Когда цветут ледяные лотосы

      С рассветом Чимин надел поношенную рубаху и протёртые едва не в дыры штаны, дабы не запачкать смолой повседневные вещи да не разорвать случайно сучьями, и, взяв за поводья непослушного вола, поторопился в сторону дома Тэхёна, поскрипывая колёсами широкой грузовой телеги. — А ты вовремя, — младший скользнул с крыльца, облачённый в подобное ветхое тряпьё, и шутливо нагнал вола, чтобы тот быстрее переваливал копытами, несущими грузное тело. — Пошевеливаемся, мне нужно успеть разгрузиться до полудня. Оставив вола на подтаявшем пятачке земли с торчащей в стороны жухлой травой, парни отправились вверх по склону к шумной речке. Дерево было не шибко крупным, поэтому расправиться с ним удалось легко. Когда же уже почти была завершена погрузка покатых кругляков с трещиноватой мёрзлой корой и Чимин, закатав рукава и пыхтя от усердия, нёс часть, обрубленную прямо у корневой шейки, к телеге подъехали двое всадников. — Чем вы тут промышляете? — произнёс скользнувший с седла Юнги. — Везём домой на дрова поваленное бурей дерево, Господин, — Тэхён был вежлив, однако в тоне не скрылось раздражение от появления нежданных свидетелей. — Ну, коли ветром поваленное, тогда можете продолжать, — правитель улыбнулся. — А в ином случае что, нам бы Вас пришлось спрашивать? Что Вам тут вообще нужно? Извините, Господин, но с каких пор приезжих людей волнует лес нашей округи? — Чимин забросил древесину в телегу и отряхнулся от опилок. — Не слишком ли ты дерзок? — цокнул языком Юнги, заметив, как Пак засобирался покинуть место встречи. — Не думаю. Всего доброго! — юноша хлопнул вола хворостиной, и телега заскрипела с новой силой, выказывая громкостью всю тяжесть нагрузки. Тэхён потелепался следом, пальцами стряхивая опилки из спутавшихся волос. После обеда, когда разгрузка была завершена и Чимин успел вдохнуть запах принесённого мёда, пока щенки резвились у пня, где лежал наточенный топор, его вновь ожидала встреча с приставучим господином, но в этот раз уже прямо в собственном дворе. — Вам нужно что-то ещё, Господин? — Чимин закатал рукава потёртой, но свежей рубахи, поверх которой уже была накинута шерстяная жилетка, и сел на край пня, не удостаивая чести незваного гостя слушать стоя. — Да, нужно, — Юнги почесал гладко выбритый подбородок (что было редкостью для монархов) и смахнул невидимые пылинки с повседневного ханбока сапфирового цвета под красной накидкой. — Мне сказали, что ты знаешь местность, как никто другой. Это так? — Всё возможно, Господин. Я в своё время обошёл больше трети окружающих деревню гор. Я смогу показать Вам необходимые места только тогда, когда закончу работу, это будет лишь завтра, — Пак встал, хватаясь за топор. — Я надеюсь, это всё, что Вы хотели узнать, потому что мне необходимо работать, ведь у меня нет слуг, которые бы могли это выполнить. Король обернулся на стоящего у ворот с усмешкой на лице Намджуна, придерживающего господского коня за узду. — Завтра рано утром я зайду, и ты покажешь мне здешние красоты, — Юнги двинулся к выходу со двора, переступив через игривого щенка, пытающегося сжевать его светлую штанину. Звенел о поленья топор, щенки лаяли друг на друга, пока государь взобрался на седло, указывая Намджуну возвращаться к жилищу Чжухона. Прежде чем пришпорить коня, Юнги взглянул на колющего дрова юнца, чьи оголённые руки казались весьма сильными, а выражение лица — серьёзным, и осознал, что человек в труде по-настоящему красив. Однако, быть может, было дело не столько в труде, сколько в том, кто его сейчас совершал. Переколов дрова, Чимин управился с хозяйством и юркнул в тепло натопленный дом, чтобы разместиться у самого большого и светлого окна за вышивкой. Покойная бабушка научила его не только основам ведения хозяйства, но и тому, что даже простому люду нужно находить время на искусство, дабы успокоить мысли и отвести дух. Благо, что в зимнее время работы по дому было минимум, оттого юноша и засел перед пока ещё пустым полотном. Придумать изображение для вышивки оказалось не так-то просто. Мысли, вопреки занятию, не хотели упорядочиваться. В какой-то миг Чимин понял, что большую часть его дум и вопросов, возникших где-то внутри сознания, занимает некий господин в красном плаще. Чимину не часто приходилось видеть господ, оттого взор его был лишь для красоты естественной, природной. Однако зоркий взгляд, от которого веяло прохладой, мягкие черты лица, способные сочетать с собой на удивление острые скулы, и не шибко округлый подбородок засели глубоко где-то внутри черепа. Посему, решив не зацикливаться на личности новоявленного господина, Пак угольком по тонкой полупрозрачной ткани-подложке начал совершать штрихи, в итоге ложащиеся на материю образом аристократичного юноши в красном шёлковом одеянии и с собранными в пучок прядями длинных волос насыщенного обсидианового цвета, повязанных красной лентой.

***

— Вы так спокойны до выходок этого мальца, Государь, — Ким вышел из стойла, куда им ранее были привязаны обе кобылицы. — Вам не претит его грубость? — Он всего лишь деревенский ребёнок, Намджун, — Юнги по-доброму усмехнулся. — А если он или кто-либо ему подобный посмеет перейти черту дозволенного? — советник слегка удивился слишком мирной реакции короля. — Если суждено быть такому, то все виновные будут наказаны, как того требуют правила, однако, несмотря на то, что мне необходимо в первую очередь скрыть личность и воздавать наказание подобно обычной знати, даже в облачении короля и имея в руках священный меч династии, я не стану бросаться на представителя своего народа, — государь бросил щётки для чистки шерсти лошадей в деревянную кадку и вытер руки мягким полотенцем. Тонкий слой свежего снега слегка подтаял под подошвами и почти совсем не скрипел. В воздухе стояли влажность и перезвон далёкого собачьего лая, доносящийся с дворов разных улиц. Псы Чжухона, служащие охраной въезда во двор, были привязаны теперь на задней его части, возле сада, ибо не давали проходу беспрестанным лаем ни королю, ни его свите. Теперь они делили места с собаками охотничьими, находясь на задворках, оттого сегодня на участке старейшины было достаточно тихо. В этой приятной для слуха обстановке были отчётливо слышны свист и чириканье птиц, оставшихся на зимовку и свивших гнёзда на деревьях у горы, подножье которой вплотную примыкало к границе участка. *** Вслед за солнцем на рассвете встал и Чимин, разбуженный трелью птиц и удивительно хорошо греющими лучами. На столе у окна выделялся в светлоте бледных стен лоскут тёмно-синей ткани, на которой видны первые стежки. Нити на стежках были не особо дорогими, такими не шьют даже женщины из среднестатистических семей столицы. Однако тут был даже не город, и всё можно было приобрести лишь на базаре, куда свозили остатки товаров из крупных городов. Эти нити вместе с материей (на самом деле гораздо более дорогостоящей) также достались Паку от почившей бабушки. Причесав деревянным гребнем аджумы непослушные короткие волосы, уложенные подушкой в птичье гнездо, Чимин надел вещи потеплее и привязал на пояс мешочек для денег, предварительно проверив его целостность. Господин, попросивший проводить его в горы, действительно достаточно богат, судя по его одеянию и коннице, поэтому на пару монет за потраченный в качестве экскурсовода день рассчитывать было можно. После нехитрого завтрака и ловкой кормёжки скота Чимин перевёл дух, а щенки с перебойным тявканьем понеслись к калитке, в которую вошёл Юнги, облачённый в зелёные хлопковые штаны, светло-коричневую подпоясанную двухслойную рубаху и тёплый чокки-жилет. В таком виде он больше напоминал обычного крестьянина, нежели господина. От былой ауры величия остались лишь точёные скулы и острый, цепкий до мелких деталей взгляд. — А Вы, Господин, не заставили себя ждать, — Чимин чуть улыбнулся, завязывая шнурок жилета и вставая с лавки. — Я старался, — Юнги присел на корточки и приласкал светлого щенка. За калиткой, удерживая поводья двух коней, стоял Намджун, одетый в точности, как Юнги. — Кони нам сегодня мало чем помогут, поэтому советую оставить их, — Пак отряхнул длинный шерстяной лоскут и повязал его на лоб, прикрывая уши. — Можете загнать их ко мне, у меня большой загон, ибо раньше бабушка держала нескольких волов. — Слава об аджуме Кынхе ходит по всей округе даже за пределами деревни. Господин, в чьём доме я остановился, очень хорошо о ней отзывался, — Мин повязал похожую повязку. — Должно быть, она воспитала хорошего внука. Когда за поворотом из селения в лес скрылось три фигуры, снег на сухих травинках заискрился пуще прежнего, а кони без сёдел топтались в загоне, фырча и порой пугая ржанием толстобокого вола за оградой.