Ещё больше Желаний (More Wishes)

Мо Сюаньюй был симпатичным ребёнком. И нет, Шан Цинхуа определённо считал так не потому, что был предвзят. Хотя погодите-ка! Он определённо был предвзят! Мо Сюаньюй почти ни в чём не был похож на Мобэй Цзюня. У мальчика были карие глаза и чёрные волосы. Весь вид его был более озорным, чем царственная, холодная красота главной ветви клана Мо. Пожалуй, сильнее всего мальчик напоминал кого-нибудь из клана Цзинь. У него были милые ямочки на щеках, острые маленькие клычки и сила, схожая с той, что обладал Мобэй Цзюнь – об этом свидетельствовал небольшой синий ободок вокруг зрачка. И точно так же, как драгоценный Мо Хунвэнь, Мо Сюаньюй обожал блестящие вещи! Всякий раз, когда мальчик видел что-то, что ему нравилось, его глаза смешно округлялись, и он начинал подпрыгивать. Ах, милое дитя! Только, в отличие от Мо Хунвэня, у Мо Сюаньюя была мать, которую тот любил. Это значительно осложняло ситуацию. Осложняло до такой степени, к которой Шан Цинхуа готов не был. Он давно чувствовал, что им несказанно повезло с тем, что до сих пор дети к ним попадали исключительно воспитанные и добрые. Даже острый на язык Шэнь Цзю не устраивал таких истерик, которые порой выдавал Мо Сюаньюй. Когда мальчик был расстроен, он убегал и запирался в своей комнате. Мог объявить голодовку. Он кричал и плакал так, будто его резали. В припадке ярости он крушил всё вокруг и с трудом формулировал свои мысли, отчего расстраивался ещё сильнее. Один раз, когда Шан Цинхуа попытался утешить ребёнка, Мо Сюаньюй ударил его. Увы, это увидел Мобэй Цзюнь. Не успел Шан Цинхуа разогнуться (для своего возраста у мальчика был очень приличный хук левой), как его Король оказался рядом и, подняв Мо Сюаньюя за шиворот, как непослушного котёнка, низко и угрожающе зарычал. Мо Сюаньюй на миг замер с широко раскрытыми глазами, а после разразился потоком бессвязных извинений. – Мой Король! – поспешил вмешаться Шан Цинхуа. – Не пугай мне ребёнка! Пожав плечами, Мобэй Цзюнь разжал руку, и Сюаньюй шлёпнулся на пол. – Не буду, – согласился ледяной демон. – Одного раза достаточно. Но дело-то ведь не в этом! Впрочем, с другой стороны, Мобэй Цзюнь был по-своему прав. Получив отпор один раз, Мо Сюаньюй уяснит, что бросаться на окружающих небезопасно. Мальчик, пусть и полукровка, был не сильнее обычного человеческого ребёнка. Реши он пнуть демонёнка или, не приведи господи, взрослого демона, и получит массу проблем на свою голову. Поэтому главный постулат воспитательного подхода демонов гласил: ребёнок должен был с младых когтей уяснить, кто в доме хозяин, и не лезть на рожон, если гарантированно не мог одержать верх. После того, как Мобэй Цзюнь нарычал на Мо Сюаньюя, тот действительно больше ни разу не попытался ударить Шан Цинхуа. Даже во время своих истерик из-за отсутствия мамы, неправильной температуры в комнате или даже того, что ему «не нравится воздух», он не распускал руки. Что не так с воздухом, Шан Цинхуа, кстати, так и не понял, как ни старался. В общем, Мобэй Цзюнь оказался прав – одного раза оказалось достаточно, – и это плюс. Только вот после того, как Мобэй Цзюнь напугал Мо Сюаньюя, мальчик стал намного более нервным и начал сторониться его – что минус! Это плохо сказывалось на гармонии в семье. Не говоря уже и о том, что мальчик главе семьи должен был доверять! Его безопасность зависела от Мобэй Цзюня! Шан Цинхуа не понаслышке знал, каково это – зависеть от того, рядом с кем не чувствуешь себя в безопасности, и никому не желал пережить подобный опыт. Вероятно, будучи спокойным и уравновешенным, с мальчиком мог бы помочь справиться Мо Хунвэнь. Но он отправился в поход с Шэнь Цзю практически сразу после того, как Мо Сюаньюй появился в семье. Увы и ах! Малыш стал совсем взрослым! И отправился в квест, чтобы сделать себе имя! И покорить красавчиков-демонов! … И ещё влезть в неприятности!! Недавно активировались амулеты, которые Шан Цинхуа тайно (как перепуганная мать, впервые отправляющая сына к скаутам) вшил Мо Хунвэню в одежду. Только в отличие от таких мамаш, Шан Цинхуа не собирался подхватывать своё чадо на руки и сбегать при первых признаках опасности, нет! Он придумал нечто покруче! Попросил Лю Цингэ присмотреть за шалопаем! И раз уж Лю Цингэ пока ещё не вернулся с окровавленным телом Мо Хунвэня, а амулеты посверкали себе да погасли, то, очевидно, всё снова было в порядке. Шпион Шан Цинхуа в отряде доложил о том, что какой-то заклинатель ухитрился взбесить абсолютно всех. Мо Хунвэнь как следует надрал тому задницу, но при этом слегка переборщил с использованием способностей. Что же, это было в порядке вещей. Ничего страшного. Всё решаемо. К тому же где-то там на подхвате был и Лю Цингэ. Нет, какой же он всё-таки классный! Определённо, этот мир превзошёл сам себя, сотворив чудо из оригинальных персонажей! Ну и, в общем, раз уж Мо Хунвэнь оказался занят взрослыми делами и устройством собственной жизни, он, очевидно, не мог помочь своему новому маленькому брату адаптироваться. Значит… Значит, что? Верно. Шан Цинхуа нужно было каким-то образом наводить мосты между своим мужем и ребёнком! Поэтому он сделал то, что обычно делал в случае, если возникали проблемы с подрастающим поколением – рванул за советом к Шэнь Цинцю. – Понятия не имею, с чего ты решил, что я могу подсказать, как справиться с твоим новым маленьким поганцем, – произнёс Шэнь Цинцю, брезгливо принюхиваясь, но хоть не комментируя вид Шан Цинхуа, и на том спасибо. – В смысле понятия не имеешь? Дети тебя любят! – заявил Шан Цинхуа. – Даже такие трудные, как А-Цзю! – А-Цзю не трудный ребёнок, – немедленно возразил Шэнь Цинцю. Это был их давний спор. – Ну, теперь-то уж точно. А всё почему? Твоё благотворное влияние сказалось! Вот так-то! Если добыча сопротивляется, не скупитесь на комплименты, господа! Шэнь Цинцю убеждаться отказывался. Покачав головой, он отогнал Шан Цинхуа от себя. – Каким бы острым на язык А-Цзю ни был в детстве, – ответил он, – у тебя совсем другой случай. И я действительно не знаю, как помочь с такого рода проблемами. В моей семье никто из детей никогда не устраивал истерик и не делал сцен. Попробовали бы мы! Сомневаюсь, что мои родители избрали в таком случае тактику, которая бы сильно отличалась от того, что сделал Мобэй Цзюнь. Осознав, что друг вполне искренен, Шан Цинхуа застонал. Ну как же так? Шэнь Цинцю и не знает, что делать! Внезапно в разговор вмешался Ло Бинхэ. – Я раньше вёл себя как Сюаньюй, – признался Правитель Демонов, вогнав Шан Цинхуа в ступор. Шэнь Цинцю удивлённо воззрился на мужа. – Вовсе нет, – возразил он. – Да, порой ты упрямился, но никогда не вёл себя настолько плохо. Ло Бинхэ пожал плечами. – Потому что на тот момент я уже подрос, – пояснил он. – Матушка пред смертью дала мне наставление. Я не особенно хорошо помню её слова. Только то, что они ошеломили меня. Раньше я всегда бросался. После стал сдержаннее. Думаю, у Сюаньюя такая же проблема. Лин-эр, возможно, тоже будет себя так вести. Но тут сказать сложно. Она ещё слишком мала. Шэнь Цинцю растерянно моргнул. – Лин-эр никогда не устраивает истерик, – медленно проговорил он, глядя на мужа. – У неё нет на то причин, – возразил Ло Бинхэ. – Рядом всегда кто-то, кто ей нравится. О ней заботятся. Жизнь Лин-эр легка и безмятежна. Кроме того, она унаследовала мягкий характер Учителя. Но живи мы бедной, полной невзгод жизнью, и всё могло бы быть совсем иначе. Когда Бинхэ стал слишком большим, чтобы его можно было носить, но был ещё очень маленьким и не мог помогать, матушке приходилось оставлять меня дома. Это приводило меня в исступление. Я плакал, отказывался от еды, бил людей… Даже ломал вещи, что было очень и очень плохо, ведь денег у нас не было, и заменить сломанное новым мы просто не могли. Когда матушка умерла, стало совсем плохо. Я… Я… В общем, какое-то время Бинхэ вёл себя отвратительно. Шан Цинхуа немедленно вспомнил то дикое состояние, в которое впал Ло Бинхэ, решив, что Шэнь Цинцю погиб, и внезапно ему полегчало. Сомнения как рукой сняло. Он ведь никогда не писал о раннем детстве Ло Бинхэ чего-то, кроме пары строк. Приёмная мать полудемона была проходным персонажем, нужным только для того, чтобы двигать сюжет вперёд. Женщина была нежной и любящей. Она взяла к себе сироту просто по доброте душевной (ну и потому, что устала быть одна). Только вот этот мир жесток, и трагедия предсказуемо должна была грянуть… Этим в своё время Шан Цинхуа и ограничился, а после выбросил из головы. – Бинхэ, – голос Шэнь Цинцю был грустным. Подойдя к Супругу, демон покачал головой. – Всё хорошо, – уверил он. – Это было давно, и очень быстро прошло. Мир умеет доходчиво объяснять, что нападения на него приносят больше вреда, чем пользы. Вместо этого лучше попытаться справиться и с собой, и с трудностями. Впрочем, совладать с собой порой бывает очень трудно, особенно когда кажется, что всё потеряно, а последствия перестают иметь значение. Ло Бинхэ нахмурился, на мгновение погрузившись в воспоминания. Шэнь Цинцю поспешил взять его за руку. Двое встретились взглядами. Шан Цинхуа поднялся. Пришло время уйти. Рискни он задержаться, и его просто выставят вон. – Боже! Как быстро летит время! – заявил он. – Мне нужно проверить Сюаньюя! Извинившись, Шан Цинхуа поспешил оставить парочку наедине. Смотреть, как двое влюблённых строят друг другу глазки, он морально не был готов. Равно как и не хотелось доводить до того, что друг будет вынужден вытолкать его взашей. Шэнь Цинцю неопределённо махнул рукой на прощанье, Ло Бинхэ ограничился простым кивком, и Шан Цинхуа направился прочь. По пути к выходу он ненадолго остановился у дверей детской. Ло Линси мирно возилась со своими игрушками. Заметив Шан Цинхуа, девочка залопотала и махнула ему ручкой. Ой, вот же прелесть! Младенцы такие милые! И кто бы мог подумать! Шан Цинхуа не мог припомнить, чтобы до этого момента его голову посещали подобные мысли. Но он ведь просто человек. А с людьми так всегда – чем старше они становятся, тем больше их умиляют дети, правильно? Это, кажется, в порядке вещей. Часть жизненного цикла. Атрибут старения. Он ведь уже действительно не был молодым юношей. Нет, этот Шан Цинхуа вовсе был таким старым, что впору было становиться дедушкой! … Вот же странная мысль… Меланхолия, охватившая Шан Цинхуа, испарилась как не бывало, когда он добрался до павильона Цветущей Сливы – покоев поместья Ло в Царстве Людей, которые выделили ему и его Королю. Подыскивая дом в Царстве Людей, Ло Бинхэ выкупил какое-то старое, обветшалое поместье. Как и у поместья Юэ, за этим строением тянулся кровавый шлейф. Семья, которой дом принадлежал, однажды вечером была найдена убитой. Прочие владельцы поместья долгие годы страдали от мстительных духов, но любая попытка восстановить энергетику здания и изгнать духов заканчивалась несчастными случаями – сами собой вспыхивали пожары, руки соскальзывали с рукоятей ножей, мечи летали самостоятельно… Именно поэтому управляющий этой провинции и продал дом демону. Проклятое к проклятому – так он рассудил. Конечно, на весь мир такое место было не одно. Даже Шан Цинхуа их обилие бросало в дрожь. Все эти проклятья, призраки и тому подобная мистика – борьба с ними была похожа на истребление вредителей. Вот сколько это всё ни уничтожай, всё равно лезет обратно. Но это ладно бы. Поймать, изгнать, очистить – это возможно. Куда труднее избавиться от негативного фона, довлеющего над местом. Впрочем, в поместье Ло проблема была не в энергетике, а в призраках, и это значительно упрощало дело! Ло Бинхэ и Лю Цингэ в четыре руки вытравили из поместья всю тёмную энергию. Обнаружили они и останки, которые местные крестьяне во время очередной резни не удосужились вытащить из колодца. Помимо этого тела, Ло Бинхэ и Лю Цингэ нашли в углу большого сада закопанные кости детей – мальчиков-слуг. Удалось установить, что несчастных убили за несколько лет до первой трагедии. Мда-а-а… Много тайн таил в себе мир, а кости, как известно, молчат. Кричат порой, да – это бывает. Но, увы, не разговаривают. Шэнь Цинцю, который относился к чужим останкам с глубоким почтением, воздвиг небольшой храм, куда поместили кости, и, как оказалось, этого было довольно, чтобы души упокоились с миром. Опомнившись, Шан Цинхуа приказал себе перестать думать о мёртвых детях. В своём нынешнем виде поместье Ло мало напоминало прежний дом. Не в смысле обветшалые руины, но то, каким поместье было в период своего расцвета. Прежним остался только, пожалуй, фундамент. Планировка же изменилось – большая её часть давно была уничтожена огнём, а то, что уцелело в пожаре, со временем пришло в упадок. Из-за зимних снегопадов крыша в некоторых местах обвалилась внутрь, в дырах в полу и на полусгнивших потолочных балках устроили гнездовья дикие звери и птицы. В более ли менее нормальном состоянии на момент покупки поместья находились только комнаты слуг, но и их перестроили и обновили вместе с остальными комнатами. Ло Бинхэ приказал также благоустроить сады, выстроить конюшни и соорудить новые кухни. Словом, большая часть территории поместья была переоборудована таким образом, чтобы наиболее полно удовлетворять потребностям семьи Ло – как нынешним, так и возможным будущим. Павильон Цветущей Сливы был специально построен так, чтобы и люди, и ледяные демоны чувствовали себя в нём комфортно. Шан Цинхуа во многом курировал этот проект. Результат получился очень уютным и домашним, что для Цинхуа имело первостепенное значение. В павильоне было не слишком много открытого пространства, но на том, что было, он разместил красивую зону отдыха, где по утрам было достаточно светло, чтобы можно было читать и писать. Во дворе павильона посадили сливы (в честь которых павильон и получил название). Деревьям потребовалось время, чтобы окрепнуть, но результат того стоил. На стенах павильона висели синие стяги с символикой клана Мо. Комнаты павильона были светлыми и просторными. Их разделяли толстые стены, за счёт чего в одном помещении могло быть тепло, в другом прохладно, и поддерживать такой температурный режим не составляло труда. В одной из комнат Шан Цинхуа и нашёл Мо Сюаньюя. К счастью, мальчик пребывал в хорошем настроении. Он сидел за столом в обществе Снежинки (которая как-то ухитрялась с ним справляться) и практиковал каллиграфию. Увидев, как мальчик мирно выводит иероглифы, Шан Цинхуа улыбнулся. Когда дети разделяют увлечения родителей, это прекрасно… Правда, хотелось бы верить, что не с такими же последствиями!! Не желая прерывать спокойный урок, Шан Цинхуа притаился за дверью и принялся наблюдать. Малыш Сюаньюй от усердия высунул язык. Он делал так всегда, когда над чем-то напряжённо раздумывал. Кисть мягко скользила по бумаге. Снежинка хвалила его действия. Имп использовала копирующий артефакт, чтобы размножить прописи на всю неделю – очень умно! И эффективно! Пока Шан Цинхуа предавался мысленным рассуждениям, урок с демонического письма переключился на человеческое, и вместе с этим настроение Мо Сюаньюя испортилось. Когда Снежинка подсунула мальчику новый листок, он грубо оттолкнул её руку. – Не хочу, – проныл он. Снежинка не обратила на его стенания ровным счётом никакого внимания. – Второго Молодого Господина ждёт урок, – непререкаемым тоном заявила она, снова укладывая страницу прописей перед мальчиком. Мо Сюаньюй отстранился от стола, будто перед ним лежала ядовитая змея, и мрачно уставился на листок. – Двадцать строк, – добавила имп. Мо Сюаньюй застонал и скуксился, но Снежинка всё так же неумолимо сидела на своём месте. В конце концов мальчик сдался и снова начал выводить иероглифы. Опять языка демонов. Он их что, переводил? Ох, чёрт! А малыш молодец! Несмотря на то, что решил взбрыкнуть. Ведь то, что он творит, означает, что он в достаточной мере знает человеческую письменность и распознаёт иероглифы! Впрочем, это не особенно неожиданно. Мо Сюаньюя учила его мать, и, судя по всему, учила как следует. И пусть независимо от того, на каком языке говорил мальчик, в его речи слышался северный акцент, и он не знал высшей письменности, всё равно его знания были очень хороши для его возраста. Ах! Кажется, совсем недавно Мобэй Цзюнь привёл домой малыша Мо Хунвэня, который был ненамного старше Сюаньюя. Как ни старался Шан Цинхуа пробудить в Хунвэне интерес к литературе и каллиграфии, тот не поддавался, предпочитая рисовать. Впрочем, несмотря на это, в своих уроках он был усерден. Ещё, всегда, когда Шан Цинхуа садился работать с документами, Хунхун «становился на стражу» у его стола. Отследив эту закономерность, Шан Цинхуа велел установить в своём кабинете второй стол поменьше, и его маленький жук получил возможность сидеть рядом и заниматься или рисовать. То и дело тоненький голосок задавал Шан Цинхуа самые разные вопросы… Расчувствовавшись, Шан Цинхуа шмыгнул носом. Ах, дети! Они так быстро росли!!! Погрузившись в воспоминания, Шан Цинхуа не сразу осознал, что Снежинка, цыкнув языком, забрала у Мо Сюаньюя страницу. – Второй Молодой Господин пишет не на том языке, – разочарованно упрекнула имп. Мо Сюаньюй сгорбился и выпятил подбородок. – Я не человек! – буркнул он. – Я демон! Не нужен мне язык людей! – Я тоже демон, и что же? – возразила Снежинка, приподняв бровь, после чего положила перед мальчиком ещё один листок бумаги. – Ну так и пиши сама! – надулся Мо Сюаньюй и скрестил руки на груди. Ну, ещё не истерика, что уже хорошо… Шан Цинхуа остался стоять, притаившись. Он и Мобэй Цзюнь прекрасно справлялись с уроками Мо Хунвэня. Ну, поначалу так точно. А с Мо Сюаньюем так не получалось. Мобэй Цзюнь был часто занят, улаживая последствия ситуации, из-за которой мальчик оказался у них, а Шан Цинхуа не мог уделять много времени этому ребёнку. Шэнь Цзю забрал в поход остальную молодёжь, а Шэнь Цинцю с головой ушёл в заботу о дочери. Помощь пришлось бы искать на стороне, но оказалось, что Снежинка вполне справлялась с мальчиком. Шан Цинхуа был поражён, узнав, что имп нянчила Мобэй Цзюня в первые десять лет его жизни. Больше того, она заботилась и о других предках Короля Севера! – Сколько же ей лет? – ошеломлённо спросил тогда Цинхуа у своего Короля, едва дождавшись, когда они окажутся наедине. Мобэй Цзюнь пожал плечами. – Много, – был ответ. – О времени, когда она была молода, у нас нет записей. В более вежливой форме тот же вопрос Шан Цинхуа задал и самой Снежинке. Та тоже пожала плечами, заявив, что, дескать, забыла. – Скольких предков Мобэй Цзюня ты воспитала? – перефразировал Шан Цинхуа. Имп задумалась. – Девять, – наконец определилась она. – Но эта служанка не всегда выступала нянькой. Кроме того, несколько поколений подряд прошло мимо меня. После того, как второй сын Старой Королевы сверг своего брата, Дворец Льда и Теней рухнул глубоко под землю. Эта служанка спала там до тех пор, пока туннельный монстр не пробил стену, дав мне возможность выбраться. После чего эта служанка долго скиталась в поисках сородичей. Шан Цинхуа только и мог, что кивнуть. Он вдруг осознал, что та, кто старше стен Северного Дворца, что в Сердце Пустоши, стирала ему нижнее бельё… – … Как же так получилось, что Снежинка стала служить клану Мо? – вслух подумал Шан Цинхуа. – А не было тогда никакого клана Мо, – зубасто улыбнулась имп. – Как не было ни титулов, ни сословий. Только один самый сильный ледяной демон. Большой Ледяной Владыка. Соплеменники этой служанки пытались его прогнать, но не вышло. Он одержал верх и сказал, что у нас есть выбор – служить или стать пищей. Мы выбрали первое, но он всё равно съел некоторых из нас. Давно это было… – Бр-р-р… – кивнув, поёжился Шан Цинхуа. – Да, – согласилась Снежинка. – В былые времена на Севере действительно было холоднее, чем сейчас. Мастер Шан не выжил бы там. – О… конечно… Имп ободряюще погладила его по руке, и Шан Цинхуа улыбнулся. Он не принял её заявление на свой счёт. В конце концов, он прекрасно знал, что во многих ситуациях с большой долей вероятности стал бы трупом. Ухитрился же он в родном мире умереть весьма глупой смертью? – Эм… Но Снежинка ведь… верна моему Королю, – осторожно заметил Шан Цинхуа. – Несмотря на то, что его предок, кажется, был… э-э-э… самодуром? – Да, – отозвалась имп. – О… Ну тогда… Гм… Спасибо? – Не за что, мастер Шан. Шан Цинхуа пребывал в сумрачном состоянии. Подумать только, Снежинка была буквально стара, как мир. Но опять же, что демоны, что заклинатели теоретически были бессмертны. И по крайней мере это означало, что Снежинка знала массу вещей о разных языках, истории и культуре – то есть всё то, что обычно преподавали молодым отпрыскам клана Мобэй Цзюня. Да и то, что она могла справиться с ребёнком, не вызвало сомнений. Вот, например, пока Мо Сюаньюй дулся, Снежинка взяла кисть и вывела на листе новые иероглифы. Её каллиграфия была аккуратной и точной, символы выходили изящными и чёткими. Они были похожи на красивую вязь лент, нет, на танцующих бабочек! Мо Сюаньюй изменился в лице. – Ну, эй! – запротестовал мальчик. – Это не человеческий язык! – Ошибаетесь, Молодой Господин, – не согласилась имп, не отрывая глаз от бумаги. – Это – язык людей. Следом за первой строкой она начертала вторую – опять на другом языке. И так минимум семь раз: семь строк – семь разных языков. Ни одного из них Шан Цинхуа не знал, хотя некоторые иероглифы выглядели отчасти знакомыми. Кроме того, Снежинка начертала строки разными стилями. Одни иероглифы вились, перетекая один в другой, иные представляли собой несколько резких штрихов, напоминающих след птичьих лап, третьи и вовсе были похожи на резьбу по камню или что-то вроде того. – Всё это – человеческая письменность, кроме последнего, – заявила Снежинка, касаясь строчки рукой. – Это – старый язык северных импов. Мо Сюаньюй моргнул. Приглядевшись, Шан Цинхуа сумел разобрать, что последняя строка представляет собой… ну… вообще-то… снежинки? – У импов есть свой язык? – удивлённо спросил мальчик. Снежинка обиженно фыркнула. – Разумеется, есть, – отозвалась она. – И даже не один. Эта служанка не очень хорошо знает наречия южных и западных племён. Те племена давно вымерли, и языки ушли вместе с ними. На старых человеческих языках тоже сейчас вроде никто не говорит и не пишет. А вот этому, – палец импа указал на первую строку, – эту служанку научила лично прапрапрабабка Второго Молодого Господина. Мо Сюаньюй нахмурился. – Ты же сказала, что это – человеческий язык. – Так и есть, – кивнула Снежинка. – Прапрапрабабка Второго Молодого господина была человеком – знатной леди. Тогдашний Ледяной Владыка похитил её и сделал своей наложницей. Госпожа родила ему двух здоровых детей, а потом четвёртая дочь Ледяного Владыки убила её и ещё многих членов семьи. Эта служанка забрала детей и сбежала. Мы выжили, и прапрабабка Второго Молодого господина съела сердце своей сводной сестры, заняв трон. Так что всё было не зря. «Во всех смыслах, очевидно», – мысленно добавил Шан Цинхуа. Мо Сюаньюй слушал, как зачарованный. – Она съела её сердце? – переспросил он, почти срываясь на шёпот. – Да, – кивнув, Снежинка протянула руку и потрепала мальчика по голове. – Кто знает, может, однажды Второй Молодой Господин тоже съест сердце своего врага. Но сначала он должен научиться писать. Если Молодой Господин закончит урок, эта служанка обещает научить его некоторым словам языка его прапрапрабабки. Этот язык можно использовать для того, чтобы шифровать тайные послания, ведь не многим в настоящее время он известен. Идея настолько понравилась Мо Сюаньюю, что он даже не надул губы в ответ на то, что его заставляют делать то, что не хочется. Кивнув, мальчик послушно склонился над чистой страницей. Послушание длилось ровно пять строк, потом ребёнок снова начал ёрзать и отвлекаться. Спустя ещё полстроки он опять начал ныть и капризничать. Вздохнув, Снежинка сдалась, бросив при том в сторону того места, где затаился Шан Цинхуа, быстрый взгляд. Упс! Она его заметила? Что же, наверное, не стоило удивляться – уши у Снежинки были точь-в-точь как у летучей мыши. – Раз Второй Молодой Господин решил на сегодня закончить урок, то завтра мы продолжим с того же места, – решила имп. Мо Сюаньюй немедленно вскочил со стула, будто только и ждал этих слов. – Время играть! – завопил он и рванул к выходу, но, увидев Шан Цинхуа, резко остановился. Радостное выражение на его лице сменилось нервным. – Везунчик! Снежинка так легко тебя отпустила! – ободряюще улыбнулся Шан Цинхуа. – И даже рассказала чудесную историю! Эй, Снежинка! Мне ты этого не рассказывала! Это немного нечестно! Поднявшись, имп согнулась в поклоне. – Тысяча извинений, мастер Шан. Эта служанка охотно расскажет всё, что мастер Шан пожелает узнать. – Супер! – с энтузиазмом воскликнул Шан Цинхуа. – Может, соберёмся как-нибудь все вместе и поговорим о семейной истории… Даже не дослушав, Мо Сюаньюй промчался мимо. На лице мальчика было всё то же нервное выражение. – Сюаньюй! – запротестовал Шан Цинхуа. – Может, хотя бы поздороваешься со своим дядей? – Нет! – обернувшись, мальчик затопал ножками. – … Я иду к няне! – Но… Громкий стук захлопнувшейся двери заставил Шан Цинхуа смолкнуть. Мо Сюаньюй убежал в соседнюю комнату. Вздохнув, Шан Цинхуа поморщился. Вот и ещё один минус того, что Мобэй Цзюнь нарычал на Мо Сюаньюя. До этого происшествия мальчик тянулся к ледяному демону. А вот Шан Цинхуа по какой-то причине на дух не переносил. Оставалось надеяться, что, возможно, только его. Тогда Шан Цинхуа не обратил на это внимания. Он знал, что раздражает подавляющее большинство населения любого из царств. Редко кто терпел его общество. Ещё реже находились те, кому он нравился… Покачав головой, Шан Цинхуа задумался. Можно было бы пойти следом за мальчиком и отчитать его за плохие манеры, но какой с этого прок? Наказания и нотации не сделают ребёнка ни добрее, ни покладистее. Скорее он только сильнее возненавидит Шан Цинхуа. «Няня» Мо Сюаньюя была на самом деле служанкой его матери. Женщина спасла мальчика от верной смерти. Она всё ещё выздоравливала после пережитых испытаний. Поскольку она не была особенно сильным демоном, увести сына своей госпожи в безопасное место дорогого ей стоило. «Няня» была демоном-медведем, и потому, дабы скорее исцелиться, впала в спячку. К сожалению для Сюаньюя, это означало, что она спала и не могла утешить его. Плохо… – Скажи, Снежинка, что я делаю не так? – устало спросил Шан Цинхуа. Маленькая имп фыркнула и принялась убирать листы и кисти со стола. – Мастер Шан всё делает правильно. Это мальчик не самый простой. – Он меня ненавидит, – пожаловался Шан Цинхуа. Снежинка непонимающе уставилась в ответ. – Я… Я хотел бы… нравиться ему, – поспешил пояснить мысль Шан Цинхуа. Прозвучало это как-то совсем неправильно. На минуту повисла неловкая пауза. Шан Цинхуа мысленно от души обругал разницу в менталитетах, которая особенно остро ощущалась во время таких вот разговоров. Ещё стоило бы, наверное, помнить о том, что Снежинке целых… целый хулион лет! … Но он всё равно будет звать её Снежинкой!! – Снежинка, скажи, а тебе я нравлюсь? – подумав, спросил Шан Цинхуа. Имп всё так же изучающе смотрела в ответ. – Хм… – наконец сказала она. – Ну? – поторопил Шан Цинхуа, неловко теребя костяной браслет – сокровище клана Мо, подарок Мобэй Цзюня на последний день рождения. Ледяной Демон вообще завёл привычку дарить Шан Цинхуа древние реликвии своего клана в числе прочих вещей. И почти все подарки были прекрасными. Промашка вышла, только когда Мобэй Цзюнь подарил Шан Цинхуа Плотоядного Чёрного Мамонта – этих зверей использовали как верховых на Севере. Поначалу всё шло вполне неплохо… А потом Мамонт попытался Шан Цинхуа закусить. – Пожалуй, эта служанка пойдёт и приготовит чай, – решила Снежинка. Такой ответ означал, что Шан Цинхуа в очередной раз выставил себя идиотом. Удручённо вздохнув, Шан Цинхуа махнул рукой и переключил внимание на исписанные Мо Сюаньюем листы и страницу, где Снежинка начертала слова незнакомых языков. Чудны дела твои, Господи! Вопреки любви к графомании, Шан Цинхуа не был большим знатоком каллиграфии, но даже его подобная красота не оставила равнодушным. Как только Снежинка ухитрилась всё это узнать и запомнить? Воистину, мир велик и полон чудес. И пусть написал о нём Шан Цинхуа, таких масштабов его воображение никогда не достигало. Вернулась Снежинка и принесла успокаивающий отвар. Поскольку дело происходило без свидетелей, наплевав на церемонии, они сели чаёвничать вдвоём. Пользуясь случаем, Шан Цинхуа задал несколько вопросов об истории клана Мо. Снежинка ответила в своей рассеянно-неопределённой манере. Клан Мо, конечно, вёл хроники, но, как это часто бывает, историю пишут победители. Зачастую какой-нибудь одержавший верх клан решал стереть все упоминания чужой славы и вымарать имя правителя-соперника. Первая запись в текущих летописях клана Мо датировалась незадолго до рождения нынешнего Мобэй Цзюня. Да, многие демоны старшего поколения хранили воспоминания о давних временах, но их ещё попробуй заставь поделиться знаниями! Даже Снежинка, отвечая на вопросы, не вдавалась в детали, опуская всё то, что, по её мнению, Шан Цинхуа знать не полагалось – то есть большую часть истории. Так и не удовлетворив своё любопытство, Шан Цинхуа сдался и позволил мыслям переключиться на другие дела. В последние несколько лет политическое напряжение в Южных провинциях несколько стихло. Это позволило Ло Бинхэ назначить на место управляющего регионом своего ставленника, который «правил» бы там, как Мобэй Цзюнь на Севере, выполняя работу генерала и донося волю Правителя до его вассалов. Лорду Ло такая идея нравилась по ряду причин, одной из которых было то, что подобное разделение труда резко должно было сократить некоторые из его собственных дипломатических обязанностей. Пришлось по вкусу подобное решение и многим из Лордов Юга. Наличие на троне Южного Предела Короля означало, что контроль над землями будет осуществляться кем-то из них – ведь клан, которому удастся этого назначения добиться и удержать, получит огромную власть. Их союзники тоже не остались бы внакладе. Кроме того, Король Юга после своего избрания и воцарения сможет созвать Совет. Нет, Совет Юга и сейчас существовал, но многие места в нём пустовали, а новые кандидатуры зачастую оспаривались весьма агрессивно. Из-за того, что он был Небесным Демоном, Лорд Ло получил на Юге большую поддержку. Южный предел был исконным домом Небесного Клана – правителей Царства Демонов. Но тот факт, что он воспитывался у людей, поставил Ло Бинхэ в невыгодное положение. Много раз Лорд Ло пытался своей волей ввести какого-нибудь знатного демона в Совет, но вместо подчинения Юг отзывался волной протестов, вооружённых конфликтов и политических треволнений. Как подозревал Шан Цинхуа, в какой-то момент Лорду Ло подобное надоело бы, и он попросту сосредоточил бы своё внимание на Северных Пустошах, махнув рукой на Юг. Только вот на Юге остались многие бывшие слуги его отца – Тяньлан Цзюня, и они были твёрдо настроены на то, чтобы ими правил один из Небесных. Откажись Ло Бинхэ, и они наверняка попытались бы найти кого-то ещё с кровью Правителей в жилах. И если бы это им удалось, то безопасность Ло Бинхэ и его семьи оказалась бы под угрозой. Ведь Лорд Ло тоже Небесный Демон, а значит, претендент на престол, и только смерть лишит его такого права. Пока он жив, другие демоны будут воспринимать его как угрозу – независимо от того, есть самому Ло Бинхэ до них дело или нет. В итоге вопрос о Южном Пределе и назначении Короля снова встал в полный рост. Очевидная проблема заключалась в том, что раз уж Ло Бинхэ не мог без осложнений протолкнуть своего представителя в Совет Юга, то назначение Короля почти наверняка грозило вызвать локальную гражданскую войну. Устроить выборы – процесс доселе неслыханный в Царстве Демонов – предложил Шан Цинхуа. Стоило объяснить свою мысль, и глаза Лорда Ло буквально вспыхнули. Во взгляде демона так и читалось: «Можно будет поручить кому-то другому разгребать этот бардак, а самому заниматься Супругом и ребёнком!» О, не стоило Шан Цинхуа открывать рот. Не стоило! Но нет, решил высказаться. На кой, спрашивается, чёрт?! Пусть бы Ло Бинхэ ткнул пальцем в первое попавшееся имя из списка претендентов, а после сам разбирался с заговорами, саботажем и войнами! Мобэй Цзюнь и Ша Хуалин с радостью бы устроили резню среди недовольных! Увы, слово не воробей. Шан Цинхуа озвучил глупую, очень глупую идею, которая, вероятно, даже не сработает, и Лорд Ло ухватился за неё. Мобэй Цзюнь в тот момент одарил Шан Цинхуа таким жарким взглядом, будто Цинхуа сотворил минимум чудо. Разумеется, это было не так, но человек давно уже отказался от попыток понять, какими зигзагами ходили мысли его Короля. Хуже всего то, что инициатива оказалась наказуема, а увильнуть от выполнения новых обязанностей не вышло. Сразу после собрания Шан Цинхуа прижали к стенке. Ох уж этот глупый горячий Мобэй Цзюнь! С его прекрасным лицом… И телом… И руками… И глазами… И ртом… Весь целиком… И это «целиком» было настолько великолепно, что подобное просто несправедливо! Ох, ладно-ладно… Будут демонам выборы. Будут… Допив свой успокаивающий отвар, Шан Цинхуа отправился в кабинет. Стол, как всегда, был погребён под грудой посланий. Как и думал Шан Цинхуа, организация выборов оказалась тем ещё кошмаром. Он был не настолько наивен, чтобы полагать, будто в Царстве Демонов сработает схема, по которой голос, к примеру, крестьян будет учитываться. Во всяком случае, пока нет. Сборщики налогов и десятины едва-едва ухитрялись возвращаться с Юга с целыми конечностями. От идеи избирательных участков тоже толку было бы немного. Кланы будут не просто недовольны, но окажутся радикально против. Так что, нет уж, спасибо, этот Цинхуа не самоубийца! Итогом долгих размышлений, переосмысления ценностей и приоритетов (опять!), бессонных ночей и ударных доз бодрящего чая стал декрет о «привилегиях», согласно которому во время голосования отдавалось предпочтение голосам некоторых правящих кланов и знати. По сути, Шан Цинхуа сформировал из союзных Ло Бинхэ южных Лордов отдельный Совет, который и должен был избрать кандидатуру Короля. Это было непросто, но Шан Цинхуа и не думал, что всё пройдёт без сучка и задоринки. Система на Земле отлаживалась годами! А в Царстве Демонов можно было вообще ожидать какого угодно общественного резонанса, начиная от убийства, заканчивая попытками подкупа, шантажа и прочих уловок. Собственно, Шан Цинхуа уже завалили жалобами. Лордам не нравилось, что в список претендентов попали их соперники. Особенно возмущались главы кланов-кровников. И не спасало даже то, что Шан Цинхуа подробно разъяснял, почему (благодаря каким личным качествам, а не происхождению!) тот или иной претендент был в список включён. Увы, каждый более ли менее влиятельный демон-лорд Юга имел массу врагов, и с этим ничего нельзя было поделать. Клан Хо, к примеру, пришёл в исступление, узнав, что кандидатура Чжучжи Лана тоже была внесена в список. Мысль о том, что змей может получить корону, их взбесила. Сам Чжучжи Лан перспективы стать Королём, кажется, боялся. Клану Ша не нравилось, что их представителя в список не включили, а ведь их Священная Демонесса первой из южных соплеменников присягнула Лорду Ло! Одно из писем на столе Шан Цинхуа было от Госпожи Бай – Главы Змеиного Клана. Она требовала исключить из списка Лорда Чжоу на основании того, что тот был каннибалом. И вот с этим требованием Шан Цинхуа склонен был согласиться – аргумент был серьёзным. Только, вот беда, сделай он это, и начались бы беспорядки, ведь клан Бай враждовал с прибрежной ветвью клана Чжоу (а вот на равнинных Чжоу им было плевать), из-за того, что предшественник правящего Лорда Чжоу поколение назад казнил пленников-змей и, вероятно, съел их. Очевидно, клан Бай не мог спустить подобное с рук. Ещё какой-то из Лордов Чжоу вроде как заживо сжёг прадеда Госпожи Бай после того, как тот отказался стать его Супругом… Боже! От всех этих нюансов у Шан Цинхуа пухла голова. Витиеватые послания Воздушного Клана сливались с алыми, полными ярости письменами Огненных демонов и исходящими ядом письмами демонов-змей. Порой эти самые письма оказывались ядовиты не метафорически, а буквально! И под всем этим ворохом лежала кипа бумаг поменьше. Словом, дел было невпроворот. Вздохнув, Шан Цинхуа потёр виски и принялся разбирать корреспонденцию на две стопки – ту, с которой придётся разбираться самому, и ту, что можно будет перепоручить помощникам. Например, на просьбу Госпожи Бай лучше было ответить лично, но стандартной формой в стиле: «Благодарим за ваш интерес, содействие и бла-бла-бла…». Ещё часть недовольных можно было заткнуть незначительными подарками. С третьими всё было совсем не так просто… Сортировка писем ничего, по сути, не решала, но помогала собраться с мыслями. Кроме того, среди вороха жалоб попадались порой обращения хозяйственно-технического характера – подготовка к Большому Совету, на котором должно было пройти голосование, шла полным ходом. Место проведения, кстати, чтобы избежать попыток саботажа, хранилось в секрете. Но даже несмотря на это, уже дважды Шан Цинхуа приходилось менять планы, потому что кто-то тайное место обнаруживал и устанавливал ловушки. Один раз это был даже не южный Лорд, а вообще придурок с Запада, который решил, что он, как самый умный, перебьёт собравшихся на Совете и создаст политический вакуум! Сердито бормоча себе под нос и мусоля кончик кисти, Шан Цинхуа принялся составлять ответы. Свет в комнате вспыхнул и стал ярче. Запах чернил и свежего пергамента успокаивал. В конце концов, задача была знакомой, а сложность… Ну что сложность – она только подогревала азарт. Этому нужно ответить предельно вежливо, этим нахамить – иначе не воспримут всерьёз, – эти вовсе не заслужили ответа, но письмо следует сохранить, как доказательство угроз… Так… А вот это должен будет посмотреть лично Мобэй, и только потом можно отвечать… Хм… Дотянувшись до плошки с дынными семечками, Шан Цинхуа рассеянно сунул пару в рот, и только умяв примерно половину, он сообразил, что вообще-то никаких семечек он в кабинет не приносил. Моргнув, он непонимающе уставился на плошку, затем осмотрел всю комнату. Взгляд немедленно зацепился за знакомую высокую черноволосую фигуру в тёмной одежде и начищенных до блеска сапогах. Снисходительное выражение смотрелось на красивом лице невероятно соблазнительно. – Мой Король! – охнул Шан Цинхуа (голос предательски дал петуха). – Ты давно тут? – Итак, Цинхуа наконец заметил Мобэя, – усмехнулся ледяной демон. Хотя недовольным он не выглядел, Шан Цинхуа поспешил встать и поприветствовать своего Короля как подобает. Вернее, попытался это сделать. Ноги, затёкшие от долгого сидения, подогнулись, и вместо того, чтобы сделать шаг навстречу Мобэй Цзюню, Шан Цинхуа запнулся и полетел на пол. Его немедленно подхватили сильные руки – привыкший к подобным неурядицам ледяной демон не дал ему упасть. – Прости, – пробормотал Шан Цинхуа. Подняв руку, он опустил ладонь на грудь мужа. Когда-то он впервые провернул этот манёвр, сделав вид, что хочет поправить своему Королю воротник. Но, право слово, Мобэй Цзюнь так часто разгуливал с голой грудью, что уже тогда все всё поняли. Так что теперь Шан Цинхуа даже не пытался делать вид, а откровенно трогал своего мужа, потому что хотелось. – Мой Король, тебе следовало сказать раньше. Когда ты вернулся? Уже успел поесть? А Сюаньюя видел? Мобэй Цзюнь пожал плечами. – Пришёл недавно. Можем поесть вместе. За Сюаньюем присматривают слуги, – последовал ряд лаконичных ответов, после чего ледяной демон обжёг висок Шан Цинхуа поцелуем. – Уже что, вечер? – изумился Шан Цинхуа. – Ой! Я ведь сегодня почти не разговаривал с мальчиком! Мой Король, давай хотя бы поужинаем всей семьёй! В ответ послышалось негромкое ворчание. Мобэй Цзюнь, кажется, собирался пообниматься, чего никогда не делал на публике. Но ведь подобным можно будет заняться позже! Когда Сюаньюя уложат спать! А пока… Несмотря на то, что уже вполне твёрдо держался на ногах, Шан Цинхуа теснее прижался к Мобэй Цзюню и, уткнувшись носом в изгиб шеи мужчины, глубоко вздохнул. По телу прокатилась волна Ци, и неприятное покалывание в ногах наконец начало слабеть. В кабинете было несколько жарко, и Шан Цинхуа блаженствовал, прижавшись щекой к прохладной коже. Он простоял так несколько дольше, чем было необходимо, но в конечном итоге пришлось взять себя в руки и, похлопав Мобэй Цзюня по плечу, отстраниться. – Позже, – попросил Шан Цинхуа охрипшим голосом. Ледяной Демон согласно кивнул. В его взгляде промелькнуло предвкушение. О, да. Сегодня будет одна из тех самых ночей! При мысли об этом Шан Цинхуа почувствовал себя так, будто разом сбросил десяток лет. Как же давно они не делили ложе! Всё дела, дела, дела – сил хватало только, чтобы упасть и заснуть. Сладко потянувшись, Шан Цинхуа выглянул за двери и кликнул слугу, чтобы тот принёс ужин, а также позвал Сюаньюя и Снежинку. Ужинать Шан Цинхуа решил на улице. Солнце ещё не скрылось за горизонтом, воздух был чист и свеж. Словом – погода прекрасная! Потом, после семейного ужина, Цинхуа и его Король уединятся в спальне. Мобэй Цзюнь возьмёт Цинхуа на руки, а Цинхуа станет бормотать о том, как он устал и что не хочет сегодня больше принимать никаких решений. А после… После под настроение! Но судя по взгляду ледяного демона, тот сделает всё сам, а Шан Цинхуа останется только лежать и получать удовольствие. Так. Стоп. Следовало немедленно остановиться, если он не хотел промучиться весь ужин. Мурлыча себе под нос, Шан Цинхуа заявил, что собирается пойти умыться – его руки были все в чернильных пятнах. Добравшись до ванной, он открыл дверь, и что-то с силой ударило его по затылку. В глазах потемнело.