Любопытство породило комикс

Ледибаг была счастлива увидеть Кота Нуара, уже поджидавшего ее появления на их крыше. Она вряд ли бы смогла выдержать лишнее ожидание. Только не сегодня. В тот момент, когда она приземлилась за его спиной, он, улыбаясь, развернулся к ней. Его глаза ярко сверкали в свете заходящего солнца, и ее охватило чувство облегчения. Было так прекрасно видеть его живым и здоровым; гораздо лучше, чем лежащим в гробу. – Добрый вечер, Моя Леди! – выкрикнул приветствие Кот, кланяясь ей в своей обычной напыщенной манере. – Как прошёл твой день? Мой был лапсолютно тосклив без тебя. Ледибаг неловко рассмеялась над этим непреднамеренно каверзным вопросом. – У меня все хорошо. Кот моргнул, уставившись на неё с таким видом, что становилось ясно – она поймана на лжи. Скрывать свои чувства ей никогда толком не удавалось. – Хорошо, да? – Это был долгий день, – Ледибаг вздохнула, пожав плечами. – Но все нормально. Просто я о многом размышляла, и теперь голова идёт кругом. Давай начнем патруль. – Кошмары? – предположил Кот без намёка на свои обычные шутливые подначки. Ох, он ведь и правда может быть милым, когда хочет, да? – Нет, – сказала она, складывая на груди руки. – Вовсе нет. Просто думала о всяком. – О чем же? – Это неважно, Кот, – она изобразила улыбку. – Просто уже надо бы начинать патруль. Я возьму запад? – Ну, знаешь, если это беспокоит тебя, то это очень даже важно, – сказал Кот, выпрямляясь. – Ты можешь поговорить со мной, если хочешь. Для этого и нужны напарники, верно? – Это очень глупо, – невольно рассмеялась она. – Правда, просто нелепо. – Я люблю глупости! – просиял Кот и подался к ней. Она невольно заулыбалась. Она знала, что не должна спрашивать, но мысли просто сводили ее с ума, отдаваясь тяжестью в груди; ей всего лишь нужны были ответы, незнание убивало ее, и... – Какая у тебя семья, Кот? Кот выглядел ошарашенным. Она выпрямила спину, пытаясь казаться увереннее, чем была на самом деле. – Что-что, Моя Леди? – Какая у тебя семья? – повторила она. Кот одарил ее долгим взглядом. – А это не слишком личное? Я думал, ты не хотела, чтобы мы говорили о подобных вещах. – Н-нет, я имею в виду... – запнулась она, мешкая в попытке восстановить свою фальшивую уверенность. – Не надо каких-то имён или чего-то особо специфичного. Просто... вообще, в целом, какая у тебя семья? Мне было просто... любопытно. Кот Нуар колебался. – Ну, ладно. Что ты хочешь знать? – Давай я начну, – предложила Ледибаг. – Я... Я живу с мамой и папой. Мы очень близки и очень хорошо ладим друг с другом. Они порой чрезмерно меня контролируют, но я их очень люблю. У меня нет родных братьев или сестёр. Кот выглядел ошеломлённым, однако его глаза сверкали так, словно для него это было поистине волшебным моментом. Она предполагала, что он всегда хотел узнать больше о ее жизни. – Так... – она прочистила горло. – Что насчёт тебя? То есть, ты не обязан отвечать, если тебе это неприятно, мне просто было любопытно и... – Я живу с отцом, – просто ответил он. Первой на ум Ледибаг пришла мысль о том, что очень странно слышать, как Кот Нуар называет своего папу «отцом». В этом было что-то до странности официальное, что казалось чуждым Коту Нуару, этому королю неформального общения, но она отмахнулась от этой мысли. Следующее же, что пришло ей на ум, однако... – Не с мамой? – спросила она с искренним любопытством. Кот Нуар покачал головой, немного тише сказав: – Нет. Не с матерью. – Ох... – Ледибаг нахмурилась. – Твои родители развелись. Кот нервно пошевелился, почесав рукой другое плечо. Она заметила, как его кошачьи уши прижалась к голове, когда он сказал: – ...Нет, они не развелись. Ох. Ледибаг показалось, будто на неё сверху рухнул огромный груз вины. Потому что как могла она повести себя столь бестактно, когда его поза и интонация прямо говорили о том, что его мамы больше нет рядом? Как могла она подтолкнуть его к такому ответу? Как могла она столь опрометчиво начать подобный разговор?.. Боже, от стыда ей хотелось просто сброситься с крыши. – Ох, Кот! – воскликнула Ледибаг, всплескивая руками и отчаянно пытаясь подобрать нужные слова. – Я не хотела... О, боже мой, мне так жаль! Прости! Ты не обязан говорить об этом... О боже, я не должна была спрашивать, я такая дура, Кот, прости меня, мы не... – Все нормально! – быстро перебил ее Кот, добродушно улыбаясь, несмотря на печальный взгляд. – Ледибаг, все нормально. Правда. – Мы больше не будем говорить про семью, если ты не хо... – У меня нет братьев или сестёр, – прервал ее Кот. – Я единственный ребёнок. – О-ох... – Ледибаг закусила нижнюю губу, пытаясь расслабиться. – Э... я тоже... «Дура! Ты уже говорила это!» Кот Нуар с улыбкой развернулся и уселся на край крыши. Она подошла и села рядом, касаясь его боком. Кажется, патруль может и подождать. – Однажды она просто пропала, – прошептал Кот, не отрывая взгляда от парижских уличных огней. – К... кто? – спросила Ледибаг, сглотнув. – Моя мама. – О, Кот, – Ледибаг повернулась к нему, снова испытывая жгучее чувство вины. – Ты не обязан говорить об этом. Мне очень жаль, что я подняла эту тему, ты не должен ничего говорить мне, если не хочешь. – Нет, я... – Кот взглянул на неё. – Я вроде как... хочу поговорить об этом. Можно? Ледибаг моргнула. – О. Я... Да, конечно. Ты можешь говорить со мной о чем угодно. – Я просто... – прошептал Кот. Печаль в его глазах и голосе была столь несвойственна ему, что ей хотелось просто сгрести его к себе в объятия и сделать так, чтобы все снова было хорошо. – На самом деле, я никогда ни с кем не говорил об этом раньше. Она нахмурила брови. – Не говорил? Ни с кем? – Нет, – вздохнул Кот, отворачиваясь обратно к городу. – Отец... отказывается говорить об этом. Моим друзьям, наверно, неловко спрашивать... а у меня никогда не было повода поднять эту тему, так что... – Понятно... – прошептала Ледибаг, взглянув вниз на городские улицы. Она прекрасно понимала это. Сама она не думала, что сможет когда-нибудь набраться храбрости, чтобы спросить Адриана о его маме, да и Кота Нуара спросила лишь потому, что была полной балдой. Это было не ее дело, как ей казалось, и, не пережив что-то подобное лично, она не верила, что может помочь кому-то справиться с такой проблемой должным образом. Но если Кот Нуар хотел поговорить об этом с ней... то она попробует. Она постарается изо всех сил. – Вы... вы были близки с ней? Краем глаза она увидела, что он кивнул головой. Она продолжала пялиться на город, не зная, что сказать, пока они сидели так в мучительном молчании. Наконец, Кот Нуар пробормотал дрожащим голосом: – Мы были очень близки. Он плакал. Кот Нуар плакал. По крайней мере, она была уверена, что это так, и Ледибаг не имела ни малейшего понятия, что делать в этой ситуации. Она видела Кота Нуара расстроенным раньше – но не плачущим же, и уж точно не из-за такой серьёзной причины, как потеря мамы. Ледибаг чувствовала, что ее сердце разрывается на тысячи кусочков. Обнять его? Или лучше тактично держать дистанцию? Она не была уверена. Будь это Алья, Роуз, Джулека, Милена, Нино, или... да черт возьми, даже Адриан – она была бы счастлива привлечь их в свои объятия. Но она была не вполне уверена, позволяет ли подобное Коту Нуару гордость. Но он хотел поговорить об этом, верно? Как бы она ни хотела сменить тему, ее собственный дискомфорт не был так уж важен. Если это окажет на Кота целительное действие, то она будет говорить с ним об этом. Она сделает это для него. Она прошептала: – Когда она?.. Краем глаза она видела, как Кот поднял руку, вытирая глаза. «Котёнок...» – В прошлом году, – пробормотал он. Боже. В прошлом году. Кот Нуар потерял маму в прошлом году, и ей казалось, что с тех пор прошло очень мало времени. Она была знакома с Котом Нуаром уже около года, но она до сих помнила их первую встречу и то, как она получила свой камень чудес, будто это было вчера. И это означало, возможно, что Кот Нуар тоже помнит маму, будто видел ее только вчера. Ей хотелось плакать. – Кот, – потрясенно выдохнула Ледибаг, вцепившись руками в край крыши и борясь с желанием дотронуться до него. – Мне... Мне так жаль. Он рассмеялся. Или, возможно, лишь попытался сделать это – его смех был таким вымученным и неестественным, как будто он хотел прогнать им свою боль. Ее нервы не выдержали. Она обняла его рукой за талию, ощутив, как он сперва напрягся, но затем уронил голову ей на плечо. Закрыв глаза, она уткнулась носом в его солнечно-светлые волосы, надеясь, что этот ласковый жест утешит его. Кот ей был далеко не безразличен, и видеть его страдания было просто невыносимо. Они просидели в уютном молчании, глядя на огни Парижа, до тех самых пор, пока солнце не скрылось за горизонтом. Затем в какой-то момент она прошептала: – Представь, если бы она могла видеть тебя сейчас. – Что? – выдавил он удивленно. – Ты каждый день защищаешь Париж, и благодаря тебе горожане чувствуют себя в безопасности, – прошептала Ледибаг. – Ты вершишь историю. Ты герой. Представь, как она гордилась бы тобой. Если Кот Нуар не плакал до этого, то теперь он определённо разрыдался. Его тело затряслось, дыхание стало быстрым и прерывистым. Она заметила, как он поднял руку, чтобы вытереть слёзы, и лишь огромным усилием воли смогла не расплакаться вместе с ним. Ледибаг передвинулась, повернувшись к нему и крепко обняв его обеими руками. Притянув его к себе, она прижалась щекой к его голове. Она хотела, чтобы он был счастлив. Она хотела, чтобы он знал, что его любят, потому что это так и было, и потому что она понятия не имела, что на самом деле творится у него в голове. Он все ещё плакал, когда она прошептала ему на ухо: – Она бы очень гордилась тобой. Уверена, она не хотела покидать тебя. Никто никогда не покинул бы тебя добровольно. Его мама пропала. Она не была уверена, было ли это лучше или хуже иной альтернативы. Если бы так случилось, что ее мама просто взяла бы и исчезла, то... она не знала бы, что думать. Она не могла себе этого представить. Его руки сомкнулись у неё за спиной, и она безмолвно поблагодарила свой магический костюм, защитивший ее от когтей. Она чувствовала, как он вцепляется в неё все сильнее, но ей не было больно и она понимала, что он делает это не специально. Она зарылась пальцами в его волосы, осознавая, что гладит его, как настоящего кота. Они так и не вышли на патруль той ночью. Они обнимали друг друга до тех пор, пока не стала сказываться усталость. Она не знала, сколько уже было времени, когда они заставили себя оторваться друг от друга, прощаясь. Он поблагодарил ее. И извинился. Она сказала, что в этом не было нужды, и что он может обращаться к ней за чем угодно. Спрыгнув в люк своей комнаты, она приземлилась на розовую кровать, из-за физического и морального истощения сразу же отключившись.

* * *

Маринетт ворвалась в класс и бросилась к своей парте, плюхнувшись на скамью в тот самый момент, как прозвучало ее имя при перекличке. Волосы ее были растрёпаны, рубашка помята, она пропустила завтрак, но все-таки успела. Она просто не могла поверить, что успела. С бешено колотящимся сердцем из-за этого суматошного утреннего забега она пыталась сосредоточиться на словах мисс Бюстье и не обращать внимания на собственные отвлекающие мысли (и хихиканье Альи рядом). «Не думай о Коте. Не думай о том, как мало удалось поспать ночью. Не думай о Коте. Не думай о том, как хочется есть. Не думай о Коте». – Будем работать в том же формате, что и вчера, – объясняла мисс Бюстье классу. – Но в этот раз вместо групп, которые вы выбирали сами, я назначу случайные пары, и сидя в библиотеке вы будете отвечать на вопросы и обсуждать произведения, которые должны были прочесть вчера. Маринетт почувствовала, как ее сердце ухнуло куда-то вниз. – Роуз, ты будешь с Максом. Она не знала, что им что-то задавали читать. – Натаниэль будет с Нино. Вчера она была так расстроена, что это совершенно вылетело у неё из головы. – Сабрина и Ким. Она очень надеялась, что ее поставят в пару с Альей или Миленой, или с кем-нибудь, кто будет снисходителен и отнесется к ней без особого осуждения. Только не Хлоя. Пожалуйста, только не Хло... – Маринетт и Адриан. Серьезно? Нет, уж лучше работать с Хлоей. По крайней мере, тогда бы она могла притвориться, что знает, о чем говорит, потому что Хлоя наверняка тоже ничего не читала и ни о чем не догадается. Но Адриан? Ох, ей не хотелось разочаровывать Адриана. Адриан относился к учебе очень серьезно, и мысль о том, что ей необходимо признаться, что она не подготовила домашнее задание и что она просто не может помочь ему с обсуждаемой проблемой, убивала ее. Ей не хотелось доставлять ему неудобства, она боялась, что он ее возненавидит. Боже, ей хотелось просто провалиться под землю и никогда больше не видеть солнечного света. Алья подмигнула ей, наверняка желая поздравить, и Маринетт в ответ одними губами произнесла «помоги мне!» Но она знала, что Алья не может вытащить ее из этой ситуации. Она должна посмотреть в глаза своему демону самостоятельно. Ученики повставали с мест и начали покидать класс, забирая по пути листы с заданиями с учительского стола. Маринетт замешкалась, собирая свои вещи, зная, что Адриан стоит рядом и ждёт ее, в то время как она совсем скоро непременно разочарует его, и... – Здорово, что нас поставили в пару, – дружелюбно заметил Адриан, и она готова была просто взорваться. Ну почему он должен быть таким очаровательным? Почему он должен быть таким милым? Она подняла на него взгляд, нервно улыбнувшись и кивнув, и оторопела от его внешнего вида. Ну, он не выглядел плохо. Адриан Агрест никогда не выглядел плохо; по факту, будь это кто-нибудь другой, Маринетт бы даже не заметила, что в его облике что-то не так. Но Маринетт очень хорошо знала Адриана, и она знала, как он обычно выглядит. Но сегодня... Он выглядел уставшим. Его волосы лежали лишь чуть-чуть хуже, чем обычно, а одежда казалась самую малость помятой. Она была почти уверена, что разглядела лёгкий оттенок консилера под его глазами, но усилием воли отвела взгляд. Кажется, ночь Адриана тоже не слишком-то задалась. Прекрасно. А теперь ещё и она не оправдает его надежд, испортив ему и без того неудачный день. Лучше бы она просто проспала первый урок, и тогда ничего этого бы не случилось. Они направились в библиотеку, где нашли себе уютный стол в самом углу читального зала. Как только они сели, Маринетт принялась неуклюже возиться, доставая рабочую тетрадь и учебник из рюкзака. У Адриана уже все было наготове. Ее сердце отчаянно колотилось, когда она открыла учебник на той странице, где предположительно должен был находиться нужный рассказ. – Первый вопрос, – начал Адриан читать задание с листка. В его голосе слышалась усталость. – Что вы думаете о безвременной кончине бармена? Что она символизирует? Он посмотрел на неё, ожидая ответа. Она побледнела. Она не имела ни малейшего представления, о чем был этот рассказ. Она не знала даже его названия, и уж точно не знала ничего о символизме смерти. Что делать? Признаться Адриану, что она ничего не прочитала и разочаровать его? Она не могла этого сделать, ведь больше всего на свете ей хотелось завоевать его расположение. Умер персонаж? Бармен? Ладно. Она уже читала истории, в которых умирают персонажи! Она справится. Она вполне может наболтать какой-нибудь чепухи на эту тему! – Он не должен был умирать! Он не заслуживал этого! – пискнула Маринетт, тут же почувствовав себя полной дурой. Это не вполне походило на... анализ произведения. И глядя на удивленное лицо Адриана, ей оставалось только отчаянно надеяться, что этот бармен не являлся антагонистом. – Да, это было довольно грустно, – согласился Адриан, и Маринетт облегченно выдохнула. Он повернулся к учебнику и начал листать страницы короткого рассказа. – Последние слова, которые он сказал рассказчику, были достаточно печальными, если я правильно помню. Погоди, сейчас я их найду... – Им надо было столько всего сказать друг другу! – брякнула Маринетт, полная решимости поддержать обсуждение. – Столько всего осталось неозвученным, и... и бармен не заслуживает смерти! Да кем авторы возомнили себя, чтобы так избавляться от бармена? Бармен просто пытался подавать напитки и делать людей счастливыми, и-и – и рассказчица вообще ничто без бармена! Ошарашенный вид Адриана говорил о том, что Маринетт, возможно, немножко перестаралась. Она покраснела и принялась нервно трясти под столом коленями, вполне осознавая, что только выроет себе ещё более глубокую яму, пытаясь дальше объяснить свою точку зрения. – Напитки никогда уже не будут такими же вкусными без бармена. Никто не сможет заменить бармена! И ничто уже не будет как прежде! Рассказчица должна суметь вернуть его! – Рассказчица? Вернуть его? – вытаращил глаза Адриан. – С помощью ее... – Маринетт запнулась. Она выставляла себя полной дурой. Она даже не знала жанр этого рассказа! Было ли это фэнтези? Научная фантастика? Или классика? – С помощью ее... м... магии? – Ее магии? – спросил Адриан с искренним беспокойством в голосе, снова заглядывая в учебник и принимаясь листать страницы. – Должно быть, я прочёл не тот рассказ... – Нет! – выдохнула Маринетт, сгорая от стыда. Она не хотела, чтобы Адриан считал, будто это он ошибся! Она ведь просто несла отсебятину! – Я имела в виду – «его»! То есть, это был рассказчик, так? И р-рассказ был от первого лица? Я просто предположила... что это женщина. Прости. Я просто очень бегло просмотрела его! Т-то есть, я прочитала это! Я конечно же прочитала это. Просто я вроде как торопилась, и... Добродушный смех Адриана показался ей сравнимым с тёплым одеялом, согревшим ее покрасневшее лицо и приглушившим все страхи. – Не волнуйся так, Маринетт. Я тоже лишь пробежал его глазами. Я хочу сказать, что рассказчик в какой-то момент называет себя отцом, но я могу ошибаться. Однако, я не припомню ничего про магию... – Да... – пробормотала Маринетт. – Ну, может, там и следовало бы быть магии. – Это определённо сделало бы рассказ интереснее, – искренне согласился Адриан, с улыбкой глядя на страницы учебника. – Так он был довольно скучным. Впрочем, я был не совсем в настроении для... чтения, когда читал его. – Я тоже... – прошептала Маринетт, потупив взгляд. – О, точно... – она почувствовала на себе взгляд Адриана, когда он заговорил. – Как прошёл твой вечер вчера? Она знала, что они должны сосредоточиться на задании, но, по правде говоря, она готова была ухватиться за любой шанс, лишь бы не позориться больше перед Адрианом. – Я много о чем думала, – честно сказала она, поднимая голову и встречаясь с ним глазами. – О Коте Нуаре? – спросил Адриан, и Маринетт почувствовала себя так, будто ее ударили под дых. После некоторой заминки он пояснил: – То есть... вчера ты казалась очень расстроенной из-за этого комикса. – А! – воскликнула Маринетт слишком громко для библиотеки, всплеснув руками. – Да! Комикс! Я не спала всю ночь, думая о Коте Нуаре из-за этого комикса, – она изменилась в лице. – И... Ох, прости за вчерашнее. Мне очень стыдно за это. Я слишком остро реагирую на подобные произведения, и это просто ужасно глупо, прости, если заставила волноваться. Адриан быстро помотал головой и ответил: – Нет, я вполне понимаю тебя! Я тоже довольно сильно переживаю из-за таких вещей. До того, как отец разрешил мне пойти в школу, я почти все свободное время проводил за просмотром аниме. И, возможно, я мог стать... несколько эмоциональным. Маринетт хихикнула, представив это. – Что, правда? Можешь что-нибудь посоветовать? – Да кучу всего! – Адриан лучезарно улыбнулся, и ее сердце взволнованно затрепетало. – Но правда, Маринетт, я понимаю тебя. Нет ничего плохого в том, что комикс так на тебя влияет. Для этого и предназначено подобное творчество, верно? Оно создаётся для того, чтобы мы могли что-то пережить и прочувствовать, так что твоя реакция вполне понятна. – Да, – она вздохнула. – Просто это... кажется гораздо серьезнее, раз Кот является реальным человеком. Его взгляд был полон заботы и тепла, когда он сказал: – С Котом Нуаром все хорошо, Маринетт. Вообще-то, она не была в этом так уж уверена. В любом случае, он точно был очень расстроен прошлой ночью. Она очень надеялась, что сейчас ему уже лучше... – Я знаю. Хотя я до сих пор не прочитала вторую половину комикса из-за всего этого... – Не прочитала? – спросил он, хотя и не казался при этом удивленным. – Неа... – Маринетт закусила губу. – Можешь рассказать, что случилось дальше? Он же так и не возвращается там к жизни, правда? Ничего страшного, если я узнаю спойлеры. Адриан покачал головой. – Там в основном сплошные рыдания, а затем вламывается акума и прерывает похороны. Всю вторую половину герои в основном сражаются. – Герои... – прошептала Маринетт. – За исключением Кота Нуара. Он нервно сглотнул. – Да... За исключением Кота Нуара. Маринетт вздохнула и опустила взгляд на свою тетрадь. Она не знала, усугубится ли ее печаль, если она увидит, как на похороны вторгается злодей... Но она была определённо разочарована тем, что Кота не вернули к жизни каким-нибудь волшебным способом в конце этого выпуска. – Почему люди должны умирать? – прошептала Маринетт, не поднимая глаз. Она чувствовала на себе взгляд Адриана, пока тянулся этот долгий момент тишины. Затем послышался его тихий голос: – Не знаю. «Молодчина, Маринетт! Ты просто сделала обстановку ещё более унылой без всякой на то причины!» – Чтение! – вскрикнула Маринетт, хватая с парты листок с вопросами, как предлог для изменения темы. Следующий вопрос она прочитала вслух: – Опишите стадии скорби, через которые проходит рассказчик. Застонав, она ударилась головой о парту. Французская литература просто издевалась над ней. – Мы не должны делать это, если ты не хочешь, Маринетт. – Но... – вздохнула Маринетт и подняла на него глаза. – Что, если мисс Бюстье вызовет нас? – Я отвечу что-нибудь за нас обоих, – предложил Адриан с улыбкой, и Маринетт не смогла сдержать хихиканья. Она хотела запротестовать, но, с другой стороны... Она даже не прочитала рассказ, и, в общем, не была вполне уверена, что выдержит это. Она сказала: – Спасибо, Адриан. Эм... А как прошёл твой вечер? Прости, я забыла спросить сразу... – Хорошо, – просто ответил Адриан, однако, учитывая его внешний вид, она не была вполне уверена, что это вся правда. Однако, она так ничего и не сказала. – Я просто немного... устал. Я поздно вернулся с... фотосессии, но, придя домой и коснувшись подушки, уснул без задних ног. Маринетт хотелось сказать что-то вроде «да, быть таким красивым, как ты, наверняка очень утомительно», но она смогла сдержаться. Она хихикнула, и он наклонился ближе к ней, будто хотел рассказать ей какой-то секрет: – Если честно, я прочитал это около часа назад. Я проснулся и занялся этим незадолго до начала уроков. – Правда? – заулыбалась Маринетт, и он кивнул головой. – Я, как бы... совсем забыл об этом, – он застенчиво улыбнулся, и это согрело ей сердце. Он был таки очаровательным. И как только могла она подумать, что Адриан разозлится на неё за забывчивость? Он наверняка отнёсся бы к ней с пониманием, если бы она была честна с ним. Адриан был таким добрым... Адриан и Маринетт провели остаток занятий, спокойно болтая о всякой всячине. Она ощущала прилив гордости за то, что была способна формулировать разумные предложения все то время, пока была рядом с ним... И, если честно, Адриан был просто душкой. Разговаривать с ним получалось гораздо более непринужденно, чем она могла когда-либо надеяться. Она рассказала ему о запланированной ночёвке с Альей, а он рассказал о своём загруженном расписании на понедельник. Они вместе посмеялись над тем, что чувствуют себя третьим и четвёртым лишним в присутствии Альи и Нино, и над общим воодушевлением в ожидании выходных. Адриан всегда мог заставить ее забыть обо всех проблемах.