливо рассмеялся Чонгук, подходя к Тэхену и отдавая ему свои сумки, чтобы он смог загрузить их в машину, — А ты? — Я при полном параде, как видишь, — широко улыбнулся Чонгуку Тэхен, кивком головы указывая на гору своих вещей, что заняли половину свободного места, имевшегося в багажнике, — Выбраться за город вместе со своими друзьями, говорить с ними обо всем на свете у разожженного костра и отправиться спать только под самое утро — всегда было моей почти самой большой мечтой детства… Но все это грозило остаться лишь очередной несбыточной утопией, потому что мои родители никогда бы не смогли оценить подобную «роскошь» в полной мере и скорее, с куда большей вероятностью, выкупили бы целый остров где-нибудь на Гавайях, чем отправиться куда-нибудь отдыхать вот таким образом… — усмехнулся Тэхен, задумчиво глядя куда-то вперед. — Ну… Теперь твоя мечта не такая уж и несбыточная, — попытался приободрить друга Чонгук, на что Тэхен тут же негромко рассмеялся. — Ты знаешь… Мне даже как-то не верится, что все это действительно может воплотиться сегодня в реальность… И… Прозвучит, наверное, глупо, но на самом деле, я очень сильно волнуюсь из-за этого… — признался вдруг Тэхен, одаривая Чонгука смущенной улыбкой и отводя взгляд в сторону, — Что если мои ожидания не оправдаются?.. — Этого не произойдет! Пока я рядом с тобой, я не допущу, чтобы что-то разрушило твои мечты, хен! — возбужденно выпалил Чонгук, в порыве эмоций скорее более инстинктивно, чем осознанно беря Тэхена за руку, — Это будет незабываемая поездка, вот увидишь! И мы обязательно осуществим все то, о чем тебе когда-либо приходилось мечтать, Тэхен! Вместе! Чего бы нам это не стоило! Чонгук буквально секунду назад восторженно уверявший старшего в осуществимости всех его желаний вдруг резко замолчал, когда смысл сказанных им же слов медленно дошел до него. Он тут же выпустил руку Тэхена из своей и сделал неловкий шаг в сторону, словно отходя на безопасное, не понятно только для кого, расстояние, яростно борясь с нервно колотящимся в груди сердцем, сбившимися мыслями и смущающим осознанием того, что со стороны он наверняка звучал и выглядел максимально нелепо. Чонгук не знал, чем руководствовался, когда взял Тэхена за руку и решил сказать ему все это, но совершенные им действия казались ему тогда такими правильными, такими нужными, такими важными, что он опрометчиво поддался своим чувствам, совершенно не подумав о последствиях. Однако, вопреки всем опасениям, стоящий в полуметре от него Тэхен улыбался. Своей широкой, яркой улыбкой дал понять, что все хорошо, вмиг прогнав ощущение тревожности, что росло в душе младшего в геометрической прогрессии. Тэхен, должно быть, сводил Чонгука с ума. Иначе как еще объяснить тот факт, что Чонгук настолько сильно зависел от Тэхена в эмоциональном и не только плане? — Ах, Чонгук-и… — ласково протянул Тэхен, в один шаг сокращая образовавшееся между ними расстояние и уже по привычке взъерошивая ему волосы, — Из-за тебя я уже совсем запутался, что все же делает меня настолько счастливым: Париж, который, по всей видимости, действительно является городом исполнения желаний, или же ты? Не знаю, что бы ты сказал на такое заявление, но я всё-таки склоняюсь к последнему варианту… — Тэхен… — Чонгук… — с улыбкой передразнил младшего Тэхен, тут же пресекая неуверенную попытку младшего возразить, — Знаешь, я все давно хотел сказать тебе, что… О чем Тэхен хотел ему сказать, Чонгуку дослушать так и не удалось, потому что пронзительный, оглушающий визг тормозов неожиданно раздавшийся позади заставил друзей вздрогнуть и растерянно обернуться на резкий звук. Чонгуку понадобилось меньше двух секунд, чтобы понять, что виновником столь внезапно нарушившегося их с Тэхеном диалога была машина Хосока (а точнее ее водитель), затормозившая перед друзьями, и еще меньше одной секунды потребовалось ему для того, чтобы с с разочарованием осознать, что Тэхен не успел раскрыть младшему все то, о чем хотел сказать. — Хей, голубки, можно у вас поинтересоваться, как долго вы там собираетесь друг с другом ворковать? — насмешливо поинтересовался Хосок, высовываясь из окна кабриолета и деловито поднимая на лоб свои неизменно любимые солнцезащитные очки, — Просто я вот думаю, мы поедем прямо сейчас, или мы с Юнги все же успеем забежать в Макдональдс неподалеку перед нашим отъездом и купить себе по бургеру, пока вы тут заканчиваете со своими разговорами? — Да в принципе, мы уже закончили… — хмыкнул в ответ Тэхен, кидая в сторону Чонгука задумчивый и несколько растерянный взгляд, — Так что можем отправляться уже сейчас… — Какая досада… А я так надеялся, что мне все же удастся перекусить и не придется помирать с голоду… Вы все же подумайте хорошенько, мы с Хо вас совсем не торопим, да и времени у нас вагон… Подумаешь, всего-то навсего придется получить по шее от Джина, который к нашему приезду наверняка уже с потрохами съест Намджуна и Чимина… — саркастично протянул Юнги, выглядывая из-за Хосока. Чонгук возмущенно надулся, вовремя придя к умному решению не озвучивать вслух свои мысли о том, что Хосоку с пагубно влияющим на его манеру поведения Юнги лучше не общаться, иначе это лишь обязательно спровоцировало бы очередные шутки в свой адрес, и обойдя мерседес уселся на переднее сидение рядом с Тэхеном, уже успевшим занять водительское кресло. Дождавшись, когда машина Тэхена тронется с места, Хосок пару раз подал друзьям звуковой сигнал и круто развернувшись рванул на своем кабриолете вперед, выезжая на проезжую часть. Удостоверившись, что выехавший вслед за машиной друзей Тэхен догнал их на главной дороге, Хосок ускорился, достигая разрешенных пятидесяти километров в час и ловко маневрируя в неплотном транспортном потоке. Хосоку, покорившему автомобиль еще в свои четырнадцать лет, в знаниях Парижских дорог в их небольшой компании не было равных, а место, где друзья по спонтанному предложению Чимина решили устроить свой отдых находилось в незнакомых друзьям окрестностях. Поэтому Тэхену, и без того еще не успевшему полностью освоиться в городе оставалось только следовать за мчащимся впереди кабриолетом неотрывной тенью. Откинувшись на спинку кресла и украдкой наблюдая за тем, как расслабленно и уверенно управлял автомобилем Тэхен, тихонько напевая себе под нос текст песни, что играла в салоне машины, Чонгук улыбнулся своим мыслям, раздумывая над тем, что ближайшие полчаса, что им предстояло провести в дороге, обещали быть очень веселыми.

***

      Друзья добрались до нужного места в четвертом часу дня, когда небо постепенно начало окрашиваться в красивый, розовато-оранжевый цвет. И пока Джин, Чимин и Намджун помогали только что приехавшим ребятам разбирать все необходимые сумки, Тэхен, неожиданно для всех занявшийся фотографированием окружавшей их природы и друзей на привезенный с собой фотоаппарат, вдруг взял Чонгука за руку и отведя в сторону попросил его попозировать ему. Младший сначала упирался, не очень уверенный в том, что он отличная кандидатура на роль фотомодели, но очень быстро сдался, не устояв перед просящим, полным надежды взглядом Тэхена. Они отлично повеселились вдвоем, побродив немного по окрестностям, и Чонгук, по началу ощущавший себя несколько неловко и зажато, вскоре расслабился, совсем забыв о том, что Тэхен, идущий рядом, продолжал фотографировать его чуть ли не на каждом шагу, ловя красивые моменты. И лишь когда солнце уже скрылось за горизонтом, и начало постепенно темнеть, Тэхен предложил пойти обратно к ребятам, бросил загадочное: «Эти фотографии пойдут в мою личную коллекцию» и удовлетворенно улыбнувшись, спрятал фотоаппарат в сумку. Что это за личная коллекция такая Чонгук так и не понял, но спрашивать у старшего ничего не стал. Чонгук его рисует, а Тэхен фотографирует — все было честно. Когда они вернулись к остальным, было уже почти шесть вечера. Ноябрьский холодный ветер порядком давал о себе знать, поэтому друзьям пришлось поскорее разжечь огонь, чтобы совсем не замерзнуть, и установить палатки. Впрочем, жаловаться на погодные условия никто не спешил — друзья лишь устроились поближе у костра, тесно прижавшись друг к другу и образуя маленький круг, в котором весь вечер был слышен веселый смех, громкие песни и уютные, душевные разговоры. Вся эта атмосферность момента рождала в душе Чонгука такие тёплые чувства, что он все же не удержался и сорвался с места за карандашами и блокнотом для рисования, спрятанным в рюкзаке, чтобы запечатлеть всю эту картину на бумаге. Такому резкому порыву вдохновения, что настигло младшего, удивился лишь Тэхен, еще не до конца успевший изучить все его особенности и привычки, а потому он с любопытством наблюдал за тем, как Чонгук оставлял цветными карандашами быстрые штрихи в своем блокноте, терпеливо дожидаясь того момента, когда он закончит, чтобы взглянуть на получившийся рисунок. — … А вы помните, как уморительно прошло знакомство Юнги и Хосока с Чимином? Это было просто нечто! — заразительно рассмеялся Намджун, надевая на голову капюшон и окидывая взглядом друзей. — О нет, Намджун! Только давайте не будем вспоминать об этом? — пряча улыбку взмолился Чимин, — Уже столько времени прошло с того дня, а мне до сих пор стыдно! — Нет, постойте! Что там произошло? — вмешался в разговор Тэхен, с заинтересованностью во взгляде глядя на Чимина, — Это нечестно, что вы все знаете об этом знакомстве, а я нет! Мне очень хочется про это послушать! — Да, и мне тоже, — с энтузиазмом поддержал Тэхена Чонгук, — Вы никогда об этом мне не рассказывали… — Как это не рассказывали? Серьезно? Чимин, ты что даже не поставил Чонгука в известность о том, какой ущерб ты мне нанес? — шутливо возмутился Юнги, поворачиваясь к сидящему рядом с ним Чимину. — Ох, Гуки… Спасибо тебе… — простонал в голос Чимин, закрывая лицо руками, — Теперь мне придется весь вечер терпеть в свой адрес претензии от Юнги-хена… — Да ладно тебе, Чимин-и, зато есть, что вспомнить! — с улыбкой возразил Намджун, подбрасывая наломанных заранее веток в огонь, — Ну в общем, так вышло, что мы с Джином познакомились с Чимином гораздо раньше. Он показался нам очень хорошим человеком, и мы быстро нашли общий язык. Спустя какое-то время мы решили познакомить Чимина с Хосоком и Юнги и договорились встретиться в кафетерии при университете. Юнги с Хосоком уже подошли, когда я вспомнил, что забыл свой пиджак в кабинете, где у нас проходила лекция, и решил за ним вернуться. Я оставил этих двоих всего на несколько минут, а когда возвращался обратно, заметил, что все студенты, выходившие из кафетерия, только и говорили о том, что некий первокурсник вылил кофе на какого-то студента со старшего курса… А когда я вернулся к ребятам, то понял, что тем самым первокурсником оказался никто иной, как Чимин, который по случайности пролил свой кофе на Юнги, — закончил свой рассказ Намджун и приглушенно рассмеялся. — А знаете, что во всей этой ситуации было еще смешнее? — вставил Хосок, — Это реакция Намджуна… Вы только представьте себе, у нас там уже назревает самый настоящий конфликт, я не знаю за кого мне беспокоиться больше: за Юнги, который пострадал из-за неосторожности Чимина, или за Чимина, на которого вот-вот грозил наброситься с кулаками Юнги… И тут появляется Намджун, который выдает: «О, так вы уже познакомились друг с другом?» — в точности копируя интонацию друга произнес Хосок, вызывая у друзей громкий взрыв хохота. — А, то есть ты еще и думал над тем, за кого нужно больше беспокоиться, Хосок? — возмутился Юнги, по привычке скрещивая руки на груди, — Да этот болван же испортил мою любимую, белоснежную рубашку, на покупку которой, на секундочку, я копил целый месяц! — Ну Юнги… Ну в самом-то деле, ты чего такой злопамятный то, а? — протянул Чимин, — Я ведь уже раз сто просил у тебя за это прощения… И мы же сходили с тобой потом в магазин и купили тебе рубашку получше и подороже! — И что? Думаешь это могло бы как-то восполнить мою утрату? — хмыкнул в ответ Юнги, — Ну ладно, это все еще ничего… Вы бы знали, как прошло наше знакомство с Хосоком… Мне пришлось вытаскивать его из развязавшейся драки… — Которая, между прочим, началась из-за тебя, Юнги, — с усмешкой добавил Хосок. — Стойте, что? Какая еще драка? — непонимающе переспросил Джин. — Я тогда только начал учиться на первом курсе университета и, естественно, практически ничего не знал ни о Париже, ни о здешних людях, — начал рассказывать Юнги, улыбнувшись своим воспоминаниям, — Так вышло, что один мой хороший знакомый решил позвать меня на какую-то вечеринку, устраиваемую одним из студентов, и так как это был первый раз, когда меня куда-то приглашали здесь, во Франции, я конечно же согласился… Все, в общем-то шло весьма не плохо, пока мне не случилось нагрубить одному из очень навязчивых парней на этой самой тусовке, который сразу же воспринял все мои слова на личный счет. Он посчитал, что я неуважительно отношусь к его национальности и принялся материть меня на французском. Затем к нему присоединились его дружки, которые тоже решили поставить меня на место, не разобравшись, что к чему, и я уже думал, что мне конец, пока за меня неожиданно не вступился какой-то парень, которым впоследствии оказался Хосок… — Ох и досталось же мне в тот день… — покачал головой Хосок, весело улыбаясь, — Помню, я потом еще несколько недель после этого инцидента ходил с огромным фингалом на глазу и синяками по всему телу… — Да, Хосоку в тот вечер пришлось несладко… Если бы он дрался против одного или двоих, он бы наверняка их сделал, но когда на тебя набрасываются десять человек — мало не покажется, — кивнул Юнги, бросая сочувственный взгляд на Хосока, — Мне пришлось извиняться перед теми придурками за то, чего я не делал и тащить Хосока на себе до своей квартиры, потому что я понятия не имел о том, кто он, не говоря уже о том, где он живет… — О, я помню запах того цитрусового чая, который ты заставлял меня пить, когда я очнулся… И то, как ты обрабатывал мои раны… — улыбнулся Юнги Хосок. — Вот так вот мы с Хосоком и познакомились, а позже стали лучшими друзьями, — с теплотой в голосе подытожил Юнги. — История вашего знакомства похожа на начало какого-нибудь любовного повествования, — хмыкнул Чимин, первым комментируя рассказ старшего. — Даже и не мечтай об этом, — кратко бросил в ответ Юнги, раздраженно закатывая глаза, чем вызвал новую волну смеха. Чонгук заулыбался перебранке, возникшей между Юнги и Чимином, и неосознанно перевел взгляд на сидящего рядом Тэхена, который весело смеялся вместе с остальными. Интересно, а каким показалось Тэхену их с Чонгуком первое знакомство? Показалось ли ему оно каким-то особенным, или он и вовсе не придал этому никакого значения? Чонгуку обязательно хотелось бы как-нибудь спросить об этом старшего, но сейчас, вместо этого, он тихо, чтобы никто их не услышал, задал Тэхену совсем другой вопрос: — Хен, ты чувствуешь себя счастливым сейчас? — несмело и несколько сбивчиво, словно волнуясь из-за чего-то, шепотом поинтересовался Чонгук, заглядывая Тэхену в глаза, — Твои… Твои ожидания от сегодняшнего дня… Они оправдались? — Конечно, Гуки… — так же шепотом ответил Тэхен, проникновенно улыбаясь младшему, — Сегодня моя мечта стала явью… Благодаря тебе… — Благодаря мне? Но… Я ведь ничего не сделал, Тэхен… — удивленно возразил Чонгук. — Ты ошибаешься, Чонгук-и… Ты был рядом со мной, и этого было вполне достаточно, чтобы я почувствовал себя самым счастливым человеком на земле, — с нежностью во взгляде произнес Тэхен. Сердце в груди Чонгука забилось в бешеном ритме, и ему показалось, что он дважды за одну секунду разучился дышать. Первый раз — когда Тэхен сказал ему эти слова, а во второй — когда после этого он взял его за руку. Всего пара слов и одно действие — и весь остальной мир буквально перестал существовать для Чонгука. В его собственной, маленькой Вселенной остался только Тэхен.

***

      Растущая, серебристая луна освещала ночное небо холодным, приглушенным светом, пробираясь сквозь оставленную в палатке щель. Чонгук, улегшийся спать первым, перевернулся на бок и теперь наблюдал за тем, как Чимин, вызвавшийся делить палатку вместе с ним, пытался устроиться поудобнее в своем спальном мешке. Вообще, спать вместе с Чимином в планы Чонгука отнюдь не входило. В любой другой раз такому исходу событий он наверняка бы обрадовался, но только не сегодня, в тайне даже от самого себя до самого конца надеясь на то, что его сожителем на эту ночь окажется не кто-нибудь, а Тэхен. Однако, судьба в очередной раз решила распорядиться иначе, так что тем, с кем Тэхену суждено было делить палатку, стал Юнги, отчего-то ни с того ни с сего решивший, что спать вместе с Тэхеном ему будет комфортнее, чем с кем-либо другим. Впрочем, на такое заявление у Юнги имелись все права, начиная хотя бы с того, что они с Тэхеном были друзьями детства. А кем для Тэхена был Чонгук, чтобы претендовать на то, чтобы лежать вместе с ним в одной палатке, разговаривая о всяких пустяках до самого рассвета? Правильно, никем. А потому, когда Чимин обрадованно заявил, что в таком случае будет спать вместе с Чонгуком, младший не стал возражать и покорно согласился, умело игнорируя тот факт, что понимание того, что Тэхен будет находится не с ним вызывало в глубине души клокочущие, рвущиеся наружу, яростные чувства, объяснение которым Чонгук дать пока не мог. — Чимин… — протянул Чонгук, принимая сидячее положение и нарушая молчание, наконец-то воцарившееся в палатке после долгих минут тихих ругательств старшего на корейском языке, длившихся все то время, пока он пытался разобраться со своим спальным мешком, — Ты ничего не хочешь мне сказать? — А есть что-то, что ты хочешь узнать? — поинтересовался Чимин, приподнимаясь на локтях и утыкаясь в младшего недоуменным взглядом. — Ну, например, мне хотелось бы узнать хоть что-нибудь про твою новую, таинственную девушку, про которую уже знают все, кроме меня, и про которую ты почему-то вот уже который день не хочешь мне ничего говорить, — пояснил Чонгук. Он лукавил, упоминая о том, что Чимин не хочет ничего рассказывать о своих отношениях, потому что на самом деле Чонгук прекрасно понимал, что старший ничего от него и не умалчивал. Это не Чимин не недоговаривал, это Чонгук не интересовался, полностью посвятив себя и все свое свободное время лишь одному человеку, как-то совсем незаметно ставшим первым по важности в его жизни — Тэхену. — А, так вот ты про что… Да тут и рассказывать-то особо нечего… — усмехнулся Чимин, пожимая плечами, — На самом деле у нас с этой первокурсницей и не было никакого намека на возможное совместное будущее, это ребята все никак не успокоятся со своими дурацкими приколами… После того вечера, проведенного вместе с ней в клубе, мы поговорили обо всем произошедшем на следующее утро и пришли к выводу, что ни я, ни она не настроены всерьез продолжать наши отношения, так что мы благополучно решили разойтись… — закончил свой рассказ Чимин, — А что насчет тебя? Уверен, тебе есть что сказать, потому что в последнее время ты стал намного чаще улыбаться, и кажется больше не выглядишь таким подавленным… И должен признать, эти положительные изменения в тебе не могут меня не радовать. — Не делай из меня такого уж безнадежно печального человека, — рассмеялся в ответ Чонгук, — Но знаешь, ты прав, хен… В последнее время мне будто стало легче дышать и я чувствую, что сейчас в моей жизни действительно все хорошо. Хотя признаться, я… Я все еще временами думаю о том, что… Ну, ты понимаешь… — сдался Чонгук, опуская голову и бросая очередные бесполезные попытки выдавить из себя слова, что вот уже как больше года давались ему с большим трудом. — Мы ведь уже не раз говорили с тобой об этом, Чонгук-а… — тяжело вздохнул Чимин, вмиг посерьёзнев. Беззаботная улыбка тут же сошла с его лица, а взгляд сделался каким-то грустным и тоскливым, — Пока ты не отпустишь свое прошлое, ты не сможешь полноценно жить настоящим днем, ты же прекрасно это знаешь… — Да, я все понимаю… — пробормотал Чонгук. Голос его при этих словах заметно дрогнул, — Но я не могу, хен… Каждый раз, когда я пытаюсь отпустить свое прошлое, что-то внутри меня настойчиво сопротивляется, цепляется изо всех сил за эти воспоминания, будто не позволяя о них забыть. Порой… Порой мне кажется, что мое прошлое — это мое клеймо, от которого мне уже никогда не избавиться, — горько усмехнулся Чонгук, — Которое будет преследовать меня незаметной тенью, как много времени бы с тех пор не прошло, и где бы я не находился… Но знаешь… Думаю, что это весьма справедливое наказание за то, что я сделал… — Не говори так! Слышишь меня? — резко перебил Чонгука Чимин, рывком поднимаясь с места и подползая к младшему. Он положил руки на плечи Чонгука и помолчал с секунду делая небольшую паузу, а затем продолжил дальше, только уже мягче и спокойнее, — Перестань осуждать себя за то, в чем ты не виноват. То, что произошло, случилось бы в любом случае, и ты никак не смог бы изменить ход событий, даже если бы попытался, понимаешь? — Да… — тихо произнес Чонгук, нервно теребя край своей теплой толстовки. Чонгук действительно всегда это понимал. Вот только убедить в этом собственное сердце было не так-то просто. — Я думаю, что знаю, как тебе помочь… Но для этого нам нужно будет вернуться домой, Чонгук-и… — ласково, будто боясь причинить боль случайным, неосторожным словом произнес Чимин, — К тебе домой… В Корею… — Нет… Нет, я не смогу, Чимин… — судорожно прошептал Чонгук, отрицательно качая головой. — Хэй, я ведь не заставляю тебя принимать решение и соглашаться прямо сейчас… — ободряюще улыбнулся младшему Чимин, — До того момента, как с того дня пройдет ровно полтора года есть еще два месяца… Но даже если ты не решишься к тому времени в этом нет ничего страшного… Мы можем отправиться в Пусан в любой другой раз, когда ты почувствуешь, что готов вернуться. Ты только дай мне об этом знать, Чонгук, я полечу с тобой в Корею в любое время и буду с тобой рядом… Тебе не придется проходить через все это одному… — Зная тебя, под фразой «Я полечу с тобой в любое время» скорее подразумевалось «Я сам оплачу поездку в Корею за нас двоих», — с грустью в голосе пошутил Чонгук, — Ты итак слишком многое сделал для меня, Чимин, я не хочу становиться для тебя еще и финансовой проблемой… — Я ведь говорил тебе, что мне плевать на деньги, когда дело касается тебя, поэтому, это последнее, что должно беспокоить тебя сейчас, Чонгук! — воскликнул Чимин, — Я не хочу, чтобы ты продолжал и дальше жить в этих страданиях, которых не заслуживаешь. Мне больно видеть тебя грустным и понимать, что я ничем не могу тебе помочь, поэтому пообещай мне, что хотя бы подумаешь над моим предложением, хорошо? — с надеждой в голосе произнес Чимин. — Хорошо… — шумно выдохнул Чонгук, сдаваясь после долгого молчания, — Я обещаю…

***

      Чонгук лежал прикрыв глаза и вслушиваясь в ровное, умиротворенное дыхание спящего рядом Чимина вот уже почти час, тщетно пытаясь погрузиться в царство Морфея — сон как рукой смахнуло. Лишенный всякой возможности пошевелиться, из-за заключившего его в свои объятия Чимина, который заснул почти сразу после их недолгого разговора, Чонгук размышлял о своей жизни, с тоской понимая, что старший был прав. Чонгуку необходимо было вернуться в Пусан, в город, о котором ему бы хотелось забыть навсегда, стерев из памяти все воспоминания о людях, что неотрывно связывали его с прошлым. По-другому жить в настоящем и смотреть в завтрашний день без боли и страха было нельзя, потому что прошлое обязательно будет следовать за ним повсюду, высасывая из него последние силы сопротивляться, разрушая его по кусочкам, пока полностью не поглотит и не уничтожит… Устав бороться со своими депрессивными мыслями, что раз за разом сменяли друг друга в голове, Чонгук осторожно выбрался из объятий Чимина, намереваясь выйти из палатки и немного прогуляться, чтобы отвлечься от грустных размышлений. Заботливо накрыв Чимина теплым пледом, чтобы друг уж наверняка не замерз во сне, он так же осторожно выбрался наружу, оказываясь под ночным небом. В холодном, пробирающем до дрожи воздухе пахло вступившей в полную силу осенью, травой и сыростью. Немного потоптавшись на месте и оглядевшись по сторонам на три остальные палатки, Чонгук решил пойти вперед, по узкой, едва различимой в темноте под лунным светом протоптанной дорожке, что вела к небольшому, скалистому обрыву, с которого днем открывался красивый вид на Парижскую девственную природу. По привычке пряча руки в карманах теплой толстовки Чонгук находился в пяти метрах от обрыва, когда увидев одиноко сидящую впереди фигуру, пришел к выводу, что сегодняшней ночью он был не единственным, кому не спалось. Удобно устроившись на одном из больших камней сидел Джин. Одетый в длинную, дутую куртку он грел руки в лежащем на его коленях одеяле, задумчиво вглядываясь в темноту, когда Чонгук приблизился к нему. — А, это ты, Чонгук-а… — обернулся на звук Джин, мягко улыбаясь младшему, — А я уж подумал, что это Намджун проснулся и обнаружив мое отсутствие в палатке отправился на мои поиски… Ты не стой, присаживайся рядом со мной… — засуетился Джин, пододвигаясь на камне в сторону и освобождая Чонгуку место, — Смотрю, тебя тоже мучает бессонница? — Спасибо, — улыбнулся Чонгук, усаживаясь рядом с другом, — Да… Почему-то все никак не могу уснуть… Слишком много мыслей… — Слишком много мыслей? — задумчиво переспросил Джин, — Понимаю… Знаешь, что помогает мне расслабиться в такие моменты? — таинственно улыбнулся Джин, указывая на небо, — Звезды… Чонгук сначала удивленно взглянул на старшего, а затем последовав его примеру, поднял взгляд на ночное небо, напоминавшее скорее бескрайнее, далекое, черное полотно, на котором россыпью сверкали тысячи маленьких сияющих звездочек. Чонгук знал, что звезд в небе на самом деле гораздо больше, чем видно невооружённым глазом, от нескольких сотен миллиардов до триллионов по предположениям ученых. И понимание этого невольно вызывало мурашки по телу. — Отсюда звезды видны гораздо лучше, чем в городе, — выдохнул Чонгук, с трудом заставляя себя оторвать завороженный взгляд от ночного неба и перевести его на Джина, — Это… Это так красиво… — Да, знаю, — широко улыбнулся Чонгуку Джин, полностью разделяя чувства младшего, — Я любуюсь звездным небом почти каждую ночь перед тем, как пойти спать, если это позволяет погода, но все никак не могу насладиться этим видом вдоволь… В такие моменты мне кажется, что целой вечности не хватит, чтобы это занятие успело мне когда-нибудь надоесть… Ох, Чонгук-и… Почему ты не сказал мне, что ты в одной толстовке? — спохватился Джин, поднимаясь с места и закутывая Чонгука в свой теплый плед, — Я тут сижу, болтаю о своем и не замечаю ничего, а ты наверняка уже совсем замерз… — Но как же ты, хен? — обеспокоено поинтересовался Чонгук, — Тебе разве не будет холодно? — Нет, у меня крепкий иммунитет и теплая куртка, — заверил младшего Джин, усаживаясь обратно на свое место, рядом с Чонгуком, — А вот у тебя ни первого, ни второго… Ночи сейчас пошли холодные, осень ведь на дворе как никак… Ты должен беречься о себе, а то простудишься… — Спасибо… — смущенно пробормотал в ответ Чонгук, ощущая, что ему стало заметно теплее после того, как Джин отдал ему свой плед. Вся эта ситуация здорово напоминала Чонгуку ту самую ночь, которую они провели вместе с Тэхеном, сидя под луной на крылечке Чиминового летнего домика, разделяя тоненькое одеяло на двоих и впервые за все время разговаривая друг с другом больше пяти минут. Чонгуку тогда тоже не спалось, вот только не из-за тревожащих воспоминаний о прошлом, а из-за ужасного кошмара, что преследовал его несколько ночей подряд и каким-то волшебным образом пропал сразу после той ночи, когда он поделился своими переживаниями с Тэхеном, уйдя из его жизни настолько быстро и бесследно, что Чонгук почти забыл о том, как он по несколько дней не мог полноценно спать из-за пугающего сна. — Джин-хен… — тихо позвал Чонгук старшего, после недолгого молчания, — Расскажешь мне что-нибудь интересное о звездах или о нашей вселенной? Пожалуйста… — Конечно, — улыбнулся Джин, с готовностью кивая, — Я как раз на днях занимался изучением одного очень интересного вопроса… О неудержимой, пылкой, страсти Джина к тайнам непокоренного космоса было известно всем в их небольшой компании. Старший настолько сильно увлекался тем, как была устроена Вселенная, что взахлеб читал различные научные статьи, без конца смотрел посвящённые космосу передачи и наверное ознакомился уже с несколькими тысячами работ, написанными учеными, иначе чем еще можно было объяснить все его безупречные знания о существовании «черных дыр», пылевых туманностей, цефеид, квазаров, пульсаров и всего остального, в чем Чонгук (да и все остальные) плохо разбирался. Порой, Джин напоминал младшему ходячую энциклопедию, который знал о космосе настолько до непозволительного много, что Чонгук постоянно задавался двумя вопросами: «Как вообще Джин при таком количестве знаний умудряется нормально спать?» и «Почему Джин, при его исследовательском рвении и большом потенциале, вообще решил стать актером, а не каким-нибудь астрофизиком, например?». Чонгук вообще, откровенно говоря, не понимал, как Джин умудрялся совмещать в себе все: учебу, спорт, поддержку хозяйства в доме и участие в различных благотворительных проектах, оставаясь, при этом еще и (причем, абсолютно без преувеличения) красивым, умным, заботливым, дружелюбным и оптимистичным человеком, надежным другом и любящим сыном. Возможно, Джин просто напросто был олицетворением слова «идеал», к которому Чонгук всегда стремился, беря пример с безупречного старшего, вот и весь его секрет… — …Думаю, тебе уже доводилось когда-нибудь слышать про расширение Вселенной? — поинтересовался Джин, на что Чонгук утвердительно кивнул, — Я недавно читал различные научные исследования, посвященные этой теме… Вообще, само по себе расширение Вселенной не может происходить не из чего… Вселенная расширяется из своего начального сверхплотного состояния и является прямым доказательством существования материи и энергии. Пока существует материя и проигрывающее ей гравитационное притяжение наша Вселенная продолжает расширяться, причем происходит все это с ускорением. Иными словами, нет ничего за пределами этого пространства, нет какого-либо определенного центра расширения, сама ткань Вселенной постоянно испытывает расширение… — пояснил Джин. — Значит ли это, что Вселенная будет расширяться до бесконечности? — заинтересованно спросил Чонгук, поворачиваясь к другу. — Весьма вероятно, хотя существует большое количество так называемых возможных «препятствий» в виде темной материи, черных дыр и всего прочего, — с улыбкой ответил Джин, пожимая плечами, — Нами исследовано лишь 5% всего космического пространства, так что никто не знает, как Вселенная будет вести себя в будущем… А ведь еще существуют и теории о наличии антиматерии… — Это так странно осознавать, насколько ничтожной частью чего-то большего и необъятного ты являешься… — улыбнулся Чонгук, вновь поднимая глаза к небу. — Знаю… — вздохнул в ответ Джин, — Именно поэтому человечеству нужно научиться ценить каждый миг своей жизни, прожитый в этом прекрасном, неизведанном мире, потому что каждый день мы проживаем определенную точку невозврата, в которой никогда не сможем ощутить себя вновь… Точка невозврата… Чонгук обнял себя руками за плечи и задумчиво принялся разглядывать далекие сверкающие точки, украшавшие ночное небо. Вслушиваясь в окружавшую их с Джином тишину, он мысленно вернулся к Тэхену, невольно рисуя в голове его образ и вспоминая все совместные, связывающие их моменты. Представить будущее без улыбчивого, и такого теплого Тэхена рядом с собой было сложно и страшно. Тэхен для Чонгука зависимость. Экспоненциальная, патологическая и тотальная, вот только неизвестно взаимная ли. Но это было не так уж и важно. Чонгук быть зависимым был вовсе и не против. Вот только Тэхен должен об этом узнать прежде, чем эта зависимость его погубит. И чем скорее тем лучше.