Последствия

Аккуратно ступая босыми ногами по слегка скрипучим половицам, стараясь не издавать лишнего шума, Хильда медленно продвигалась по коридору. В тишине спящего дома любое движение казалось громким, будто его слышит каждый, будто ещё пара шагов, и на шум придет разъярённый отец. Перед сном тот опять много выпил, смешав снотворное с алкоголем, так что вряд ли проснётся раньше, чем завтра после обеда, однако она не хотела рисковать. Будь послушной девочкой, Хильда. Осталось немного, их комнаты расположены совсем близко друг к другу, но те пара метров кажутся вечностью. Наконец остановившись у нужной двери, девочка в нерешительности замялась, заламывая пальцы рук, постоянно вглядываясь в темноту, будто кто-то и вправду мог наблюдать за ней. Они уже не раз ночевали вместе, но лишь в детстве, когда одному из них снился кошмар, или просто забавы ради, в построенной посреди комнаты палатке. Но сейчас всё было по-другому, они уже не дети. Хильда нуждалась в поддержке, и он был единственный, кто действительно понимал, с кем она могла бы разделить свои переживания. Напополам, как это было всегда. Набравшись решимости, она приоткрыла дверь, медленно просовывая в образовавшуюся щель голову. Ещё раз осматривается, щурится, пытаясь во мраке разобрать хоть какие-то очертания. Громко сглотнув, она тихо, почти неслышно позвала брата по имени, где-то в глубине души надеясь не услышать ответ и уйти, сделав вид, что ничего не было. Однако в комнате слышится возня, и её вмиг заливает свет от лампы, слепя глаза. Поджав губы, Хильда делает шаг вперёд, закрывая за собой дверь, а вместе с ней и последний шанс к отступлению. Заводит руки за спину, потупив взгляд в пол, чувствуя, как начинают потеть ладони. Кай приподнимается на локтях, изучает какое-то время сонным и непонимающим взглядом сестру и, вздохнув, отодвигается ближе к стене, освобождая той половину кровати.

Или как мама всегда укладывала нас с Кем спать, когда бушевала гроза, ты тоже не сможешь вспомнить? Она всегда сдвигала наши кровати и ждала, пока мы не уснём. Потом рассказывала что-нибудь из своего детства, или пела. Забавно, что я помню мелодию и слова, но совсем не помню её го́лоса. Кажется, он был с небольшой хрипотцой, но приятный на слух, я раньше обожала под него засыпать. Иногда ты тоже приходил. Помню, что как бы сильно вы не ссорились, всегда идиллия наступала именно в такие моменты. Ты тихо заходил к нам в спальную, подходил к маме со спины и начинал аккуратно поглаживать её плечи и шею. Она накрывала твои руки своими и вы стояли так какое-то время. Знаешь, я только сейчас поняла, что в этом жесте было что-то настолько откровенное, что даже мурашки по телу бегут.

Удобно устроившись у брата под боком, Хильда наконец успокоилась, почти полностью расслабившись. Свет вновь погас, и тёплая ладонь Кая легла ей на плечо, после, спустившись по руке, остановилась на талии, обнимая сзади. Чужое дыхание щекотало шею, от чего по телу бегали мурашки, а конечности непроизвольно напрягались. Позволив себе на мгновение забыться, она прикрыла глаза, но неожиданно громкий раскат грома заставил её чуть ли не подпрыгнуть на месте, быстро и громко выдохнув. Сзади слышатся успокаивающие глупости, отчего Хильда даже улыбается, еле сдерживаясь, дабы не засмеяться. — Тебе это совершенно не идёт, — со смешинками в голосе проговаривает девочка, поворачивая голову в сторону брата, задевая его кончик носа своим, отчего вновь отворачивается, непонятно из-за чего смутившись. — Я лишь пытаюсь быть хорошим старшим братом, — тот ущипнул её за бок, заставив тихо посмеяться. Приподнявшись, она наигранной брезгливо сбросила с себя его руку и возмущённо произнесла: — Не обольщайся тем, что родился на пятнадцать минут раньше, это заставляет думать, что тебе больше и нечем гордиться. Показав язык, она накинула тому на голову одеяло. Победоносно хмыкнула, скрестив руки на груди, когда смогла увернуться от летящей на неё подушки. — Думаешь, мы всегда будем такими? — В смысле? — прикрывая рот ладонью и зевая, неразборчиво спросила Хильда. Кай поднялся, выглядя довольно удручённо, от прежнего веселья и дурачества не осталось и намёка. Он ещё раз мельком взглянул на сестру, и, поджав под себя колени, нахмурился, уставившись перед собой. В темноте было мало что видно, однако это недовольное сопение Хильда узнала бы из тысячи. — Скоро каждый из нас пойдёт по своим дорогам, и мы больше не будем теми, кем являемся сейчас, — замолчав на несколько секунд, он повернулся к удивлённо смотрящей на него девочке, добавив, — это отстойно. Так они и смотрели друг на друга, пока Кай вновь не отвел взгляд, продолжая размышлять о чем-то своем. Хильда же в свою очередь пыталась осмыслить всё вышесказанное и угомонить колотящиеся сердце, неосознанно приложив ладонь к груди. Впрочем, собрав все мысли в кучу и приведя их в порядок, она придвинулась к брату чуть ближе, накрывая его руку своей, несильно сжимая пальцы на его отчего-то похолодевшей ладони. — Мы всегда будем вместе. Даже когда у нас будут собственные семьи, разная работа и мало общих друзей. Вот увидишь, никто не сможет заменить тебя. Мгновение, и она чувствует лёгкое, почти невесомое, будто спрашивающее разрешение, касание его губ на своих. Всё будто замирает, и больше ничто, кроме них самих, не существует. Поцелуй короткий, в какой-то момент, когда брат отстранился, она даже подумала, что ей показалось. Однако виноватый вид Кая говорил об обратном. Он аккуратно прикоснулся пальцами к её щеке, поглаживая, будто извиняясь за содеянное и, недолго подумав, сказал: — Не нужен мне больше никто.

А когда вас с мамой не стало, именно Кай успокаивал меня в особенно тяжёлые вечера. В одну из ночей я позволила ему унять боль, накопившуюся за несколько лет неразделённой любви, а он, в свою очередь, подарил мне тепло, в котором я так сильно нуждалась. Однако вместе с этим теплом пришло и нечто другое. Позволив нам быть ближе, чем стоило, ближе, чем просто брат с сестрой, я, тем самым, обрекла нас на постоянное недопонимание и неловкость, которые после преследовали нас много месяцев. Но и это прошло. Потом осталась лишь привязанность к телу. Я всегда любила его только как брата, но иногда хотелось найти утешение в мужских объятьях. Скажешь, что это омерзительно и аморально? Это уже не имеет значения. Да, можешь не перематывать, или недоумённо гадать, что же я имела в виду, под «позволила нам быть ближе» и «привязанность к телу». Не сказала бы, что мы так уж часто занимались сексом, но иногда такое случалось. Мы никому не говорили об этом, понятное дело. В подростковом возрасте это было забавно, мы как будто делали что-то запрещённое, от чего появлялся азарт, а потом просто переросло в привычку. Да, я встречалась и с другими парнями, но чем-то большим, чем простая интрижка это никогда не заканчивалось, мне просто было с ними неинтересно, я не видела в них ровню себе, как бы заносчиво это не звучало. Но закончим на этом. Уверена, тебе не так уж интересно слушать о моих любовных похождения, особенно в данном контексте, да и ситуация, пожалуй, не самая подходящая.