Перше червня
22 мая 2020 г., 11:16
1 июня.
Что-ж. Этим воскресным утром Зеленский твёрдо решил продолжать спать. И, казалось, это решение было самым разумным из всех, принятых в последнее время. Но всё же, проспав на два часа дольше обычного, парень не выдержал световой пытки, устроенной ему солнцем и проснулся. Потянувшись, он вскочил с кровати и проделал нелёгкий путь в ванную, потому что на пути встретил непредвиденные препятствия в виде острого угла тумбы и косяка двери. — Твою же мать, — выругался гарант, в очередной раз столкнувшись с явно зло настроенной мебелью. В ванной парень немного времени провёл и, к счастью, без происшествий. Вода всегда расслабляла его. В благоприятных условиях ситуации, естественно. Трудно было, честно говоря, разобраться со многочисленными баночками и флаконами, но он справился. Гораздо больше времени потребовалось на настройку нужной температуры воды, и Володе даже рассмеяться хотелось. Оказывается, и в президентской резиденции существуют бытовые проблемы. Лёгкий ветерок, обдавший его тело в тот момент, когда парень вышел из ванной комнаты, заставил его поёжиться и поскорее найти свою одежду. В голове вспыхнула мысль о том, что, вероятно, в резиденции такой сквозняк из-за открытых окон. Самое время пройтись по особняку, потому что некоторое время назад он сделал это быстро и даже не рассмотрел всё как следует. Заодно и окна проверит. — Владимир Александрович, — в комнату постучались. Голос явно принадлежал девушке и, судя по всему, это была домработница. — Войдите, — крикнул Володя, убедившись, что дырка на носке спрятана так, чтобы её не заметили. Дверь приоткрылась, но девушка не спешила заходить в спальню гаранта. — Доброе утро, — сказала она, и Зеленский в ответ кивнул. — Я услышала шум воды и подумала, что Вы уже проснулись. — Ваши раздумья оказались верны, — улыбнулся парень. На лице домработницы тоже играла улыбка. — Завтрак готов, Господин Президент, поэтому можете спускаться. — Спасибо, — ответил Володя и тут же последовал в столовую, в который раз удивившись тому, что здесь место еды и место её приготовления были разделены. Это ведь жутко неудобно. Завтрак встретил его чудным ароматом потрясающей на вид еды. Спустя пару мгновений Зеленский подтвердил свои догадки, и оказалось, что на вкус еда не менее прекрасна. Справился он с ней весьма быстро. И хотел уже отправиться покорять просторы предназначенной ему резиденции, но внимание то и дело возвращалось к телефону, заставляя парня обновлять сообщения снова и снова. Ведь должна же быть ещё хоть какая-нибудь подсказка? Не может всё так идти. Скрытно, таинственно. Жалко. Должно же быть хоть что-нибудь? Должно. Сразу же после того, как Владимир закончил трапезу, дожевывая последний лист салата, телефон завибрировал. Пришло уведомление.Неизвестный номер, 7:45: «Теремки. 50,3594904, 30,4480693 Статья 106. Пункт 27. Казнить нельзя помиловать»
Владимир поперхнулся и начал задыхаться. Он в шоке начал кашлять, хватая со стола первый попавшийся стакан с водой. Большими глотками, щурясь сквозь слезы, парень опустошил стакан. Отодвинувшись от него, гарант громко выдохнул и ощутил облегчение. Руки дрожали, словно он перепил чего-то. На глаза наворачивались слёзы. Слёзы страха за свою жизнь. Он себя карал за то, что тогда, на чёртовом поле, просто не дал стрекача. А ведь это могло всё изменить. Может быть он не рвал на себе последние волосы, шипя сквозь зубы как ему плохо. Может быть не смотрел в белоснежный и чистый потолок ночью, ощущая как с щёк катятся слезы на подушку. Может быть не развилась бы дикая паранойя, что за ним следят. Видят всё, даже чувствуют каждый шаг и вздох. В него верят, как никогда Вова в себя не верил. Народ слишком глуп, чтобы видеть, что за харизматичным, строгим парнем стоит худенький «боягуз», что стоит весь зажатый и утыкается взглядом в пол. — Владимир Александрович, — домработница зашла в столовую, напоминая Вове про работу. — Да, работа.Политика подобна сфинксу из сказки: она пожирает всех, кто не может разгадать её загадок. А. Ривароль
***
— Владимир, всё взяли? Ничего не забыли? — Я не могу ничего забыть, — выпалил парень, запрыгивая в машину. Владимир так быстро впопыхах бежал что, когда он успокоился в глазах помутнело. Гарант схватился за голову, охая. Вот это денёк, понимаете-ли. Всю дорогу Владимир зевал и смотрел в лобовое стекло. Светофоры, столбы, они всё время пролетали мимо машины, из-за чего Вова начал себя плохо чувствовать. Люди были размытым пятном. Парень глубоко вздохнул и отвернулся в боковое стекло, прикрывая глаза.***
— Владимир Александрович, просыпайтесь. Мы на месте. Президент распахнул глаза в страхе, удивляясь яркому свету. Он зашипел, когда темнота от тонированных стекол превратилась в яркие лучи солнца. Владимир сделал козырёк из ладони. Перед ним стояли Яков и Роман. Один уперся руками об открытую дверь, где сидел гарант, глупо улыбаясь с Вовы, а второй отвёрнуто прислонился спиной к стеклу двери, что ведёт к водительскому месту. — Владимир, — повторил Яков, щелкая пальцами возле глаз Вовы. Парень сразу же махнул головой, просыпаясь окончательно. — Да-да… Спасибо… — гарант хмуро отмахнулся и встал с машины. Хватая свой портфель, он быстро двинулся к зданию Рады, оставляя мужчин на обочине. Сегодня нужно принять закон экологической важности. Парень ступил на порог зала, проходя к трибуне. Ещё никого нет на месте. Пустой огромный зал и единственный маленький Вовочка. Как маленькая пиявка среди больших акул. Парень почувствовал на себе эту тяготу, давление от промелькнувшего вдруг одиночества в этом огромном мире. Ведь так оно и было. Он лишь крупинка песка, может меньше. Кому этот малец нужен? Никому. Громкими стуками каблуков на строгих мужских туфлях Вова сократил расстояние, оставляя свой портфель возле трибуны. В телефон было как-то скучно. Владимир на минуту забылся, вспоминая свои проблемы, своё прошлое. Вспоминал с какой-то непонятной болью на сердце отца. Была скорбь, было желание вернуть всё это — беззаботное детство. Гарант грустно вздохнул, ныряя глубже в себя. Он ворошил все свои мысли, воспоминания, уходя из реальности. Он тянул руку к самым дальним уголкам своего разума, а после одёргивал, понимая, что будет даже хуже, если он дотянется. Глаза стали пустыми, стеклянными и смотрели куда-то в даль. Отрешённость гаранта взяла над ним верх. Это заметил спикер Верховной Рады, что пришёл на заседание. Владимир выглядел как выжатый лимон, словно вчерашний отдых ему не помог. Люди приходили, садились по своим местам. А Вова, как был в трансе, так и остался, пока Парубий не разбудил прикосновением к спине. — Владимир Александрович, всё хорошо? — невнятно спросил глава. Владимир подскочил на месте, щурясь. Свет и много людей закружили ему голову. Он глянул на Парубия, не понимая, что ему сказали. — Чего? — Всё хорошо? — спикер говорил очень непонятно, словно глотая некоторые слова. — Ничего не понятно, давайте поговорим потом…***
Началось. Началось «кнопкодавство» и крики. Спикер начал монолог рассказывая проблему, из-за которой все тут собрались: «Экологическая угроза европейского масштаба на химическом заводе в Днепропетровской обл. Название: Павлоградский Химический Завод НПО ГП. Многие украинцы обеспокоены критической ситуацией, сложившейся на Павлоградском химическом заводе по утилизации твёрдого ракетного топлива, оставшегося после ликвидации советских межконтинентальных баллистических ракет РС-22. Этой проблемой Украины занимаются в соответствии с международным договором СНВ-1 от 31.07.1991 года и до Лиссабонского протокола от 23.05.1992 года. Постановлением Кабинета Министров Украины от 29.10.2003 года №1684 была утверждена «Программа утилизации ТРТ межконтинентальных баллистических ракет РС-22». Ответственным за её выполнение является Государственное космическое агентство Украины, а одним из исполнителей назначен ГП «НПО» Павлоградский химический завод. В ходе реализации программы на предприятии создана производственная база не только для утилизации ТРТ, но и изготовление промышленных взрывчатых веществ для горнодобывающей промышленности. Утилизации подлежало 4 902,3 тонны твёрдого ракетного топлива, которое находилось в 163 корпусах двигателей ракет. В целом утилизации была рассчитана до конца 2019 года. В настоящее время уже переработано 3100 тонн ТРТ. Однако, вследствие постоянного недофинансирования программы на 1 октября 2019 на территории ПХЗ осталось 38 снаряженных корпусов двигателей с общей массой 1802 тонн ТРТ. Это топливо находится крайне неудовлетворительном и нестабильном состоянии. «Ухудшение физико-химического состояния топлива обусловлено тем, что гарантийные сроки хранения истекли еще в 1999–2001 гг. По оценкам специалистов, в случае возникновения аварийной ситуации с только одним снаряженным корпусом ракетного двигателя может произойти выброс в атмосферу более 1840000000. Литров токсичных веществ и возникнет зона негативного влияния площадью более 7850 кв. км. При ветреной погоде она может распространиться и на гораздо большую территорию, что приведет к необратимым изменениям в окружающей среде. При этом создается реальная экологическая угроза Украине. Некоторые ошибочно считают, что проблема недостаточного финансирования программы касается только Днепропетровского региона. На самом деле она имеет более широкий масштаб — европейский. Верховная Рада Украины подпишет закон о создании комиссии по расследованию на заводе, так же удлинит «Программу утилизации ТРТ межконтинентальных баллистических ракет РС-22», и выделит средства для ее реализации.» Владимир сидел за трибуной, слушая спикера Верховной. Ох, уж этот говор. Вова был немного рад, что его слушали и принимали законы. Этот закон было легко принять, без скандала, обошлись лишь возмущением давно знакомого Ляшко, что обожает вставлять свои пять копеек в любое дело. Набрали из 423 лиц 300 голосов в сторону того, что закон примут. Остальные 123 или не голосовали, или были против. Ну вот работа в Раде и закончена. Теперь ещё и в офис заехать, взять документы на подписи. Владимир вышел из здания Верховной и поплелся к машине, щуря глаза от яркого света, что падал на его лицо. Лето. Ах, как ему хотелось бы сейчас погонять мяч на площадке с друзьями, кваса выпить, не заботиться ни о чём. Зеленский вздохнул. Было жарко, но ветерок, что был довольно прохладным «разруливал» ситуацию. Парень сел в машину, и Роман, водитель этой дорогущей ржавой банки, без вопросов повернул к офису. Ехать минут пять, меньше. Но этого времени хватило, чтобы зевнуть, протереть глаза и поговорить с Яшей, что мило улыбался на разговоры Володи. Гарант, шипя, рассказывал, какие всё-таки в Раде вороватые хапуги, как он от них устал. Зварыч кивал головой, слушая монолог президента. Вова называл всех присутствующих в зале депутатов вороватыми хохлами, что им надо руки поотрывать за коррупцию. — Их всех посадить надо… — ляпнул гарант и уже вышел из машины, когда та остановилась на обочине возле офиса президента. Он тут-же удалился, как Яков достал телефон, где был включен диктофон и показал его Боброву. Рома округлил в шоке глаза, спрашивая зачем это. — Ты же хотел, цитирую: виллу, яхту, жить в солнечной Ялте, купаться в солнечных ваннах, а не возить шишек, каждый раз бывая в самых опасных местах, закрывая их жопы? — хитро улыбнулся Яков, махая компроматом на Владимира. — Зварыч, да ты гений!***
— Доброе утро, Татьяна, — Владимир кивнул в знак приветствия и отошел в кабинет, оставляя там портфель. Но задерживаться там он не решился. Взяв телефон, Вова прикрыл дверь, возвращаясь. — Доброе, Владимир, — дама улыбнулась. — Какие планы на сегодня? — Ну, этого я не знаю. Сначала выпить с Вами кофе. — Как неожиданно и приятно, — на самом деле было все крайне ожидаемо. Каждый день Володя угощает горячим кофе секретаршу, обсуждая с ней что-то. Она хороший собеседник, всегда есть, что сказать, всё выслушает. Гарант уже хотел отойти к кофемашинке, но в кабинет вошел министр сельского хозяйства. Мило улыбнулся и попросил Владимира на пару слов. Парень не отказался. Они вышли за дверь. — Антон Маркович, — представился мужчина и протянул Володе руку. Паренёк мило потянул улыбку, шепча: «Приятно.», и пожал руку министру, взглядом возвращаясь к нему. Взор так и спрашивал цель визита. — Владимир Александрович, извините за столь неудобные для вас дела, но есть «неотложка». — Что там? — Вова убрал руку и скрестил на груди. Хмурое лицо показывало интерес не к делам, а к тому, кто их натворил. — Внеочередное заседание кабинета министров. Возьмёте с собой две папки па министра обороны и иностранных дел? Вова кивнул в знак согласия и краем глаза отметил, что вдалеке коридора стоит знакомая фигура. Гарант не придал этому значения. Он слушал министра, который в свою очередь яростно жестикулировал, рассказывая о том, как невовремя вдруг решили устроить заседание. — А зачем они Вам? — Ну как зачем? Сергей Михайлович уволиться хочет, а Григорий штраф так и не выплатил. — Как не выплатил? — вопросы всё сыпались на Антона. Вова был слишком любопытен. — Ну вот так, не выплатил и всё. Это же наш любимый Гриша. Ничего никогда не делает, лишь фыркает. И то правда. Владимир попросил у мужчины разрешение на конец разговора и повернул голову в сторону того странного гостя, не решающегося подойти. Министр сельского хозяйства кивнул и удалился с глаз, оставляя Вову наедине с мыслями и тем человеком, что был в конце коридора. Черный силуэт опирался спиной о стену, видимо, поглядывая на гаранта. От напряжения, что росло с каждой минутой, Володя резко вбежал в кабинет. — Что такое? — испугалась дама, смотря на такого же испуганного Владимира. — Ничего, — Володя лишь отмахнулся. Президент отказался от кофе и выполнил просьбу министра. Взял бумаги и пошел на заседание. Лето. Слишком душно. Вова поправил жмущий на шею галстук и протер лоб. Дресс-код этот чертов. В кабинет парень не постучался. Он вошел и сел на свое место, замечая в этом уже давно знакомом кругу дядю Гену и до чертиков противного Григория, что и тут зубы скалит, гордо задрав голову. Но не остановившись на плохом, Владимир протянул министру внутренних дел папку, чтобы тот передал ее премьеру. И снова как всегда. Неугомонные беседы и обсуждения чего-то. Вова не вникал. Он смотрел в пустоту. Пустота смотрела в ответ.***
Первый день осени. Сколько же воспоминаний у каждого человека сами воспроизводятся при этих словах. Казалось, лето ещё не отступило, но осень уже тут как тут. Не было ещё тех жёлто-красных огней, спадающих с деревьев, не было лёгкого ветерка, заставляющего более ответственно относиться к выбору одежды. Осень приходила плавно. Опускалась на плечи, шептала что-то на ухо и смеялась. Вежливо, чувственно и немного грустно. Вова ждал эту осень. Ждал те эмоции, которые она ему подарит. Ждал новые события, новые места, новых друзей. Его ожидание определённо стоило того. Он замер. А энергия вокруг продолжала бурлить, подталкивая его к невероятным авантюрам. Мальчик вдруг осознал, что этот шаг — один из самых важных в его жизни. И он шагнул. Окунулся в новую реальность сполна. Теперь он — первоклассник. Что же ждёт его дальше? Что же будет завтра, через неделю, через год? Его несло по течению жизни, и он точно знал, что не утонет. Школа оказалась тем самым местом, которое при виде вызывает восхищение и неуёмную радость внутри детского сердца. Столько людей! Новые знания, учителя, спортзал… Он научится писать? Правда? Счастье переполняло мальчика. Когда он выбежал из учебного заведения, в котором — ему пообещали — он проведёт много времени, свежий осенний воздух заполнил его. Всё было таким отзывчивым, таким красивым и ярким. Володя улыбнулся и поднял глаза к небу. Голубое совсем — не заволокло тучами. И было совсем даже не холодно. Впрочем, ещё только начало сентября, а, значит, будут потом и дожди, и слякоть, и мороз. Подъехала машина к забору школы, и мальчик вернул голову в привычное положение. Из автомобиля вышел улыбающийся отец и махнул рукой. Володя чуть ли не вскрикнул от радости и побежал к мужчине, чуть не споткнувшись. Крепкие руки родителя подхватили паренька и обняли. Папа тихонько посмеивался. — Как в первом классе, Вов? — Круто! — своим детским голосом ответил мальчик и уже набрал побольше воздуха в грудь, чтобы рассказать отцу о том, как там всё устроено, в школе-то. — Владимир, — послышалось ребенку. Перед глазами всё поплыло. — Владимир!***
— Владимир! — на третий раз премьер крикнул, из-за чего Вова «проснулся» из транса. Парень удивленно открыл глаза и посмотрел на Владимира Борисовича. — Да-да… — тихо прошептал парень, ощущая головную боль. Словно кто-то стучал по вискам и даже не молоточками, а какой-нибудь здоровой арматуриной. Хмурясь, он заметил, как ему протягивают папку. Огромную такую. Красную. На ней чётко написано, что там реформы. Не все, конечно же, но реформы. Володя нервно сглотнул и забрал из рук махину. Она была тяжеленная. Такой бандурой убивать можно. Это был конец заседания, где Владимир всё прослушал. Но он и не осуждал себя за это.Вы можете не заниматься политикой, все равно политика занимается вами. Ш. Монталамбер
С заседания президент шёл с каким-то непонятным настроем. Всё казалось смутным, в голове — то ли туман, то ли каша. Благо, кабинет располагался недалеко, и Владимиру удалось избавиться от странных мыслей. Работа его всё же отвлекала. Зеленский дёрнул за ручку, толкнул дверь и вошёл, закрыв за собой. Татьяна подняла голову, едва заметно улыбнулась, кивнула и продолжила читать какие-то документы. На самом деле, работала она не меньше гаранта. Ему даже казалось, что намного больше. Покачав головой, парень подошёл к кофемашинке и взял два кофе. Это уже стало определённой традицией — угощать секретаршу кофе. — Татьяна, отвлекитесь, нельзя же столько работать, — улыбнувшись, парень подошёл к её столу и поставил стаканчик с кофе. — Кто бы говорил, Владимир Александрович, — в тон ему вторила девушка, а в следующее мгновение улыбнулась тоже. — Наверняка сегодня допоздна задержитесь. Володя только плечами пожал и последовал к своему кабинету. — За кофе спасибо! — донеслось ему вслед.***
Время не останавливалось, не ждало и не жалело. Володя глянул на часы, отмечая, что снова засиделся на работе. 11 часов вечера. Хотя, конечно, можно было ещё немного посидеть. Работы было слишком много. Раздался стук в дверь, выдёргивая парня из размышлений, и в кабинет вошла Татьяна, уже готовая отправиться домой. — А я говорила, что задержитесь, — вздохнула она и покачала головой, а после приняла грозный вид. — А ну! Давайте-ка домой, Господин Президент. Работа работой, а сон важен. Владимир посмотрел на секретаршу, как на спасение. Та удивлённо моргнула. — Вы правы, — поспешил сказать он и чуть ли не подпрыгнул на месте. Да, можно было и домой. День, в общем-то, прошёл неплохо. Очень даже. Парень позвонил охранникам с «кабинетского» телефона, сказав им, чтобы те подъехали. Татьяна ойкнула, когда мимо неё из кабинета выбежал гарант, схвативший свой портфель, а затем рассмеялась, когда он в припрыжку поскакал по коридору. Вот он — выход из офиса. Людей почти не осталось. Уличный воздух махнул по лицу президента и ускользнул. Машина уже стояла на обочине и ждала его. — Домой, Господин Президент? — спросил Яков, когда парень запрыгнул в автомобиль и отбил ему «пять» ладонью. — А есть другие варианты? — Зеленский растянул на лице улыбку. — Желание гаранта — закон. — Конституция — закон. А желания гаранта — его личные проблемы. Машина двинулась с места. Снова Киев занимал в мыслях парня особое место. Столица стала уже такой… привычной? Наверное, да. Он притерпелся к ней, смирился. Смотрел на спящий город в ночи, невольно осознавая свою ответственность за каждого живущего здесь человека, за каждый дом, за каждую улицу. Киев сопел и в полудрёме своей внушал президенту спокойствие. Автомобиль ехал медленнее обычного, словно охранники решили дать насладиться Владимиру ночной столицей. Зеленский и правда наслаждался. Восхищение вновь охватывало его. Киев, Киев… «Ты стал таким родным», — подумал Володя, и в голове его эта мысль прозвучало так тихо, что её будто вовсе не было. Но парень почему-то был уверен, что Киев знал это. Киев тоже притерпелся и смирился. Машина набирала скорость, выезжая за город, к резиденции. Недолго времени прошло, и президента уже доставили к особняку. Когда автомобиль остановился, Яков вышел и хотел было уже открыть дверь президенту, но тот распахнул её прежде, чем охранник успел что-либо сделать. — Вы бы мне ещё руку подали, как принцессе, — пробурчал Володя и выпрыгнул на улицу. Яков рассмеялся. Парень зашагал к дому. Пусто. И чисто. Ни души в особняке. Тем лучше. Владимир разулся, оставил свой портфель и прошёл сразу к спальне. Вся резиденция освещалась разве что светом луны, едва проходящим сквозь окна. Зайдя в комнату, Зеленский провёл рукой по стене и нащупал выключатель, тут же включив свет. Несколько шагов, и тело упало на кровать. Повозившись, чтобы лечь поудобнее, Владимир схватил телефон, что всё это время Вова не брал в руки. Пропущенные вызовы, сообщения от Жеки и, что Вову очень сильно удивило, нет сообщения от знакомого неизвестного номера. Словно пропал. Исчез. Забыл про Вову навсегда. С одной стороны, это радует, ведь теперь Владимира не будет мучить постоянная паранойя и привычный уже страх. Но с другой, если ему не отправили сообщение с этим напоминанием, это что-то значило. Телефон выключили с громким вздохом. Похоже, страх снова бродил по стенкам сознания.
