Ещё больше Желаний (More Wishes)

Повторять одну и ту же ошибку дважды Мобэй Цзюнь был не намерен. Стоило им выйти из пещеры, и демон принялся внимательно осматриваться по сторонам в поисках врагов. Место было похоже на разорённый храм, лишённый алтаря и статуй. Вокруг шумел лес, где-то вдали гремел водопад. Трава возле входа была сильно вытоптана, и везде валялся мусор, очевидно, оставленный наёмниками. Всё указывало на то, что те пришли сюда совсем недавно. Судя по небу над головой и виду растений, пещера находилась в Царстве Людей. Вероятно, наёмники решили приспособить её в качестве перевалочного пункта. В любой момент сюда мог явиться дядя. Задерживаться надолго было нельзя, но… При свете дня вид Шан Цинхуа оказался ещё более жалким. Человек двигался дёргано, был явно измучен. Из одежды на нём осталось только тонкое нижнее платье. Прочие вещи он комкал в руках, пытаясь рассмотреть повреждения Мобэй Цзюня. Раны Мобэй Цзюня были несущественными. Они заживут. А Шан Цинхуа разве не холодно? На открытом-то воздухе, почти без одежды? Мобэй Цзюнь стащил было с себя плащ, но тот был ни на что не годен – ткань на спине обгорела. Фактически от всего плаща осталось только несколько лоскутков и воротник. Бросив его на землю, Мобэй Цзюнь выхватил из рук Шан Цинхуа его верхнюю накидку и попытался набросить мужчине на плечи. – М-мой Король, что…? Ох, хорошо, хорошо! Этот слуга сейчас оденется! Нет, ну, в самом деле! Здесь же никого, кроме нас, нет! И вообще, мы только что вышли из берлоги наёмников! Думаю, этому слуге простителен непрезентабельный внешний вид! – забормотал Шан Цинхуа, но накидку надел и пояс тоже. Затем откинул волосы за спину. При виде синяков на белой коже в груди Мобэй Цзюня снова поднял голову гнев, тогда как волна чёрных волос спровоцировала совершенно иные переживания. Растрёпанный Шан Цинхуа выглядел очень уязвимым. Несмотря на то, что несколько минут назад сжёг дотла толпу наёмников. Такая сила не могла не вызвать восхищения… Мобэй Цзюнь подавил порыв коснуться лица человека. Вместо этого, пока Шан Цинхуа рылся в своих сумках и бормотал, рассуждая о том, куда он засунул лекарства, демон опустился на колени. Маленький человечек не на шутку перепугался. – Что такое?! – взвился он. – Мой Король?! Где болит? Неужели ноги сломаны? Садитесь скорее! У этого слуги есть лекарство! Сейчас, я только вспомню, куда именно положил, и… – Шан Цинхуа. Ровный голос Мобэй Цзюня заставил человека замереть и притихнуть. Выражение его лица стало совсем растерянным. – Этот Мобэй Цзюнь приносит Шан Цинхуа свои извинения, – воспользовался моментом тишины демон. – Что…? – огромные удивлённые глаза непонимающе уставились в ответ. – Зачем бы моему Королю извиняться перед его слугой? Голос Шан Цинхуа всё ещё был хриплым, и, произнеся такое длинное предложение, мужчина закашлялся. На ногах он тоже стоял нетвёрдо. Но это переминание было вызвано не ранами, и Мобэй Цзюнь подавил желание немедленно поддержать его. Нет. Нельзя вот так просто испортить извинения. – Этот Мобэй Цзюнь не знал, что его действия на свадьбе Лорда Ло оскорбительны. Ценность Шан Цинхуа неизмерима. За этими словами последовала пауза. Мобэй Цзюнь пытался придумать, что ещё сказать. Может, то, что Шан Цинхуа не знал? Шэнь Цинцю полагал, что человек не осознаёт своей красоты и не умеет себя ценить… – Шан Цинхуа… Цинхуа прекрасен, – произнёс Мобэй Цзюнь, глядя человеку в глаза. Он не привык озвучивать подобные вещи, но попытаться стоило. – Цинхуа очень красивый. Когда этот Мобэй Цзюнь впервые увидел его, он был слишком юн и не осознавал, на что смотрят его глаза. Но с каждым прожитым днём красота Шан Цинхуа становилась всё более и более очевидной. Каждое действие Шан Цинхуа – капля росы в паутине, что, как драгоценная жемчужина, подчёркивает совершенство форм. Раньше этот Мобэй Цзюнь бездумно раздавал свое доверие. Ему отплатили предательством. Мысль о том, что Шан Цинхуа по вине этого Мобэй Цзюня почувствовал подобное, невыносима. И даже хуже того. Шан Цинхуа – единственный, кто никогда не предавал доверия этого Короля. Цинхуа теперь свободен, волен жить как пожелает, идти куда угодно. Но, если Цинхуа не считает присутствие этого Мобэй Цзюня невыносимым, тогда этот Мобэй Цзюнь умоляет Цинхуа позволить сопровождать его в пути. Мобэй Цзюнь умоляет Цинхуа по-прежнему обращаться к нему в случае нужды. Когда Шан Цинхуа согласился остаться подле этого Короля, Мобэй Цзюнь не осознавал, что это потому, что Цинхуа некуда было больше идти. Этот Мобэй Цзюнь не мудрый и не проницательный. Он знает только то, о чём ему было сказано прямо. Если Цинхуа нужно что-нибудь, то, прошу, говори. Прошу, позволь этому Мобэй Цзюню вернуть твоё доверие и доказать свою искренность. Слов было сказано много, но демон совершенно не был уверен, что выбрал верные. Да, он сказал правду, но не знал, поможет ли это хоть как-то. Шан Цинхуа выглядел ошеломлённым. Он открыл рот. Затем закрыл. Шагнул вперёд, вытянув руку, словно намеревался коснуться Мобэй Цзюня, но отскочил, развернувшись спиной. Покачнулся, запустил руки себе в волосы и сорвался с места, забегав вперёд-назад. Подобное Мобэй Цзюнь наблюдал всякий раз, когда кто-нибудь сообщал Шан Цинхуа информацию, которая «переворачивала всё с ног на голову». Человек тогда «брал тайм-аут», чтобы «обработать» это. Выходит, Шэнь Цинцю оказался прав. Шан Цинхуа понятия не имел о том, что является красивым. «Что?» – послышалось со стороны человека. Затем ещё громче: «ЧТО?!» и «Мой Король!». Это тоже вполне вписывалось в рамки ритуала, и потому Мобэй Цзюнь терпеливо ждал, когда разум человека обработает новую информацию. После нескольких минут метаний Шан Цинхуа подскочил к Мобэй Цзюню. – Мой король! Наконец-то. – Мой Король… только что назвал этого слугу… красивым? – Цинхуа прекрасен, – подтвердил Мобэй Цзюнь. Мужчина покраснел. Опустив голову, он принялся теребить свои волосы. Нетипичный жест, но, с другой стороны, обычно человек убирал волосы в пучок. Взгляд Мобэй Цзюня прикипел к пальцам Шан Цинхуа, в которых плясали кончики чёрных прядок. – Это… Поэтому мой Король поцеловал меня?! – последовал вопрос. Мобэй Цзюнь задумался над верной формулировкой. – Под фейерверком Цинхуа выглядел как драгоценное сокровище, – наконец пояснил он, отметив, что говорить подобное вслух уже стало легче. Шан Цинхуа издал невнятный звук и на секунду спрятал лицо в ладонях. – Так, – произнёс он, убрав руки и решительно шагнув к Мобэй Цзюню, чтобы помочь подняться с колен. – Вставайте, мой Король. Извинения приняты? Но лицо Шан Цинхуа всё ещё заливала краска. Он явно волновался и странно похлопывал Мобэй Цзюня по плечу, пока тащил его вверх… – Что-то явно не так. Мой Король пил что-нибудь странное? А может, вдохнул или съел? Например, цветы или благовония могут вызвать… – Нет! – обиделся Мобэй Цзюнь. Его никто ничем не опаивал! – Но мой Король только что произнёс несколько предложений кряду, в которых сделал Шан Цинхуа комплимент! – воскликнул человек. – Очевидно, что либо мой Король пьян, либо мне это снится! – Ни то, ни другое, – покачал головой Мобэй Цзюнь. – Я объясняюсь. – В чём мой Король объясняется?! Мой Король, ты… вы самый великолепный мужчина в мире, самый лучший, самый невероятный, самый сильный и благородный… И вдруг заявляете, что… у вас… ко мне чувства? Разве же это возможно? Мобэй Цзюнь непонимающе уставился на Шан Цинхуа. – Почему же тогда, Шан Цинхуа думает, я собираюсь сделать его своим Супругом? – поинтересовался он. Конечно, Шан Цинхуа был невероятно ценным слугой, но сделать человека своим Первым Супругом ледяной демон вознамерился вовсе не поэтому. Некоторое время Шан Цинхуа молча разглядывал Мобэй Цзюня, затем его прорвало. – … Что за… Это, наверное, не мой Король, а самозванец, у которого неверная информация… Нет… Нет… Дары, что я вручил моему Королю, на месте… … … Но как же так… Мобэй Цзюнь скоро женится. Мобэй Цзюнь станет мужем Шан Цинхуа?! Нет… Он скоро женится. И станет мужем какому-нибудь демону! Да, демону с юга! Ведь верно?? С каждым сказанным словом брови Мобэй Цзюня поднимались всё выше. Ледяной демон был невероятно потрясён. И как реагировать на подобные абсурдные заявления, он понятия не имел! – Правильно! Зачем бы моему Королю делать меня своим супругом?! – умоляюще произнёс Шан Цинхуа. Он буквально вцепился в ворот одежд Мобэй Цзюня, но, кажется, совершенно не осознавал того. – Если отбросить в сторону смехотворное заявление о том, что мой Король испытывает ко мне чувства… Как может Мобэй Цзюнь испытывать чувства к Шан Цинхуа?! Это ведь самый безумный и никуда не годный сюжетный поворот всех времён и народов! Никто никогда не поверит, что Мобэй Цзюнь увлёкся каким-то никчёмным бывшим наложником, из которого мало того, что совершенствующийся неважный, так ещё и ворох дурных привычек в придачу имеется! Шан Цинхуа же тот, о ком обычно говорят: «пусть попадается на глаза как можно реже!» – типичный второстепенный персонаж, который никогда никому не нравится! Я никогда никому не нравлюсь! Разве может быть, чтобы я вдруг понравился моему Королю? Моему Королю, который заслуживает в сотню, в тысячу раз лучше… чем… чем… Шан Цинхуа судорожно хватал ртом воздух. Его бессвязный лепет перешёл во что-то подозрительно напоминающее рыдание. Мобэй Цзюнь осторожно коснулся шеи человека. Шан Цинхуа, как оказалось, не знал слишком многого. Ледяной демон не понимал, как некто столь умный мог упустить это из виду. Но вместе с тем это воспринималось естественно. Шан Цинхуа душили эмоции. Похоже, не находя выхода, они причиняли ему большие страдания. Шан Цинхуа был слишком маленьким. Его хрупкое тело не было приспособлено для того, чтобы держать обуревавшие его чувства в себе. – Дыши, – велел Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа послушно втянул воздух носом и выдохнул через рот. Несколько ударов сердца спустя кулачок, сжимавший платье Мобэй Цзюня с такой силой, что побелели костяшки пальцев, ослаб. – Цинхуа не обязан выходить замуж за этого Короля, если не хочет, – тихо сказал Мобэй Цзюнь, накрывая ладонью руку Шан Цинхуа. – Свадьбу можно отменить. Нет значит нет. Мысль причинила почти физическую боль, но лучше так, чем Шан Цинхуа станет Супругом этого Мобэй Цзюня против воли, потому что неверно истолковал предложение. Запылённые щёки Шан Цинхуа расчертили две дорожки слёз. – Мой Король знает, сколько сил я вложил в эту свадьбу? – шмыгнув носом, спросил человек. – Да. – Очень много! – Да. – Я думал, что делаю всё для моего Короля и… и кого-то ещё! Думал, что должен произвести впечатление на какого-нибудь высокомерного демона, у которого благородство из всех щелей прёт, и который, стоит только приехать, будет командовать всеми вокруг. Я боялся, что меня посчитают помехой или попытаются использовать расположение моего Короля к этому слуге для своей выгоды! – Нет. – Да понял уже! Ясен красен, что нет! Надо же! Этот недостойный каким-то образом ухитрился обручиться с мужчиной из своих снов, даже не подозревая об этом! – Этот Мобэй Цзюнь – не сон, – нахмурился ледяной демон. – И Шан Цинхуа не недостойный. Цинхуа хороший. И жизнь его не история, которая должна нравиться посторонним. – …Ох… – Именно. – Это… Гм... мой Король… Я вдруг осознал… – Вот чудо, – ехидно поддакнул Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа рассмеялся. Смех его, честно говоря, больше напоминал истерический, нежели радостный, но даже это было лучше слёз. Напряжение постепенно отпускало человека. В конце концов он даже разжал руки и осторожно пригладил ворот одежд Мобэй Цзюня. Подобное изменение было хорошим знаком. Однако оно же заставило ледяного демона вспомнить, что ему не помешал бы сейчас целитель. Как и Шан Цинхуа. Они всё ещё стояли прямо возле входа в берлогу наёмников. С высокой долей вероятности дядя вот-вот появится здесь. У Мобэй Цзюня руки чесались дождаться его появления, но это означало, что снова придётся драться, а он был не в форме. Кроме того, не хотел рисковать Шан Цинхуа. Пошевелившись, демон немного отступил. – Нужно уходить. Цинхуа отправится со мной? Всё ещё не до конца отошедший от недавних потрясений Шан Цинхуа кивнул. – Да, – отозвался он. Одно только облегчение, затопившее душу Мобэй Цзюня, придало ему достаточно сил, чтобы отворить портал в Ледяной Дворец.

___________________________

Шан Цинхуа не уставал снова и снова спрашивать, уверен ли Мобэй Цзюнь, что хочет жениться именно на нём. Мобэй Цзюня подобное поведение нисколько не смущало. Раз Шан Цинхуа задавал такие вопросы, значит, хотел стать его Супругом. Работу над планированием свадебной церемонии Шан Цинхуа возобновил почти сразу после того, как они вернулись в Ледяной Дворец. Это, кажется, уже вошло у него в привычку. По нескольку раз на дню человек застывал на месте, словно поражённый какой-то мыслью, а затем убегал в свои покои. Что же, они всё ещё работали над достижением взаимопонимания, постепенно заполняя пробелы в знаниях друг о друге. Кроме того, Мобэй Цзюня не беспокоили частые вопросы Шан Цинхуа, потому как именно они позволяли понять, что именно его человек не знал. Подобное было для демона в новинку. – Мой Король! До сих пор понять не могу, почему я? Ты же можешь получить кого угодно! – упрямо повторял Шан Цинхуа, и в словах этих чувствовалась уязвимость. Быть таким человек позволял себе только в обществе Мобэй Цзюня. – Лучше Шан Цинхуа этому Королю не найти, – неизменно уверял ледяной демон в ответ, ведь нет ничего проще, чем говорить правду. – Неужели?! – обычно следовало за этим, и однажды Мобэй Цзюнь не выдержал. – Это – верный тактический ход! – заявил он. – О, так теперь я – верный тактический ход?! А ещё вчера был самым красивым человеком на свете! – надулся Шан Цинхуа. Он вообще часто вспоминал то, что ранее говорил Мобэй Цзюнь, и это было хорошо. Это означало, что человек помнил об этих словах и раздумывал над ними. – Это тоже правда. Только правда, и ничего кроме правды. – Мой Король, ну будь ты хоть немного серьёзнее! – возмутился Шан Цинхуа. Этот упрёк, надо сказать, звучал в адрес ледяного демона довольно часто. Мобэй Цзюнь, который никогда не был замечен в том, что шутит, не вполне понимал почему. – Став моим Супругом, Шан Цинхуа всегда будет рядом со мной. Это – верный тактический ход. Вот так вот. – … Бездна! В такие моменты Шан Цинхуа обычно смущался, краснел и убегал. Потом, правда, он всегда возвращался и умоляюще смотрел на Мобэй Цзюня. Мобэй Цзюнь всегда целовал его. После поцелуев Шан Цинхуа мог опять убежать. И вот это уже заставляло ледяного демона хмуриться. Он не привык к тому, чтобы Шан Цинхуа убегал от него. Но, поскольку человек всегда возвращался, Мобэй Цзюню только и оставалось, что ждать, пока это странное поведение не изживёт себя. Да, во многом в подобном виноват был он сам. Ледяной демон подозревал, что его нетерпение, наряду с неразрешённым недопониманием, привело к подобному итогу. Но он тоже постепенно учился. Шан Цинхуа был могущественным и мудрым. Но ещё он был слабым и хрупким человеком. Шан Цинхуа в жизни видел мало доброты и одобрения от окружающих. С одной стороны, Мобэй Цзюню от этого только проще – не пришлось бороться за сердце человека. С другой – это являлось проблемой, потому что даже Мобэй Цзюню, открыто выражавшему своё восхищение, Шан Цинхуа отказывался верить. Из-за чужого пренебрежительного отношения душа Шан Цинхуа была изранена. Это привело к тому, что его совершенствование было слабым, а в знаниях находились пробелы. Шан Цинхуа не знал, как это – быть любимым. Он сбежал, потому что не привык иметь дело с теми вещами, о которых не имел ни малейшего представления. И продолжал прятаться по той же причине. Человеку просто требовалось дистанцироваться, чтобы увидеть ситуацию со стороны и осознать, что происходит, чтобы потом вернуться и потребовать желаемого. То, что Шан Цинхуа хотел целовать Мобэй Цзюня – было великолепным результатом. А когда он, отчаянно храбрясь, принимал решение не сбегать, то становился невероятно очаровательным в своей смелости. – Мой Король! – голос Шан Цинхуа вернул Мобэй Цзюня к реальности. Ледяной демон развернулся к столу, за которым сидел его человек. За окном уже начало смеркаться, и в кабинете постепенно становилось совсем темно. Шан Цинхуа потянулся, закинув руки за голову, как делал это всегда, когда намеревался заканчивать работу. – Мой Король, – мурлыкнул он. – Кажется, это всё, что мы можем сделать на сегодняшний день. Так что, может, баиньки? Рукава платья скользнули вниз по рукам человека, обнажая запястья. Из-под простой заколки выбилась чёрная прядь и теперь щекотала шею. Мобэй Цзюнь, не задумываясь, протянул руку (не считать же за размышление неистовое желание прикоснуться) и убрал её за округлое ухо. Теперь ничто не мешало смотреть. Синяя ткань одежд контрастировала с белой кожей шеи. Ворот платья едва заметно дёрнулся, когда будущий Супруг судорожно сглотнул. Проследив его взгляд, Мобэй Цзюнь обнаружил, что мужчина не отрываясь смотрит на его не прикрытую одеждой грудь, и широко ухмыльнулся. – Цинхуа, ты прекрасен. – Мой Король! – вскинулся Шан Цинхуа, залившись румянцем. – Так поступать просто бесчеловечно! Нет, ну как так можно?! Сначала, как ханжа, ты настаиваешь, чтобы мы подождали до свадьбы, потом заявляешь: «Цинхуа, ты прекрасен», а от твоего взгляда на мне платье едва не дымится! Мой Король, ты хоть осознаёшь, насколько это возбуждает?! Мне даже в лютую стужу из-за тебя становится жарко! В смысле, это хорошо, но перебор! Вернее, не перебор, иначе мы бы уже оказались в постели! Кстати, почему мы всё ещё не в постели?! Можем пойти туда прямо сейчас! Улыбка Мобэй Цзюня стала ещё шире. Как-то само собой обнаружилось, что ему нравится дразнить Шан Цинхуа. Несмотря на то, что в конечном итоге он и себя тоже мучил, он был не против. Главное, чтобы между ними снова случайно не возникло каких-нибудь недопониманий. Да, просто так ждать секса было бессмысленно. Мобэй Цзюнь на самом деле много чего хотел сделать с Шан Цинхуа. Как и чтобы Шан Цинхуа сделал некоторые вещи с ним. Но недоразумений в их жизни и так уже хватило с избытком. Ледяной демон опасался, что может совершить что-то, что человек воспримет как оскорбление, снова всё неправильно поймёт и сбежит. Даже если истолковать двояко действия Мобэй Цзюня будет просто невозможно. Тем более что в первый раз, когда о сексе зашёл разговор, Шан Цинхуа только равнодушно пожал плечами. – Нет у меня никакой репутации. Нечего разрушать, – отозвался он, и Мобэй Цзюнь немедленно осознал, что свершить подобный поступок будет низостью. Некоторое время погодя выяснилось, что дразнить Шан Цинхуа по-своему приятно. Мысль о том, что он, Мобэй Цзюнь, является причиной того, что человек вынужден облегчать своё состояние руками, воображая себе его голос и его прикосновения, пьянила. Осознание, что по ночам Шан Цинхуа не спит, вспоминая его, кружило голову. До всего произошедшего Мобэй Цзюнь не задумывался о таком. Раньше казалось, что действовать прямолинейно правильнее. Теперь такая мысль казалась смешной. Как оказалось, этому Мобэй Цзюню нравилось познавать новое. Теперь Мобэй Цзюнь хотел наслаждаться каждым моментом, желал распробовать все до единой грани того, что происходило между ним и Шан Цинхуа. И пусть всё, за исключением недопонимания, длится как можно дольше… – Свадьба совсем скоро, – утешил демон, легко, почти невесомо проводя кончиком когтя по шее Шан Цинхуа. Раз за разом повторять эти слова Мобэй Цзюню тоже нравилось. Шан Цинхуа вздрогнул, а затем надулся и отбросил от себя его руку. – Восемь месяцев – это долго! – раздосадованно запротестовал мужчина. – Недолго. – Целая вечность! Вечность одиночества, мой Король! Вот на что ты меня обрекаешь, так и знай! – Хм. – Не смей смотреть так самодовольно! А то я решу, что ты в восторге от происходящего! – Всё может быть. – Всё может быть?! Ты… Ты меня динамишь? Мой Король! Ну уж нет! Это что же, после свадьбы ты продолжишь в том же духе?! О, как я мог полюбить такого невыносимого, беспощадного, мфр…! Протесты смолкли, стоило Мобэй Цзюню наклониться и поцеловать мужчину. Когда их губы соприкоснулись, а рука демона прижалась к затылку человека, из груди Шан Цинхуа вырвался тихий стон. Рот его нетерпеливо приоткрылся. Мягкость, жар и податливость опьянили Мобэй Цзюня. Не прерывая поцелуя, он вдохнул в тело человека волну духовной энергии такой мощи, что у того перехватило дыхание. На секунду отстранившись, Шан Цинхуа обхватил лицо Мобэй Цзюня ладонями и снова припал к его губам, превратив один поцелуй в целую череду. Большие пальцы человека осторожно поглаживали чувствительные местечки за ушами демона. Оторваться от Шан Цинхуа Мобэй Цзюню стоило невероятных усилий. – Мой Король, я хочу тебя! – хриплым, соблазнительным голосом проговорил человек. Мобэй Цзюнь фыркнул. Шан Цинхуа насупился. – Не то сказал, да? Ну вот! А как насчёт… М-м-м… Мой Король, этот слуга хочет оседлать твоё легендарное ледяное копьё? Утоли огонь моей крови своим морозным мужеством? Подари мне билет первого класса в рай? Смажь… АЙ! Шан Цинхуа возмущённо завопил, когда, расхохотавшись, Мобэй Цзюнь уткнулся носом ему в изгиб шеи. – Мой Король, это… ах… щекотно! Так не честно! Я тут тебя соблазняю, а ты мешаешь! – Я? – Да! Ты! Жестокий варвар Мобэй Цзю-а-а-ах! Шан Цинхуа не договорил, вскрикнув, когда кожу шеи обожгло ледяным поцелуем. – Холодно! – маленький кулачок немедленно врезался в плечо ледяного демона. – Холодно! Холодно! Ты, тиран! Мобэй Цзюнь немедленно зализал опалённое место в знак извинения и в ответ получил поистине восхитительный всхлип. Когда ледяной демон отстранился, Шан Цинхуа пребывал в настолько сумрачном состоянии, что не мог даже связно говорить свою околесицу. Пряди его чёрных волос выбились из причёски и упали на лицо, дыхание сбилось, а в глазах плескалось счастье. Шагнув назад, Мобэй Цзюнь подхватил ладони человека и по очереди поцеловал каждую из них. – Вот теперь точно баиньки, – хмыкнул ледяной демон и после этих слов спешно ретировался из кабинета. – Мой Король! Нет, серьёзно?! – раздался вслед обиженный вопль опомнившегося человека. Всю дорогу до покоев улыбка не сходила с лица Мобэй Цзюня.