Истории заезжего танатолога

— А завтра, — увлечённо вещал Пётр, размахивая руками, — завтра мы с Андреем распишем этот витраж кувшинами непентесов и цветами ненюфаров! Даниил лежал головой у него на коленях и улыбался, прикрыв глаза. Под закрытыми веками кружилось белое марево, похожее на снегопад. А может, это были лепестки лилий, опадающие в тёмные воды Омута?.. Или нетен...непин...пине... Мягкая рука взъерошила волосы, нажала на кончик Данилова носа. — Спишь, Дань? Он поворочал головой из стороны в сторону, тихо заметил, не открывая глаз: — Представляю твои непитенсы. И ненюфары. Когда пойдёт снег... — Когда пойдёт снег, они будут особенно яркими на фоне здешних сугробов. Знаешь, ведь снегопады тут бывают совершенно лютые, не чета Столице. Целыми днями метёт и метёт. На улицу не выйдешь...только и останется, что читать и спать. — Не представляю себе такого. Это ведь будет моя первая зима на Горхоне. — Данковский перевернулся, устраиваясь поудобнее, охватил Петра за торс и потянулся всем телом. Не то чтобы навернуться со строительных лесов входило в его планы, но на деревянной поверхности тело очень быстро охватывало онемение. Нужно было двигаться. — Ты нас обоих свалишь, — руки прижали его крепче. Он уже успел забыть, какие сильные у Петра руки. Как он умеет обнимать, сжимать и удерживать. Как может драться на ножах, метко запуская в обидчика пустой бутылкой для отвлечения внимания. Самое страшное осталось позади. Будущее пахло краской, играло бликами в растительном витраже и крепко держало, не давая свалиться черт знает с какой высоты. — Дань? — М? — Он открыл глаза и поймал улыбку Петра — открытую, уверенную, полную надежды на будущее. — Скажи, почему ты решил вернуться? Он помолчал, садясь рядом с Петром и едва не уронив его накидку. За окнами шумела детвора, бурно радуясь чему-то. Не новой же больнице, в самом деле?.. — Я просто понял, что могу многое оставить позади, Петь, — Даниил пожал плечами и обернулся, глядя в окно. Начинался снегопад: крупные хлопья снега казались изумрудными в ломаных гранях стекла. — Многое, — продолжил он, переводя взгляд обратно на архитектора, — но не многих. Не этот город. И не тебя.