Последствия

Хильда никогда не бывала у Джуди дома, так же, как и наоборот. Возможно, во многом благодаря этому они и сблизились. Они могли гулять где-нибудь, зная, что ни одна из них не начнёт говорить, как они летали всей семьёй на отдых, пока другой будет неловко. Хильда знала, что подруга не может смирится с тем, что живёт с малознакомыми ей женщинами, а Джуди, в свою очередь, догадывалась, почему никогда не видела родителей Хольмберг. Они никогда не говорили об этом, и обеих это устраивало, ведь каждая из них боялась, что, прикоснись она хоть пальцем к запретной теме — отдуваться будет так же. И хоть Хильда и не была уверена, общалась с ней Джуди из-за того, что им действительно интересно вместе, или же ей просто нужно разговаривать с кем-то, кто не будет перебивать, она всё равно была рада хоть чему-то, чем можно забить голову после школы. Часто они добирались до аэропорта, находили тихое местечко и проводили там остаток дня. Джуди доставала одну сигарету за другой, а когда взлетал очередной самолёт, они обсуждали куда бы он мог направляться и как выглядят люди в салоне: кто во что одет, сколько на борту детей и как часто те будут капризничать, что из закусок будут предлагать пассажирам и ещё многое другое. Они не были друзьями до гроба и никогда не планировали, но Хильда всё равно была огорчена, когда их общение резко прервалось. По какой-то непонятной для Хольмберг причине к Джуди постоянно цеплялись особенно интересующиеся чужими жизнями личности, с расспросами, по типу, предпочитает она парней, или же впитала в себя все семейные ценности. В какой-то момент, она просто устала как-либо реагировать на подобное, а потому молча терпела, что стало ещё более подозрительным в глазах тех самых личностей, так что насмешки только усиливались. Хоть Хильде по большей части было плевать, и она совершенно не хотела лезть в чужие разборки, однажды она сказала, что у Джуди уже давно есть любимый человек, а потому они должны заткнуться и перестать совать нос в чужие отношения. Это не было чистейшей ложью, подруга действительно часто рассказывала ей, насколько той нравится Джейкоб, а потому и отвергала практически все предложения со стороны других парней. Эти слова стали той самой ошибкой, которую хочется исправить хоть как-то. Особенно, вспоминая, как подруга тогда на неё посмотрела. Но за язык Хильду никто не тянул. Естественно, подозрения пали на них двоих. Джуди тогда ничего не сказала, а через пару дней сообщили, что она перевелась в другую школу. Они никогда не были лучшими друзьями, но Хильда с того дня вновь осталась одна. — Ты в норме? Из раздумий её вытянул ставший за много месяцев родным голос и Хильда, чуть приподняв уголки губ, посмотрела на принёсшую ей тарелку супа Лауру. Девушка присела к ней на кровать, смахнула с лица волосы. Отодвинула одеяло и, заглянув под марлю, слегка нахмурилась, недовольно цокнув. — Кажется, инфекция развивается. Будем мазать антибиотик, — и более тихо, скорее для себя, добавила, — Генри меня убьёт, если узнает. — Подумаешь. — Молчала бы, — девушка фыркнула, доставая из тумбы тюбик крема и нанося тот на ранение. — Я еле уговорила его забрать тебя с больницы под мою ответственность. Пообещала, что вмиг поставлю тебя на ноги. Ты же знаешь, как ревностно он относится к своим пациентам. Хильда облокотилась о подушки, прикрыв глаза, делая вид, что действительно слушает. Снова она ворчит. Вечно отчитывает её за малейшие ранения, будь то ссадины или пулевое, как в этот раз. Они познакомились в больничной палате. Лаура тогда проходила там практику, и ей поручили Хольмберг. Она так мило нервничала, когда перевязывала той ногу, постоянно спрашивала, не больно ли, а Хильда говорила, что нет, хотя девушка постоянно задевала шов из-за трясущихся рук. Она потом ещё долго вспоминала эти потрясающие фиолетовые глаза, такого же цвета волосы и смугловатую кожу. А потом они встретились снова. Она почти не изменилась, только взгляд стал более смелый и лукавый. Лаура смотрела на неё, подолгу задерживая взгляд, и так обворожительно улыбалась, что Хильда не смогла устоять. Она никогда не видела себя рядом с девушкой, никогда даже не думала об этом, но одна только мысль о ней пробирала до костей, вызывая волну мурашек по всему телу. Лаура так удивилась, когда Хильда пригласила её на свидание, вцепилась в полы халата, перебирая ткань пальцами, пока взгляд метался по многочисленным баночкам с лекарствами, ища, за что бы зацепится, дабы не встретиться с внимательно смотрящими на неё зелёными глазами. Она так замялась, не в силах сказать что-либо, что Хильда сначала подумала, что ошиблась, хотела уже было извинится и уйти, но Лаура тогда обняла её, поджала губы, сдерживая улыбку и просто сказала тихое «ага», не в силах выдавить из себя что-то большее. — И вообще, — она осеклась, приложила новую марлю к ране и вздохнула, отстраняясь, — когда это уже закончится? Ты меня вообще слушаешь? Хильда открыла глаза, привстала под протесты девушки и взяла её ладонь в свою, очертив большим пальцем парочку красовавшихся на её пальцах колец. — Это моя работа. Ты должна смирится с ней, какой бы она не была. — Я больше не могу видеть, как твоя работа тебя убивает. Это больно, ты в курсе? Она отвела свою руку, обняла себя, будто закрываясь. Поджала губы и ушла, напоследок сказав что-то об остывающем супе. Часто подобные разговоры между мини заканчивались ссорами. Лаура была не первой, кого это не устраивало, а потому Хильда привыкла. Привыкла постоянно оправдываться, привыкла находить причины раз за разом рисковать собственной жизнью. Она привыкла молчать, и молчала, потому что привыкла. Молчала, когда собственный отец с каждым годом выглядит всё хуже и хуже, молчала, когда люди, которых она считала друзьями, уходили. Молчала она и тогда, когда проснувшись, обнаружила пришедшее на телефон сообщение с извинениями и просьбами понять, а на подушке лежало небольшое серебрённое кольцо, оставленное на память. Одно из тех, что носила Лаура. Одно из тех, что Хильда ей подарила. Она не удивилась. Не удивилась, потому что уже долгое время видела то, как Лаура смотрела на неё. Не было больше трепетной нежности и долгих объятий, которые Хильда показательно не любила, но считала милыми. Уже долгое время не слышала она признаний в любви или шуточных размышлений об их будущем, вроде покупки небольшого домика в Луизиане. Она будто держалась от девушки на расстоянии. Хильда всё это видела, понимала, но не решалась поговорить, боясь услышать подтверждения своих предположений, так что предпочла просто тихо ждать, с каждым днём надеясь, что ей просто показалось. Однако несмотря на то, что девушка уже давно была готова к подобному исходу, это сообщение всё равно выбила её из колеи. Она тогда долго сидела и тупо пялилась в телефон, ничего не ощущая, будто не осознавая. А потом услышала эту давящую тишину в квартире.