Граф в Красногорье

Празднество у Лариных было в самом разгаре. Ленский старается вести себя непринуждённо, общаясь со всеми остальными гостями, лишний раз никуда не садясь и выискивая в толпе Онегина. Нет, он не любит появляться у Лариных. Ольга его раздражает, Татьяна вызывает невольную гримасу на лице, а их старушка-мать вообще принимает за своего мужа в молодости. И это заставляет Ленского хотя бы изредка улыбаться в окружении душных гостей. От танца он отказывается, разве что делает один круг с Ольгой по залу, подмечая для себя, насколько красивая его возлюбленная. Как идёт ей платье. Как она мило улыбается всем, принимая поцелуи руки. Ленский жутко ревнует её, но не в силах даже возразить очередному кавалеру, уводящему Ольгу на танец. Ягодицы горят, а сердце разбито вместе с честью. Ох, ну вот как он смог согласиться на такую авантюру, проиграв в карты! Ему стоило бы придержать язык за зубами хотя бы раз в жизни! Тяжело вздыхая, Ленский выходит на балкон, ёжась от холода. Темно и тоскливо. А ещё жутко досадно и стыдно. Он больше никогда не захочет видеть возле себя Онегина. Пускай для этого даже вновь придётся вернуться в Германию, где ему было так скучно, что он бы отправился в мореплавание, невзирая на свою морскую болезнь. - Не ожидал вас здесь увидеть, - сердце его замирает, когда позади себя он слышит голос Евгения. - Ев... Евгений... - Ленский заикается, произнося его имя, - И... Идите с б-богом. Вы уже пол-лучили всё, что хотели от меня... Как он здесь оказался? Ленский не видел его весь вечер, да и это был не маскарад. Неужто он подъехал позднее? Мужчина берёт дрожащую руку Ленского и быстро целует её, точно перед ним не юноша, а какая-то девица. За первым поцелуем следует второй, чуть повыше, на запястье. Владимир прикрывает покрасневшее лицо рукой и отворачивается, не реагируя на третий и четвёртый поцелуи. В конце концов, Онегин поднимается и, опираясь на дверь, странно глядит на Ленского. Не понимая, чего ожидать дальше, Владимир становится возле Онегина, потому что от двери тянет теплом, как ощущает себя в объятиях Евгения. Не сопротивляется, он не сможет вновь отшлёпать его здесь, в присутствии всех этих людей. Кишка тонка. Да и честь стоит хранить хотя бы ему. Онегин улыбается, обнажая клыки. Тусклый блеск в его глазах и запах шампанского дают о себе знать. Он пьян. Волосы его растрёпаны, видимо, от излишне прытких танцев. Почему ему сейчас не вернуться к своим кокеткам? Что сейчас натворил Владимир?! - Открою тебе секрет, мой юный друг, - шепчет Онегин, - я никогда не любил девушек. Кому нужны они, когда есть юноши... - Ах, перестаньте! - восклицает Ленский, но Евгений вовремя кладёт свои пальцы на его бледные от страха, слегка пухлые губы. Щёки юноши тут же наливаются краской, в глазах блестят слёзы. - Ну, ну, позволь, мой ценный друг. Я хотел извиниться, ведь я был слишком резок в тот вечер, - рука вновь тянется к бедру Владимира, но не для очередного шлепка, холодные пальцы едва касаются места, всё ещё красного, - тебе нужно время... - Не трогай меня! - опять кричит Ленский, вырываясь из рук Онегина. Стоит ему обрести свободу, как он со всех ног рвётся к лестнице, а внизу быстро хватает свой фрак и уезжает, давая волю слезам. *** - Береги честь смолоду, - голос отца эхом отдаётся в ушах юноши, спрятавшегося под своим одеялом, лихорадочно строча письма своим немецким товарищам по поводу своего скорого визита. Он уедет отсюда. Продаст поместье и пустится в бега. Чтобы не видеть никого отсюда. Евгения в первую очередь. А ещё его «друзей», подставивших его самым наглым способом. Честь омрачена, а жить Владимиру с этим всю оставшуюся жизнь. В голову приходит мысль о револьвере, лежавшем в столе кабинета, но тут же отбрасывается в сторону. Нужно извиниться. Неважно, что ему это будет стоить. Извиниться и попросить никогда и никому не рассказывать об этом вопиющем случае. Ленский решительно поднимается с постели, набрасывает на себя фрак, поверх него пальто и, вскакивая на сонную лошадь, направляется туда, куда клялся больше не возвращаться. Поместье Онегина точно хищная птица возвышается на холме. Ни души вокруг, даже собаки не лают, когда Ленский, закутавшись в пальто, идёт по аллеям к дому Евгения. Едва слышно стучит в дверь, понимая, что ещё может передумать и убежать. Но в ноги точно налили свинец, когда за дверью слышатся шаги. Ох, только бы это была ключница, тогда Владимир... - Володя? - сонный голос Онегина точно пощёчина для юноши. - Д-да... Евгений, - Ленский вздыхает, протягивая свою руку хозяину. - Что привело тебя сюда? В столь поздний час. Сказать ему правду. Извиниться. За всё извиниться. - Я лишь хотел... - не успевает начать Владимир, как уже оказывается в объятиях Евгения. - Ты продрог, Володя, - тягучий голос и крепкие руки Онегина увлекают юношу в недры дома Евгения. В коридоре сквозит, но стоит им оказаться в гостиной, как Владимира волной накрывает тепло, исходящее от камина. Евгений мягко приказывает юноше присесть на своё кресло, а сам проворно зажигает свечи. Вот он садится на диван напротив Ленского и спокойно спрашивает: - Что привело тебя сюда? Ленский колеблется. Странно видеть Онегина полностью одетым сейчас. Только если он не спал. Возможно, ждал чего-то. Или кого-то. - Это для меня? - он указывает на лацканы фрака Онегина. - Не глупи, дурачок, - качает головой Онегин, - ждал извозчика. Но он так и не прибыл, экая собака. Но я не ждал таких интересных гостей. И с чем ты у нас пожаловал? Новость ли плохую принёс? - Из... извиниться, - нервно бормочет Владимир, вставая с кресла, - з-за бал... и за то, что обидел, возможно... - он теребит полы своей ночной рубашки, кусает губы, краснеет, - и... з-за окно. Онегин мягко смеётся, маня Ленского к себе пальцем. - Ты искупил свою вину, по крайней мере, за окно, - руки хозяина берут пальцы юноши и тянут к себе, Ленский томно вздыхает, падая на колени Онегина, - а что насчёт бала... я думаю, что можно обойтись... поцелуем. Не бойся, я не укушу тебя, по крайней мере, сегодня. Ну брось, птенчик, это вовсе не так мерзко. Это как целовать девиц. В ответ Ленский лишь нурит голову. - Я никогда... никогда не целовался... - тихо всхлипывает он, краснея ещё больше, - раз только ручку матушки, но... это же не считается... Верно? - Верно, - соглашается Евгений, - тогда переиграем. Я был неправ. Во всех смыслах. Получается, я сам должен тебе поцелуй, идёт? Ленский кивает, как Онегин уже притягивает его к себе и нежно шепчет: - Не сопротивляйся. Сегодня провинился я, - он дышит в его губы. - Ж-Женя... - удивляется Владимир и чувствует горячие губы Евгения на своих. Поцелуй и не самая удобная позиция заставляют его сползти прямо к груди Онегина, крепче вцепиться в плечи. Ленский тихо мурлычет, когда Евгений отстраняется на мгновение и спрашивает, нравится ли ему. - Очень... - краснеет Владимир и тянется за вторым поцелуем, но Евгений хитро прерывает его и отводит губы в сторону. - Не так быстро, голубчик, - он валится на диван, утягивая Ленского. Юноша оказывается сверху, практически оседлав торс Онегина. - Ох... - бормочет Владимир, чувствуя, как по нему ползут крепкие руки Евгения, - ох, как неловко... - От чего же? - хитрит Онегин, незаметно переворачиваясь, подбивая Ленского под себя. - Т-так жёстко.... как на лошади без седла, - Владимир с удивлением обнаруживает себя не на хозяине, а на диванных подушках, - ч-что вы т-творите? Евгений прикрывает своё лицо рукой. Ему стыдно? Нет. Рука опускается на шейный платок. Одним движением ткань падает на пол. Владимир слегка поражён проворностью своего товарища, но, не в силах сопротивляться, продолжает молча наблюдать за тем, как валятся на доски пола фрак, рубашка и, как бы юноша этого не боялся, брюки Онегина. Хозяин нависает в одних панталонах над Владимиром. - Ев... Евгений... - Любовь моя, - жарко шепчет Онегин, - я осознал. Я был ужасен с тобой. Я надсмехался над тобой и твоим телом, как я ошибался тогда. Не бойся, я не причиню тебе зла сегодня. Позволь мне дать тебе то, что ты действительно заслужил. Глаза Ленского наполняются слезами. Что с ним сейчас будет? Он снова отшлёпает его? Оттаскает за волосы? Посмеётся над стихами? Онегин ловко опускается напротив бёдер Ленского. Что-то бормочет, ругается и тихонько приподнимает полы ночной рубашки Владимира. Бледная, почти прозрачная кожа юноши под тонкой тканью панталон трепещет, когда Евгений касается своими губами бархатистой поверхности ног. - П-пожалуйста, - хочет возразить Ленский, как Онегин срывает его панталоны, задирает ночную рубашку и припадает к паху Владимира губами. Поцелуи градом сыплются с его рта, юноша извивается, хнычет, пытается освободиться от сладостных оков, но всё тщетно. Евгений строго приказывает ему успокоиться, грозясь укусить. Не веря в столько глупое обещание, Ленский продолжает брыкаться, как вдруг вскрикивает от внезапной боли. Онегин прикусывает внутреннюю сторону бедра и с укором смотрит на юношу, нежно подталкивая ногу Ленского. Он продолжает касаться губами сокровенных мест юноши. - Тебе нравится, любовь моя? - он приподнимается над Владимиром и кладёт одну ладонь на грудь Ленского. - Оно всё... - тот задыхается, давясь слезами, - ах... какой стыд! - Не бойся, тебе не будет больно, - в который раз за сегодня утверждает Онегин, дотрагиваясь тонким пальцем до ягодицы Владимира, - сперва будет неприятно, но потом тебе будет очень хорошо. Его слова уже кажутся пустым звуком для внезапно очнувшегося Ленского. Онегин опять начинает свои доводы, как милый и тихий юноша громко восклицает: - Довольно слов. Делайте уже что хотите! Евгений удивлённо улыбается и тянется к сфинктеру Ленского. Указательный палец Онегина проскальзывает внутрь. Владимир вдруг перестаёт быть храбрым и вновь сжимается, на этот раз не только от страха и стыда, но и ощущения дискомфорта в самом неожиданном для себя месте. Уж где-где, а там почувствовать кого-либо для юноши было в высшей степени ново. Но Евгений не поддаётся этому страху, лишь скептически изучает то, что видит перед собой. Какой прекрасный вид. Растрёпанные волосы Ленского на его хрупких плечах, тело его дрожит, когда Онегин добавляет второй палец к своему указательному, как юношеское, почти кукольное, личико краснеет гуще. Он так невинен, так напуган, но в то же время странно щурится, глядя на Евгения, внезапно обхватывая своими худенькими руками торс хозяина, тянет его к себе и впивается губами в Онегина. От внезапности такой Евгений дёргается, случайно разводя пальцы внутри юноши. Громкой стон вырывается из губ в губы, Ленский жмется к Онегину. - Я предупреждал тебя, голубчик, - Онегин нащупывает простату, надавливает на неё, заставляя юношу прогнуться от странного ощущения извращённого удовольствия, - ещё? - М-м-м, - кивает Владимир, закусывая губу, - п-пожалуйста... Евгений точно ждёт этих слов. Пальцы двигаются резче, надавливая на все чувствительные места изнывающего от удовольствия юноши. Он задирает одну ногу, упираясь пяткой в бедро Онегина, позволяя тому протолкнуться внутрь глубже. Мысли путаются в голове хозяина. Часть его желает перевернуть юношу на живот, схватить за эти чёрные кудри и отодрать как следует, чтобы Владимир молил его о прекращении, стонал так, что в Петербурге было бы слышно. Но Евгений быстро приходит в себя, понимая, что этому чистому созданию рано даже знать о таких вещах. Достаточно истории с окном. Он не может потерять столь ценный экспонат, ни разу не затянув на его запястьях шёлковые шнурки и не заставив его изнывать от сладостной боли, которой тот будет желать каждый раз, когда будет вставать перед Онегиным на колени. - Женя... - нежный, слегка хриплый голос Ленского возвращает Онегина в реальность. Тот, тяжёло дыша, обнаруживает белёсые остывающие пятна на диванной спинке и пунцовое лицо Ленского. Миссия выполнена, Владимир, судя по всему, доволен, пусть и перепуган, а ещё нужно будет как-то спрятать эти пятна, оставленные юношей. Кажется, Онегин только что нашёл повод, за который хорошенько отшлёпает юношу в следующий раз.