Вино

      — Разденься. Сложи все вещи на стул.       Иван наблюдал, как Ярик неловко стягивает одежду, не торопя и никак не комментируя несколько нервные движения парня. Со временем он приучит его двигаться плавно и красиво, получая удовольствие от самого процесса разоблачения, как от прелюдии к сессии, но сейчас не было смысла требовать слишком многого. Ярослав и так держался неплохо. Убрал вещи, постарался встать прямо, правда, все же трогательно прикрылся руками. Иван улыбнулся, ободряюще кивнул.       — Опусти руки, Славушка. Дай на тебя посмотреть, хороший мой.       Румянец на скулах явно красил Яра, как и влажный блеск темно-синих в неярком свете зала глаз. Иван мягко провел рукой по его волосам, погладил затылок, сдавил, заставил запрокинуть голову, мимолетно прикоснулся губами к губам. Очертил пальцами тонкое лицо.       — Ты будешь послушным мальчиком, Славушка, и сделаешь все, что я прикажу. Правда?       Яр молчал, лишь тихо ахнул, когда Иван чуть сильнее сжал пальцы, сразу же, впрочем, отпустив его. Невольно поежился, когда тот заскользил руками по его телу от шеи и ключиц ниже, по груди — видимо, стоять обнаженным, вытянувшись по струнке перед одетым мужчиной ему было непривычно и непросто. Иван медленно обошел его кругом, остановился за спиной. Подтолкнул к зеркалу, приказал:       — Смотри на себя. Не отводи взгляд.       Крепкая ладонь легла на горло парня: Иван надежно прижал его к себе. Тот невольно дернулся, потянулся было к шее — оторвать придушившие его пальцы, освободиться — но замер, так и не коснувшись Ивана. Выдохнул, уронив руки. Прикрыл глаза.       — Умница, Славушка. Ты у меня умница, — искренне похвалил Иван. — И не забывай, что я велел тебе смотреть.       Яр послушно уставился в собственные глаза.       — Вот так. Так и продолжай, пока я не разрешу отвернуться или не прикажу что-нибудь еще. Ты меня понял?       Ярик вновь промолчал, но когда Иван чуть сдавил дернувшееся горло — тихо ответил:       — Да…       — Повтори, хороший мой. Что я приказал?       — Смотреть на себя, пока вы не разрешите отвернуться, — прошептал переводчик, судорожно вздохнув.       Иван с удовольствием отметил, что Яр вновь перешел на «вы», хотя в компании было принято неформальное общение, и в качестве дани вежливости оставались лишь отчества, и то не для всех. Во время сессии особое обращение звучало вполне уместно, и Ивана порадовала чуткость и восприимчивость Ярослава.       — Хорошо, — коротко одобрил он.       Было что-то невероятно чувственное и возбуждающее в том, чтобы заставить Ярослава завороженно наблюдать, как рука Ивана выписывает узоры на его груди, обводит напрягшиеся и потемневшие соски, спускается чуть ниже, но лишь до плоского, втянувшегося подрагивающего живота — дразня, не более. Иван всем телом ловил его невольную дрожь, участившееся дыхание, расширившиеся глаза с огромными, ставшими словно бездонными зрачками.       — Послушный мальчик, — прошептал он на ухо своей долгожданной жертве. — Что ж, думаю, ты заслужил большего.       На миг оторвавшись от Яра он придвинул к зеркалу кресло, развернув его спинкой к прохладному темному отражающему стеклу. Низкое и добротное, крепкое и массивное черное кожаное чудовище, пригодное именно для таких игрищ, самим своим видом навевало исключительно пошлые мысли. Подлокотники — широкие, упругие — идеально подходили для идей и целей мужчины. Он указал на них Ярику.       — Коленями сюда. Локти на спинку, спину прогнуть. Как встанешь в позицию — вновь смотреть на себя, как было приказано, — скомандовал он.       Ярослав растерялся, не понял. Иван вздохнул, спрятал улыбку, помог принять нужную позу. Отошел, полюбовавшись восхитительным зрелищем. Ярослав стоял на коленях на подлокотниках, ноги были широко разведены, позиция открывала полный доступ к его промежности и ягодицам, удобно поднятым над креслом на нужную высоту. Долго на локтях он бы не продержался, но Иван и не планировал его мучить: на спинку было вполне удобно укладываться грудью. Кресло было снабжено и надежными фиксаторами, как для ног, так и для рук и тела, причем в самых разных позициях, но Иван был уверен, что для первого раза это явно лишнее.       — Взгляд, — коротко напомнил он, и Ярослав с явным смятением уставился в собственные глаза.       Иван провел ладонью по его спине — от шеи и ниже, чувствуя сведенные мышцы и легкую дрожь напряженного тела.       — Расслабься, мой хороший. Давай, Славушка.       Он чувствовал, как под его руками Яра постепенно отпускает. Конечно, в такой позиции по-настоящему удобно ему быть и не могло — но все же одеревенение проходило, и к телу возвращались податливость и гибкость.       — Вот так… Вот так, мальчик мой, — вновь похвалил Иван, и уловил приглушенный всхлип. Яр снова «плыл», завороженно глядя на свое отражение, словно прикованный невидимыми узами.       Обойдя кресло, Иван выдохнул, прикрыл на пару секунд глаза, чтобы не потерять контроль. Яр был так широко раскрыт, так бесстыдно распахнут перед ним, так беспомощно подставлен его рукам, что удержаться и не наброситься на него стоило немалых усилий. Но оно того стоило. Яр, его долгожданный, несбыточный Яр того стоил. Иван провел по прогнувшейся пояснице жертвы самыми кончиками пальцев, начиная сладкую пытку.       Яр продержался недолго. Уже через пару минут дыхание совсем сбилось, еще немного — и он застонал, вздрагивая и выгибаясь под горячими ладонями, подставляясь ласкам. Иван не спешил, мучительно медленно оглаживая, касаясь ненавязчиво, мимолетно, не давая прильнуть теснее к его рукам. Скользил по ягодицам, по промежности, по низу живота, приласкал напрягшиеся яички и вновь увлажнившийся член. Придавил упругое кольцо мышц — еще не проникая, лишь давая понять, что может. Обозначая свои права на него. Ярик заметался, уронил голову на локти.       — Я, кажется, не позволял тебе этого, — тут же строго одернул Иван.       Ярик испуганно вздернулся, уперся взглядом в темное стекло.       — Что я тебе велел? — обманчиво ласково спросил мужчина.       — См-м-мотреть… Смотреть на себя, — пробормотал парень.       — А ты нарушил мой приказ. Так?       Ярик покаянно кивнул.       — Как думаешь, что нужно сделать?       Ярик зябко передернул плечами.       — Не знаю… Извиниться?       — Верно. Ты должен попросить прощения и показать, что ты сожалеешь. А я учту все твои промашки, и подумаю, как с тобой поступить. Итак?       — Простите меня, Иван Витальевич, — неуверенно протянул Ярик.       — Хорошо, Славушка. Первый пункт выполнен. Теперь покажи, что ты сожалеешь.       Иван вздернул его за волосы, приподняв. Ярик невольно уперся в спинку ладонями, но устоял на коленях, не соскользнув с подлокотников. Иван мысленно вполне оценил его старания.       — Сейчас ты обхватишь пальцами свой правый сосок, оттянешь его и крепко сожмешь. Крепко, Славушка. Так, чтобы я видел, как сильно тебе жаль, что ты меня ослушался. Понял меня?       Ярослав вздрогнул, ошарашенно и как-то беспомощно уставился на Ивана.       — Что?..       — Мне повторить, Славушка? И да, ты все еще должен смотреть, куда я приказал. Иначе я решу, что ты плохо выполняешь приказы, — холодно надавил Иван, и Ярик поспешно перевел взгляд обратно на свое отражение. Неуверенно потянулся к груди, помедлил. Закусил губу, сжал напряженный комочек плоти, потянул, приглушенно вскрикнул. Иван какое-то время наблюдал, как на побледневшем лице остро выделяются скулы, выдавая внутреннюю борьбу. По щеке побежала слеза — то ли от боли, то ли от унижения.       — Довольно, — бросил он наконец, и Яр с облегчением убрал руку. — В позицию.       Ярослав вернулся в изначальную позу. Иван, пристально отслеживающий состояние подопечного, заметил, что эрекция у парня не спала, несмотря на произошедшее — добрый знак, мальчик ровно настолько мазохист, чтобы подобное ему нравилось.       Он вновь обошел Ярика, взял приготовленную смазку, растер в пальцах. И, не давая тому прийти в себя, толкнулся внутрь. К одному пальцу достаточно быстро и уверенно добавил второй — Ярик не врал, у него явно был опыт, он умел принимать такое вторжение правильно, и напрягся, рискуя причинить себе боль, лишь в первую секунду, да и то скорее от неожиданности.       Очень скоро Яр снова метался и стонал, то пытаясь насадиться на дразнящие пальцы, то рефлекторно поддавая задом и протестующе поскуливая, когда Иван выскальзывал, принимаясь ласкать промежность и член парня. Мужчина не спешил, готовя Ярика к следующему испытанию. Между большим и средним пальцами свободной руки у него была натянута тонкая мягкая канцелярская резинка, которую он придерживал до поры указательным. В очередной раз выскользнув из уже растянутой горячей задницы, он натянул резинку, и прицельно ударил ею по еще раскрытому анусу, точно попав по самым уязвимым местам. Ярик не просто вскрикнул — тонко взвизгнул и подскочил от неожиданности. Иван знал остроту этих ощущений — как нормальный верхний, он проверял все девайсы на себе, и понимал, что такой шлепок по нежной слизистой подобен легкому удару тока, хотя и значительно менее опасен: игр с электричеством он все же избегал, начитавшись про опасность для сердца.       Конечно, Ярик не удержал позицию — развернулся всем телом, напряженно замер, вперив в Ивана перепуганный взгляд.       — Я сказал, что ты можешь двигаться? — насмешливо спросил Иван.       — А?.. Нет. Нет, но… Иван Витальевич, что…       Иван накрыл губы Яра рукой, заставляя умолкнуть.       — Я делаю то, что считаю нужным. Ты — подчиняешься приказам и слушаешься меня. Вопросы?       Ярик помотал головой. В его глазах читался явный страх.       — Итак, ты снова нарушил приказ. Что нужно сделать?       Иван видел, что Ярослав борется с собой и определенно всерьез думает прекратить происходящее. Но желание в его душе победило сомнения.       — Простите меня, Иван Витальевич, — прошипел он недовольно.       — Отвратительно. Совершенно не видно, что ты сожалеешь. Тебе придется очень постараться, чтобы я поверил, что ты осознал свою вину, — жестко отрезал Иван. — Ты знаешь, что нужно делать. Постарайся убедить меня, Славушка. Очень, очень постарайся, или тебя заставлю сожалеть я.       В глазах Ярика снова заплескался страх. Он повернулся к зеркалу, приподнялся — уже сам, и послушно сжал многострадальный сосок. Иван ждал достаточно долго, чтобы упрямец сломался — он легко это считывал по зажавшемуся телу, ссутулившимся плечам, нервной дрожи, страдальчески сведенным бровям и искривившимся губам подчиненного.       — Хорошо, верю, — кивнул он наконец, и Яр упал на локти, тихо захныкав от облегчения. — Надеюсь, ты усвоил урок. Не смей больше нарушать позицию.       К последующим жалящим ударам резинки Ярик был готов, но все равно жалобно вскрикивал и когда досталось его промежности, и когда обожгло натертые соски, и когда шлепок пришелся по мошонке, и — особенно — когда Иван щелкнул несколько раз подряд по сочащейся предсеменем головке. Получив позволение опуститься с ослабших рук на грудь, выдохнул, но передышка длилась недолго. Он ерзал, вилял задом, словно пытался увернуться от прицельных ударов, перемежающихся ласками, но в такой позе шансов у него не было — Иван продолжал ровно столько, сколько ему хотелось, и поиздевался всласть. Он понял, что пора заканчивать, лишь когда его жертва уже задыхалась и дрожала всем телом. По спине Ярослава стекал пот, и выдерживать испытание дольше он бы просто не смог. Дождавшись, когда у парня впервые соскользнет с подлокотника колено, он, придержав его, усмехнулся — пора.       — Встать, — скомандовал он, и парень буквально сполз с кресла к его ногам. Иван дал ему немного времени посидеть на полу, приходя в себя, потом подопнул: — Я велел встать. Живо.       Ярик подскочил, выпрямился, пошатываясь. Иван удобно сел в кресло, выдвинул полочку, скрытую в одном из подлокотников. Вытащил кожаное эрекционное лассо-ограничитель.       — Подойди. — Он крайне осторожно, так как стояк у Ярика был впечатляющий и не думал опадать, затянул основание члена и отдельно мошонку. Встал, вздернул парня за подбородок. Холодно улыбнулся. — Пока я не позволю, ты не кончишь. А я не слишком добродушно настроен, мальчик мой. Ты был не самым послушным. К тому же сегодня уже получил свое, еще в клубе. Бесстыдный мальчишка. Но, может быть, если ты постараешься как следует — я решу быть к тебе добрее.       Ярик смотрел во все глаза, ловил каждое слово. Иван откровенно любовался его послушным взглядом, приоткрытым ртом, выражением полной готовности на лице.       — Да. Да, Иван Витальевич, — невпопад ответил переводчик. — Как скажете.       Иван хищно оскалился.       — Тебе понравилось мое вино, Славушка? — спросил он внезапно.       — А… Что? — Ярик ожидаемо совершенно не соображал, о чем речь.       — Вино, Славушка. — Иван кивнул на открытую бутылку. Это рислинг, отличнейшее белое от Вайнгут Виттманн. — Он взял бутылку, изящную, с длинный узким горлышком, плавно расширяющимся книзу. — Попробуй. Возможно, ты сможешь заслужить больше пары глотков.       Яр машинально глотнул из горла.       — Ну как? — Дождавшись кивка, Иван тщательно закупорил бутылку пробкой, полностью убрал капсулу, убедившись, что стекло осталось чистым и вполне гладким. Достал из кармана презерватив, натянул на горлышко. — Эта чудесная вытянутая форма зовется «эльзасской флейтой», Славушка. Знаешь, кстати, что еще зовут флейтой, обычно — нефритовой? Скоро узнаешь.       Он отодвинул кресло в сторону, принес из-за барной стойки высокий тяжелый барный стул, установил перед зеркалом. Поставил бутыль на пол перед собой, устроился на стуле. Скомандовал, глядя на бледного переводчика:       — На колени, ноги раздвинуть, горлышко — внутрь. Не насаживайся, просто введи. Неглубоко. Пока.       Яр медлил, явно не зная, как быть. Иван встал, дернул его к себе, взял за плечи, заставляя встать на колени. Очень осторожно направил горлышко в анус Яра, позволил ему скользнуть внутрь буквально на пару сантиметров. Глянул в зеркало, убедившись, что Ярослав ему отлично в нем виден со спины, и он в любой момент контролирует ситуацию и глубину проникновения.       — Замри. — Он сел обратно, следя за подопечным. — Держись за стул.       Ярослав намертво вцепился в высокие ножки, обеспечивая себе такую нужную опору.       — Отлично, Славушка. А теперь покажи мне, какой ты хороший мальчик. Отсоси мне. И ты должен очень, очень стараться, чтобы мне не захотелось сделать так… — он наклонился, крепко ухватил Яра за локоть, опустил ладонь на плечо парня, легко надавил, готовый в любой момент подхватить, поднять, если тот сильно просядет. Яр лишь вскрикнул, взмолился:       — Нет, нет, не надо!       Иван подержал его так, давая время прийти в себя, понять, что ему ничего не грозит, в конце концов — вспомнить про стоп-слово. Яр молчал. Тогда Иван — о боже, наконец-то! — высвободил из плена белья и брюк свой член.       — Открой рот. Высунь язык.       Как же Яр старался! Как осторожно держал на языке головку, как послушно потом принялся вылизывать и сосать, как безропотно позволил загнать член в самое горло! Иван постоянно придерживал его, но не убирал руку с плеча — и, кажется, Ярик понимал лишь то, что Иван может снова надавить. Заставить опуститься ниже, на опасное, холодное стекло. Как же отчаянно он цеплялся за стул, не выпуская свою опору, как бы Иван не имел его податливый, умелый рот, как умоляюще смотрел сквозь слипшиеся от слез ресницы! Так, словно это была вовсе не игра, где он мог просто встать и уйти. Словно он был зафиксирован, всерьез привязан к стулу, а Иван и правда мог, имел силу, право и власть усадить его на чертову бутылку, искалечить, уничтожить. Словно одна его оплошность — и внутри окажутся не игровые полтора-два сантиметра, а все сильнее расширяющееся, беспощадно раздирающее хрупкие стенки горлышко. Иван до боли ясно понимал: вот этого ему не хватало в партнерах. Такого полного, безоговорочного включения в игру, веры в ее реальность. Самоотдачи и подчинения. Этого ему не мог дать никто — только Ярик.       Он поглядывал в зеркало — у Яра дрожали ноги, но он не опустился ни на миллиметр, помогала опора под руками, а значит, опасности не было. И все же через несколько минут он остановил парня — перетягивать член новичкам на более долгий срок было бы опасно.       Он и хотел бы продолжить игру — но не выдержал сам. Вздернул парня с колен, освободил его член — о, он знал, как тот сейчас ноет и колет. Едва соображая, что творит, натянул презерватив на свой собственный болящий от долгого ожидания агрегат, щедро добавил смазки. Швырнул Яра на диван — второе кожаное чудовище в пару креслу, такой же сделанный на заказ монстр, предназначенный исключительно для траха. Уложил на спину, закинул ноги себе на плечи, ворвался наконец в него, засадил сразу на всю длину — черт, после всего, что он творил, хватало прелюдий. Яр скулил, хныкал, цепляясь за черную кожу, царапая ее. Иван поймал в кулак его член, и Ярик закричал, несвязно залепетал что-то умоляющее, задергал бедрами, словно желая увернуться, или, напротив, ускориться: и неудивительно, дрочка после лассо была мучительна — и мучительно сладка.       Хотелось, чтобы это длилось вечно. Чтобы Яр, его Яр бился под ним, крича и прося о большем, снова и снова. Чтобы никто и ничто больше их не разделяло. Он почувствовал влагу в кулаке, и зарычал — теперь можно было и самому на финишную прямую. Оргазм накрыл ослепительной, болезненной волной. Он упал рядом с Яриком, сгребая парня в охапку. Прикрыл глаза, позволяя себе короткий отдых. Успокоенный зверь в душе, повозившись, свернулся клубком и наконец-то сыто, довольно осклабился.       — Ну что ж, хороший мой. Ты заслужил это вино, Славушка. Всю бутылку.