Когда цветут ледяные лотосы

— Государь, Вы желаете, чтобы одежды пошили в Чемульпо или следует заказать у портных столицы? — Намджун собирался отправлять слугу со стражей за незапланированной, но от этого не менее важной посылкой. — Пусть купят в Чемульпо, я желаю, чтобы доставили как можно быстрее, — Юнги отпил из фарфоровой чаши желтоватый чай юджа и улыбнулся. Перемена в настроении монарха советника не то чтобы удивляла, он даже был рад тому, что Юнги снова улыбается спустя несколько хмурых дней после посещения причудливого озера. Странным был внезапный приказ о сборе подарка, состоящего из тёплой зимней одежды из лучших тканей, какие только найдутся. Покрой должен был оставаться стандартным для простого крестьянского одеяния. Что творилось на душе правителя, было неясно. Немного погодя посланник вернулся с уложенными в дорожные мешки одеяниями и представил их королю. Оному наряды понравились, несмотря на простоту и незатейливые оттенки тканей. Намджуну было велено доставить подарок ко двору юноши с посланием о добрых намерениях господина. В усадьбу советник вернулся вместе с подарком, который Пак не принял, оскорбившись и желая поговорить с Юнги лично. Король не рассердился, а был обескуражен поступком Чимина и мыслями о том, что понятия не имеет, как поступать в данной ситуации. Ранее никто не смел отвергать дары самого государя из страха или уважения, но ведь Пак даже не догадывался об истинной личности представшего перед ним господина. К утру было велено седлать лошадь повелителя.

***

— Зачем Вы привезли эти вещи снова? — Пак сидел на овечьей шкуре прямо у порога в дом и натирал снегом плоды с участка от земли, дабы не тратить на мытьё слишком много воды, которую зимой приходилось таскать вручную. Пальцы юноши были мокрыми и красными, словно их натёрли свекольным соком. Сквозь тонкую ткань перепачканных штанов виднелись острые коленки и очертания крепких мышц, натянувших материю в сгибе, несмотря на свободный покрой. — Я просто благодарен тебе за то, что ты подарил мне столько впечатлений, проводив меня по этому краю, ведь я никогда не был в таких красивых местах, — Мин не понимал, почему его положение было сейчас таким странным и он будто бы оправдывался. — Словно Вы не знаете, что означает Ваш жест и что об этом могут подумать люди! — глаза Чимина округлились до формы монет. — Вы оплатили с лихвой мои услуги в тот день, зачем ещё и такое делать? Если бы кто-то увидел этот ворох тряпья, подумали бы, что я Ваш мальчик для утех! Юнги впервые в жизни пребывал в таком состоянии, когда слова оппонента накрыли его с головой в бурю эмоций. Он даже подумать не мог, какой замысел может крыться в простом желании помочь человеку. Как правителю, ему раньше не приходилось слышать о том, что если знатный господин преподносит в дар молодому человеку одежду, то это может считаться свидетельством их порочной связи. Намджуну, видимо, об этом тоже не было ведомо, иначе он обязан был Юнги осведомить. — Я не знаю, какое значение обычно несёт за собой преподнесение вещей крестьянской сироте, но я лишь желал дать тебе тёплую одежду, ибо, глядя на тебя, у меня пронизывающий холод пробирается прямиком в душу, — Мин приласкал выбравшегося из кухни заспанного щенка. — Мне не нужно от тебя что-то взамен, тем более если это будет касаться твоей чести. — Пожалуйста, уходите, — Чимин стряхнул с немеющих пальцев капли талой воды и скрылся с чашей овощей за скрипучей дверью. Юнги покинул двор Пака не сразу, оставив аккуратно сложенный свёрток, перевязанный ажурной лентой, прямо на пороге у самых дверей. Показалось, что день обоих не задался.

***

Солнце за окном залило всё золотом, отражаясь в поблескивающем свежем снегу. Воробьи сновали у сараев с запасами, намереваясь спереть зёрна, которые обязательно упадут тут и там на тропу, пока хозяин двора пронесёт чашу с ними до крыльца. От объятий тёплых лучей согрелась даже каменная кладка заборов. Ограда Пака темнела мокрыми, посеревшими от времени досками, сколоченными в незамысловатый узор. Чимин проснулся от звука капели и потянулся, обнажая пятки из-под одеяла. Воздух был теплее, чем обычно, поэтому вставать с постели было легко. На низком столе у окна теперь темнела не только ткань с видимым процессом вышивки на ней, но и узелок, перетянутый лентой, лежащий в уголке. Развязав ленту, Пак приложил к себе добротную рубаху и замер с мыслью о примерке. Узорчатыми завязками манил к себе жилет, а толщиной материи — штаны. Затаив дыхание, юноша облачился в новые вещи и почувствовал небывалое удобство. Оставалось придумать оправдание тому, где он взял одежду, дотошному Тэхёну, который на днях должен был вернуться из другого поселения от далёкой родни. То, что он провожал приезжего господина в лес, видели и знают практически все, а тем, кто не видел, уже давно рассказали. Ведь можно сказать, что господин оплатил поход ещё большим количеством монет, чем в самом деле, и вот этот довесок Пак потратил на обновку. Чимин улыбнулся своей мысли, хоть и не прельщал ему обман. Наконец воробьи дождались просыпанных зёрен и, нападая друг на друга, принялись склёвывать их с мокрых следов на снегу. Бил по дереву загона в нетерпении копытом вол, из ноздрей которого валил едва заметный пар. Пока юноша управлялся с хозяйством, в усадьбе старейшины Чжухона король отвечал на бесконечные письма советников Чосона и других государств, привезённые тайком из столицы гонцом. Вся страна до сей поры находилась в неведении, что их правитель, скрываясь, живёт в деревушке неподалёку от порта и не спеша планирует контрнаступление. Не знали об этом и враги, собственно, ради этого всё и было задумано. Когда Мин закончил писать ответ на раздражающую весть от посла императора вражеской на данный момент Японии и закончил его кроваво-красной сургучной печатью, мысли вновь унеслись прочь из усадьбы по улице до самого участка крестьянского юнца. Взял ли он подарок? Надел ли он вещи? Казалось, такие вопросы меньше всего должны были волновать короля, однако жизнь распорядилась иначе. — Государь, прошу простить мою бестактность и то, что я поднимаю эту тему только сейчас, — Чжухон пригладил седеющую редкую бороду и присел перед столом Юнги. — Я слушаю тебя, — Мин отложил в сторону бумагу для письма, где намеревался сделать наброски рисунка. — Повелитель, ведь Вы и Ваш достопочтенный советник совершали поход в гору с нашим сельчанином Пак Чимином? Могу ли я спросить, был ли он учтив с Вами? — старик жестом указал служанкам подать к столу любимый чай короля. — Всё было в порядке, тебе не о чем переживать, — государь грустно улыбнулся, осознавая, что теперь уединиться в писании наброска ему не удастся. Дни потянулись своим чередом, но разум Юнги был наполнен разными думами как о судьбе государства, так и о судьбе юноши, сумевшего воспротивиться не только горечи судьбы, но и самому властителю.

***

Начало февраля выдалось малоснежным, но ветреным. Даже птицы прятались в густоте крон, не показывая из гнёзд клюва. Одним утром, управляясь с хозяйством, Чимин заметил, что иссяк запас воды. Это означало, что предстоит изнурительная работа в виде таскания тяжёлых деревянных ведер с водой из близлежащего канала на протяжении дня, а то и нескольких. Вычистив всевозможные сосуды для питьевой воды и подлатав ёмкости для живительной влаги на хозяйство, Чимин взвалил на плечи подобие деревянного коромысла и отправился топтать тропу к воде. Дорожка к каналу в месте, где вода протекала кристально-чистая, была узковатой для проезда телеги, поэтому возить кадки с водой на ней, запряжённой волом, возможности не было, оттого тяжёлую работу выполняли плечи самого юноши. Вымотанный аж до онемения ног, Чимин затопил печь на уличной кухне, дабы приготовить стряпню для себя и щенков. В загоне пыхтел вол, а за перегородкой, нахохлившись, готовились ко сну гуси и другая живность. Покончив с готовкой, юнец перекусил, периодически стараясь угостить лакомством настойчиво ластящихся питомцев, и, забыв проследить, прогорела ли неприкрытая печь, он отправился спать. Падая в бездну глубокого сна уставшего, но довольного проделанной работой человека, Чимин не увидел, как на сено в корзинке щенков у печи упал красный уголёк, и не учуял запаха дыма. Юношу разбудили мелькающие за окном серебряные лучи луны и скребущиеся во входную дверь лапы. Почему свет луны был мелькающим, Пак понял не сразу, и, лишь приглядевшись к окошку, он осознал, что проникать её свету ровно не дают густые, тёмные клубы дыма, летящие прочь из двора. Когда сонный разум наконец проснулся, Чимин метнулся к двери. Ему предстала печальная и страшная картина: вся деревянная конструкция зимней кухни была охвачена огнём, а напуганные и чумазые щенки, поскуливая, липли к его ногам. Толкнув собак в дом и закрыв дверь, дабы они не пострадали в сутолоке, он бросился к загону и увидел, что пожар перебросил свои лапищи и на его крышу. С сердцем, ушедшим в пятки, Чимин бросился открывать засовы дверей и загонов, пытаясь спасти всех, чья жизнь представляла для него ценность. Вытолкав вола за ограду в сторону полей, Чимин выгнал вслед за ним и гусей, и кур. Насиживающую яйца квочку пришлось тащить из начинающего гореть уже по стенам помещения прямо с гнездом. Когда в руках Пака пищала свора желторотых цыплят, совсем близко упала балка из основы конструкции. От шума рушившихся построек проснулись жители соседних домов и ринулись помогать в тушении. Однако было поздно, и кухня, разнося тучи искр по сторонам, завалилась крышей наземь в опасной близости к дому, который, как и всё остальное, был построен из дерева, являющегося хорошим горючим материалом. Убедившись, что жизни животных больше ничто не угрожает, Пак почувствовал тошноту и боль в руке до самого плеча. Перед глазами сновали мужчины в ночных сорочках с вёдрами и кадками, но и без того тёмная ночь, освещаемая лишь серостью луны и огнём, обнявшим половину двора, стала вдруг ещё темнее. Наступила абсолютная темнота. Юнги разбудил лай собак, но то были не собаки Чжухона, ибо звук доносился издали. Выйдя в приёмный зал, объединяющий вход в комнаты Мина и его свиты, он наткнулся на суетящихся слуг старейшины. В главный вход, запыхавшись, вбежал посланник, отправленный разведать причину шума на улице. — Господин Чжухон! — служащий не сразу заметил стоящего у лестницы, бледного и сонного Юнги в ночной рубашке. — Повелитель! На одной из соседних улиц пожар! — Что случилось? Скажи толком! Возгорание где произошло? — старейшина всполошился на ровном месте. — Жители всей улицы помогают спасать дом, Господин, — служащий прокашлялся, прежде чем продолжить. — Горят постройки двора сироты Пак Чимина. Старейшина, приоткрыв рот, обернулся на замершего и затаившего дыхание Юнги. Мин не помнит расколовшего грозовым перекатом воздух возгласа в приказе подать ему уличное одеяние. Облачившись, в считанное время он оказался у чернеющего частоколом забора, обернувшего небольшой участок с чёрными кучами обугленной древесины и пепла. Шум и гам народа заслоняем был непонятным гулом в пустой от мыслей голове. Наконец взгляд его упал на женщин, столпившихся подле бессознательного тела на овечьей шкуре возле небольшого сугроба. Они пытались привести юношу в чувство и протирали подолом ночной сорочки его лицо, перемазанное в саже.