Истории заезжего танатолога

      Не было показательной казни. Не было оглашения приговора на площади Новой Власти, молчаливой, измотанной толпы, согнанной с окраин столицы, чтобы узреть новый порядок и убояться; не было ружей, направленных в спины. Их убили в подвале комиссариата. Не как опальных исследователей – как крыс. Тата стала первой.       На глазах у Адриана и Даниила её накрепко привязали к креслу. Рыжий дьявол Карминский склонился над девушкой, очевидно, желая поглумиться напоследок, но она плюнула ему в лицо. Тата всегда была бесстрашной. Жаль, что в этот раз бесстрашие не могло спасти её от казни. – Ах ты сучка, – усмехнулся инквизитор и дёрнул рукой, будто отвесив младшему танатологу пощёчину.       Только вот Тата почему-то захрипела и дёрнулась на стуле так, что затрещали фиксирующие её кожаные ремни. Белый медицинский халат окрашивался кровью, кажущейся чёрной в полутьме подвала. – Ташенька!!!       Адриан бросился к молодой жене и упал ничком, задёргавшись, словно марионетка в руках неумелого ребёнка: Марк выпустил в него пулю.       Она уже замолчала, безвольно свесив голову, а он всё ещё слабо подергивал пальцами, пытаясь дотянуться до её босых ступней, чтобы коснуться в последний раз.       Марк смотрел на умирающих танатологов рассеянно, скучающе. Куда больше его интересовал тот, кого держали на коленях. Его сильно избивали последнюю неделю, а когда поняли, что никаких оговаривающих признаний не добьются, приговорили к смерти. – Они ведь ничего не сделали, – Даниил с трудом разлепил спёкшиеся от крови губы, – они не стали бы продолжать исследования. За что?.. – Может быть и так, – задумчиво откликнулся Карминский, кончиком сапога переворачивая тело Адриана на спину и вглядываясь в залитые посмертной мукой глаза, – но будь ваши коллеги живы, они бы нашли способ восстановить данные вашей вредительской лаборатории. Новая власть не приемлет коспомолитов. Она не приемлет паразитов и предателей, коими вы являетесь…являлись.       Инквизитор сделал знак рукой, и младшие помощники усадили Данковского в кресло напротив мёртвых Таты и Адриана. Он не стал сопротивляться – больше не мог. – Вы могли укрепить свои позиции при новой власти, – продолжил тот, кого прозвали Вешателем, становясь у Данковского за спиной. – Однако предпочли прикрывать свою вредительскую деятельность маской «благой идеи»… Вы отказались предоставить результаты своих исследований военной лаборатории под руководством профессора Тельмана. – Для чего? Чтобы вы использовали их в войне против мирных людей? – Даниил попытался повернуть голову, однако помощники надели ему на шею странного вида железное кольцо, и притянули то к металлическому штырю. Марк усмехнулся, натягивая перчатки. – Нет, Данковский. Чтобы помочь новому порядку обойтись меньшей кровью. Но теперь незачем об этом говорить: ваши исследования предали огню. Электрический аппарат вашего друга-физика испытают на пленных, быть может, из него выйдет толк. Но больше никогда вредительское учение танатологии не будет смущать юные умы. Все упоминания о вашей науке и лаборатории будут стёрты. А вы…       Даниил услышал отвратительный стальной скрежет и почувствовал, как кольцо медленно сжимает горло. – Вы могли бы просто не упрямиться, доктор, – ласково заметил Карминский, вслушиваясь в хрипящее дыхание жертвы и продолжая плавно закручивать рычаг гарроты. – Просто не упрямиться, – повторил он, закончив.       И долго смотрел в налитые кровью глаза на посиневшем лице. Ничего красивого в нём не осталось. Вывалился язык, с подбородка стекала кровь со слюной вперемешку. – Уберите здесь всё. – Наконец скомандовал он помощникам, и лёгкой поступью отправился на выход из подвала, напевая: – Ай, полным-полна коробушка, есть и ситцы и парча…пожалей, душа моя, зазнобушка, молодецкого плеча… ***       Адриан тревожно посматривал на своего коллегу. Неделю назад их опыт увенчался успехом, однако Данковский теперь выглядел не на свои неполных сорок, а на пятьдесят с хвостиком. Была ли тому виной инфразвуковая перегрузка или лёгкая передозировка травами? А может, так повлияло просто само пребывание в модифицированном водолазном колоколе? Адриан не знал ответов на эти вопросы. Не знала их и Ташенька, обследовавшая Данковского после того, как он, шатаясь, выбрался из камеры. Она была против повторного эксперимента, с присущей прямотой заявив Даниилу: – Если ты сделаешь это ещё раз, то можешь не вернуться. Либо у тебя не выдержит сердце, либо мозг. Будешь как та дама со стеклянными губами в начале нашей деятельности. Только её я выходила, а тебя не смогу.       Поэтому Адриан ничего не сказал жене о сегодняшней встрече. Таша осталась дома с Варежкой и Снежкой – нечасто двойняшки просили маму о помощи, но кто же ещё научит их управляться со спицами ловчее медицинских инструментов? – Даниил, – начал было Адриан, но старый друг улыбнулся и покачал головой. – Не надо, Адриан. Я уже решил и не передумаю. В конце концов, мы шли к этому открытию почти пятнадцать лет. И теперь, когда мы узнали о том, что за смертью нас ждёт Мерцающий мир… – Это ты узнал, – Перебил его физик, тревожно глядя на плод своих трудов, – ни я, ни Ташенька не были в этой камере, а у тебя могли быть галлюцинации. И ты готов умереть ради галлюцинаций? – И не побываете, пока ваши девочки не подрастут. Был уговор, – напомнил Данковский, – вам нельзя испытывать на себе действие колокола. – Ты не ответил. Вдруг это твои галлюцинации? – Нет, Адриан. Это не галлюцинации. Я не могу ответить тебе, почему так убеждён, но это – не они.       Даниил снял белый халат, оставшись в неизменно чёрной рубашке и брюках. С момента возвращения из Города-на-Горхоне он не носил одежды других цветов. – Слушай…у меня на столе, в кабинете, лежит письмо. Если я не выберусь, отправь его по указанному адресу. – Попросил старший танатолог, открывая дверь колокола и надевая маску с двумя подведёнными к ней трубками. – И только? – Уточнил Адриан, пожимая другу руку. – Да. И…береги Ташу и своих девочек. И себя береги. Тяжёлая дверь закрылась за Даниилом.       Мерцающий мир встретил его холодным серебром Степи, прихваченной ноябрьским инеем. Впереди сиял Многогранник.       Теперь Даниил мог увидеть всё его великолепие: стеклянные грани тонко звенели на ветру, рассылая во все стороны трепещущие голубоватые лучи света, похожего на лунный. Только здесь не было ни звёзд, ни луны. Здесь не было никого и ничего, кроме этого сверкающего чуда – розы в пустыне.       Данковский устало улыбнулся и поправил ворот видавшего виды змеиного плаща, нисколько не удивившись, что здесь он оказался одет именно в него. Посмертие встречало танатолога покоем – и исполнением главной мечты. Выходит, так будет с каждым?..       Травы беззвучно шелестели под ногами. Тонкий звон Многогранника напоминал Даниилу что-то до боли родное, но он так и не смог вспомнить, что. Он поднимался по лестнице выше и выше, а когда ступил внутрь – мягкое голубоватое свечение поглотило его с головой. – Так значит, это и есть…       Адриан был с ним до конца: сердечный датчик зафиксировал полную остановку спустя час после начала эксперимента.