Истории заезжего танатолога

      В студенческом баре «Душечка», обычно немноголюдном, нынче яблоку негде было упасть: страшный ливень загнал сюда и завсегдатаев этого развесёлого места, и тех, кто бывал здесь время от времени, и даже таких, кто обходил сие славное заведение стороной. – Экое видали! – изумился Андрей Стаматин, лихо спрыгнул с барной стойки, где только что самозабвенно отплясывал нечто бодрое с малознакомой ему девицей и поспешил к выходу, где обнаружил промокшего насквозь товарища.       Даниил «Душечку» не любил – душновато, шумновато, да и лишнего времени на барные посиделки, признаться, не было. Погода внесла в планы будущего врача свои коррективы: ну не вплавь же ему добираться до библиотеки, в самом деле! – Что, брат, не до учёбы тебе сегодня, а? – хмыкнул Андрей и потянул Даниила к отдельным столикам, отгороженным от всеобщего столпотворения особыми ширмами, – пойдём, представлю тебя славным барышням. Пётр тоже здесь. Посидим, погудим, пока развезлись хляби небесные… – Гудеть придётся долговато, братец, – из-за ширмы выглянул Пётр, салютуя початой бутылкой, – А там, глядишь, где хляби небесные, там и потоп всемирный… – А вам что ни дрянь, то развлечение, – усмехнулся Даниил, устраиваясь, – того и гляди, либо всё проспите, либо прогуляете. – Пьяным море по колено! – Парировал Андрей и скомандовал, – братец, наливай! Ну-ка, вздрогнем за знакомство…       Спустя час и пару бутылок не то Рейнского, не то Мозельского, Даниил полностью убедился в правдивости поговорки «у природы нет плохой погоды»: шум не то дождя, не то подвыпивших коллег обволакивал, выпитое вино согревало не хуже «славных барышень», оказавшихся не то будущими актрисами, не то певицами. Словом, в такой компании время летело незаметно. – Даниил, – прощебетала одна из них, премило улыбаясь, – а правда, что вам всем…ну тем, кто по медицинской части проходит, в морге вкалывать приходится?       Её товарка изумлённо воззрилась на Данковского и громко взвизгнула, когда Андрей, воспользовавшись паузой в распитии, ущипнул её за бедро. – А то бы вам! Это не шутки! Он такой, наш доктор, неделями из трупешников не выбирается… – И врагов своих топит…ик!..в формалине…– добавил Пётр, очень реалистично изображая формалинового утопленника. – Да ладно вам, – хмыкнул Даниил, – никого я в формалине не топил и в морге неделями не дежурил. Так, пару ночей только, в качестве подработки. – Ой! – Тут же пискнула та, что сидела поближе, – а ничего…н-ну-у-у…необычного там не видел? – Кроме физиологических патологий – ничего. Хотя слышал, что о нашем морге среди сокурсников ходят всякие сказочки, одна другой бредовее. – Расскажи! – чуть ли не хором воскликнули Стаматины, а барышни согласно округлили глаза и задышали в разы чаще. – Серьёзно что ли? – Данковский вздохнул было, но увидев, что градус интереса в компании только повышается, пожал плечами и начал рассказ. – Знаете же, наверное, что подвалы нашей медицинской академии, где в том числе находится морг – это бывший подземный ход? – Знаем-знаем, – важно подчеркнул Пётр, – нам это на краеведческой аркихе…арктух…ре р-рассказывали. – И тянется он якобы, – громким шёпотом сообщил Андрей, сделав страшные глаза, – от самого Инзи…квиториума! – Многие в это верят, – Даниил кивнул, – Но так это или нет, уже не узнать: подвалы уцелели, а вот входы в них при строительстве академии намертво засыпало. Говорят, даже с парочкой строителей. – Бедняжки… – И что же, в-видят их пзри…пзир...п-привидения в вашем…морге? – Пётр подался вперёд, едва не расплескав остатки вина. – Вроде как не видят. Только стоны слышат и стук в стенки в разных концах подвала. Но это якобы не они стучат.       Барышни поёжились и придвинулись ближе к близнецам, которым, кажется, того и было нужно. – Ой, мамочки…а кто же это тогда? – Замученные, – с кривой ухмылкой произнёс Андрей, поглядывая на Даниила, – я тоже про ваш подвал кой-что слыхивал… – Ну…да, ты прав, – с неохотой пришлось признать ему, – Только это бред очередной. Якобы как раз на месте нашего морга у Инквизиториума была особая пыточная камера с кошмарным палачом: после его «бесед» и пол, и стены, и даже потолок – всё было в крови. И после каждого полнолуния морг отмывать приходится, мол, опять кровь с потолка стекала и всё в комнатах забрызгала – и холодильники, и столы разделочные, и ванны с формалином. Чушь, короче. – А если чушь, то почему у вас на первом курсе девчонка с катушек съехала? – с нажимом поинтересовался Стаматин-старший, не желая разряжать обстановку, – сам же рассказывал, как её после дежурства ночного нашли!       Даниил помрачнел, отодвинул бокал подальше. – Выродки какие-то из магистритариата над ней подшутили: один из них из ванны формалин спустил, водой залил, намешал красителя, ну и улёгся. А когда она ночью над документами сидела, встал, и вино по стенкам разбрызгал. Свет у нас там нормальный как раз только в документационной комнатке, а в обмывочных тусклый. Вот и представь, что она, бедняжка, увидела, когда на шум вышла. Как тут с ума не сойдёшь?       После такого окончания истории наступило тягостное молчание. – Эх, братец, вон где настоящие ужасти т-творятся…– вздохнул Пётр.       И добавил с сожалением: – А у нас тоска..ик!...зелёная…Только у Аполлона в зале рисунка… – Что?! – синхронно выдохнули барышни. – Да к-каждую сессию п-пиписька отваливается…