Пепел былого не остыл

      Примерно через полчаса мы пришли в приемную, думая о том, за какие деяния нам придётся отвечать перед нашим капитаном и насколько суровым будет взыскание. Пока мы шли, на нас как-то косо все смотрели, а гвардейцы и мушкетеры, едва только завидев нас издали, начинали шептаться и содрогаться от дикого хохота. Что же случилось этой ночью?! С приходом в приемную ничего не изменилось. Мушкетеры так же смеялись, завидев нас, переглядываясь и перешёптываясь между собой. Не знаю, как моих товарищей, но меня это чертовски смущало, заставляя строить в голове различные догадки, одна страшнее другой. Из-за дверей выглянул капитан. — А ну, живо ко мне в кабинет! — он был весь красный от ярости. Мы ускорили шаг и через несколько минут были в кабинете. Нервно расхаживая по кабинету, господин де Тревиль кидал на нас гневные взгляды. — Итак, господа гуляки, вы знаете, почему я вас вызвал?! Мы отрицательно покачали головами, искренне не понимая, чем вызвали на свои головы ТАКОЙ гнев начальства. — Ах, вы не знаете?! — он стукнул кулаком по столу. — Сегодня король Франции, Его Величество Людовик XIII, вызвав меня к себе, сказал, что вы устроили погром в шести трактирах! Одного трактирщика вы даже засунули вниз головой в бочку! А потом, когда вас хотели задержать гвардейцы, вы начали за ними гоняться! Мы стояли и недоумевающе смотрели на капитана, а он все продолжал наступать: — Господин Портос, зачем вы гонялись за одним из гвардейцев с розой, крича ему: «Милая, подожди! Я тебя не обижу!»? Это вызвало у меня и Арамиса взрыв хохота, от которого кололо в животе. — А что вы смеетесь, Арамис?! Вы вообще гонялись за гвардейцем, читая ему свои стихи и крича: «Дорогая, сегодня я хочу весь этот вечер всецело посвятить лишь одной тебе!» Арамис резко оборвал смех и покраснел вслед за Портосом, а я все никак не мог унять свой смех, чуть ли не сгибаясь пополам, держась за живот. — А вы, господин Атос, меня вообще поразили сверх всякой меры! Как вы могли гоняться за де Жюссаком, крича: «Ну, белобрысая, ехидна чёртова, ты у меня за все ответишь!»?! Как вы объясните мне то, что загнали его в переулок и, прижав к стенке, поцеловали! Ладно бы, вы его просто поцеловали, так нет, вы его поцеловали в шею и начали раздевать! Слава Богу, он вовремя вас оттолкнул и убежал, иначе я боюсь себе представить, что могло б быть! Резко прекратив смеяться, я побледнел. Ноги стали подкашиваться, а перед глазами темнеть. Господи, как же так? Меня вовремя успели подхватить под руки мои новые друзья. — Скажите, что вы шутите, капитан… прошу, скажите, что это глупый розыгрыш! — еле выдавил я из себя, с трудом возобладая над чувствами, стараясь не терять самообладания. — Я что, похож на человека, который настроен шутить?! — Нет, совсем нет… — проговорили втроём я и Арамис с Портосом одновременно, не зная, куда деть глаза от охватившего нас жгучего стыда. — А теперь покиньте мой кабинет. Я делаю вам троим предупреждение, что если такое хоть раз повторится, то лишитесь своих званий, — вымолвил де Тревиль. — Ступайте, господа. — Мы искренне сожалеем, господин де Тревиль, что всё это произошло, — были слова Арамиса. — Простите нас… Поклонившись, мы вышли из кабинета, бледные, как смерть, и поплелись по домам, пряча от всех глаза.