Black hearted love

Дэвид не помнил, когда последний раз посещал городскую библиотеку. Необходимую информацию он без проблем находил в сети, и поэтому теперь, глядя на старое двухэтажное здание, сильно сомневался в том, что найдет здесь хоть что-то полезное. И все же попытаться стоило. Сидеть в читальном зале после целого дня за офисным столом было тяжело; после работы Дэвид даже взял себе кофе, но взбодрился не столько от самого напитка, сколько от его горького вкуса. Единственной книгой по нужной ему теме оказался справочник по криминалистике, изданный тридцать лет назад. Дэвид невидящим взглядом смотрел на пожелтевшие страницы и никак не мог сосредоточиться. Он пришел в библиотеку не столько за информацией, сколько потому, что не хотел возвращаться домой. Можно подумать, там его ждала сварливая супруга. Неожиданное сравнение как нельзя лучше описывало его состояние. Дэвид по десятому разу пытался прочитать сводки по статистике за тысяча девятьсот восемьдесят первый год, когда рядом с ним раздался спокойный мужской голос:  — Добрый вечер. От неожиданности Дэвид подскочил на месте. Он задел справочник и уронил его со стола; несколько страниц вылетели на пол, и Дэвид бросился их поднимать. Он взглянул на того, кто с ним поздоровался, и чуть не выронил книгу из рук еще раз. Перед ним стоял мужчина, которого он уже видел на собрании. Он выглядел очень сосредоточенным; еще в субботу Дэвид заметил, что он был серьезнее остальных — так, словно происходящее имело для него свое, особое значение. В его сосредоточенности было что-то пугающее. Казалось, если среди членов Ордена и есть человек, способный выследить преступника особой категории — способный выследить Макса, то только этот высокий блондин с отстраненным, но одновременно внимательным, высчитывающим взглядом. Сейчас он был не в белой форме, а в будничной одежде, но его взгляд, выражение нисколько не изменились.  — Д-добрый вечер. Если Дэвиду повезет, на его дрожащий голос не обратят внимания. Мужчина продолжил:  — Меня зовут Дэниэл. Я решил подойти и поздороваться, потому что видел вас в субботу. Вы показались мне очень внимательным слушателем.  — О-очень приятно, я Дэвид. Дэниэл кивнул и, не моргая, посмотрел на книгу, которую читал Дэвид.  — Что вы читаете? Скрывать и скрываться не было смысла, и Дэвид молча показал ему обложку. В светлых глазах Дэниэла промелькнул интерес.  — Интересуетесь криминалистикой?  — Да, я… Что сказать?.. «Да, интересуюсь». «Я хочу вступить в ваш Орден». Нет, это неправдоподобно. Глупо и подозрительно. «Что бы сказал Макс?»  — Из-за того, что недавно произошло в нашем городе, я хотел бы узнать о нечисти как можно больше. Я прошу прощения, — Дэвид приложил руку ко рту. То, что он лгал, вызывало больший страх и неудобство, чем использованное им слово. Оказалось, он выбрал правильное выражение. Дэниэл похлопал его по плечу; он отодвинул стул слева от Дэвида.  — Не извиняйтесь передо мной. Я присяду здесь, ничего? Тут вы ничего стоящего не найдете, — сев рядом, он заговорил тише, — но я буду рад предоставить вам что-нибудь из своей собственной библиотеки. Можете как-нибудь выбрать то, что вам интересно, после собрания. Боюсь, в эти выходные меня не будет, но в следующий раз можете на меня рассчитывать. И, Дэвид, я всегда буду рад обсудить прочитанное. Когда Дэниэл попрощался и вышел из зала, Дэвид вернул книгу библиотекарю, извинившись за вылетевшие страницы. Возвращаясь домой, он одновременно переживал из-за того, что зря так рисковал — и ликовал из-за того, что теперь ему было, что рассказать Максу. Он настолько переволновался, что бросился рассказывать ему о случившемся уже в дверях. Он напрочь забыл о том, что последние два дня они не разговаривали. Под конец своего рассказа он совсем сбился.  — Я правильно поступил? Или мне лучше было не рисковать?.. Извини, я совсем запутался. Раньше все было так просто, а теперь… теперь я ничего не понимаю. Я никогда не думал, что все это действительно существует. Дэвид произносил эти слова, ожидая ехидства или насмешки, но Макс не стал над ним смеяться. Макс сказал ему, что все в порядке, что он справился и теперь в безопасности. Видеть его таким спокойным, даже покровительствующим было странно, но Дэвид не стал размышлять о его поведении; он первый раз за все время подумал о том, что, на самом деле, Макс старше. Поэтому Дэвиду не нужно быть сильнее и умнее, не нужно ни за кого отвечать, ведь Макс сказал, что сам обо всем позаботится. В тот вечер Дэвид уснул быстро и крепко, счастливо сбросив с плеч груз ответственности за происходящее. Утром он собирался на работу в хорошем настроении. Настроение Макса тоже было приподнятым — по крайней мере, он выглядел довольнее и спокойнее, чем обычно. Главное, он не избегал Дэвида и снова с ним разговаривал. Похоже, общая цель отодвинула на задний план все их разногласия. Когда Дэвид попытался обсудить их ссору, Макс, который сидел на бортике ванной, только махнул рукой.  — Ты не виноват в том, что я посчитал тебя умнее, чем ты есть. Забудь. Несмотря на слова Макса, Дэвид хотел хоть как-то сгладить их конфликт. Он задумался о том, как можно разнообразить времяпровождение Макса, которое он проводит взаперти. Макс почти не пользовался интернетом, ссылаясь на то, что сенсорные экраны и устройства не реагируют на его прикосновение; даже подключенная к ноутбуку мышка не поменяла его отношения. Но он смотрел телевизор и умел читать, поэтому Дэвид решил, что может брать для него книги в библиотеке и диски в прокате. Оставалось найти DVD-плеер.  — Я тогда забрала его из лагеря вместе с остальным барахлом, но сейчас он мне не нужен, —Гвен заглянула в картонную коробку, которую принесла из дома. — Тут и диски какие-то есть. Вместе с плеером и дисками в коробке были старые газеты, какие-то комиксы и несколько книг — на вид довольно старых.  — Не знаю, что это… Уже валялось в лагере до меня. Оставить? — Гвен показала Дэвиду потрепанный том «Великого Гэтсби».   Дэвид кивнул, и Гвен закрыла коробку.  — Вот, держи. Ностальгируй… Хотя лучше на свежем воздухе бывай почаще. Дэвид нахмурился.  — Ты о чем?  — О том, что последнее время ты совсем рассеянный. Сегодня еще и бледный. Нормально себя чувствуешь? В целом, Дэвид чувствовал себя нормально; только вот с утра у него немного кружилась голова и шумело в ушах. К полудню все прошло, о чем он и сказал Гвен.  — Тебе надо больше отдыхать, — она похлопала его по плечу. — У меня то же самое было в лагере. К концу дня не просто шумело, а звенело в голове от детей и от твоих песен. — Я принес тебе кое-что, чтобы ты не скучал. Дэвид поставил коробку на пол гостиной. Макс демонстративно ее проигнорировал, но сквозь шторы из бусин Дэвид видел, как он бросился разбирать содержимое, стоило ему уйти на кухню. Макс отложил в сторону диски с комедиями и ужастиками, комиксы и книги в мягких обложках, из всех вещей заинтересовавшись одной из старых книг. Он выглядел таким непосредственным, что походил на ребенка, который разбирал конструктор, сидя на полу в своей детской. Он показал подошедшему Дэвиду книгу Фицджеральда с выцветшей иллюстрацией на обложке: мужской и женский силуэт на фоне звездного неба. — Издано в пятьдесят девятом году, а одежда как из двадцатых, — Макс взглянул на Дэвида. — Я тогда жил в Чикаго. Он быстро отложил, даже отбросил книжку в коробку и поднялся с пола, пробормотав: «Ну и барахло», и мгновение чего-то бесконечно искреннего и уязвимого бесследно исчезло. Дэвид не стал ни о чем расспрашивать: он чувствовал, что этой парой слов Макс и так сказал больше, чем хотел. Похоже, Макс все же оценил его скромный подарок, потому что его отношение к Дэвиду поменялось. Точнее, так Дэвид объяснял перемену в поведении Макса самому себе — другого объяснения у него просто не было. Макс стал спокойнее, уступчивее: он легко соглашался аккуратнее есть за столом, быстро выбирался из ванной по вечерам и убавлял звук телевизора по просьбе Дэвида. Эта перемена настораживала: однажды Макс уже обвел его вокруг пальца, выставив себя примерным ребенком. Вот и теперь его поведение вызывало подозрения. В сговорчивости Макса проскальзывало нечто, очень знакомое Дэвиду по его прежней работе: так вели себя дети, которые что-то натворили и скрывают свой проступок. Когда Дэвид обмолвился о своем недомогании, Макс забеспокоился. Он прижал к себе одну из старых книг, которые нашел в коробке, и переспросил:  — Шумит в ушах?  — Да, но несильно. Гвен сказала, что это от усталости.  — Ты ей пожаловался? — Макс задал вопрос резко, даже грубо.  — Не пожаловался, а… поделился, посоветовался. Раз у нее была такая проблема, она может подсказать решение. Макс смотрел на него с подозрением, все еще прижимая к себе книгу, и Дэвид решил его успокоить:  — Все в порядке. Я нормально себя чувствую, так что встретиться с Дэниэлом для меня не проблема. Наверняка Макс волновался именно по этой причине, ведь на данный момент его спасение зависело от Дэвида. Макс только хмыкнул в ответ и больше не расспрашивал Дэвида о самочувствии, но как-то утром он внезапно спросил его о том, как ему спалось. Дэвид не знал, как Макс догадался о его проблемах со сном, но опасался, что его выдали темные круги под глазами. Если раньше он страдал бессонницей, то теперь ему снились даже не кошмары, а странные, неприятные сны; самым странным было то, что на утро он не мог вспомнить ни одного из них. Он испытывал вязкое ощущение тревоги и чувство потери — как если бы он посмотрел триллер, но тут же напрочь забыл сюжет. Это выматывало. Иногда ему удавалось вспомнить лишь темные коридоры и закрытые двери. Наконец, ему приснился сон, который он сумел вспомнить на утро: ему снилось, что он возвращается с работы и проходит в гостиную; в комнате работает телевизор, но Макса нигде не видно. Дэвид идет в ванную, собираясь его разбудить; он подходит к двери и обнаруживает, что она заперта. Это почему-то вызывает у него ужас; он уверен, что Макс заперся не сам, его запер кто-то другой. Вдруг из ванной раздается стук — такой, словно по двери стучат изнутри. Дэвид дергает ручку, но не может открыть дверь, и громкий стук становится гулким, таким, словно стены ванной обшиты листами металла. В ответ на вопрос Макса Дэвид бросил привычное беспечное: «Все в порядке!». Он сидел за кухонным столом над картами окрестностей Сонного пика: он не успевал с составлением туристических маршрутов, и ему пришлось взять часть работы на дом. Гвен права, он стал невнимательным. Макс не отступал.  — Что тебе приснилось? Дэвид пожал плечами. Он не хотел рассказывать Максу свой сон — не хотел пугать его, да и самому повторно пугаться не хотелось.  — Ничего особенного. Дэвид уже вернулся к картам, когда Макс осторожно спросил:  — Тебе приснилось что-то про меня, да?  — Нет, Макс, я…  — Если тебе снятся страшные сны про… про меня, то я пойму. Ты и должен меня бояться. Дэвид в изумлении поднял глаза на Макса, который сидел на полу в дверном проеме в коридор так, чтобы на него не попадал дневной свет. Он сидел там довольно часто, из-за чего Дэвид стал пылесосить полы два раза в день.  — Макс, мне не снятся про тебя страшные сны, и я тебя не боюсь, — Дэвид улыбнулся. Наверняка улыбка вышла грустной, а не ободряющей: вид хмурого, прижавшегося к стене Макса наводил на мысли о том, что он сам чем-то напуган. Макс не ответил; он поднялся с пола и побрел в ванную — становилось совсем светло. Дэвид вернулся к работе, решив, что его странные сны это исключительно его собственная проблема.

***

Дэвид толкнул тяжелую дверь бокового входа в церковь и по узкому коридору прошел в небольшой актовый зал. В этот раз он почти не волновался. Похоже, он перешел на стадию, где для страхов просто не оставалось места. А еще ему помогало то, как спокойно и уверенно вел себя Макс. Это было неловко, и Дэвид не мог избавиться от ощущения, что его подбадривает ребенок. И все же это было логично, потому что Макс был сильнее. По крайней мере, сейчас Дэвид думал именно так. На встрече было на удивление много людей, и все они пришли сюда по одной причине: обсуждать цены на защиту своих комнат. Похоже, произошла ошибка в расчете скидок, и возмущенные горожане требовали вернуть им деньги. Встречу проводил молодой мужчина, которого Дэвид не видел раньше. Никого из Ордена в зале не было. Не было здесь и Дэниэла. Дэвид слушал возмущенные претензии одной из домохозяек, которая оплатила два барьера, но получила установку только одного, и размышлял, как ему поступить. Вполне возможно, что у Ордена, каким бы древним и могущественным он ни был, были свои коммерческие интересы. Да и потом, вряд ли его участники вот так, с ходу, стали бы делиться своими знаниями со случайными людьми. Но зачем же тогда Дэниэл предлагал ему эти знания в виде своих книг, если сам он сюда не пришел?.. После встречи Дэвид подошел к ведущему, сильно раздраженному из-за общения с недовольными клиентами. В ответ на вопрос Дэвида он лишь почесал затылок.  — Дэниэл? Боюсь, я не знаю, о ком вы говорите. Я занимаюсь только… этим, — он указал на папку с договорами по установке барьеров и вздохнул. — У вас тоже какие-то проблемы? Назовите номер договора, и я смогу уточнить стоимость… Дэвид только покачал головой и поблагодарил его за ответ. Он возвращался домой ни с чем. Он был раздосадован; он пытался выискать хоть какой-то плюс в том, что он сегодня услышал. Например, конфликт с горожанами может повлечь за собой демонтаж барьеров, если он возможен. Конечно, Серебряная нить указывалась как самая долговременная защита, да и Макс, обходящий барьер по периметру каждую ночь, говорил, что его сила не ослабевает. Но что, если заявления о долговременности всего лишь рекламный ход? Тогда у них есть шанс. С другой стороны, участники Особой группы, которые несколько недель назад устанавливали защиту вокруг дома Дэвида, были настроены серьезно — не говоря уже про Дэниэла. Даром что за них всех сегодня отдувался менеджер по продажам. Макс тут же выскочил к нему навстречу.  — Ну, как?  — Дэниэла не было. Я спросил, где он, но без толку. А так ничего полезного, только разговоры о защите комнат и о расценках.  — Хреново. Ладно, может, он еще объявится. Главное, он тебя запомнил… запомнил, что ты интересуешься всякой нечистью!  — Макс!  — Что? Как хочу, так себя и называю, ясно? В отличие от Дэвида, Макс совсем не расстроился. Это было неожиданно; Дэвид мог бы сказать, что он выглядит почти веселым. Он сидел за столом, болтая ногой, пока Дэвид готовил ужин. Макс сказал, что пока не голоден, и Дэвиду было приятно думать, что он хотел провести вечер вместе, чтобы немного пообщаться. Дэвид убавил громкость радио на случай, если они станут разговаривать; но, вместо того, чтобы отпускать комментарии по поводу его фартука и рецептов, Макс сидел тихо, положив голову на руки, и неподвижно наблюдал за ним. Только когда Дэвид поставил на стол блюдце с мелко нарезанным чесноком, он тут же поднял голову и резко отодвинул блюдце в сторону.  — Фу! Дэвид успел поймать блюдце прежде, чем оно упало на пол.  — Извини, я забыл. Макс недовольно потер нос и спросил:  — Что забыл?  — Что ты не любишь чеснок. Ну, — Дэвид помахал рукой, — считается, что вампиры не любят чеснок.  — Считается, что у рыжих нет души. Я его просто не люблю, сам по себе, потому что он вонючий. Твое поверье — тупое.  — Понятно. Макс ворчал и жаловался, и все же разговор был приятным. Он был… настоящим, без попыток что-то доказать или выяснить. Макс вдруг спросил:  — Как ты себя чувствуешь?  — Ты о чем?  — О твоих ушах, — Макс взглянул на обернувшегося к нему Дэвида и быстро перевел взгляд на стол перед собой.  — Нормально. Немного звенело с утра, но сейчас все прошло, — Дэвид закрыл кастрюлю крышкой, вытер руки о фартук и сел за стол напротив Макса. — У Гвен было похожее на прежней работе. В лагере. Она говорит, это от переутомления и нервов, а у меня последнее время… Он осекся. Он не хотел сваливать вину за свое состояние на Макса. Даже если Макс косвенно был к нему причастен, это Дэвид принял решение оставить его у себя. Дэвид решил, что поможет Максу выбраться отсюда. Точка. Он улыбнулся.  — Все в порядке. Макс кивнул в ответ. В этот раз он не отводил взгляд; в его темных глазах было что-то незнакомое, почти виноватое. Могло ли быть так, что он действительно волновался? Дэвид чуть перегнулся через стол и сказал:  — Спасибо за твое беспокойство. В ответ на его искреннюю благодарность Макс резко отпрянул, скрипнув стулом, и тихо сказал:  — Заткнись. Когда Дэвид закончил с готовкой, Макс остался на кухне. Он отодвинулся от стола, как если бы понимал, что Дэвиду неприятна его еда; но, даже если ее вид был неаппетитным, само его решение поужинать вместе было трогательным — особенно после их ссоры неделю назад. Дэвид не переставал вспоминать слова, которые они тогда сказали друг другу; он до сих пор удивлялся тому, что с того момента их отношения смогли так улучшиться. Макс отставил в сторону свою пустую миску; он вытер рот рукой, после чего вытер руку о свои штаны. Он проигнорировал возмущение Дэвида и протянутую ему салфетку и сказал:  — Я думаю, тебе необязательно завязываться на этого Дэниэла. Я найду другой способ пройти сквозь барьер. Или его разрушить... На самом деле, его ведь и рушить не обязательно.  — Почему?  — Потому что я могу надолго уснуть. Ну, спячка, знаешь такое? Она длится очень долго, иногда несколько лет. А когда я проснусь, все уже закончится. Здесь нет подвала, и рыть убежище будет трудновато, но это нестрашно. Дэвид покачал головой.  — Что, если за это время ничего не изменится? Я думаю, это не лучший выход. Я еще раз схожу в библиотеку. Макс фыркнул.  — Что, надеешься встретить там этого типа?  — Не только. В прошлый раз я так и не просмотрел книгу, которую сумел найти. Я отвлекся на Дэниэла, но вдруг там есть что-то полезное, а я… Макс, ты куда? Макс резко поднялся с места и прошагал в гостиную. По шуму Дэвид понял, что он ищет что-то в своей коробке. Он вернулся и бросил на стол перед ним ту же книгу, какую ему выдали в библиотеке. Дэвид взял ее в руки: в отличие от библиотечного экземпляра, она была не только потрепанной, но еще и исписанной.  — Где ты ее взял?  — Нашел в той коробке. Кто-то в вашем лагере интересовался всякой дрянью, там чего только нет на дне. Наверняка книга входила в личную коллекцию квартирмейстера. Дэвид как-то не подумал проверить вещи на этот счет. Дэвид листал смятые и рваные страницы, и Макс шаркнул ногой. Он прокашлялся.  — Ну, я пойду. Макс ушел в гостиную; Дэвид слышал, что он включил телевизор. Он отодвинул в сторону пустые тарелки и открыл книгу там, где закончил — на статистических данных за конкретные годы; числа с количеством преступлений ни о чем ему не говорили, но в примечании ко одному из столбцов, отмеченному звездочкой, мелким шрифтом значилось: «см. приложение 2». Дэвид перешел к последним страницам, где наконец-то нашел информацию о преступлениях особой категории. Он начал читать. «Значительная часть преступлений особой категории связаны с понятием ферального шока — то есть с состоянием, в котором особь не контролирует себя и нападает на ресурсный объект, невзирая на окружающую обстановку. Некоторые категории могут пребывать в этом состоянии практически постоянно — это относится, в первую очередь, к повторно ожившим (далее — зомби). Это состояние чрезвычайно опасно для окружающих: имеются сведения о том, что большая часть обращений случается именно после нападений в феральном состоянии. Опасно оно и для самого преступника: так, он не может верно оценить свои силы, нападает, невзирая на количественное преимущество, и оставляет следы на месте преступления. Вот почему своевременное предотвращение ферального шока является главной стратегией в жизнедеятельности указанных существ. Можно выделить несколько подвидов этих стратегий. Так, сюда входят выслеживание, выманивание, мимикрия; паразитизм, особенно свойственный вампирам, которые, в отличие от оборотней, не привязаны к лунному циклу и испытывают регулярную потребность в человеческой крови, в связи с чем развивают способность питаться ею, сохраняя нужного человека в ресурсном состоянии. Предполагается, что именно это стратегия привела к развитию у вампиров компенсаторных способностей, которые помогают безболезненно получать требуемое так, чтобы человек, выступающий ресурсом, ничего не подозревал и, более того, желал нахождения вампира рядом с собой. Сюда следует, в первую очередь, отнести телепатические и гипнотические способности. Известен случай, когда вампир, обращенный в шестилетнем возрасте, на протяжении нескольких месяцев контролировал жителей целого дома в пригороде Лиссабона. С неврологической точки зрения мозг девочки остался в состоянии шестилетнего ребенка, однако она какое-то время удачно замещала недостаток понятийного мышления гипнотическими способностями. Разоблачению вампира поспособствовали жалобы жителей на физическое недомогание. Интересно, что после поимки преступницы жители дома, которые даже не помнили о ее присутствии из-за регулярного гипноза и создания ложных воспоминаний, жаловались на пониженное настроение и тоску, наряду с которыми наблюдались и головокружение, потеря чувства равновесия и шум в ушах… » «…Стоит обратить внимание, что феральный шок у вампиров встречается реже, чем у зомби или оборотней; однако образ жизни некоторых из них, например, т. н. диких вампиров способствует его возникновению и, по сути, является их способом существования. В других случаях к феральному шоку могут привести длительный голод ( имеется в виду недостаток как животной крови, так и, в некоторых случаях, именно человеческой), вид глубоких порезов и ран, феральное состояние других особей рядом, а также вещества-катализаторы, точный набор которых до сих пор не определен. Есть сведения, что иногда такое состояние вызывают некоторые репелленты и даже серебро. Есть предположение, что святая вода приводила вампиров в феральное состояние именно по этой причине: она хранилась в серебряных сосудах, вследствие чего содержала ионы серебра». Дочитав последнюю страницу, Дэвид некоторое время сидел, не двигаясь. Еще на моменте с компенсаторными способностями он понял то, о чем все это время смутно догадывался, но во что предпочитал не верить. Дэвид не был доверчивым от глупости — он выбирал доверие вполне сознательно, надеясь, что оно окупится. Похоже, со времен его общения с Кэмероном Кэмпбеллом ничего не изменилось. И все же Макс сам принес ему эту книгу, где не только проливался свет на его способности — здесь была и другая информация, а еще слова «особь» и «существо», унижающие его достоинство. Дэвид подпер голову руками. Все те несвойственные Максу поступки и слова, которые он наблюдал за прошедшие дни, сложились в мозаику вместе с его собственными состояниями непривычного спокойствия и уверенности в себе и, конечно, шумом в ушах. Дэвид прошел в гостиную. Макс сидел на диване, обхватив колени руками, и смотрел «Кошмар на улице вязов». Он хрипло спросил:  — Прочитал? Дэвид сел на диван рядом с ним.  — Да. Прочитал.  — Ну, — Макс не сводил взгляда с экрана, — и что скажешь? Дэвид взял в руки пульт и поставил фильм на паузу.  — Ты когда-нибудь делал это раньше?  Он не стал уточнять, что именно. Макс медленно покачал головой. Дэвид не заметил следов на своем теле, но должен был задать вопрос, самый важный для него. Для них обоих.  — Когда ты использовал свои… способности, ты использовал их, чтобы… Ты пил мою кровь?  — Нет. Я этого не делал. Теперь Макс открыто смотрел ему в глаза. Казалось, слова его задели. Макс посмотрел на пол и пробормотал:  — Я… ты волновался из-за всего, и я решил, что это поможет. Это случайно получилось. На экране телевизора застыл совсем нестрашный сейчас Фредди Крюгер; его полосатый джемпер казался Дэвиду смешным. Макс ковырял острыми ногтями диван; быстрые взгляды, которые он бросал на него, тоже были острыми — и выжидательными. Макс был сильным — в плане физической силы он был на одном уровне с человеком лет на шесть старше его биологически. Он был расчетлив и умен: в отличие от пятилетних вампиров, его мозг освоил важные мыслительные навыки до того, как его обратили. Гипнотические способности делали его опасным, а потенциальное феральное состояние делало его настоящим зверем. И все же в чем-то очень важном, в самом главном он был слабее. Сейчас — слабее.  — Никогда больше так не делай, пожалуйста. Договорились? Макс опустил голову; он ничего не ответил, и Дэвид отправился в спальню. Он прикрыл дверь, вовремя удержавшись от того, чтобы закрыть ее на старую ржавую задвижку. Первый раз за все время идея защитить свою комнату Серебряной нитью показалась ему логичной. Но, кажется, жизнь его ничему не учила, потому что вместо разумной идеи он снова выбрал доверие. Он вспомнил острые когти Макса. Он находился так близко к нему в тот момент; эти когти легко могли вцепиться в его горло, впиться в его лицо. Только вот пальцы Макса еле заметно дрожали, когда он царапал ими диван, и поэтому Дэвид ничего не мог поделать. Там, где он должен был испытывать страх, он испытывал жалость и сострадание.