Изморозь

Сюэ Ян с интересом ждал, что за историю расскажет Сун Лань. Ему было известно, что тот молчалив и не любит попусту трепать языком — потому и возникло желание спровоцировать его говорить. Опасение, что Сун Лань не сдержится и раскроет даочжану его личность, придавало вечеру остроты. Даочжан выглядел совершенно счастливым. Мягкая улыбка то и дело пробегала по его губам. Сюэ Ян ощутил на миг колючий укол ревнивой злости, но она ушла сразу же, стоило рассесться у очага — даочжан сел рядом с Сюэ Яном, а не с Сун Ланем, и накрыл ладонью его предплечье, словно извиняясь, что много внимания уделяет гостю, а не своему сердечному другу. История, которую рассказал Сун Лань, на первый взгляд совсем не имела к нему отношения. Он рассказал о юноше, который осиротел очень рано — в таком возрасте дети только привыкают работать и поле или помогать матерям, а он остался совсем один. К счастью, он был из хорошей семьи. К несчастью — все его состояние уничтожил пожар. И тот юноша остался один на всем белом свете. И кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы в ту пору по дорогам не странствовал монах, который и забрал юношу к себе. Юноша не знал голода, имел крышу над головой, и только дал себе зарок — став мужчиной, он так же отправиться странствовать, чтобы отдать долг жизни. Хотя такие долги, конечно, сложно выплатить, но вдруг бы и ему удалось помочь кому-нибудь нуждающемуся. Сюэ Ян ощутил горечь на языке. Вот ведь как выходит — достаточно какой-то малости, чтобы наслаждаться жизнью! Родиться в правильной семье. Встретить правильного человека. Что за несправедливость — что одним достается все, а другие лишь подъедают отбросы? Одних привечает первый же встречный и заботится, а другим калечат руку телегой — за то, что всего лишь хотел получить честно заработанное? Даочжан осторожно накрыл его руку. Сюэ Ян вздрогнул — обычно он не позволял даочжану вот так касаться своей левой кисти, хотя и подозревал, что об увечье тот если не знает, то догадывается — в конце концов, он много дней заботился о нем и перевязывал его раны, должен был и руку заметить. Но сейчас даочжан даже не касался пальцев — только слегка тронул ладонь, словно успокаивая. Как будто бы понял, что там заныло в душе у Сюэ Яна и решил поддержать. Нужна ему эта поддержка… — А с чего тот монах был такой добренький? — ядовито спросил он. — Скажи, благородный даочжан, разве бывает, чтобы прохожий просто так пожалел сироту? Сун Лань напрягся всем телом — словно собрался для удара. — Что за вопрос? — спросил он. Сюэ Ян хохотнул: — Ты будто сам не понял! Известно же, что монахи и заклинатели зачастую вовсе не так уж и блюдут свои обеты, если только они не из Облачных глубин! Тот юноша, наверное, был хорош собой и смазлив лицом, вот и… Сун Лань резко произнес: — Подобные злые и несправедливые слова не принято говорить, не обдумав последствий! — Цзычэнь! — подал голос даочжан и крепче сжал пальцы на руке Сюэ Яна. — Мой друг не желал тебя обидеть. Он лишь высказал предположение, за которое его сложно осудить — ведь он сам вырос на улице и насмотрелся всякого. — Все правда, даочжан, я босяк. И мне не повезло так, как т… тому юноше. Никакой добренький заклинатель не взял меня под крыло. А ведь было время, когда я бы и за жирным толстосумом пошел только ради пары монет, — с усмешкой ответил Сюэ Ян. — И уж если бы мне так повезло, я никогда не оставил бы тепленькое местечко! Сун Лань не ответил — только стрельнул яростно глазами, словно готов был прямо на месте припомнить сожженные развалины монастыря Байсюэ. Хотя Сюэ Ян говорил лишь о том, что Сун Лань, оставив свою ненаглядную школу, отправился шляться по миру, и это желание помогать всем подряд привело его в конце концов… как раз к этим развалинам, все честно и справедливо. Получил что-то незаслуженно, что с неба упало? Держи, не отпускай. Гораздо больше найдется желающих вырвать последний кусок у тебя из рук. Так что Сун Лань поплатился не только за то, что был другом даочжана. У Сюэ Яна даже язык зачесался — так хотелось выпалить все это в бесстрастное лицо и посмотреть, как оно пойдет трещинами беспомощной злости. Но даочжан сидел рядом, дышал размеренно и спокойно, улыбался — и злость Сюэ Яна медленно улеглась, свернувшись в животе голодным волком. Сун Лань продолжил: — Вот и весь рассказ. Я плох в историях и мало способен развлечь других. А-Цин засмеялась и подала голос едва ли не в первый раз за вечер: — Видно, вы все, даочжаны, так о себе говорите. Сун Лань перевел на даочжана такой ласковый взгляд, что Сюэ Ян невольно начал вспоминать, где ближайший тайник с трупным ядом. — А что, мой друг Синчэнь говорил так же? А-Цин кивнула. — Именно так и говорил, такими же словами. Но у даочжана плохо выходит, в самом деле! Зато твоя история мне понравилась. Я ведь тоже бродяжка. Еще и слепая. Так что даже если и был какой заклинатель, который просто так захотел меня спасти, я не заметила. Сюэ Ян не выдержал и ответил ей звонкий подзатыльник: — Вот же ты дуреха неблагодарная! Да это же наш даочжан тебя подобрал и позаботился о тебе! Из-за нашего даочжана у тебя есть крыша над головой и сытная еда каждый день! Даочжан, услышав это, прикрыл рот рукой и рассмеялся. — Если бы я только мог встретить вас обоих, когда вы были детьми, — ласково сказал он, и в ласке его прозвучала горечь. — С вами никогда бы не стряслось этих бед. Если бы ты знал, подумал Сюэ Ян, растерянно глядя на него. Если бы ты только знал…