Истории заезжего танатолога

«Врач не должен паниковать. Врач не должен паниковать. Врач не должен…» Короткий выдох. Тёмные простыни, похожие на марлевые клочья тумана, мазнули по лицу, заставив отдёрнуться. Он налетел спиной на шкаф и едва не упал. «Врач не должен паниковать». Здесь было темно. Колебания воздуха ощущались затылком – ему казалось, что от охватившей всё тело животной паники волосы встали дыбом. Между лопаток стекал холодный пот. В глубине дома кто-то глухо стонал. Но здесь не могло находиться никого, кроме него. Был уговор. Ему хотя бы дали лекарства. А может быть, у него просто начались слуховые галлюцинации?.. «Врач не должен паниковать. Не должен паниковать. Не должен паниковать. Не должен панико…» Простыни за спиной зашелестели. Из темноты появился белый сгусток. Это она. Болезнь. Песчанка. Его ведь предупреждали об этом. «Беги». Не помня себя, он сорвался с места, рванул мимо облака к выходу, судорожно задёргал ручку. Та не поддавалась. «Тебя заперли здесь. Наедине с ней. Час – так они сказали? Этого достаточно, чтобы узнать, выживешь ты, или…» – Или умру,– выдохнул Даниил вслух, не узнавая собственный осипший от ужаса голос. Горло словно перехватили пеньковым галстуком. Он задыхался. «Беги, беги, беги!» Облако приближалось. Чужие стоны сделались громче. С каждым рывком прочь от страшного сгустка Даниил всё отчетливее понимал, что не сможет продержаться так час. Она найдёт его. Она настигнет. «Здесь некуда бежать. Здесь негде спрятаться. Ты заперт с ней один на один. Она не устанет, в отличие от тебя. Ты попадёшься…» – Нет. Врач не должен паниковать. Там, за пределами этого жуткого места, больше похожего на склеп, остался город, который нуждался в помощи. Там оставались люди, которые надеялись, что он, столичный доктор, приехавший сюда по воле злых обстоятельств, сумеет найти лекарство от этой хвори. Женщины, старики и дети, которые в течение нескольких дней делились с ним кровом, пищей, водой и лекарствами, просто потому, что так было принято в здешних краях; те, кто не умели себя уберечь, думая, что сумеют оказать хотя бы какую-то поддержку. Люди. Живые люди. Ведь он пришёл сюда ради них. Не от безысходности. Не из корысти. Просто потому, что не мог поступить по-другому – ни как человек, ни как бакалавр медицины. «Чёрта с два, дрянь. Я тебе не сдамся». От полутьмы и плесневатого запаха гнили начинала кружиться голова. Виски болезненно ныли. Бешенным барабаном колотилось сердце. Даниил едва успел увернуться от очередного облачка, когда, неловко задев сгнившую доску в полу, рухнул навзничь, больно ударившись затылком. «Нет, нет, нет! Я здесь не останусь!» Он не глядя нашарил в кармане плаща иммунокорректор и проглотил без воды, давясь и надсадно кашляя. Снаружи дома послышался металлический скрежет – в замке кто-то провернул ключ. Песчанка неумолимо приближалась. Даниил полз головой вперёд, и белый сгусток отражался в тёмных глазах. Всё ближе. И ближе. И ближе. «Врач не должен паниковать».