Грядущие перемены

— Мм, удача… Луна уже касалась верхушки деревьев, чтобы, спустя некоторое время, покинуть небо и через день снова занять – после смены Солнца. Резкий прерывистый ветер заставлял стадо оленей вздрагивать и настороженно поводить ушами. Никому из оленей не радовал возможность быть пойманным и съеденным хищником. Черный волк с золотистыми глазами сидел в засаде, закопавшись в сугроб и выбирая жертву. Какая удача обнаружить стадо оленей. Его стая нуждается в мясо, как никак сейчас зима, а с его даром уменьшался риск упустить добычу. Надо только успеть до появления первых лучей солнца. Неожиданно в стаде пронеся резкое ржание – сигнал опасности. И олени разбежались кто куда. Не ожидав этого, волк рванулся ловить и… столкнулся с неоткуда возникшим препятствиям, которое, судя по звуку, оказалось живым. Удар столкновение был таким, что волка с препятствием вынесло вглубь стада оленей и они заработали несколько тумаков копыт: — Ай! Оуц! Аэ! — эти междометия слышно вперемешку с испуганными ржаниями. Придя в себя, волк обнаружил, что он лежит на спине, а сверху – это «препятствие». Кое-как спихнув с себя препятствие и вскочив на лапы, волк разъяренно повернулся к тому, кто посмел испортить охоту. Он находился в глубине территории своей стаи, а значит имел право приказывать – он же вожак. А к вожаку должны подчинятся, независимо из какого стаи волк. Вожак ожидал увидеть воина своего племени, или бродячего волка, или, на худой конец, наглого нарушителя границ, но никак не белую последышку. Безликая лежала на снегу, её худощавое тело тряслось судорожным кашлем, и она мотала головой. Сила мотание была такова, что в какой-то момент она упала на бок. Вернувшись в положении лежа на животе, она положила голову на лапы и вытянулась настолько, что фактически сливалась со снегом, даже крылья ей в этом помогали. Только жуткий шрам на морде выделял ее из снежной маскировки. При этом волчица старалась не смотреть на вожака своего стаи. Ночной Ветрогон только и удивленно смотрел на неё. Что она здесь делает, в лесу? Она должна быть в логово, исключая охоты, о разрешении которой стая даже не подозревает. Так и хотелось обозвать последышку унизительными прозвищем – у неё нет своего имени. Её любой волк мог обозвать – Безликая, Рожа, Низшая, Недостойная, Нестоящая, Кошмарная, Безобразная и другие производные прозвище. Вожак открыл было пасть, как в воздухе пронесся злобное рычание: — Отойди-р-р-р! — и ветер вдруг поднялся сильным порывов, вынуждая вожака закрыть глаза от налетевшего на него снега и напрягать лапы удержаться на месте. Впрочем, ветер улегся также резко, как и поднялся, и волк смог открыть глаза. От увиденного главный в стае невольно попятился. Он никак не ожидал от второго последыша этого. Все же три года прошли… Снежно-черный симуран очень крупного размера, стоя между двумя волками и своим телом закрывающий взора вожака не то, что часть небо, но и луну, обеспокоенно тыкал носом белую симураниху. Та, подняв голову, уткнулась щекой о нос гиганта, отчего тот злобно зарычал. — Да, но не стала, — Безликая прервала прикосновение, покачала головой и положила морду на вытянутые лапы. На фоне крупного волка она вдруг показалось вожаку слабой и беззащитной. — Он то знает, зве… Крупный последыш сердито вскинул голову и вдруг разразился потоком несвязанных звуков. В нем не было ни одного понятного вожаку слово. — «Он вообще-то нормальный? И как я не заметил этого? Слишком сильный…» — эти запутанные мысли пролетели в голове Ночного Ветрогона, с изумлением слушая смесь рычания и тявканья Падшего – так прозванного в стае из-за её матери. Казалось, «тирада» Падшего будет нескончаемым. В какой-то момент Безликая подняла голову, ответила странному собеседнику несколькими отрывистыми лаями и снова отпустила голову на лапы. Лишь после ответа он резко замолчал и бросил несколько звуков, на этот раз уже спокойнее. Реакция белой - резко вскинутая голова и опять непонятные звуки. Попытки положить морду на лапы Безликой пресекал Падший своими звуками. Под конец Падший вдруг обратил темно-синий взор на вожака и снова заговорил. Теперь его звуки звучали, пусть грубо, разъяренно и резко, но четко и относительно разборчиво: — А ты… Только попробуй тронуть её, и я перегрызу тебе горло. — Он не знал! — Безликая снова вскинула голову, строго посмотрев на Падшего, но закашлялась. — Сиди, отдыхай, — несмотря на ярость, Падший послушно отступил, и все же напоследок подкрепил убедительным лязганьем зуб с демонстрацией клыков, — я не шучу. Еще повезло, что на тебя стая держится… — Да иди ты уже… — обескураженно помотала головой белая последышка. Презрительно фыркнув, крылатый волчище резко сорвался с места, взлетел вверх и через секунду он скрылся со взоров двух волков. Безликая извиняющее взглянула на вожака и опять положила голову на лапы, глядя на снег перед собой. Ночной Ветрогон как открыл пасть, так и оставил его открытым. Что это значит? Он вообще не предполагал, что из слабого щенка вырастет крупный волк, вблизи казавшийся таким гигантским. А в логове он выглядел как обычного роста симуран. Как так вышло? Неужели древние предки послали его быть защитником, а он сделал его последышем? От этой мысли вожака бросило в мурашки. Не хватало только гнева предков или даже проклятий. Или проклятия уже есть? В виде того, что слишком мало щенят рождаются? Или что? За что этот гигант так вырос? Все-таки не стоило убивать ее мать, а сделать последышкой? Снова поднялась метель, и рядом с волками грузно приземлился предмет размышлений. Вожак снова попятился, поскольку в нос ударил запах олени и крови, а в уши – тяжелое дыхание с оттенками громкого рычания. Это довольно быстро Падший вернулся с оленем во рту. Сквозь пасти он что-то прорычал Безликой. Та молча встала, отряхнулась от снега, и одним прыжком залезла на спину снежно-черного симурана, где улеглась с удобством. И последыш взлетел, сильно взмахивая крыльями. Последнее, что успел заметить вожак перед тем, как его успела накрыть метель — это черные широкие мощные крылья. В его голове пронеся мысль, что худощавое тело Безликой без труда поместилось в широкую черную спину Падшего и никак не мешало лететь. Да и их размер бросало в глаза. Когда ветер стих, последышей нигде не было. Неужели… Встрепенувшись, вожак рванулся к логову в надежде опередить их. Он был не уверен, что достигнет первым. Насколько он помнил, он никогда не соревновался в скорости с гигантом-симураном, так еще в пользу крупного последыша была серьезная задержка вожака в начале. Но он хотел получить подтверждение, что это именно последыши выкладывали дичь у входа. Когда он добрался до входа в логово, то вход уже перегораживал тот самый мертвый олень, что поймал Падший. Самих последышей нигде не видно, но исчезающие запахи говорили вожаку об их присутствии. Так вот кем был загадочный охотник… Вернее, были. Это были последыши…