Дар

День близился к закату, и в воздухе веяло прохладой. Вспотевшая от пробежки, я ощутила холодок, пробежавший по всему телу, и слегка встрепенулась. Пытаясь отдышаться, я уперлась ладонями в колени, немного наклонив корпус вперед. По спине все еще бегали мурашки из-за слабого ветерка. Как странно было чувствовать биение собственного сердца в ушах, затмевающее собой прочий внешний шум. В боку кололо от столь долгой пробежки, а легкие уже начали болеть от частых и жадных вдохов. Парень, стоящий в метре от меня, выглядел совершенно спокойным, словно и не бежал вовсе. Его дыхание было ровным, а взгляд отрешенным и, казалось, несколько пустым. Придерживаясь молчания, я боялась вызвать раздражение незнакомца, ведь похоже, ему не хотелось разговаривать. Ощущая дикую неловкость, я силилась не смотреть в его сторону, но было чертовски сложно устоять перед искушением. Каждый раз мой взгляд украдкой возвращался к нему, и каждый раз мне приходилось резко отводить его, в страхе быть пойманной на столь смущающем деле. Из его груди вырывался вздох, и я непроизвольно заглянула в его неестественно голубые, казалось, бездонные глаза, изучающе смотрящие на меня. — Мне пора, — наконец, я услышала его сдержанный голос, заставивший все мое нутро вмиг перевернуться. — Стой, — вырвалось у меня до того, как я успела что-либо понять. Так глупо требовать от незнакомца остаться, но мне просто необходимо было задержать его. Нет, я не могла оставаться сейчас наедине со своими мыслями. Страх сковывал мои движения, но я наконец взяла над собой верх и протянула руку к своему мрачному спасителю. Мне так хотелось коснуться его, удержать, пускай даже силой. Но стоило лишь приблизить кончики пальцев к его руке, как он резко отпрянул, словно дикий зверь, одарив меня хищным взглядом исподлобья. Парень явно пытался сохранить дистанцию между нами. Моя рука, казалось, налилась свинцом и, опустившись, лишилась последних сил. На его лице читались недоверие и крайняя раздраженность от одного моего присутствия. — Прости, — виновато протянула я, опустив глаза, — позволь угостить тебя чем-нибудь? Недалеко по этой улице есть уютное кафе. Он продолжал сверлить меня строгим взглядом. Мой собеседник не спешил с ответом, лишь прищурил глаза, от чего по моей коже пробежались мурашки. Я почувствовала, что начинаю дрожать под столь испытывающим взглядом. Как могли небесно-чистые глаза источать такую злость? Ощутив жгучую боль в ладонях, я осознала, что сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу. Дышать становилось все сложнее с каждой секундой, и я с трудом силилась сдержать слезы. Но парень лишь показательно закатил глаза, фыркнув в мою сторону: — Не люблю уютные кафе и совершенно не понимаю, каким образом ты собралась угощать меня, — он наконец отвел взгляд в сторону, позволив мне вновь начать дышать, — и не смотри на меня так… это раздражает. — Прости, — мои щеки вспыхнули от стыда, и я попыталась закусить губу, чтобы не разреветься в ту же секунду, — я лишь хотела отблагодарить тебя. Это не… не то, что ты мог подумать… Я не… Он резко перебил меня на полуслове, неожиданно сократив между нами расстояние до нескольких сантиметров. Сладкий аромат его одеколона защекотал в носу и я непроизвольно сделала глубокий вдох, ощутив, как его запах слегка вскружил мне голову. Внутри, что называется, запорхали бабочки, а он склонил голову набок, смотря на меня, словно на пришельца. — Ты странная, — бросил он мне в лицо с совершенно спокойным видом, — черт, только не говори, что готова разреветься из-за такого? Потеряв дар речи, я смогла лишь покачать головой в знак отрицания, но вышло не слишком убедительно. Парень отстранился, позволив мне вдохнуть глоток свежего воздуха, но, к своему стыду, я осознала, что вновь хочу ощутить его пьянящий аромат. Он тяжело вздохнул, накрыв ладонью лицо, и погрузился в раздумья, длящиеся несколько секунд. — Отлично, — наконец заявил он, приподняв одну бровь, — если так хочешь, пошли со мной, только давай обойдемся без соплей? Его тон был груб, в голосе все еще звучали нотки раздражения. Пускай так, я была благодарна ему, что он не оставил меня одну. Вернуться в дом, полный печали и гнетущего одиночества, остаться наедине с собой я была физически не готова. Парень двинулся в сторону той части города, где я была лишь однажды и то, можно сказать, проездом. Наш маленький городок недавно принялись отстраивать, возводя новые дома на том месте, где еще недавно были пустыри. Никаких развлечений или мест, где можно было бы провести время, здесь не было, поэтому мало кто бывал в этой части городка, обычно вся жизнь кипела в центре. Мы отдалялись все дальше, и наконец я поймала себя на мысли, что вовсе не знаю, где нахожусь. Запоминая дорогу по ориентирам, я ощутила страх, разрастающийся внутри все сильнее с каждым шагом. Мы свернули за угол и оказались на пустынной улице с еще недостроенными домами, возле которых красовалась красная надпись «продается» на деревянной табличке, выкрашенной в белый цвет. Продолжая идти, мы хранили молчание около двадцати минут, когда наконец не вышли к самой окраине. Парень свернул на протоптанную тропинку, ведущую в лес у подножья горы, и я остановилась, боясь сделать лишний шаг. Руки и ноги словно парализовало. Мы даже не были знакомы друг с другом, а я слепо шла за ним, сама не зная, куда и зачем. Брюнет остановился и с ухмылкой одарил меня игривым взглядом. — Боишься, мышка? — съязвил он, расплывшись в довольной улыбке. Его забавлял мой страх, и, казалось, он изначально знал исход нашей прогулки. Он рассчитывал на то, что я сбегу, поджав хвост. Его «мышка» прозвучала настолько унизительно, что я напрочь позабыла о былом страхе и двинулась ему навстречу. «Колючие» снаружи люди, по обыкновению, всегда мягкие внутри, как говорила моя мама, рассуждая о тех, чьи дела она вела. Их очень легко ранить, поэтому они привыкли ограждать себя от всех, кто способен причинить им боль, не желая того, причиняя ее окружающим. Могла поспорить, что он лишь притворялся плохим парнем. Я готова была убить себя за такое доверие к нему, а ведь он явно играл со мной в игру «сколько ты продержишься рядом?». — Почему-то я верю тебе, — совершенно спокойно ответила я, когда уже практически нагнала его, — мне спокойно, когда ты рядом. От удивления его глаза широко распахнулись, но он тут же поспешил отвести взгляд, боясь выказать какие-либо эмоции. Откуда взялись эти слова? Минуту назад я опасалась следовать за ним, но сейчас, словно по щелчку пальцев, была намерена продолжить наше путешествие. Мое сердце и разум абсолютно не могли найти баланс в ложившейся ситуации. Я четко знала, что в городе орудует маньяк и вот такие безумные походы в безлюдный лес с незнакомцем — совершенно безрассудны. С другой стороны, ощущение доверия и безосновательной симпатии только лишь притягивали меня к нему. Я хотела верить в то, что не ошиблась. Логика женской интуиции неясна, но по какой-то причине, многие девушки следовали именно ей. Я сделала выбор в пользу сердца и продолжила идти туда, где буду абсолютно беззащитна. Нас окружали лишь высокие деревья, с чьими ветками играл теплый вечерний ветерок. Где-то над головой пролетела птица, издав странный звук, после чего скрылась среди листвы так быстро, словно испугалась незваных гостей. Небо краснело от пережитого дня, ожидая, когда солнце спрячется за линией горизонта и позволит наконец обрести долгожданный покой. В траве пели цикады, наполняя наше безмолвие необъяснимой беспочвенной радостью. Внутри меня загорелась искра счастья, которую я так давно не ощущала. Раньше я просто обожала выезжать на природу с мамой и сестрой. Воспоминания о тех беззаботных деньках заиграли вспышками в моей голове. На секунду мне показалось, что я слышу смех Камиллы, бегающей с детским азартом между деревьев. Она любила искать в траве цикад, а если встречала хоть одну, с криками убегала прочь, боясь, что это крошечное создание прыгнет ей прямиком на лицо. Помню и то, когда мама улыбалась нам, читая книгу, в своей широкополой соломенной шляпе, а после гладила наши волосы, убирая запутавшиеся в них травинки и цветы. Когда-то я делала пышные венки из полевых цветов, а Ками носила их, словно принцесса, туда-сюда снуя между высокой травой. — Криста, — шепот сестры донесся откуда-то совсем близко. Я обернулась, судорожно оглядываясь по сторонам. Мое сердце с бешеной скоростью колотилось в груди, сбивая дыхание. Я определенно слышала ее голос, но нигде не было видно ни златокудрой головки, ни лучезарных глаз цвета небесной синевы. Все нутро сжалось от нахлынувших чувств и дикого желания закричать во все горло имя сестры, но с губ сорвался лишь шепот, понятный мне одной. Брюнет какое-то время молча наблюдал за мной, стоя в стороне. Его лицо выражало непонятную для меня жалость. Вдруг мне почудилось, будто он смотрит не на меня, а на кого-то, стоящего позади. Резко обернувшись, я ощутила облегчение, не найдя подтверждения своим опасениям, но ту же почувствовала неловкость за свое странное поведение. Опустив глаза, я тяжело вздохнула. — Как зовут тебя? — спросил он с некой грустью, после чего сделал несколько шагов ко мне навстречу. — Криста… — буркнула я, но вновь насторожилась по непонятной причине. — Ты это у кого спросил? Я так явно ощущала постороннее присутствие, что становилось не по себе. На руках вставали дыбом волоски каждый раз, когда обострялось чувство, будто кто-то находится прямо за моей спиной. Нет, это крайне глупо. Здесь не было ни души. Отчего я вся дрожала? — Ну, а кто здесь еще есть живой? — его улыбка показалась искренней. В ту же секунду его смех прозвенел столь громко и радостно, что я даже начала забывать о нахлынувшей паранойе. Он выглядел сейчас совершенно по-иному. Столь открытый и светлый. Игривый взгляд голубых глаз принадлежал совершенно обыкновенному подростку, не тому холодному парню, отталкивающему и мрачному, коим он был прежде. Он остановился, но по-прежнему продолжал улыбаться мне. — Ну, а твое имя? — озадаченно пробурчала я, любуясь на столь резкую перемену в его лице. — Кей, — подмигнул он мне игриво и безмятежно, угодив стрелой в самое сердце. Сейчас мой спутник позволил мне идти наравне, не плестись в нескольких шагах позади, а следовать рядом с собой. Хоть он и держал дистанцию в пару метров, я была рада даже такому снисхождению. Казалось, я плавно ослабляла его защиту. Мы вышли на небольшой холм, откуда открывался потрясающий вид на наш крохотный городок. Отсюда я могла различить даже свой дом среди десятков крохотных домишек. Совсем скоро солнце должно было зайти за горизонт, и мое дыхание перехватило от красоты пейзажа, открывшегося моему взору. Когда в последний раз мне доводилось наблюдать закат? Неописуемое чувство детской радости разлилось внутри, и я громко ахнула, зачарованно смотря на вечернее небо. Повернувшись в сторону Кея, я уловила его печальный взгляд, прикованный к багровому небу. Он был так красив в теплом свете заходящего солнца, что было невозможно унять трепещущее сердце в груди. «Как бы мне хотелось прогнать его печаль», — подумала я, вздыхая. Внезапно по всему городу начали зажигаться фонари, один за одним, соблюдая четкую очередность, длящуюся доли секунд. В домах загорался свет, и становилось приятно от того, что семьи воссоединяются после долгого дня разлуки. Свет моего дома так и не зажегся. Никто не спешил туда. Не было причин. — И давно это у тебя? — внезапно спросил Кей весьма серьезным тоном. Что он имел в виду? Я лишь подняла бровь, выказав полное недоумение от его слов. Он оперся на огромный валун, скрестив руки на груди так, будто все еще ожидал моего ответа на свой странный вопрос. В километре от нас виднелась гора, скрывающая наш город за своей каменной «спиной». На самом деле сюда часто ходили люди в пешие походы, особенно летом и ранней осенью. Если продолжить идти дальше, тропинки поднимутся вверх по склону, теряясь среди густо растущих деревьев и кустов. Кое-где склоны настолько круты, что взобраться по ним невозможно без особого оборудования. Раньше здесь тренировались небольшие группки скалолазов, но сейчас этот вид активного отдыха не пользовался особым спросом из-за череды несчастных случаев. — Так что ты имел в виду? — спросила я после продолжительного молчания. В кармане заиграла песня «Enjoy the silence» группы «Depeche Mode». Звонила мама, чтобы сказать, что ждать ее к ужину не стоит. Она не поинтересовалась тем, где я и с кем, как себя чувствую или как прошел мой день. Ее звонок был лишь по одной причине: чувство долга. Я бы и так не стала ждать ее, прекрасно зная, что она ночует в дешевом мотеле. Ее голос прозвучал крайне сухо и устало, после чего она прекратила разговор, повесив трубку. Интересно, жалела ли она, что маньяк забрал не ту дочь? Мне часто приходилось отгонять от себя подобные мысли, когда я чувствовала себя не нужной даже собственной матери. Кей разбил мрачную тишину, отметив, что у меня на звонке стояла его любимая песня, и выдавил странную меланхоличную улыбку. Мое предложение включить ее и прослушать было сразу же отвергнуто, хотя мне так хотелось послушать ее под последний лучи солнца, находясь черт знает где вдали от дома, без разрешения мамы. Мы вновь погрузились в давящее и крайне неловкое молчание, и я не знала, как начать разговор, хотя нужно было ли вообще говорить? Мне хотелось как-то отблагодарить Кея за то, что он сейчас рядом. Пускай мы молчали, но я была счастлива даже от нависшего безмолвия, ведь я была не одна. Я нащупала жвачку в кармане, которую купила в супермаркете в день нашей первой встречи. Мне показалось, что будет неплохо сказать «спасибо» таким простым жестом, как угостить чем-то вкусненьким. Недаром говорят: «Мир. Дружба. Жвачка». Хотя, может быть, я не совсем правильно понимала значение этой фразы? Улыбнувшись, я вынула из кармана пачку жевательной резинки и, недолго думая, кинула ему. — Лови, — громко крикнула я с задорной ноткой в голосе. Но жвачка просто ударилась о камень и упала на пол, пролетев сквозь моего новоиспеченного друга. Меня так сильно парализовало от шока, что я потеряла дар речи. Нижняя челюсть затряслась от приступа дикого страха. Разочарование разливалось в груди, и я чувствовала дикую боль, словно кто-то сжимал тисками грудную клетку. Все это время я находилась в полном одиночестве. Я сошла с ума. Его здесь нет. Он лишь плод моей больной фантазии. Но каким реальным он казался! Я даже ощущала запах его одеколона. Невозможно! Не могло этого быть! Кей все еще стоял перед моими глазами с крайне недоумевающим выражением лица. — Ну и зачем ты это сделала? — ровно спросил он. — Ты все больше удивляешь меня. Даже не знаю, каким образом ты можешь видеть нас, но общаться с нами, делая вид, будто мы живые… Как ты вообще не испугалась уйти куда-то далеко с призраком, который не в силах тебя даже защитить? Хотя… — он остановился, засмеявшись мне в лицо. — Погоди… ты… не знала, что я мертв? Улыбка Кея угасла в тот же миг, и он озадаченно уставился на меня, осознав суть происходящего. Его фраза эхом разносилась у меня в голове. Мертв. Он мертв. Он мертв? Развернувшись, я не задумываясь помчалась со всех ног прочь. Все мелькало перед глазами, и я не понимала, куда бегу. Солнце уже зашло, но, к счастью, все еще было светло. Теперь меня стало пугать абсолютно все, на что до этого момента я не обращала внимания. Все что радовало меня, даруя сладко-горестно чувство ностальгии, теперь доводило до приступа ужаса. Мрачные деревья будто оживали, а треск их веток, напоминал хруст сломанных костей. Птицы издавали зловещие крики над головой, и мне казалось, они во-вот вопьются когтями мне в волосы. Они были повсюду, их глаза наблюдали за мной, куда бы я ни бежала. Цикады больше не пели свои задорные песни, затихнув где-то в траве. Меня колотило от страха и паники. Грани реальности просто стерлись для меня, и я не понимала, что было действительно настоящим. Не знаю как, но мне удалось чудом выбежать из леса. И я направилась вдоль пустынной улицы с такими же пустыми, угрюмыми домами. Чертыхаясь про себя, я срезала путь, повернув на один поворот раньше, чем тогда, когда шла по этой дороге с Кеем. Свет фонарей немного успокоил мое волнение, словно он мог хоть как-то защитить меня от всей нечисти, преследующей меня по пятам. Когда же я увидела людей, то, успокоившись немного, сбавила темп, перейдя на быстрый шаг. Мне страшно было оглядываться назад, хоть я и знала, что Кей не стал преследовать меня. Почему я вообще называла его Кеем? Как будто он действительно существовал в этом мире. Нет. Совершенно невозможно, чтобы он был неприкаянной душой, застрявшей между мирами. Теперь понятно, почему те мамаши у детской площадки так таращились на меня. Не помню, как я добралась до дома, но после того, как захлопнула дверь, мои мысли будто бы собрались воедино. Я несколько раз перепроверила все двери и окна. Сигнализация была включена в тот же момент, как я переступила порог своего дома и закрыла дверь на шесть замков. Сначала я думала, что мать перестаралась с мерами безопасности, но в данный момент была неописуемо рада этому. Теперь, когда я чувствовала себя в полной безопасности, мое сознание стало наконец проясняться. Эти замки не уберегут меня от того, что преследует меня, ведь вся проблема крылась у меня в голове. И как только я это осознала, меня проняло дрожью. — Криста, — прозвучал голос за спиной, и по телу словно пробежал электрический разряд. Я почувствовала, как волосы встали дыбом и все внутри меня замерло. Мне было страшно повернуть голову и убедиться в своем сумасшествии, но голос прозвучал вновь, и я заставила себя развернуться. Глаза в тот же налились слезами. Передо мной стояла сестренка, в розовой юбочке и белой блузочке, которые пропали вместе с ней в тот день, а мать предполагала, что сестра была именно в этих вещах в момент похищения. Ее лицо выражало волнение, а ручка сжалась в кулачок у груди. Она вся дрожала, как будто чего-то боялась. — Камилла? — сорвалось с моих губ и тут же растворилось в тишине пустующего дома. На какое-то мгновение я ощутила радость: моя сестра вернулась. Теперь все встанет на свои места. Она просто пряталась где-то все это время, боясь наказания, но теперь все позади. Я хотела подбежать к ней, обнять и успокоить, но вместо этого повернула голову, посмотрев в огромное настенное зеркало, растянувшееся вдоль прихожей. Силуэт сестры не отображался в зеркале, и я четко осознала, что вновь брежу наяву. Тело резко стало невыносимо тяжелым. Голова пошла кругом, и в тот же миг перед глазами все затянуло черной пеленой. Сестра отчаянно звала меня, но ее голос медленно отходил на второй план, пока вовсе не стих. — Помоги мне, — последнее, что я услышала от сестры до того, как погрузилась во мрак.