Граф в Красногорье

Ленский приоткрывает глаза. Странно, вроде бы в его спальне не зелёные обои. Он опускает взгляд на свои ноги и белеет от ужаса. Он лежал без нижнего белья в самой что ни на есть отвратной позе на каком-то диване. Постепенно к нему приходит осознание. Эта ночь. Он приезжает к Онегину, чтобы извиниться, а в итоге оказывается на диване с раздвинутыми ногами, точно какая-то прошмандовка с московских улиц. Какой стыд! Юноша вскакивает, ощущая подушки под боком (Онегин явно постарался), громко произносит «Господи, помилуй» и тянется к тому месту, где недавно побывал Евгений. Странно, вроде бы всё как прежде. Только странное чувство, сродни тому, что он отсидел ногу. Ох, только бы это было из-за того, что он спал на диване. - Доброе утро, мой друг, - спокойно приветствует ошарашенного Владимира Евгений, входя в комнату с чашкой в руках, - как тебе спалось? Не замёрз? - В-весьма... - бормочет Ленский, отнекиваясь от предложенного ему кофе. Вдруг Онегин уже успел туда что-то подмешать? - Как твоё самочувствие? - хозяин смотрит на розовые ягодицы Ленского. - Ничего не болит? - Душа болит, - огрызается Владимир, - и честь разбита! А всё из-за вас! Зачем вы ночью сделали это со мной?! Что скажут другие, если узнают? Что скажут Ларины... Что... что скажет Ольга?! Он не осознаёт, как оказывается грудью на подушках. Онегин возвышается над его телом и, презрительно оглядывая место своего проникновения, чопорно произносит: - Что скажет твоя Ольга? Да ничего она не скажет. Если ты так и не понял, ей глубоко на тебя наплевать. - Неправда! - Ленский хочет подняться, но руки его товарища не позволяют ему даже шевельнуться. - Ольга - моя любовь! Она любит меня всем сердцем, и... - Шерше ля фам, а не поэт, - томно вздыхает Евгений, проводя тыльной стороной ладони по бедру юноши, - долго ты ещё будешь жить в тумане своих мальчишеских страстей? Очнись, глупенький, твоя Оленька половины слов в твоих любовных признаниях понять не может. - Но она красивая, - возражает Ленский, тихонько вздрагивая от прикосновений. - И всё? - И... и очень милая... И у неё такой взгляд... Ай, что же вы делаете?! - вскрикивает от боли юноша. Онегин прищипывает нежную кожу своего пленника. Он любит это. Любит, когда под его крепкими руками какой-нибудь мальчик. Ещё больше ему нравится, когда этот мальчик просит жесткости и грубости. Но Ленский, ещё совсем неопытный в этом плане, желает лишь свободы. Это временно. Важно только правильно расставить все точки. - Ответь мне, солнце моё, видел ли ты когда-нибудь голых девиц? - Онегин не видит лица Владимира, но точно знает, что оно сейчас вспыхнуло багровым цветом. - Какие-то у вас странные вопросы, - мнётся юноша, постанывая от новых щипков, - не видел. А это должно вас волновать? - Это волнует тебя, - опустив голову над бёдрами, Онегин водит по следам от щипков носом, - в тебе играет исключительно любопытство, ах, а как выглядят нагие девушки? Поверь, имей я шанс тебе это показать, если бы это не считалось аморальным, ты тут же понял бы, что девушки по своей сути от мужчин особо не отличаются. Разве что у них большая грудь, а время от времени из них вылезают дети. - Ох... перестаньте... - кусает губы юноша, - я не... ах... м-м-м... - Я даже ещё не начал, а ты уже просишь остановиться? - удивлённо вторит ему Онегин, обводя пальцем окружности Владимира. - Не хочу, чтобы вы даже начинали... - юноша прогибается в спине, предательски выпячивая бёдра, - довольно этих... этих извращений! - Так ты не ответил на мой второй вопрос. Палец вновь оказывается внутри Володи. Он упирается лицом в подушку, не желая сопротивляться, скорее всего, попробуй он это сделать, Онегин отшлёпает его снова. Или сделает больно иначе, таким образом, о котором юноша не хотел думать. - К-какой вопрос? - Ольга. Что ты хочешь увидеть в голой Ольге? - палец делает круг, к нему добавляется второй. - Может быть, это я совсем отстал от жизни, что не вижу в девицах ничего, что есть в юношах. - Мне не придётся корчиться под ней, как под тобой, - рычит Ленский, ощущая острое желание самостоятельно насадиться на эти длинные пальцы. - Любовь между девушкой и мужчиной - величайшее чувство! А брачные ночи так сладки, что... Он не успевает закончить. Онегин резко вытаскивает из него свои пальцы и рваным движением переворачивает на спину. Своими коленями он сдавливает голени Ленского, правой рукой вцепившись в бок, а левой обхватив член юноши. - Уверен, что сладки? - шипит он. - Я прямо сейчас могу показать тебе то, чего все юнцы так ждут от брачной ночи. Не успевает Владимир подумать о чём-либо, как Евгений губами обхватывает его мужское достоинство и начинает водить языком по головке. Он на удивление аккуратен, хотя, Владимиру кажется, что сейчас Евгений просто-напросто откусит его. Юноша кусает губы и хочет всё прервать, как Онегин, перехватив его руку, берёт член глубже. Онегин двигается осторожно, заставляя юношу постанывать от удовольствия. Он спокойно проводит несложные манипуляции, кои проделывал десятки раз с другими. Ничего нового, все мальчики на это покупаются. Вверх и вниз, вверх и вниз, как будто ложку облизывать. Прищурившись, Евгений видит, что его жертва сама загнала себя в этот угол, поэтому приподнимается над Ленским, дотрагиваясь теперь до твёрдого члена юноши. - Что-то сродни этому, - небрежно говорит он, наблюдая за тщетными попытками спрятать свой корень под ночной рубашкой, - но не надейся на каждодневные развлечения. Иногда у них оттуда идёт кровь. - К-кровь?! - взвизгивает Владимир. - М-м-м. А ещё у девушек вечно болит голова, а если у вас вдруг получится ребёнок, то всё, конец весёлой юношеской жизни. Давай будем честными, тебе это не нужно. Ты хочешь жить вольной птицей, сочинять свои стихи и рассекать поля на жеребце, верно? - На жеребце, а не на Вас... - лепечет юноша. Он не в силах подняться с дивана, поэтому нехотя принимает руку помощи Евгения, как оказалось, безо всякого пошлого подвоха. Онегин сам помогает Владимиру, протягивает его панталоны, фрак и пальто, кутает потеплее, даже отдаёт свой шарф. Уже возле выхода из дома, Онегин, возясь с ключами, осторожно жмёт Володе руку и чётко произносит: - Завтра. В это же время.