Вино

      Дорога до дома казалась Ивану одновременно слишком долгой и неправдоподобно короткой. Сам воздух между ним и притихшим на заднем сидении Ярославом, растерявшим всю свою привычную говорливость, сгустился и потрескивал от напряжения, как в преддверье грозы, неохотно, с трудом втекал, вязкий, в легкие, перебивал дыхание.       Ни на паркинге, ни в лифте, ни в подъезде, отпирая замки, он даже не смотрел в сторону переводчика. И лишь когда тот шагнул внутрь, Иван, захлопнув дверь, вжал Ярослава всем весом в стену, вдавил колено между ног, вцепился в плечи, впился губами в шею. Ярослав не сопротивлялся, лишь беспомощно застонал, отведя голову, послушно подставляясь его рукам и губам. Словно лишился воли, мягкий и податливый, как подтаявшее масло.       «Твою м-м-м-мать! — мелькнуло в голове Ивана. — Что ж я, блядь, творю?». Он заставил себя отпрянуть, отпустить «плывущего» парня, отстраниться, убрать нахрен руки. Словно дернул за строгач жившего в душе зверя, придушивая одуревшее чудовище, почуявшее жертву. Тело отозвалось протестом, почти физической болью утраты такой нужной, такой желанной близости.       — Нет. Стоп. Так нельзя. Яр, Ярик. Давай сначала поговорим, — прохрипел он.       Ярослав поднял взгляд — бессмысленный, беззащитный, какой-то детский, и Ивану стало еще хуже. «Да он же не соображает ни черта. Это не сессия, старый ты гондон, это изнасилование!».       — Ярик. Яр, хороший мой, пойдем в комнату, — позвал он мягко.       Ярослав потряс головой, словно просыпаясь. Медленно отлип от стены, все еще будто на автомате пошел за Иваном. Тот откупорил первое попавшееся вино из домашнего бара, всучил ему бокал. «Ты — топ, или говно собачее? Возьми себя в руки и помоги парню!».       — Прости, что набросился на тебя, — он вздохнул. — Я был неправ. Я… Потерял контроль.       — Да я… — Ярослав сковано повел плечами, с удивлением посмотрел на бокал в собственных руках, словно задаваясь вопросом, что это и откуда оно взялось. — Я вроде был не против. Наверное…       — Вот и скажи мне это сейчас. Скажи мне сам, что ты не против. Что я могу продолжать, — улыбнулся Иван. — А заодно давай уточним, что именно я могу продолжать.       — А… А какие есть варианты? — растерянно уточнил Ярослав.       — Вариантов великое множество. Для начала — ты гей?       Яр вспыхнул.       — Нет. Технически я пансексуал. Это важно?       — А мужчины у тебя были? И как у тебя с принимающей позицией в сексе? Да, это важно. Мне нужно понять, что с тобой можно делать. Яр, ты был в клубе, видел происходящее. Поверь, я не просто так задаю вопросы. Я могу тебе многое предложить, но мне надо знать, на что готов ты сам.       — Я… Да, у меня были мужчины, Иван Витальевич. Достаточно, чтобы понимать, что ты мне предлагаешь, — в голосе переводчика прорезалось усталое раздражение. — И в принимающей, и в любой другой позиции. Доволен?       — А опыт в теме у тебя есть?       — В теме?.. Ну, я уже сказал — я не гетерас…       — Ах да, — хмыкнул Иван. — Ориентацию тоже зовут «темой», все время забываю. Нет, я про БДСМ. У тебя есть опыт ролевых игр, садо-мазо, передачи власти?       Ярослав молча покачал головой, отвел глаза.       — «Ванильный» ты мой. Хорошо. Я предлагаю тебе именно такой опыт. С соблюдением правил безопасности, с гарантией лично от меня, что с тобой не произойдет ничего плохого, что ты сможешь все контролировать и остановить в любой момент, если захочешь. Теперь повтори, что ты не против, если это все еще так.       Яр продолжал молчать. Потом кивнул. Взгляда он так и не поднял. Иван мягко окликнул:       — Ярик. Все в порядке. Поверь, я не сделаю ничего, что тебе навредит.       — Расскажи, — тихо попросил Ярослав. — Расскажи мне… ну… о теме. Я не ожидал, что ты… Что будет что-то подобное.       — Я тоже, — честно признался Иван. — Потому и сорвался, полез к тебе. О теме... Тут у всех свои предпочтения. Я люблю ролевые игры с передачей власти, игровое насилие, немного — порку, всевозможные фиксаторы, практики с ограничением дыхания, с огнем. Да много чего. К слову, у тебя есть какие-то проблемы со здоровьем или травмы, о которых я должен знать? — Дождавшись отрицательного жеста, удовлетворенно вздохнул: — Хорошо. Думаю, в процессе мы опытным путем поймем, что тебе подходит, а что нет. Если захочешь чего-то сам — предлагай, будем пробовать. Все, что не понравится, ты сможешь просто остановить. По идее тебе понадобится стоп-слово, но не сейчас. Пока ты совсем новичок — это лишнее.       Ярослав удивленно уставился на него.       — Почему?.. Мне казалось, это обязательно, нет?       — В целом — да. — Иван потер лоб. — Прости, я не беру обычно на сессии новичков, не сразу доходит, что ты не понимаешь тонкостей. Видишь ли, стоп-слово нужно, чтобы прекратить любые воздействия, которые не подходят партнеру.       — Да, я догадался, — фыркнул Ярослав.       — Не перебивай, пожалуйста, — Иван одернул мягко, но Ярослав почему-то принялся извиняться, виновато съежился. — Так вот. Слово вводят для того, чтобы нижний мог дать понять, что его мольбы и просьбы остановиться — не игровые. Грубо говоря, если мы с тобой играем в изнасилование, ты можешь кричать, плакать, отбиваться и умолять тебя не трогать — но я продолжу делать с тобой все, что сочту нужным и уместным, несмотря на слезы, сопли и сопротивление. Но если ты произнесешь стоп-слово, я буду знать, что игры кончились, и ты испытываешь дискомфорт от моих действий. Не игровой, настоящий. И сразу остановлю происходящее. Понимаешь разницу?       Иван пристально следил за реакцией неожиданного подопечного, и невольно расплылся в довольном оскале, заметив, что Ярика вновь повело от его слов. «Черт, может, он и правда нарывался, сам того не понимая, все эти годы именно на хорошую порку? Он же возбудился от простейшего описания обычной игровой сцены».       — А… Да, да, теперь понял. Прости, я, когда нервничаю, несу чушь, — зачем-то снова извинился Яр. — А почему сейчас не нужно?       — Потому что ты новичок. Ты можешь испугаться, «поплыть», не сообразить, да банально забыть под непривычным воздействием стоп-слово. Поэтому пока мы с тобой только начинаем — я просто буду останавливаться после любой твоей просьбы прекратить. Без всяких дополнительных кодовых слов.       Ярослав задумчиво помолчал, залился краской, попытавшись что-то возразить, но лишь неловко дернул плечом.       — Что? Ярик, если тебе есть что сказать — говори. Это правило отныне и навсегда, учти. Речь о твоей безопасности, так что молчать о чем-то, что тебя тревожит, я тебе запрещаю.       — Я… Ну просто… — Видно было, что слова даются парню непросто, но противостоять прямому приказу он не мог, кишка тонка. — В общем, может, все-таки стоп-слово? Я не забуду, Иван Витальевич, обещаю! Я… Ну, мне, наверное, хочется попробовать… Так, чтобы ты не останавливался, — выдавил он наконец.       Зверь внутри Ивана взвыл и забил копытом, высекая искры. «Да что ж ты творишь, придурок молодой, я ж не железный!». Иван невольно сжал кулаки, с очередным адским усилием беря себя в руки. Подошел, забрал у Ярослава бокал, сгреб в горсти непослушную гриву, давая себе наконец толику воли. Заглянул в глаза, спросил тихо, с ласковой угрозой:       — Ты хочешь, чтобы я тебя трахал, несмотря на все твои трепыхания и выходки, да? Да, Славушка? Тебе этого не хватало?       Ярослав задохнулся, дернулся всем телом, и Иван вновь поразился тому, как легко тот «плывет», теряя контроль и способность сопротивляться. «Как же ты столько держался и никак себя не выдал? И как я тебя, такого, проглядел? Ты же прирожденный нижний!» — ошалело подумал он.       — Я задал вопрос. — Он не намеревался давить, но сработал многолетний рефлекс, и он физически ощутил, как ставший невольно привычно жестким голос буквально прогибает Ярослава, не оставляя ему шансов.       — Да! — сдался Ярик. — Боже. Да.       — Хорошо. — Иван выпустил парня. — Стоп-слово?       Ярослав тряхнул кудрями, собираясь с остатками мыслей.       — «Брейк»?       — Пойдет, — согласно кивнул мужчина. — И на всякий случай резервируем слово «стоп». Все остальные — «нет», «не надо» и прочие — не в счет, но именно «стоп» я приму за стоп-слово. Его ты не должен забыть, так что это дополнительная страховка. Вопросы?       — Нет... Нет вопросов, — выдохнул переводчик.       — Хорошо. Иди в ванную, подготовься, — он махнул рукой, указывая путь. — Все нужное в шкафу, где зеркало, все одноразовое. У тебя двадцать минут. Умеешь?       Яр опять пошел красными пятнами. Выдал чуть слышно:       — Умею. А у тебя здесь весь арсенал, я смотрю.       — Конечно. Я иногда провожу сессии тут, не в клубе. Пока ты у меня — я отвечаю за твою безопасность и обеспечиваю все необходимое. Так что заткнись и действуй.       Ярослав покорно утек в ванную. Иван переоделся, быстро привел себя в порядок, и устроился в полутемном зале ждать, чувствуя себя этаким пауком, готовым затащить в свои сети глупого мотылька, коварным змеем, обвивающим тугими кольцами наивного человечка, потянувшегося за роковым яблоком запретных удовольствий. Он и правда избегал новичков, зная, что играет жестко; лениво выбирал из наиболее подходящих ему по предпочтениям нижних, благо выбора хватало всегда. Но Ярик… Ярик стал его персональной слабостью, личной хотелкой, а значит — придется быть в десятки раз внимательнее и взыскательнее к себе. Он отвечал за молодого балбеса, который еще понятья не имел, во что ввязался. «Доволен, мудак?» — спросил он себя, подойдя к ростовому зеркалу. Мудак в темном стекле был явно доволен до неприличия.       Иван усмехнулся, услышав за спиной неуверенные шаги.       — Подойди, Славушка.