Из тени

В кадетские времена Армитаж Хакс услышал от одной омеги на потоке фразу: «Альфы после секса сильно глупеют». Он не помнил, как именно её звали — в памяти всплывали только светлые кудрявые волосы и карие глаза, но та девушка определенно была в гармонии с собственной сущностью и пользовалась всеми дарованными ею привилегиями. Кажется, её даже распределили на командные курсы в разделе «Аурек» — те самые, куда Хакс в свое время не попал и был вынужден выполнять устные задания в письменной форме: говорить из-за сломанной челюсти он не мог. Были ли её слова связаны с распределением или другими моментами продвижения по службе, Хакс не знал, но рациональное зерно в них было. Вид у Кайло определенно был глупый, особенно когда, спускаясь вниз, он упал с двухметровой высоты в песок. Тот самый Кайло, который ловко карабкался наверх, чудесно управлял своим телом и вообще мог похвастать отличной физической подготовкой. — Эй, ты жив? — спросил Хакс, прикидывая, насколько быстро сможет спуститься сам. — Да, все нормально! Не спеши! — Кайло сел и отмахнулся от него — мол, ничего страшного не случилось. — Я задумался. — Тебе вредно, — буркнул Хакс себе под нос. Вид у Рена был глупый, но этот факт его не бесил, а совсем наоборот. Как ни странно, тешил его самолюбие. Хакс не ощущал в себе особых перемен — укус на шее, смазанный бактой и залепленный пластырем, пощипывало. Тело было расслабленным, словно после хорошего отдыха, мозг, получивший дозу дофамина и окситоцина, лениво воспринимал новую информацию. Он не солгал Кайло — ни единым словом. Потому что дело было только в нем. В его глупом лице, чудовищно красивом при определенном освещении и так же чудовищно некрасивом в ином. В его голосе, привычках, порывах и том, как он смотрел на Хакса. Сперва Хакс опасался этого взгляда, не мог понять, что именно с ним не так, а потом привык. Рен смотрел на Хакса как на нечто ценное. Тоже очень глупо, но вместе с тем приятно. Хакс спустился куда аккуратнее, а в конце его еще и поймали и поставили на землю. — Ты как? — спросил Кайло, не спеша убирать руки с его талии. — Отлично. Что мне сделается? Забеременеть Хакс не боялся — омегам с его физиологией это удавалось в одном случае из десяти во время гона и никогда в обычные дни. Низкая фертильность — следствие несовершенной физиологии, исключающей возможность родить естественным путем, без хирургического вмешательства. Такие, как он, появлялись из-за какой-то мутации — Хакс точно не помнил какой. Впрочем, его никогда это особо не интересовало. — Я чувствую живых существ — нам туда, — Кайло указал на восток. — Там много людей? Кайло кивнул. — Много. Хакс не понимал, как работает Сила, которой Рен словно дышал. Как и многие другие, он много лет считал, что она не более чем выдумка, басня, легенда, иногда — страшилка. А потом на его корабле появился владеющий этой самой Силой, и ему пришлось в нее поверить — в тот момент, когда Кайло Рен со скуки начал поднимать мелкие вещи в воздух. Он делал это в шутку, легко, недостижимо, и Хакса это бесило. К счастью, они не слишком часто пересекались. — Рен. — Что? — Ты после того посещения во время течки начал подбивать ко мне клинья? Кайло подтвердил его предположение. — Да. — Кайло заправил волосы за ухо. — Сперва мне было интересно, но потом я втянулся. — Ты ужасен, — вздохнул Хакс. — Спасибо? Он несильно ткнул кулаком Рену в бок. Идти днем было куда сложнее, чем ночью, но выбора не оставалось: впереди был последний отрезок пути, который Хакс хотел преодолеть как можно быстрее. Ему надоела Джакку, надоел песок, дневная жара, ночной холод, ледяная или теплая, но совершенно пресная вода. Джакку была свидетелем его падения. Джакку видела оба пути, которые он прошел. Путь от упавшего корабля до Кладбища Гигантов был куда проще его внутреннего. От самого молодого генерала Первого Ордена до бродяги, который не обязан всегда быть собранным и хладнокровным. Последнее ему до сих пор было в новинку. Рену было проще — Рен, по сути, заставил его дезертировать, чтобы потом вести вперед по пустыне к далекой размытой цели. Кайло говорил, что все это ради спасения его жизни. Соврал о дружбе — теперь это было слишком явно. Как же — дружба. От осознания, что Верховный Лидер Сноук счел его достойным противником в борьбе за Кайло, Хакс испытал небывалое самодовольство, хотя он, по сути, был ни при чем. Они шли мимо кораблей, южнее и восточнее. Кайло то и дело спрашивал, не сильно ли болит у Хакса шея. Шея почти не болела — под действием бакты укус затягивался, и в собственном нечетком запахе Хаксу чудилось нечто принадлежащее Кайло. Его отец бы с ума сошел, узнай о произошедшем. Брендол Хакс за несколько минут до своей смерти признался: все, что он делал, было для того, чтобы его сын проявил силу и характер. В его словах не было логики: скорее, он делал все, чтобы обозлить своего сына, заставить его проделать долгий-долгий путь, чтобы в конце концов увидеть смерть своего мучителя — тот умер на глазах у множества людей, и ни одна ниточка не привела к Армитажу. Потому что больше всего он проявил свое стремление выжить. Забраться так высоко, чтобы никто больше не смог ему навредить. Со смертью Хакса-старшего Армитаж наконец-то избавился от образов, которые питали его ярость — главный враг был мертв. Он перекусил его своими искусственными зубами, стер в порошок, наконец-то став единственным полноправным владельцем фамилии, которая звучала как имя. И имени, которое звучало как фамилия. Они сделали привал вечером, на закате, спрятавшись в тени одинокой скалы. Не спавший днем Кайло почти мгновенно отрубился. Они сидели так близко, как никогда прежде. Хакс перебирал чужие волосы и вглядывался в краснеющее небо. Сон к нему не шел — только мысли. Ему довольно легко далось признание — он уже успел смириться с этими чувствами. Все началось еще тогда, когда на плечи ему в порыве заботы опустился чужой плащ. Странные, непонятные, они стали ему сперва привычны, а затем объяснимы. Люди в его окружении сходились иначе, исключительно из-за плотского влечения, выбирали друг друга, исходя из личных предпочтений. Они проводили время вместе за алкоголем или голофильмами, дарили милые, но бесполезные подарки. Ни у кого из них не было таких дурацких ухаживаний, как у них двоих в условиях Джакку. Хакс подавил смешок. Знай он, что окажется здесь, то запасся бы как следует. В его сумке было около пяти сладких батончиков, четыре из которых он съел сам, пытаясь скрасить происходящее, а половину пятого отдал Рену, чувствуя себя в долгу за плащ. Рен конфету взял. И стал едва ли не первым человеком, кто обнял Хакса. Хакс не знал, насколько эти вещи были взаимосвязаны. В тот момент он чувствовал себя ужасно неловко, но Рен не желал его отпускать. Рен был большим и теплым, и рядом с ним было… уютно? Да, ему было уютно. Странное чувство — комфорт от чужого присутствия рядом. Так странно. Очень необычно. Потом, позже, после долгих размышлений, Хакс счел, что это можно назвать «любовью» — в его понимании и восприятии. Хакс наклонил голову, прижимаясь щекой к макушке Кайло. Ему было хорошо.

***

Еще пара часов сна утром, ранний завтрак из засохших бутербродов с вегмясом. За прошедшие дни они только дважды смогли познакомиться с кулинарными традициями Джакку. Доступных продуктов у местных было мало, Хакс подозревал, что на тарелке лежали кусочки ящерицы, но не жаловался. С растениями, вероятно, дела обстояли еще плачевнее — с такими-то погодными условиями. — Ты считаешь меня виноватым? — ни с того ни с сего спросил Рен. — В чем именно? — Ну… в том, что мы сейчас здесь. Хакс поскреб подбородок, покрытый легкой щетиной. — В том, что я потерял все, чего достиг? Да, конечно. Мне жалко потраченного времени, — сказал он честно. — Но я больше не злюсь. И в этом тоже не соврал. — Если бы ты просто бросил меня где-нибудь, я бы нашел способ вернуться и отправить тебя к праотцам. Нет, я бы уничтожил тебя. Но мы сидим здесь, и ты потерял едва ли не больше меня. В конце концов, Верховный Лидер благоволил тебе куда больше, чем мне. — Он больше не Верховный Лидер для нас. — Надеюсь, что так. — Могу я обнять тебя? — спросил Кайло. — Глупый вопрос, я вроде не бью током, — фыркнул Хакс. — Главное, не раздави меня. — Нет, — глухо сказал Кайло, смыкая руки у него за спиной. — Я не причиню тебе вреда — никогда. Хакс нутром чувствовал, что тот что-то скрывает, слишком зацикливается на этом, но решил не спрашивать. Захочет — расскажет сам. Он сам умолчал, что во время одного из последних привалов обнаружил скелет пустынного штурмовика и задержался, чтобы соорудить ему подобие могилы. Рену не обязательно было знать, что не из-за чрезмерного гуманизма — гуманизмом Хакс вообще обычно не страдал, — а от жуткой мысли, что он сам мог оказаться на его месте много лет назад. Пусть они сохранят свои тайны — хотя бы до подходящего момента, чтобы излить душу. Поэтому Хакс только сказал: — Хорошо, я тебе верю. — Спасибо, — еле слышно бросил Кайло — так, словно для него это было действительно важно. Когда Хакс узнавал дорогу в Латиме, ему сказали, что все, кто может работать, сейчас в шахтах, потому что заканчивается сезон холодов. Звучало глупо — сезон холодов при такой криффовой жаре. Но новый день побил все рекорды, и вовсе не потому, что они отвыкли от передвижений днем. Воздух был каким-то особенно сухим, а солнце — особенно беспощадным. Идти было тяжело, ноги казались свинцовыми, а сумка — ужасно тяжелой. Сначали они разговаривали о бластерах, делая длинные паузы, а затем и вовсе затихли. Хакса немного утешало, что они все же вышли на путь Пилигримов и потеряться уже не получится. Он думал о теперь уже и правда потерянном времени и о том, что хочет делать дальше. Нет, полученные знания никогда не будут лишними: опыт управления, дипломатия, история и многое другое всегда понадобятся. Ему нравилось возиться с техникой, что-то придумывать, может, он даже сможет заняться этим всерьез, посвятить себя большому делу. С другой стороны, теперь не надо постоянно ожидать удара ножом в спину. Не нужно решать за толпу идиотов. Не надо думать о своих словах в присутствии вышестоящих, чтобы не лишиться головы. Непривычно. Первые дни его жутко ломало от того, что не нужно соблюдать график. Не надо держать лицо. Можно открыто злиться и не заботиться о мнении окружающих, Ордене и статусе. Единственный свидетель поначалу мало волновал Хакса: пусть думает что хочет о бывшем генерале. Армитаж отпускал себя — понемногу. Заставил себя поверить, что теперь он — хозяин своей жизни. И он выбрал Кайло Рена, и осчастливил того. Наверное, не решись Хакс на этот прыжок в никуда, Кайло еще долго бы набирался храбрости, чтобы поднять эту тему. — Рен, — позвал его Хакс. — Да? — Кайло обернулся. Его щеки пылали румянцем, лицо — вспотело. — Тебе нехорошо? — Очень жарко. — Да, денек еще тот. — Армитаж открыл сумку — вода плескалась на самом дне фляги. — Выпей. Может, спрячемся до вечера? — Нет. — Кайло осушил флягу до дна. — Со мной все хорошо. Не беспокойся. Хакс ему поверил — минут на десять. — Да нет же, не хорошо! Он стянул с Рена его черную куртку и набросил ему на голову свою серую, ворча под нос о непрактичности черного цвета в таких условиях. — Выпей еще воды, слышишь? Рен отрицательно помотал головой. Хакс отобрал у него сумку. Он точно помнил, что оставалась одна полная фляга воды, но нашел внутри только две пустых. — Кайло, где вода? Где еще одна фляга? Рен покачнулся. — Она лопнула. — Когда? — Когда я упал. — Крифф. — Хаксу захотелось стукнуть Рена по тупой башке. — Прости. Я не хотел тебя нервировать. — Ну, молодец. Я не нервничаю, я в панике, потому что у тебя тепловой удар! Хакс забросил обе сумки на плечо и подхватил своего непутевого альфу под руку. — Идем. Мы найдем помощь, понял? Его совершенно не волновало, что они не встретили ни одной живой души между селениями. Хакс был уверен, что в этот раз будет иначе. Ведь должно же и им когда-нибудь везти. Иначе он клянется Галактикой, что построит упрощенную версию «Старкиллера» и уничтожит Джакку. Но это потом, а сейчас главное — не останавливаться. Он прокручивал эту мысль в голове как дюрасталевый шарик. Шагая сам, тащил за собой Кайло. Пересечь чертову пустыню, найти воду, найти тень, найти… Найти хоть что-нибудь в этом бесконечном течении песка, где есть только шум их шагов, и тяжелое дыхание его альфы, и какие-то камушки под ногами, и лучи безжалостного солнца… От жары и усталости у Хакса зашумело в ушах. Он боялся, что потеряет ясность ума, перегреется так же, как Рен, и… — Эй! Эй, вы слышите меня? Хакс далеко не сразу понял, что это не галлюцинации, а шум спидера. Ярко-красного пыльного спидера с пристегнутой к нему пустой сетью. Сперва он не поверил своим глазам, но тонкая фигурка — девушка — не желала исчезать. — Вода! У вас есть вода?! — хрипло спросил он. Девушка спрыгнула со спидера и подбежала ближе. — Что случилось? — Он перегрелся. — Хакс повернулся к Кайло, который все еще стоял на ногах, наверное, только благодаря Силе. — У вас есть вода? — Немного. — Девушка вернулась с темной бутылкой. Вода продержалась в Кайло недолго: минута — и его стошнило на песок. — У него перегрев, — со знанием дела сказала девушка. — Я живу неподалеку, сидячих мест два, но есть подножка. — Сможешь его удержать? — Да, думаю, смогу. Хакс боялся, что от перевеса спидер толком и не поедет, но зря. — Не беспокойся, я обычно перевожу на нем железо! — Девушка словно прочитала его мысли. — Кстати, я Рей! — Армитаж, — в кои веки представился именем Хакс. — А он — Рен. — Держись крепче, Армитаж! Все, о чем мог думать Хакс ближайшие минут двадцать, — это ветер. Восхитительный прохладный ветер. Пристегнутый широким ремнем Рен вяло покачивался, но, видимо, даже такая прохлада пошла ему на пользу, во всяком случае, хуже ему не становилось. — Как вы оказались в пустыне без воды?! — спросила Рей, перекрикивая шум. — Фляга разбилась! — Подстава! Хорошо, что я вас нашла! Вы не местные, да? — Как ты догадалась?! — Да вы одеты ужасно! Хакс фыркнул, и ветер унес его смешок. Рей жила в лежащем на боку АТ-АТ — Хакс видел несколько таких по дороге в Мерезу. Без систем и перегородок места в нем было едва ли больше, чем в среднем доме на Джакку. Дом Рей выглядел жилым и даже уютным — самодельная, но аккуратная мебель, стол, подобие кухни, кровать в углу, куда они в четыре руки перетащили Кайло. Рей выбежала наружу и вернулась с куском ткани, который намочила водой из канистры и положила Кайло на лоб. — Он твой альфа? — Да, — Хакс кивнул. — Да. — У него обезвоживание — воздух на Джакку очень сухой. Ему бы регидратор, но у меня нет. Хакс бросился к сумке и начал рыться в меднаборах. Ничего похожего — антисептики, перевязочные материалы, анальгетики. Абсолютно бесполезный сейчас хлам. Будь у него в планах вернуться, он бы занялся этим вопросом. Сейчас же он знал, в чем слабина Первого Ордена. — Где его можно взять? — В лавке Ниимы должны быть, но я не знаю, какую цену заломит за него Ункар Платт. Местные стараются не доводить до такого — можно разориться. — У меня есть кредиты, он возьмет кредиты? — спросил Хакс. — Я не знаю. У меня никогда не было кредитов. — Могу я взять твой спидер? — Да, конечно. Я… присмотрю за твоим альфой. — Рей указала в сторону. — Никуда не сворачивай, через полчаса будешь на месте. — Спасибо! — крикнул Хакс, срываясь с места. Спидер был старый, но его явно вовремя чинили и в целом оберегали как рабочую лошадку. Он несся над землей довольно плавно, но желаемую скорость Хакс выжать не мог. Впрочем, пожалуй, с этим сейчас не справился бы и лучший спидер Ордена. Пустыня стремительно менялась. Исчезли горы хлама, появились вышки и люди — множество местных, одетых так же, как Рей: в слои грубой ткани, словно они не чувствовали жары. Его своеобразный шарф в какой-то момент сорвало ветром, но останавливаться и возвращаться за ним он не стал. Хакс вообще с сильным опозданием понял, что на нем до сих пор черная куртка Рена, слишком широкая в плечах. Лавку он заметил издалека: округлое здание ржавого цвета с крышей из множества кусков ткани — так выглядел традиционный для этой местности навес от солнца. Вокруг лавки было еще больше местных: люди, гуманоиды и инопланетяне, о которых он прежде только читал — в ксенофобном Ордене такие не обитали. Они проводили Хакса ленивым взглядом, кто-то фыркнул, когда он со второго раза выпутал из сетки свою сумку и бросился внутрь. В глубине души Армитаж понимал, что с Реном все будет в порядке — с ним Рей, а сам Кайло живуч и чувствителен к Силе, которая не даст ему умереть, — но не мог не спешить. Благо в лавке не было очереди и все внимание Ункара Платта было посвящено ему. — Мне нужен регидратор, — выдохнул Хакс. — Регидратор. — Ункар вытащил из недр прилавка продолговатую стеклянную капсулу с мутным содержимым. — Чем будешь платить? Хакс достал из сумки кредитный чип. — Кредиты. — Не принимаю. Нужно что-то более весомое. — Продавец убрал капсулу прочь. — Например? — Детали. Диковинки. Ценности. Последний паек Первого Ордена остался у Кайло. На те два, что лежали в сумке Хакса, Ункар Платт глумливо покосился. Хакс чувствовал спиной взгляды — на него смотрели то ли заинтересованно, то ли насмешливо и ждали следующего шага. Двое суток назад ему могли бы, наверное, предложить продать себя. Хакс уже хотел было обратиться к другим вариантам, но его осенило прежде, чем он открыл рот. Он вспомнил последние полчаса, когда носил генеральскую форму. Они с Реном перебирали вещи, найденные на двух кораблях, и Хакс с опаской открыл собственную сумку, сборы которой совершенно не помнил. Сверху лежал футляр с кристаллом, датапад с чертежами «Старкиллера», одежда, обувь и россыпь сладостей во внутренних карманах. Хакс не желал, чтобы Кайло вообще знал о них. Долгие годы еда была едва ли не единственной доступной ему радостью. В детстве, когда отец только-только признал его наследником и заставил сменить обстановку и правила, по которым жил маленький Армитаж, маме иногда удавалось пересечься с ним и вложить в руку несколько кредитов, которые он тщательно прятал, копил и тратил на единственное, перед чем не нужно было объясняться: мармелад, тянучки, леденцы, конфеты. Их можно было просто съесть — обязательно в одиночестве, растягивая ощущение сладости на языке и чувствуя безграничное счастье от таких простых и вместе с тем сложных вещей. Кадеты тратили стипендию на алкоголь и развлечения, но развлечения предполагали компанию, где следовало делиться, что само по себе Хаксу давалось чрезмерно тяжело. Он не хотел этого делать. Он желал наслаждаться в полной мере тем, что принадлежало ему, и не растрачиваться на других. Даже в самых плохих условиях упаковки мармелада хватило бы ему на неделю — если растягивать удовольствие. Если спрятать поглубже в сумку так, что Кайло Рен не найдет. Насколько далеко в свой разум, что забудет о нем сам. Хакс запустил руку в сумку, нащупывая потайной замочек. Упаковка была все еще там — нетронутая, целая. Яркая, полная розовых прозрачных треугольничков с желтоватой начинкой — он привлек внимание всех присутствующих к себе. Наверное, на Джакку нет таких простых вещей. И кто знает, когда Хакс сможет раздобыть хотя бы нечто отдаленно похожее. В полной тишине Армитаж положил упаковку на прилавок и выжидающе замер. Наверное, пока Ункар Платт не подал голос, он даже не дышал. — Регидратор, — сказал тот. Хакс кивнул. — Регидратор. Капсула звякнула о прилавок. Хакс схватил её и выбежал из лавки. Он подозревал, что его обманули с ценой, но ему было совершенно плевать.

***

Солнце, красное и круглое, коснулось горизонта где-то слева от них — Хакс смотрел в другую сторону, где небо наливалось глубоким фиолетовым. Рей сидела рядом, покачивая в руке флягу, на дне которой плескалось немного воды. По его возвращении Кайло выглядел уже куда лучше благодаря Рей, а после чашки воды с регидратором и вовсе стремительно пошел на поправку. Во всяком случае сейчас он дышал спокойно и глубоко, а жар отступил. Рен спал, и его профиль был столь же умиротворенным, как и во время медитации, когда Хакс не удержался и обвел случайную тень, выделил её из множества других, увековечивая момент, даровавший ей форму. В конце концов он успокоился настолько, что оставил Рена одного. — Не пойму, почему меня не свалило, — сказал Хакс, давя зевок. — Мы были на солнце одинаковое количество времени. — Ну, он большой. — Рей почесала нос. — Да и мы, омеги, в целом выносливее, когда дело касается подобных вещей. Хакс покачал головой. Он, конечно, знал о неких физических преимуществах, но никогда о них не задумывался — недостатки перевешивали. — Ты живешь здесь совсем одна? — Да. Раньше был человек, который присматривал за мной, но он был стар. — Не думаешь покинуть планету? — Нет. — Рей покачала головой. — Я должна дождаться. — Кого? — Мою семью. Они оставили меня здесь, но обещали вернуться за мной. Хакс вспомнил ржавую стену в её доме, покрытую аккуратными засечками. Бесполезно считать — слишком много. Он не стал высказывать вслух, что её семья, вероятно, уже не прилетит на Джакку. Что Рей, видимо, не оставили, а спрятали, потому что в таком месте только и прятаться. И если выбирать между смертью и такой жизнью, то смерть все равно хуже. — Я привыкла. — Рей пожала плечами. — Я ищу детали, продаю их. — За пайки? — Ну а как иначе? Вода из колодца. Иногда привозят что-то интересное, одежду, например. Тогда приходится потратиться. — Сколько тебе лет? — спросил Хакс. — Шестнадцать, по законам Джакку я уже взрослая! — Сомневаюсь, что на Джакку вообще есть законы. — Справедливо. Хакс почесал шрам. На ощупь тот был большим и, наверное, некрасивым, но без зеркала он не мог увидеть себя, а Кайло словно и не замечал шрама. Хотя Кайло вообще нельзя было назвать большим экспертом по красоте, раз он запал на Хакса. — Я бы посоветовал тебе подумать о том, чтобы все же покинуть планету. Но… во-первых, это не мое дело. А, во-вторых, думаю, ты сама поймешь, когда настанет время перемен. В третьих, — Армитаж потянулся к сумке Кайло и достал из нее темный прямоугольный пакет, — из-за нас ты сегодня не добралась до деталей, чтобы снять их и продать. — Что это? — с удивлением протянула Рей. — Паек. Его не нужно готовить, да и на вкус он поприятнее тех, что здесь. Девушка вскрыла пакет и отломала кусок протеинового бруска, после чего с интересом его понюхала и закинула в рот. — М-м-м! Какая прекрасная вещь! — Её глаза восторженно загорелись. — Где такие делают? — Именно такие — на территории Первого Ордена, но это не то место, с которого стоит начинать знакомство с галактической кухней. Хакс растянул губы в довольной улыбке. — Вот на моей родной планете Арканисе в середине сезона засухи обычно готовят… Он рассказывал и рассказывал, вспоминая, описывая, иногда додумывая, пока на небе одна за другой зажигались звезды. И, отправившись спать, Рей видела во снах загадочный мейлурун.