Граф в Красногорье

Для Ленского весь оставшийся вечер проходит как в тумане. Он позволяет Онегину какое-то время обнимать его трясущуюся спину, целовать плечи и шептать что-то на ухо на французском. Евгений шипит, едва дотрагиваясь губами до уха Владимира, проводит властными руками по спине, а спустя ещё несколько минут встаёт, опуская Ленского на кресло, и отпирает дверь. Подумав, что он опять будет спать здесь, юноша уже готов заснуть, как Онегин оказывается рядом, цепко хватает за бока Ленского и, рывком подняв, прижимает к себе и шепчет: - Обхвати меня ногами, если не хочешь упасть. В полусне Владимир повинуется, обвивается вокруг тела Онегина и чувствует, как его несут наверх, в спальню Евгения. Юноше довелось бывать там раз, но и то лишь мельком, когда хозяину понадобилась помощь со стихами, а сам он, подхватив лёгкую простуду, как раз лежал в постели. Скрип двери - последнее ясное воспоминание Владимира. Он не помнит, как его усаживают перед зеркалом и осторожно расчесывают чёрные кудри. Не помнит нежный приказ Онегина умыться. Не помнит то, в каком виде его укладывают в постель Евгения, укрывают пуховым одеялом и оставляют на какое-то время одного. Сам Онегин уже в соседней комнате, развалился на кресле и, держа в зубах трубку, думает о юноше в соседней комнате. Что сказать ему завтра утром? Этот юнец опять начнёт затирать про свою Ольгу. Ах, Ольга, Ольга. Знавал он в Петербурге одну Ольгу. Совсем не похожа на невестку Владимира. Тощая и прямая, как палка, а стоило ей надеть туфли, так становилась выше Онегина на три дюйма. Являлась частью подпольных контрабандистов Петербурга, благодаря своему росту и уму собирала все данные с самых верхних, ах, какой каламбур, полок города. Говорила холодно и низко, в тёмной комнате её принимали за мужчину по голосу. Именно она достала для Онегина кое-какие примочки, потребовав взамен билет до Парижа и несколько книг Евгения по точным наукам. Держа в руке одну такую примочку, Евгений вздыхает. Ну что, что в этой деревенской клуше приглянулось юноше? То, что росли они вместе, и в округе больше никого не было? Ленский говорил про её фигуру. Какая фигура?! После рождения первенца её разнесёт до невероятных размеров, это уже всем известно. И глупая она была донельзя. Узнай петербургская Ольга об Ольге местной, то просто хмыкнула и на своём отточенном английском сказала бы: «тебе читать надо, а не о замужестве думать». *** Владимир утыкается носом в чью-то руку. - Ольга? - с мальчишеской улыбкой он приоткрывает глаза и видит перед собой давно проснувшегося и одевшегося Онегина. - Ах... это вы... - Солнце, - хищно щурится Евгений, - а я думал, что поэты спят до обеда. Но раз ты уже встал... Он вытаскивает сонного юношу из тёплой постели. Ленский, встав на ноги, тут же оказывается в объятиях Онегина. Хозяин спокойно целует его руки и щёки, гладит по голове и вновь подводит к своему зеркалу. Владимир очаровательно прикрывает лицо ладонями, завидев себя в отражении. - Зачем вы это делаете? – Ленский нурит голову, пытаясь увернуться от рук Онегина. - Что делаю, Володя? - Ведёте себя как… - Владимир не успевает закончить, чувствуя, как его шею обвивает жемчужная нить. - Муж? – Евгений по-собственнически застёгивает ожерелье на шее юноши и щурится, оценивая свою работу. – Поверь, тебе лучше бы поучиться такому у меня. Сам скоро станешь мужем. Я послал Лариным послание, что ты приедешь к ним сегодня. Я знаю, что ты хотел этого. - Как вы узнали, - грубо отвечает Ленский и тут же получает шлепок по ягодице. - Ты всё ещё в моём доме, - спокойно ругает Онегин. Всё повторяется в третий раз. Пиджак, панталоны, поправленная рубашка. Цикличность – опасная штука, думает Ленский, поэтому старается держаться от хозяина подальше, иногда постанывая от неприятных ощущений в области бёдер. Вчерашняя «поездка» сказывается. Развернувшись к стене, Владимир завязывает ленточки на своей рубашке, как опять чувствует что-то твёрдое внизу. - П-полагаю, это тоже я? – спрашивает он и оказывается возле стены так, чтобы ягодицы остались прижаты к телу Онегина позади юноши. - Абсолютно верно, - соглашается Евгений, - я поеду с тобой сегодня. Иначе свалишься где-нибудь без чувств. - Второй раз точно не свалюсь, - Владимир тут же жалеет что сказал это, его резко разворачивают и прижимают к лицу Онегина вплотную. - Что значит «второй раз»? – строго спрашивает он, глядя в испуганные карие глаза. - В-вчера я уже… - Ленский свистит, чтобы не произносить слово «обморок» вслух. Онегин звереет. Ему одновременно и обидно, и любопытно. Ленский солгал, что хорошо себя чувствует, в то время, как едва оклемался от обморока. Почему он просто не… отправил записку и отклонил их встречу? В озлобленных глазах Евгения проблескивают светлые искры. Он понимает, что можно с этим сделать. - Я мог тебя покалечить, - начинает он свою нотацию, параллельно одевая юношу и выпроваживая из комнаты в коридор, - а если бы тебе стало дурно? Упал бы в обморок два раза за день? Ленский удивляется, что вместо того, чтобы раздеть его и отшлёпать, как он опасался, Евгений выводит их во двор, сажает в уже готовую карету, командует «к Лариным» и только тогда заканчивает свои речи о безопасности во время интимных встреч. Всю поездку они не роняют ни звука, Онегин властно смотрит на юношу, будто тот какой-то кусок мяса, а Евгений только что вырвал его из лап разъярённого медведя. Стоит им переступить порог дома Лариных, как на шею Ленскому бросается Ольга, едва не сбив Онегина с пути. Она целует его щёки, тут же отпрыгивает назад, наматывает прядь на палец, краснеет и глупо хихикает, увлекая гостей в зал. Девушка одета слишком легко для такого времени года, светлое платье оголяет грудь, вынуждая всех присутствующих невольно смотреть на неё. Вот ничем больше похвастаться не может эта Ольга. Острый нос и орлиный взгляд петербургской Ольги крутятся у Евгения в голове, ну как такие разные люди могут иметь одно и то же имя? Если его петербургская знакомая внешне напоминала тонкий футляр для пера, то невеста Ленского больше походила на колобок. Даже с туго затянутым корсетом Евгений это видел. Да она в постели придавит Володю. - Соизволили приехать? – появляется Татьяна с книгой в руках. Это пройденный этап. Татьяна младше петербургской Ольги на год, поэтому какое-то время даже пылала чувствами к Евгению. Однако, после двух встреч и тысяч объяснений и извинений, девушка, вздёрнув голову, предложила остаться Онегину товарищами. Тот согласился, поэтому сейчас между ними не было той неловкости, что раньше. - О, да, погода просто прекрасная, чтобы вас навестить, - ответил за Ленского Евгений, - думаю, стоит оставить голубков наедине. *** - Слышала, вы собираетесь в Петербург через несколько недель, - Татьяна листает свою книгу, в то время как Евгений меряет шагами комнату, - надолго? - Дней десять, не больше. Собрался навестить одного друга, - подчеркнув это слово, он вгоняет девушку в краску. - Тогда смелюсь только пожелать вам удачи. Но всё же, - она откладывает книгу, - неужели вы пропустите свадьбу? - Какую свадьбу? Вашу свадьбу? – удивляется Онегин, вспоминая слова Татьяны, о том, что пока она вполне справится без сильной мужской руки. – Мне стоит вас поздравить? - Нет, - мягко улыбается девушка, - свадьбу Ольги и Владимира. Разве… разве он вам не говорил? Лицо Онегина бледнеет. Владимир опять ему соврал! Или нет, если задумка сыграть свадьбу так скоро принадлежала Ольге. Но нет, нет, по ней же видно, что дальше её руки Ленский пойти не сможет! Да и глупая она слишком, чтобы начать всем этим заниматься. - Вероятно, это новость для меня, - спокойно отшучивается Евгений, наигранно глядя на часы, - о, Боже мой, мы что-то засиделись, я же хотел ещё заскочить в город! Ну знаете, по делам. Да и отпраздновать с другом такую радостную новость. Он распахивает дверь и идёт в комнату к Ленскому, чтобы схватить его за руку, оттащить за ближайший сарай и отшлёпать за всю ложь. Привязался он к этому занятию. К тому же, если его вскоре утащит на дно семейной жизни, он вообще больше не сможет проворачивать с юношей подобное. Остановившись на мгновенье в дверях, Евгений с интересом смотрит за смущенным лицом Ленского, смотревшего на невесту. Никакой игривости и любопытства, никаких гаданий, что скрывается под одеждой. Видимо, слова Онегина о том, что мужчины и женщины по своей природе схожи, действительно повлияли на юношу. - Ольга, прошу прощения, но нам с Владимиром стоит кое-что сделать прямо сейчас, - врывается в зал Онегин и хватает юношу под руку, - скажите своей матушке, что я передавал привет. *** - Не удостоился даже о своей свадьбе сказать! – рычит Онегин, когда они приезжают к Ленскому домой. - Не хочу видеть тебя на ней! – кричит в ответ юноша, валясь на свою постель. – Я хозяин! Я решаю, кого мне видеть на своей свадьбе! И я уж точно не хочу, чтобы вы появились там и отшлёпали меня при всех. Ему всё равно, что он говорит, Онегин не сможет здесь его раздеть. Совесть не позволит. Если она у него вообще есть, ведь тот уже нависает над поэтом и, коварно прищурившись, хватает за пиджак и тянет на себя, усаживая на колени, совсем как вчера вечером. - Тогда я тоже не хочу тебя видеть, - отвечает ядом на яд Евгений, впиваясь губами в Ленского, - никогда в жизни! Возьму и уеду завтра же! На край света! - Вот и… прекрасно… - прерывается юноша, пытаясь не поддаваться проворным рукам Онегина в своих штанах. Как он вообще успел туда их запустить? - Уеду на самый край страны, на восток, - Онегин продолжает накалять обстановку, потирая член Владимира, - где никакие глупенькие мальчики с прелестными личиками не будут «прогибаться под моим проклятым телом», как ты прямо сейчас. Ты думаешь об этом, солнышко, по глазам вижу. Понимаешь, как это неправильно, но тут же желаешь запрыгнуть на меня снова, я прав? Он нащупывает заветную точку, выдавливая из юноши то, что и хотел услышать: - Как вы… ах… всегда правы… - Ленский падает лицом на плечо Евгения и молит. – Ещё, прошу, ещё. Как у вас… да… да… - Всё ещё не хочешь меня видеть? - Нет… хочу… - хнычет Владимир, - хочу видеть тебя… не останавливайся… ах… боже… - Снизу или сверху? - Сверху, - скулит юноша, понимая, что его опускают на постель и мучительно медленно стягивают брюки, - ес… если я заслужил… Онегин мягко смеётся и убирает с него руки. - Сегодня ты заслужил быть отшлёпанным, - проверив, заперта ли дверь, Онегин идёт к кровати, сбрасывая с себя свою одежду. К кровати он подходит полностью раздетый и такой желанный Володей, что юноша стонет раньше, чем Онегин снова прикасается к нему, чтобы избавить от рубашки. – Но я очень хочу увидеть тебя под собой сейчас. Как ты откроешь свой блудный рот и будешь просить меня. Поумоляй, покажи, как сильно нуждаешься во мне. - Я хочу, очень а-а-а-ах… Женя… Женя! Да что же… ах… - юноша готов кричать, как его затыкают пальцами. - Оближи, - приказывает Евгений, приятно удивляясь тому, с какой старательностью делает это Ленский. - М-м-м, - разочарованно тянет Владимир, когда из его рта вынимают пальцы. - Ты же хочешь почувствовать их где-нибудь ещё, верно? – Онегин локтем вдавливает грудь юноши в кровать. – Раздвинь ноги, сегодня я буду жёстче. Он скользит рукой между ног, прищипывая и поддразнивая, сводя юношу на почти крик. Им не нужны проблемы, поэтому Ленский закусывает губу и пытается стонать тише. За наказание это принять сложно, в любом случае этот дом вряд ли примет хозяина под кем-либо. Тело Владимира дрожит, но он не может пошевелиться, чувствуя, что всё прекратится в любой момент. - Я думаю, что лучше тебе… - Онегин ловко переворачивает юношу на живот и ставит на колени перед собой, держа бёдра на уровне его рук, а грудь вжатой в постель, - вот так. А теперь будь душкой, закрой свой говорливый ротик чем-нибудь. Выжидая, пока под губами Владимира окажется подушка, Евгений тянется к его макушке рукой. - Я х-хочу видеть вас, - грустно вторит Ленский. - Увидишь, - пальцы опускают голову на подушку, - но сперва я должен взять реванш. Кончик пальца проникает внутрь юноши, вызывая сдавленный подушкой стон. - Считаешь себя хозяином, - к первому пальцу добавляется второй и сразу же третий, - не желаешь говорить мне правду. Даже на свадьбу не позвал, какая-то у нас странная дружба, не находишь? Ему приятно чувствовать то, как сжимается вокруг его пальцев юноша, точно моля о большем. Евгений плавно двигает ими, время от времени резко разводя. Быстро и горячо, Температура вокруг них нагревается, сердце юноши замирает. Он готов, но Онегин не спешит переворачивать его на спину, лишь продолжает пытать. - Нравится? Это только пальцы, а ты уже твёрд, Володя, - он хочет действовать прямо сейчас, чувствуя, что дольше не протянет. Войти в этого прекрасного юношу, зажать и драть до потери сознания. Он заслужил, в конце концов. В следующий раз будет следить за языком. Ленский кричит в подушку, сжимая её своими руками. Он ждёт, ждёт, когда его перевернут, чтобы смотреть на Евгения, растворяться и возноситься вместе с ним. Как-то некрасиво будет оставить всё удовольствие себе. В конце концов, юноша женится через месяц, вот тогда он на всю жизнь окажется наказан своим необдуманным поступком. - Начните, начните! – срывается с его губ, стоит ему глотнуть воздуха. Он всхлипывает и раздвигает ноги ещё шире, вновь оказавшись на спине. - Помнишь про крики? – знакомое ощущение ножа в хлебе и сладкая боль заставляют юношу громко выдохнуть. - Помню, - хрипит Ленский. Онегин наращивает темп, самому тяжело сдерживаться, когда берёшь такого мальчика. Подумать только, всего лишь восемнадцать лет. А ведь после того случая в Петербурге он зарёкся больше не ложиться с молодняком. - Да, б-боже мой… ах… да… - стонет «молодняк» как можно тише, насаживаясь бёдрами, чтобы соприкоснуться ими с телом Онегина, - Женя, пожалуйста… Голову Евгения сносит от наслаждения. Он горячо дышит на Володю, перехватывая его руки, чтобы тот не нарушил близость. Тяжело удержать в себе монстра и утратить самообладание с этим юношей, Онегина даже удивляло то, что из Германии он вернулся нетронутым. - Назови моё имя, Володя, - очередной приказ сотрясает воздух. - Ж-женя… ах… б-быстрее… - Владимир задыхается, чувствуя, что сейчас забрызгает торс Евгения. Но не успевает он позволить удовольствую поглотить себя полностью, как внутри него разливается что-то горячее. Не сдержавшись и громко застонав, Ленский тянет на себя Онегина, кусая того в плечо. Одно мгновенье – и они валятся с кровати с глухим стуком ударяясь о пол. Минут пять они лежат там, на холодном полу без ковров, грузно дыша и целуя друг друга. - Я должен был обсудить с тобой одно дело сейчас, - Евгений поднимается и, поворачивая юношу, заставляет сесть на колени спиной к себе, - касаемо твоей свадьбы. - Женя, – Владимир царапает руку Онегина, - вы можете хотя бы сейчас не быть таким… - Могу, - помогая подняться с пола, шепчет Евгений юноше, - только так неинтересно.