you are like jesus

Если бы могла говорить любовь Прозвучал бы шёпот довольных слов...

Сегодня он не собирался оставаться дома, Патрик уже хорошо себя чувствовал и молился за здравие нового Папы. Этого он сейчас хотел больше всего, Ленни буквально исцелил его вчера. Может, он и вправду святой? Дверь в его комнату распахивается, в неё входит запыхавшийся Ленни. - Ленни... - Маккена вскакивает с пола. - Это правда? - Что? - Я всё знаю... Патрик всё понимает. Он молча поправляет рясу и смотрит на портрет отца, висевший рядом с распятием. - Это всё грех... Грех большой. Я боялся за его благополучие. Ведь если бы кто-то узнал не из Ватикана... Отца бы лишили поста Папы. - Маккена закрывает лицо ладонями, он больше не в силах держать это в себе. Патрик плачет. Белардо стыдно в тот момент. Это ведь он довёл бедного священника. Ленни подходит ближе к мужчине, осторожно кладёт руки на его дрожащие плечи. Он слегка приобнимает камерария. Патрик утыкается лицом в белые одеяния Папы, который аккуратно берёт его за запястья. И вот настал тот момент, когда Ленни не видит ничего постыдного в двух обнимающихся мужчинах. - Я не хотел... Извини... - Я дитя греха! - плачет Патрик. - Никакого не греха... Ты - мой... - и тут Ленни задумался. Он не знал, кем назвать Патрика, они общаются совсем недолго, но этот камерарий стал ему, как родной, поэтому Белардо решается назвать его этим важным словом. - Ты - мой друг... Маккена поднимает на него свои красные от слёз глаза и смотрит непонимающе. Он отказывается верить в произнесённые Пием слова. - Разве достоин я такой чести? - камерарий виновато опускает взгляд, отходя от Папы. - Ну, конечно, достоин! - Белардо вновь подходит к мужчине, берёт его лицо в свои ладони. Они у него мягкие и тёплые, будто бы он недавно грел их об электрический чайник. - Я не знаю здесь никого достойней тебя. Патрик, ты готов быть моим другом? - Готов. - твёрдо отвечает Маккена. На этот ответ Ленни радостно улыбается. - Я рад, что теперь я здесь не одинок. - Ленни, тогда можно тебя, как друга попросить... - начинает камерарий. - Можешь обнять меня ещё раз... Я просто чувствую, что мне это нужно. И Папа не против. Американец вновь прижимает к себе Патрика, зарываясь длинными пальцами в его каштановые волосы. - Оказывается, я обожаю объятия... - внезапно говорит Понтифик. На часах было около часа ночи, когда в Патрика, находящегося в полудрёме, прилетел спортивный костюм, который заставил священника вскочить на кровати от испуга. В комнате стоял, конечно же, Ленни Белардо, собственной персоной, в похожем костюме. - Собирайся! - командует он. - Куда? - камерарий трёт заспанные глаза. - Как куда? Гулять. - буднично говорит Папа...или Ленни, кто он сейчас? - Ты сейчас серьёзно? - Абсолютно. Только одевайся быстрее! Быстро забежав в ванную, Патрик всё-таки натягивает на себя спортивный костюм. Выглядит он, мягко сказать, нелепо, но если сам Папа предлагает это, то должна же быть веская причина? Тихими мышками они снуют по коридорам Апостольского дворца. А зачем же они туда пошли? Ленни забыл там зажигалку. Они чуть не попались Гутьерресу, а Патрику всё казалось, что за ними из окна своего дома Всевидящим Оком следит Кардинал Войелло. Мужчины выходят за территорию Ватикана, и Патрику становится страшно. Он уже и отвык от внешнего мира, без мощных стен вокруг он не чувствовал себя в безопасности. Но Белардо на это лишь хлопает его по плечу и ведёт дальше гулять по ночному Риму. Дойдя до Дворца Святого Ангела, Маккена начинает мерзнуть, но Папе об этом стесняется сказать. Пий это чувствует и предлагает выпить чего-нибудь согревающего. Слава Богу, круглосуточные ларьки здесь работают. Через несколько минут оба священника уже пьют горячий глинтвейн, заедая сэндвичами с ветчиной, изредка поглядывая друг на друга с довольной улыбкой... Сестра Мэри всегда проверяла своего подопечного перед сном. Постучав в дверь, она не услышала ответа, поэтому предприняла попытку открыть её самостоятельно. Дверь поддалась, странно. Сердце женщины уже отбивало чечётку от волнения. В спальне Ленни не оказалось. Сестра пробежалась по всем его комнатам, но и там Папы не было. Пропал! Не найдя другого выхода, женщина побежала к единственному человеку, который мог помочь в данной ситуации - к Войелло. Она стучала в его дубовую дверь очень долго, прежде чем кардинал, в клетчатой пижаме и халате, с газетой в руке, показался в дверном проёме. - У нас проблема. - сразу начала Мэри. - И вам доброй ночи, сестра Мэри. - язвительно заметил Анджело, посмотрев на наручные часы. - Папа исчез! - выпалила женщина. С минуту госсекретарь просто стоял и обдумывал эту новость. - Проходите... - спокойно сказал кардинал, впуская сестру к себе в комнату. Вскоре, после того, как Войелло обзвонил весь штаб швейцарской гвардии и всех кардиналов, к ним пришёл Валенте, который сообщил, что Святой Отец и его камерарий соизволили уйти ещё час назад в неизвестном направлении. Сестра Мэри, услышав это, схватилась за сердце, Анджело принёс ей стакан воды. Женщина присела на кресло и сняла очки, начав протирать их, пытаясь хоть чем-то себя отвлечь. - Это, наверняка, ваш камерарий придумал. - заметила она, одарив Войелло недовольным взглядом. - Патрик хороший и спокойный мальчик. Он рос под моим строгим, но справедливым контролем. А насчет Ленни я сильно сомневаюсь! Так, что это точно идея нашего Святого Отца. - А вы только и делаете, что ищете виноватых! - Мэри начала плакать сильнее. Анджело вдруг стало жалко эту женщину. Это он довёл ее до слёз. В конце концов, сейчас не время искать виноватых, нужно найти Патрика и Ленни. Мужчина придвигает свой стул ближе к креслу, на котором сидела сестра и осторожно берёт её руки в свои. - Они обязательно вернутся, я вам обещаю... - и сестра Мэри, не понятно почему, верит его словам. А Ленни всё ведёт камерария куда-то вдаль. Мимо ярких вывесок, старинных зданий и редких случайных прохожих. Казалось, что они вовсе не из этого мира, идут в одном им известном направлении, подальше от этих обязательств и запретов. И рука Белардо, сжимающая руку Маккены уже давно не беспокоит обоих. Внезапно они выходят к фонтану Четырёх Рек. Два священника садятся на бетонный парапет и облегчённо выдыхают. - Ленни... - начинает вдруг Патрик. - Спасибо. - За что? - Я, кажется, начал жить... Ленни на это лишь хмыкает. - А до этого ты что делал? - ехидно замечает он. - Это... Будто компьютерную игру проходить. Вот ты идёшь по заданному сценарию, загоняешь себя в рамки возможностей персонажа, за какое-то достижение получаешь повышение или новый уровень... А когда ты стал Папой, я будто перестал существовать и начал жить, понимаешь? До тебя я не знал, что можно просто сбежать от всех в рощу и смотреть с заворожением на то, как ты жонглируешь. Оказывается, можно вот так уйти из Ватикана и не отвечать на звонки... Может, ты и вправду святой? - Не неси ерунду. - отрезает Папа, закуривая очередную сигарету. - Так, что-то тихо... - Ленни достает из кармана телефон. - Ты какую музыку любишь? - Ты сейчас серьёзно? - Да. - Тогда "ABBA." - говорит Маккена, стеснительно опуская взгляд. Но Ленни уже нашёл нужный плейлист и ставит громкость на максимум.

Gimme gimme gimme a man after midnight Won't somebody help me chase these shadows away Gimme gimme gimme a man after midnight Take me through the darkness to the break of the day

Женский голос звонко поёт, а двое мужчин в каком-то недопьяном угаре ему подпевают. Даже Патрик уже не стесняется своих эмоций. И никого вокруг нет, лишь он и Ленни, танцующие возле фонтана. - Эй, придурки! Вы не охуели там?! Сделайте тише! - прокуренный голос с верхних этажей дома заставляет их прекратить пение. - А, может, ты себя тише сделаешь?! - внезапно кричит ему Патрик, под громкий свист Ленни. - А, может, ты в хуй пойдёшь! Сделайте тише! - Хватит орать, придурок, а ещё раз я тебя услышу, тебе, блять, не поздоровится! - вступает в перепалку Ленни. Мужчина в гневе захлопывает окно. Белардо смотрит на Патрика. - Никогда бы не подумал, что ты можешь так ругаться. На это священник лишь смеется, заставляя Понтифика сделать то же самое. На небе уже мелькали проблески зари. Они возвращались в Ватикан. Прогулка, конечно, была прекрасной, но у них были и другие обязательства, о которых они забыть не могли. Однако, почувствовать эту свободу от древних правил и дел было просто прекрасно, ведь Маккена испытывал подобное впервые. Он, как птенец, вырвавшийся на волю, шёл рядом с Пием, научившем его летать. - Знаешь, Ленни, ты мне всё больше нравишься... - Чего-чего? - Мне с тобой безумно интересно. - Мне с тобой тоже... - честно говорит Ленни и бросает беглый взгляд на ворота Ватикана. Силуэты сестры Мэри и Войелло видны издалека. Сейчас, отчитывать будут. - Смотри-ка, нас встречают... - Ага, наша "команда по спасению," такая взбучка будет! - на минуту Патрик замолкает. - Кстати, Ленни, а можно спортивный костюм себе оставить? - Можно. - улыбается Белардо. Виноватыми мальчиками они входят в ворота Ватикана. Мэри и Анджело, как черезчур заботливые родители, отчитывают их за этот необдуманный поступок. И сестре Мэри всё равно, что Ленни дважды взрослый мужчина, Папа Римский, а Войелло плевать, что Патрику уже немного за тридцать и на то, что Маккена уже камерарий и в состоянии сам о себе позаботиться, для него Патрик навсегда останется мальчиком, потерявшим мать, а для Мэри Ленни всегда будет запуганным сиротой, брошенным родителями-хиппи. - У меня чуть приступ не случился! Ты вообще понимаешь, что делаешь? - злилась сестра. - Я понимаю, что ты волновалась, извини... - Белардо нежно обнимает Мэри и та успокаивается. С её мальчиком всё в порядке. - Вот только не думай, что сможешь тоже меня обнять, и я перестану злиться! - сердито подмечает Анджело, обращаясь к Патрику. - Я не думаю, я знаю... - Маккена заключает старого Кардинала в свои объятия и Войелло поддаётся. Так они и стояли, сироты, обнимающие своих покровителей. Дети, потерявшие родителей и те, кто им их заменил. - Ну, пойдёмте, вам нужно хоть немного отдохнуть... - предлагает сестра Мэри. И беглецы соглашаются. Патрик чувствовал себя счастливым после этой прогулки, хоть и изрядно уставшим, но он был рад, что его друг был рядом с ним...

В этой тишине исчезает суть Это ты молчишь или я кричу? Это ты во мне или это ртуть? Только прошептать тебе так хочу